В чернила вместе с ангелом

      «Господи, сколько же ещё я не знаю об этой блядской студии?»       Генри едва удержался от того, чтобы сказать это вслух. Кроме этого слов у него не было. Он вообще не мог поверить своим глазам, не мог поверить, что однажды ему придётся увидеть это.       Из приоткрытой двери на него опасливо смотрел Бенди. Не Чернильный Демон. Настоящий, живой, мультяшный Бенди. Точно такой, каким Генри его придумал ещё сорок лет назад, если не учитывать, что помимо галстука-бабочки демонёнок был одет в жилетку, напоминающую ту, которую носил сам Генри, и чёрные полосатые брюки. Бенди, который всегда существовал в Цикле только лишь в одной форме — монструозного Чернильного Демона. Ровно до этого момента.       — Бенди?.. — едва смог выдавить Генри.       Бенди кивнул и осторожно скользнул внутрь камеры, прикрывая за собой дверь. Он явно побаивался Генри и держался от него на расстоянии. Для Генри даже мысль об этом была дикостью — чтобы не он боялся Чернильного Демона, а сам Демон боялся его. А в том, что перед ним был Чернильный Демон собственной персоной, Штейн даже не сомневался. Не может такого быть, чтобы за всё время, проведённое в студии, Генри не узнал, что тут есть идеальный, полноценный Бенди. Да если бы у Джоуи был идеальный Бенди, студия бы не обанкротилась! И, вдобавок ко всему, были ещё недавние слова Уилсона. «Но будет ли он по-прежнему сильнейшим существом в маленькой, слабой и безобидной форме?» Уилсон произнёс это так насмешливо, так самодовольно, что сомнений в его причастности не оставалось. Каким-то неведомым образом он превратил Чернильного Демона в мультяшку. В того, кем Демон изначально должен был стать по замыслу Джоуи. И этот маленький демонёнок не демонстрировал абсолютно никаких черт, присущих Чернильному Демону. Неужели вместе с телом изменился и разум? Генри всё меньше верил в реальность ситуации, в которой оказался. Но в любом случае ему надо поговорить с этим новоявленным Бенди. Нужно узнать, что вообще происходит и как так вышло. И почему Бенди решил освободить его.       Генри сделал шаг вперёд — хотел подойти поближе и лучше рассмотреть мультяшку, но Бенди тут же испуганно отшатнулся. Его зубастый рот, который до этого оставался в подобии улыбки, которую ему когда-то нарисовал Генри, пусть и менее широкой, сжался тонкую линию с опущенными концами. Генри остановился и выдохнул, стараясь успокоиться и действовать вдумчивее. Он точно писал характер Бенди не таким пугливым и опасливым, скорее, любопытный от природы чертёнок первый полез бы знакомиться. Неужели его так запугал Уилсон? Генри почувствовал, как против воли злится на Уилсона. Этот Бенди — всё равно что ребёнок, а это подобие безумного учёного ставил над ним эксперименты, словно он какая-то лабораторная крыса. Это было совершенно иррационально, ведь перед ним всё ещё был Чернильный Демон, но Генри был ужасно зол на Уилсона. Зол за Бенди, за всё, что Уилсон успел сделать с его первым и, чего греха таить, самым любимым созданием. Даже после увольнения из студии Генри часто рисовал Бенди, и это успокаивало его нервы куда лучше курения, к которому он пристрастился после войны. И курить-то он в итоге бросил, а вот рисовать — нет.       — Тише, тише, спокойно, — Генри поднял руки, демонстрируя пустые ладони. — Я не собираюсь тебе вредить.       Бенди молчал, напряжённо разглядывая аниматора. Где-то минута понадобилась ему, чтобы всё же подойти поближе. А после Бенди указал на Генри, затем на себя и изобразил, будто что-то рисует.       «Ну конечно,» — подумал Генри. Странно было ожидать, что они смогут совершенно нормально поговорить. Из всех персонажей мультфильмов озвучена была только Алиса, и логично, что Бенди, так же как и Борис, нем. Генри лишь понадеялся, что будет понимать жесты Бенди более-менее нормально. А что до того, что Бенди «сказал» сейчас... Это было удивительно, но интерпретировать его жесты как-то по другому было сложно. Бенди... узнал его. Он знал, что именно Генри создал его. Неизвестно откуда, ведь Генри уволился из студии ещё до того, как Чернильная Машина вообще была собрана. И Чернильный Демон никогда не демонстрировал признаков узнавания. Для него Генри всегда был очередной добычей.       — Ты... знаешь меня?       В ответ Бенди активно закивал.       — И ты знаешь, что я тебя создал?       Ещё один кивок, и Бенди указал на операционный стол за окном камеры.       — Уилсон тебе рассказал.       Генри выдохнул. За всё время, что он тут просидел, он успел заметить, что Уилсону нравилось вести односторонний диалог со своим самым интересным подопытным. Наверняка он похвалился перед Бенди, что схватил самого создателя, и рассказал, кто же его нарисовал. А Бенди, услышав потом их с Уилсоном разговор, сложил два и два и пришёл к самому человекоподобному из заключённых здесь. И оказался совершенно прав. Очень бескорыстно с его стороны — освободить человека, о котором он знал только то, что тот его создал. Совсем уж не похоже на Чернильного Демона, и Генри всё сильнее убеждался, что, кажется, Демон и этот маленький Бенди были отдельными личностями и каждый имел свой разум. Так что при условии, что Бенди не превратится обратно, опасаться Генри было нечего.       — И ты только из-за этого меня освободил? — при виде того, с каким энтузиазмом Бенди кивнул и как на его лицо вернулась зубастая улыбка, Генри и сам слегка улыбнулся. — Спасибо тебе. Я, честно, не знаю, как бы выбрался отсюда сам.       Бенди снова радостно кивнул и, видимо, окончательно избавившись от страха перед мужчиной, подскочил к Генри, схватил его за руку и потянул в сторону выхода. Но тут же опомнился и отдёрнул руку, с опаской следя за его реакцией. Но Генри лишь ободряюще улыбнулся.       — Ничего страшного, чертёнок, — Генри почти инстинктивно опустил руку и погладил Бенди между рогов. Этот жест — гладить по голове, слегка ероша волосы, — «приклеился» к нему ещё когда Ребекка была маленькой, потом продолжил практиковаться на Мартине и, в конце концов, дошёл до Маргарет. Ладно, допустим волос у Бенди не было, но сути это не меняло. — Пойдём отсюда. Думаю, тебе тоже надоело здесь сидеть.       Толкнув тяжёлую дверь и пропустив Бенди, Генри наконец вышел из своей камеры. Хоть за несколько сотен повторов он и привык к неизменным видам студии, увидеть что-то, помимо маленького помещения со стеклом вместо одной из стен, было приятно. Убежище Уилсона представляло из себя когда-то просторное помещение, теперь же заставленное несколькими искрящими конструкциями, которые Генри видел через стекло, и камерами. Пока что занята была только одна — Штейн успел заметить мелькнувшую в темноте за одним из стёкол маску Сэмми, — но Генри не сомневался, что на этом Уилсон останавливаться не планирует. В самом отдалении была камера без стеклянной стены — только тяжёлая железная дверь и две искрящие конструкции по бокам от неё. Кажется, здесь-то Уилсон и держал своего самого маленького и самого несчастного заключённого. Столов в помещении, оказывается, было несколько — не только тот, что напротив камеры Генри — и все были завалены различными записями, чертежами и инструментами. Похищение тех, кто способен перезапустить Цикл, явно было только началом широких и амбициозных планов Уилсона на студию, какими бы они ни были. Одну из таких бумаг Генри взял в руки, заметив что-то странное, и его лицо вытянулось от увиденного. Это был не то рисунок, не то чертёж... существа. Таких тварей Генри в Цикле не видел ни разу. Напрашивался вывод, что она была непосредственного «авторства» Уилсона. Возможно, при создании Уилсон слегка вдохновился Прожектористом — на овальной чернильной голове существа был единственный светящийся провал, видимо, призванный заменять глаз, а из спины торчали провода и шестерёнки, но на этом сходства с киномехаником заканчивались. В принципе это существо имело какой-то... инопланетный и несколько мерзкий вид. Чего только стоили руки с неестественно вытянутыми тонкими пальцами и длинные, похожие на осьминожьи, щупальца вместо ног. Генри поморщился. Уилсон специально придумывал их такими отвратительными, или у него настолько больная фантазия? Придумывал... зачем? Генри крепко сжал лист в руках от осознания. Неужели Уилсон хочет с помощью Чернильной Машины воплотить этих тварей в жизнь? Ведь один Уилсон не справляется, иначе бы не стал объединяться с Дэйвом. Вот он и придумал себе то ли помощников, то ли слуг. Устрашающих, сильных и, наверняка, полностью послушных своему создателю.       Генри положил лист на место, хотя был небольшой соблазн его разорвать, но это не изменило бы ровным счётом ничего. Не то чтобы Генри пылал большой любовью к этой чёртовой студии, но то, чем занимался Уилсон, ему абсолютно не нравилось. Хотя бы потому, что он был похож на какого-то узурпатора или захватчика. Ну и потому, что всё это уже касалось самого Генри, Маргарет, Дэйва и безопасности их всех. Генри был уверен, что Уилсон нисколько не поможет Дэйву выбраться, или что он там ему пообещал. Учитывая, что Уилсон уже придумал себе помощников и просто ещё не воплотил их, сам собой напрашивался вопрос: зачем на самом деле Уилсону нужно сотрудничество с Дэйвом? И Генри был полностью уверен, что знай Дэйв истинную причину, он к Уилсону и на пушечный выстрел бы не подошёл. А Маргарет... Да чёрт вообще знает, какие у Уилсона на неё планы. Вдруг он тоже в итоге посадит её в камеру за то, что она путешествовала вместе с Генри, а вдруг вообще сочтёт совершенно ненужной и со студией не связанной и... убьёт. О таком раскладе Штейну думать совершенно не хотелось.       Размышления Генри прервало ощущение, как его настойчиво тянут за штанину. Штейн быстро взял себя в руки и повернулся к Бенди, который взволнованно смотрел на него. Мультяшка быстро указал на выход из тюрьмы, затем на операционный стол. Видимо, только с ним у него Уилсон и ассоциировался.       — Да, чертёнок, извини. Надо идти, пока он не вернулся.       Сейчас он, к большому сожалению, ничего не может сделать с планами Уилсона. Он только может сбежать. И как можно быстрее. Разминуться с Уилсоном, затеряться в коридорах так, чтобы хотя бы первое время оставаться незамеченным, а затем найти Маргарет и убедиться, что с ней всё в порядке. Чёрт знает, что могло с ней произойти во время заданий Алисы, и Генри было ужасно паршиво от того, что он оставил её так надолго. А ещё ему надо было увести отсюда Бенди. Малыш был совершенно безобиден и абсолютно не заслужил, чтобы Уилсон продолжал ставить на нём свои, отвратительные в своей жестокости, эксперименты.       Генри решительно направился к выходу, а Бенди поспешил за ним. Конечно сразу было понятно, что если Генри заберёт мультяшку с собой, Уилсон будет искать их гораздо усерднее, желая вернуть своего подопытного. Но Генри был готов пойти на этот риск. Его сердце сжималось при мысли о том, что этого маленького и милого Бенди ещё раз пристегнут к операционному столу, снова будут мучать и оставят новые шрамы. Поэтому Генри со всей силы распахнул дверь, ведущую в незнакомый коридор, и первый шагнул в него. Затем сделал несколько шагов вперёд, рассматривая коридор и пытаясь понять, где он находится, и обернулся, чтобы позвать Бенди. И обнаружил, что Бенди не тронулся с места, так и стоя за порогом тюрьмы.       — Бенди? — спросил Генри, возвращаясь обратно. — Всё нормально? Мы можем идти, я обещаю, что не позволю Уилсону до тебя добраться.       Но Бенди замотал головой и указал на искрящие башни. Затем изобразил пальцами крестик. А затем поднял руки над головой, очерчивая свои же рога, но гораздо больше, и отступил дальше в тюрьму.       Генри застыл. Бенди знал. Знал, что на самом деле он Чернильный Демон, искажённая и опасная версия Бенди. Прекрасно знал. И «говорил», что если этих искрящих конструкций не будет, то он снова превратится в Демона. И что поэтому он останется в тюрьме. Даже несмотря на то, что Уилсон, очевидно, продолжит свои эксперименты, и Бенди снова будет больно и страшно.       — Ты... уверен? — Генри присел перед Бенди на корточки, дабы быть с ним на одном уровне. — Если даже ты сбежишь отсюда и снова станешь им, я пойму. Я бы никому не пожелал находиться здесь... Даже Чернильному Демону.       Но Бенди отчаянно замотал головой. Выражение его лица вдруг сделалось очень виноватым, и он указал сначала на себя, потом на Генри, а точнее — на его разбитую голову и висящий над ней нимб. Словно бы извиняясь перед Штейном за причинённую ему боль. И, наверняка, перед всеми созданиями в студии, запуганными Демоном до смерти. Ведь не сосчитать, скольких из них Демон убивал снова и снова, и то, что Машина всё равно возрождала всех убитых чернильных существ, абсолютно не делает ситуацию лучше — всем им всё равно было больно, адски больно, когда Демон рвал их на куски. Прямо как было больно Бенди, когда Уилсон специально резал его, чтобы проверить, можно ли его убить, и если нет, то как быстро заживут раны. И Бенди хотелось плакать каждый раз, когда он думал, сколько же боли он, в своей другой форме, причинил и так несчастным чернильным существам. И не только им, но даже собственному создателю, который сейчас всё равно был так добр к нему, хотя должен бояться и ненавидеть. Уж лучше Бенди снова будет больно, но зато он будет знать, что обитатели студии теперь в безопасности и он им больше не навредит. Что он больше не навредит Генри.       Генри обречённо выдохнул. Он знал, что не сможет переубедить Бенди. Этот малыш, который даже жизни не видел кроме тюрьмы и воспоминаний Чернильного Демона, на деле мог посоревноваться с любым взрослым в самоотверженности, храбрости и решительности. Так что Генри ничего не оставалось, кроме как осторожно положить руки на плечи Бенди, в качестве жеста поддержки.       — Тогда я надеюсь, что с тобой всё будет в порядке. Пусть Уилсон сосредоточится на чём-то другом.       Внезапная мысль пришла Генри в голову, и он вытащил из-за пояса плюшевого Бенди, которого ему когда-то дала Маргарет в Райских Игрушках, и протянул настоящему Бенди. Он и думать об этой игрушке забыл, но сейчас она казалась как раз кстати. Может, она хоть как-то скрасит его времяпрепровождение в камере.       — Ты очень сильный малыш. Не каждый бы остался в таком месте ради защиты других. Я горжусь тобой.       Бенди взял игрушку и сначала с интересом осмотрел, а затем прижал к себе в неловких объятиях. Зрелище было забавное — Бенди обнимает ещё одного Бенди. Но вдруг демонёнок отпустил игрушку и обнял самого Генри. Штейн ошарашенно застыл, но всё же обнял Бенди в ответ. Ему всё ещё немного не верилось, что Бенди сразу признал в нём создателя, и что ему было достаточно только этого знания, чтобы безоговорочно довериться ему. А сам Генри... ну, можно сказать, что с Бенди он знаком уже очень давно. С тех самых пор, когда его работой было ежедневно рисовать этого чертёнка.       Генри довольно быстро отпустил Бенди и, снова погладив того по голове, поднялся на ноги. К сожалению, Уилсон мог вернуться в любой момент, так что надо было уходить. Бенди тоже это понимал, так что зашагал обратно в тюрьму. Но он всё-таки обернулся, улыбнулся пошире и помахал Генри рукой. Штейн слабо улыбнулся и помахал в ответ.       — Я обязательно вернусь за тобой, чертёнок, — пообещал он. — На месте разберёмся, в кого ты там превратишься.       Больше не оборачиваясь, Генри быстрым шагом направился прочь от этого места. Коридоры были ему решительно незнакомы, но Уилсон не мог уйти куда-то далеко от мест действий Цикла — ему просто-напросто было бы неудобно отводить в тюрьму своих пленников. Так что куда-нибудь Генри да выйдет. И правда — спустя минут пятнадцать блуждания по коридорам Штейн наткнулся на запертую дверь. Не церемонясь, — благо здесь его ещё не сковывали правила сценария — Генри просто выбил эту дверь и — бинго — оказался прямо в музыкальном департаменте, недалеко от кабинета Сэмми. Дверь, которую он выбил, оказалась одной из тех вечно запертых, а Уилсон воспользовался этим и обустроился там, зная, что сам Генри туда никогда не попадёт. Дальше Штейн направился по знакомому по рассказам Маргарет маршруту — комната отдыха, а там в вентиляцию. Никакого Сэмми тут уже не было, так что в ритуальный зал надо было добираться своими силами. А оттуда уже путь был прост — через коридор и до убежища Бориса. Вот там-то и начались странности. Генри думал, что убежище будет открыто — его хозяин уже должен быть в лапах Алисы. Но дверь была наглухо закрыта, как закрывал её только Борис — уж на это Генри успел насмотреться. Штейн с сомнением поднял руку и постучал по листовому металлу. Ответа с той стороны не последовало.       — Даниэль? — позвал Генри, не уверенный, что и зачем он вообще делает. Каким образом Даниэль мог снова быть здесь? Уж начало нового повтора Генри бы ни за что не пропустил.       Но тут за дверью послышались звуки. Пара секунд, и та стала медленно подниматься. А по ту сторону Генри ждал не кто иной, как Даниэль собственной персоной. Который уставился на Генри ровно так же, как Генри на него — словно увидел человека, который умер прямо у него на глазах, живым и здоровым.       — Ты жив? — удивлённо спросил Генри, зная, что мог бы Даниэль говорить, сказал бы ровно то же самое. — Алиса до тебя не добралась?       Даниэль кивнул и жестом призвал Штейна проходить в убежище. А когда они оказались в главной комнате, схватил со стола лист бумаги и, обмакивая палец в чернила, быстро написал довольно длинный текст и отдал его Генри.       «Мы были на этаже четырнадцать. Маргарет и Дэйв вернулись с сердцами, а потом Дэйв вдруг вырубил нас обоих. Я, если честно, уже подумал, что попаду туда же, куда и вы, Генри. Но я очнулся здесь, и Дэйв объяснил, что они с Маргарет сговорились, чтобы спасти меня от Алисы. Дэйв сделал вид, что предал Маргарет и забрал меня туда же, куда забрал вас. В убежище Алиса до меня не доберётся, не волнуйтесь.»       Генри ошеломлённо перечитывал написанное снова и снова и не мог сдержать улыбку. Невероятно. Маргарет всё же придумала, как сделать то, что никогда не мог сделать Штейн. И выбрала самое нужное для этого время — даже ему было бы жаль, если бы Даниэль после того, как вернул себе память, снова стал монстром, которого из него сделала Алиса. Марго была просто молодец. И неужели они с Дэйвом всё-таки поладили? Это тоже не могло не радовать.       — Даниэль, это просто замечательно, — Генри не мог сдержать пусть и небольшую, но радость в голосе. — Я рад, что тебе удалось остаться в живых. Только Алиса наверняка сейчас в ярости, так что будь предельно осторожен, — Штейн убрал лист в карман и улыбнулся. — А я пойду искать Маргарет.       Даниэль кивнул и подал Генри рычаг от двери. Попрощавшись с Левиком, аниматор вышел из убежища и выдохнул. Он надеялся, что Алиса не решит вдруг отыграться на нём за свою неудачу. Она же наверняка увидит его, как только он ступит в Небесные Игрушки. Оставалось лишь надеяться, что у неё найдутся занятия поинтереснее.

***

      Надежды Генри не оправдались. Это стало понятно, когда он вошёл в ту самую комнату, где обычно Алиса появлялась впервые. Воздух здесь ощущался очень тяжёлым, словно загустевшим. А сама комната была в хаосе. Стекло было выбито полностью, экраны под потолком разбиты, а на полу, неожиданно, валялась целая куча плюшевых Борисов. Но проблема была в том, что все они были либо разодраны на кусочки, либо выпотрошены. Кажется, у Алисы правда случился серьёзный нервный срыв. Только вещи с самой Алисой, разумеется, никак не пострадали. Даже напротив, они были упорядоченно составлены в одном месте, словно... какой-то алтарь. Только Генри успел подумать, что у примерно половины населения студии какой-то религиозный бред в той или иной форме, как раздался треск. Свет погас, и комната погрузилась в непроглядную тьму — в этот раз не было никаких телевизоров, освещающих помещение хотя бы немного. Помедлив несколько секунд, Генри быстро пошарил по карманам жилетки и нашёл свою ужасно старую зажигалку — курить он бросил давно, а о привычке носить с собой зажигалку как-то забыл. Особо не надеясь, что она вообще заработает, Штейн щёлкнул зажигалкой несколько раз. На шестой промелькнуло несколько искр, а на восьмой вспыхнул огонёк, очень даже приличный. Генри вытянул руку с зажигалкой вперёд, освещая небольшое пространство вокруг себя, и внезапно столкнулся с... глазом. «Так», — подумал он оторопело. — «а вот это уже что-то новенькое.» Глаз этот, чёрный и капающий чернилами на пол, просто висел в воздухе и в упор смотрел на Генри. Штейн огляделся, светя зажигалкой вокруг себя, и обнаружил с десяток таких же глаз, пристально изучающих его.       — Какого... чёрта? — ни разу за все четыреста четырнадцать повторов Генри с таким не сталкивался. Что ещё за глаза? Генри не очень верилось, что тут внезапно вылезла ещё какая-то чернильная тварь, ни разу не проявлявшая себя раньше. А учитывая, в какой, а точнее, в чьей, комнате он сейчас находился, вывод мог быть только один. — Алиса? Что ты творишь?       — Что я творю? — от голоса Алисы кровь стыла в жилах. Он был искажён ещё больше, чем обычно, словно ангел говорила через старый, шипящий и доживающий своё динамик. А ещё он сочился ядом, яростью и словно бы какой-то силой, которую Алиса никогда не демонстрировала раньше. — Это я должна спрашивать у тебя, Генри, что творит эта мелкая, безмозглая девчонка, которая вечно таскается за тобой.       — И что же такого успела сделать Маргарет, пока меня не было? — спросил Генри, не теряя лица. Конечно же он знал ответ на этот вопрос, но Алисе совершенно не нужно было знать, что Генри уже виделся с Даниэлем, который во всё его посвятил.       — Эта маленькая дрянь, о которой ты так печёшься, ОТНЯЛА У МЕНЯ КРАСОТУ! Она совсем забыла, что этот паренёк, с которым она так премило болтала, уже похитил и тебя, и даже самого Демона! И ИЗ-ЗА ЕЁ ГЛУПОСТИ Я ЛИШИЛАСЬ ИДЕАЛЬНОГО БОРИСА! ЛИШИЛАСЬ ШАНСА СНОВА СТАТЬ ПРЕКРАСНОЙ!       Генри услышал шаги позади себя и успел отшатнуться за секунду до того, как Алиса попыталась броситься на него со скальпелем в руках. Штейн отбежал подальше, быстро прокручивая в голове варианты действий. Бежать было бесполезно — все двери были пока что закрыты, единственным его оружием была зажигалка, а ещё у Алисы было явное преимущество — она прекрасно видела его в темноте этими своими глазами, пока поле зрения Генри было очень и очень ограничено.       Глаза... У Генри появилась идея. Если Алиса через них видит, то должна их и чувствовать. А ещё они, в отличие от ангела, оставались на одном месте.       Молясь про себя, чтобы это сработало так, как он подумал, Генри метнулся наперерез Алисе к ближайшему глазу. Занеся руку с зажигалкой, он со всей силы полоснул по нему пламенем. От удара оно погасло, погружая комнату в полную темноту. Но затем в этой темноте раздался пронзительный, истошный, полный боли и злобы крик. Глаза Генри уже успели немного привыкнуть ко мраку, и он сумел различить, как Алиса хватается за лицо, скребя по нему ногтями, и закрывает глаза, из которых текли чернила. Когда спустя минуту она перестала кричать и отняла руки от лица, она всё ещё смотрела на Генри, но её взгляд был расфокусирован, словно она еле могла его видеть.       — Вы все виноваты. Виноваты в моём уродстве, — прошипела она. — И Сэмми, и Демон, и ты, и эта девчонка, и её дружок. И я ненавижу, когда у меня отбирают что-то, что по праву моё. Как Джоуи отобрал у меня роль. Вы с Маргарет ещё поплатитесь, и тогда знакомство с Чернильным Демоном покажется вам прекрасным раем.       Резко включился свет и Генри зажмурился. А когда открыл глаза, Алиса уже пропала вместе со своими глазами. Путь дальше был свободен, а Генри остался в некоторой растерянности, чего с ним не было уже давно. Что это вообще было? Откуда взялись эти глаза? По всей видимости, это какое-то проявление силы Алисы. Может, именно так она и наблюдает за ближайшими этажами? Но обычно их не было видно. Уж что что, а парящий в воздухе глаз Генри бы заметил. Однако обычно всё шло, прямо как Алиса запланировала. А теперь... Борис ускользнул из её лап, и она была в состоянии непрекращающейся ярости, утратив полный контроль над собой, а значит, и над своими способностями. Ведь какие-то у неё должны быть — Генри всегда казалось странным, что только Чернильный Демон имел сверхъестественные силы, мог ходить через стены и всё такое, а у другой искажённой мультяшки, Алисы, были только созданные ею монстры да абсурдное количество оружия, которое она хранила у себя. Да даже Сэмми и некоторые Потерянные что-то да могли. Оказывается силы всё-таки были, просто ничего до этого не взбешивало Алису настолько, чтобы терять над ними контроль. Это, конечно, было существенным минусом — лучше бы Генри столкнулся с этим на пару повторов раньше, когда он был один, узнал бы больше об этой, доселе невиданной, угрозе, и тогда справиться со всем этим было бы гораздо легче. А так всё это в новинку даже для него, а значит, Маргарет с Дэйвом подвергаются большей опасности. Такой расклад стал случаться слишком часто за последнее время, и Генри это совсем не радовало. Всё, что он мог пока что сделать — двигаться дальше, как обычно следуя сценарию. Несмотря на все новые, незапланированные события, в итоге происходящее всё равно возвращалось к нему.       Минут десять понадобилось Генри, чтобы пройти через Небесные Игрушки и оказаться возле лифта. Точнее, возле шахты и того, что от него осталось. Вопрос о том, как ему спуститься, был хороший, но вариантов особо не было — надо было прыгать. Но хотя бы с самого нижнего, четырнадцатого этажа. Боли Генри не чувствовал, но не хотелось бы упасть вниз так, чтобы его грудь проткнул какой-нибудь штырь из обломков лифта. Так что, быстро приняв решение, Генри направился вниз по лестнице и очень скоро оказался во владениях Прожекториста. Его самого не было ни видно, ни слышно, но Генри не хотелось лишний раз рисковать, так что он почти бегом добрался до шахты лифта.       Сев на самый край и свесив ноги в шахту, Генри заглянул вниз. Ожидаемо, его встретила кромешная тьма. «Ну, — выдохнул мужчина. — Была не была». И, оттолкнувшись от края, спрыгнул.

***

      Учитывая, что при последнем пробуждении у Маргарет тоже болела голова, теперь она болела в квадрате, ещё и вместе со всем остальным телом. В этой студии Уильямс уже начинала понемногу привыкать к боли, как бы неприятно и удручающе это ни звучало. Еле-еле перевернувшись на бок, она с трудом продрала глаза и увидела знакомую картину — разлетевшийся в щепки лифт. Ну, в этот раз она хотя бы была в нём одна, а значит, больше никто не пострадал. С трудом, опираясь на стену, Маргарет всё же поднялась на ноги. Нет, ей определённо нужен отдых перед тем, как двигаться дальше, иначе долго она так не протянет.       Маргарет уже хотела было отвернуться и присесть, как тут куча обломков лифта вдруг... зашевелилась. Уильямс отскочила от неё. Не может быть, она же точно была одна в лифте перед тем, как он упал! Неужели какое-то существо свалилось сверху?! Маргарет побледнела. Она сейчас была слаба, без оружия, а ещё бухгалтерия была совсем маленькая и бежать здесь практически некуда. Ситуация получилась какая-то совсем безвыходная. Вот из-под обломков, как в каких-то ужастиках, высунулась полностью испачканная в чернилах рука, разгребая куски кабины. А затем... из-под них показалась голова Генри, который огляделся и, увидев Маргарет, улыбнулся.       — Ну, я рад что в этот раз в твою руку хотя бы не воткнулся кусок решётки, — со слабым смешком сказал Генри, выбираясь из-под обломков. И тут же чуть не упал в них обратно — Маргарет почти сбила его с ног и обняла с такой силой, что будь Генри живой, у него непременно хрустнули бы кости.       — МИСТЕР ШТЕЙН! Вы... вы выбрались! Как вы?! Ч-что произошло?!       — Всё хорошо, всё хорошо, — Генри потрепал Маргарет по волосам. — Со мной ничего не случилось, кроме того, что я немного посидел взаперти, — Штейн отцепил от себя девочку и оглядел её. — Меня больше интересует, как ты себя чувствуешь. Ты не пострадала? Алиса ничего такого не сделала? Прожекторист?       — Алиса не успела ничего сделать, она сбросила лифт, как только поняла, что Бориса похитили. Я, если честно, сама испугалась, что она разозлится и заберёт меня на какие-нибудь опыты... — Маргарет содрогнулась, вспомнив, как в предыдущем повторе Алиса обещала заменить её внутренности механизмами. — А Прожекторист... Он напал на Дэйва и-и мне пришлось... у-убить его...       Маргарет прикусила губу, дабы предательское щипание в глазах не перешло в полноценные слёзы. Ей всё ещё было грустно, что пришлось пойти на такое, она всё ещё чувствовала себя виноватой. Но Генри, кажется, больше удивило то, что Маргарет в принципе так быстро стала способна сражаться. Он только вздохнул и положил руку на плечо Маргарет.       — Ничего не поделаешь. Без такого тут просто не выживешь. Да и в Прожектористе уже ничего не осталось от Нормана, поверь. Он просто... существо.       Маргарет с сомнением кивнула. Проще было согласиться, да и, по логике, Генри был прав. Но всё же... Маргарет не понимала. Да, Генри прошёл через всё это множество раз, но большинство превращённых людей он когда-то знал лично, может даже дружил. Неужели он не сочувствовал им и их, и так ужасной, судьбе даже самую чуточку? Учитывая, что и сам Штейн был заперт в студии без возможности выбраться, они все тут были товарищами по несчастью. Маргарет вот не могла не сочувствовать, а ведь она даже не знала всех этих людей! Так что она никак не могла понять Генри и, наверное, никогда не поймёт. Но спорить всё равно не хотелось, Маргарет вообще не любила спорить и ссориться с близкими ей людьми. Так что она просто игнорировала подобные фразы Генри, благо такие темы он и сам предпочитал не развивать. Всё-таки печально это всё было.       Генри помог Маргарет сесть на пол и сам устроился рядом. Уильямс, успев немного успокоиться, еле сдерживалась, чтобы не засыпать его всеми вопросами сразу, а задавать их хотя бы по паре за раз.       — Так что случилось, когда вас похитили? Вы узнали, кто всё это делает? Я смогла узнать у Алисы только то, что он средних лет и одноглазый.       Генри даже еле заметно усмехнулся энтузиазму, с которым Маргарет начала спрашивать, и развернулся к ней.       — Он сам пришёл со мной поговорить. Он, на самом деле, тот ещё тщеславный выпендрёжник.       Генри не смог сдержать смешок, и Маргарет не могла не прыснуть тоже, вспомнив, как этот человек вёл себя при их встрече в Администрации. Тогда она ещё допускала мысль, что какое-нибудь существо могло себя так вести, но раз уж это был обычный человек, становилось просто смешно. Что же он ещё там наговорил, что рассмешил даже обычно мрачного Генри?       — Раскрывал мне свой план, просто чтобы покрасоваться, даже не допуская мысли, что я смогу сбежать и как-то помешать. Зовут его Уилсон. Фамилии он не назвал, и, мне кажется, потому, что знал, что я эту фамилию узнаю. Он должен быть как-то связан со студией, иначе просто так он бы о ней не узнал. Он похищает и запирает в своей «тюрьме» всех, кто более-менее участвует в событиях «сценария» Цикла. Боится, что они смогут как-то перезапустить Цикл, потому что сам хочет «заморозить» его на одном месте и, как он сказал, «принести в студию порядок».       — Он что, хочет захватить тут власть или что-то такое? — нахмурилась Маргарет. — Он ведь похитил Сэмми, а он у Потерянных авторитет, наверняка похитит Алису, и даже добрался до Чернильного Демона! А больше тут таких сильных личностей и нету... Останется только он сам.       — Ты знала, что Демона похитил Уилсон? — удивлённо поднял брови Генри.       — Дэйв рассказал. Точнее, я уломала его рассказать. Вы видели его? Как же Уилсону удалось его поймать?       — Я думаю, ты права насчёт власти. Ни на что другое это не похоже, тем более, мы имеем дело с таким тщеславным человеком. А насчёт Чернильного Демона... Уилсон хотел убить его, но, сама понимаешь, такая затея с самого начала обречена на провал. Так что он собрал какие-то механизмы, которые подавляют Демона и запечатывают его в другой форме. А там уж он вообще никому не навредит.       Маргарет только хотела спросить, что ещё за форма такая, как тут её осенило. Она ошарашенно прикрыла рот рукой и округлившимися глазами уставилась на Генри. Какая ещё у Чернильного Демона может быть другая форма, в которой он не сможет никому навредить? Маргарет могла подумать только об одном — об озорном чертёнке, которого она вечно видела тут на плакатах.       — Неужели... Бенди?! — Генри в ответ просто кивнул. — И-и... какой он?..       — О, он оказался просто очаровательным малышом, — Генри снова не смог сдержать смешок, потому что Маргарет выглядела так, будто сейчас лишится чувств от удивления, но быстро посерьёзнел снова. — Но я серьёзно. Он и Чернильный Демон — отдельные личности, и Бенди абсолютно на него не похож. На самом деле он очень самоотверженный и добрый. Именно он помог мне сбежать, и сделал это лишь потому, что узнал, что я его создал, а потом ещё и решил остаться в тюрьме, чтобы не превратиться в Демона и никому не навредить, хотя Уилсон вечно ставит над ним эксперименты из желания узнать, как его убить, и очень запугал Бенди.       — Боже, бедняжка... — если Бенди был и правда таким, как Генри его описал, Маргарет было очень-очень его жаль. Чернильный Демон Чернильным Демоном, но маленький Бенди ни в чём не виноват. — И его совсем-совсем никак не вытащить оттуда без превращения в Демона?       — Я пока не знаю. Но точно не хочу оставлять Бенди там навсегда. Мне нужно будет как-нибудь попасть обратно в тюрьму и узнать больше о тех механизмах, которые подавляют Демона, а то из-за возможного возвращения Уилсона я почти ничего не успел сделать. Только не знаю, как и когда...       — Думаю, вы обязательно разберётесь. Вы ведь всегда находите какой-то выход, — Маргарет очень постаралась говорить подбадривающе.       Ведь это было правдой — Генри был умным и мог кучу всего и, конечно же, Маргарет понимала, что всё это — результат долгих, мучительных лет, проведённых в студии, но всё равно не могла не восхищаться Генри и не возводить его в пример для подражания, которому она хотя бы немного, но старалась соответствовать. И сейчас она была рада, что Генри сбежал от Уилсона, не только потому, что в принципе волновалась за Штейна, но и потому что когда возле неё был ответственный взрослый, как Генри, на которого можно положиться, который всегда защитит и поможет, ей становилось не так уж и страшно и она чувствовала себя в безопасности. Не полностью, конечно, в этой студии никогда нельзя быть полностью в безопасности, но это было гораздо лучше одиночества — успев несколько раз побыть здесь сама по себе, Маргарет каждый раз чувствовала себя уязвимой, беззащитной и способной умереть вообще от чего угодно, даже от обычного Искателя. Так что может Маргарет и стеснялась сказать это так вот прямо, но Генри уже довольно долгое время был для неё примером и опорой.       — Да уж приходится, — хмыкнул в ответ Генри. — Но посмотрим. Сейчас наша задача — просто продвигаться дальше. И остерегаться того, что может от злости вытворить Алиса.       Маргарет кивнула. В конечном счёте события всё равно сводилось к одному и тому же сценарию, неважно, насколько они успевали от него отклониться. Может, это даже давало ощущение какой-то стабильности, но бесконечно удручало. Маргарет до сих пор так до конца и не смирилась, что застряла в этом проклятом Цикле навсегда.

***

      По прикидкам Маргарет они провели возле лифта около пары дней — её тело всё никак не желало переставать болеть, но потихоньку Уильямс всё же выздоравливала. За это время Генри успел в деталях рассказать ей, что произошло в тюрьме Уилсона, в том числе о странном чертеже существа (предположение, что это рисунок будущих прислужников Уилсона, заставило Маргарет уже всерьёз начать волноваться за Дэйва, если он так и продолжит водиться с Уилсоном), о его встрече с Даниэлем и о жутком столкновении с Алисой. При рассказе о последнем Генри вдруг нахмурился сильнее обычного.       — Знаешь, теперь, когда я подумал об этом дольше... Помнишь стол для аниматоров в квартире Джоуи? На нём всегда лежат рисунки. И на одном из них Алиса нарисована трансформирующейся в нечто длиннорукое. Как Чернильный Демон в конце каждого повтора. И теперь, после того как я уже видел, на что она способна, я склонен думать что этот рисунок правда, и Алиса гораздо сильнее, чем я всегда думал. Просто ещё ничего не выводило её из себя так, как в этом повторе.       — Если у неё есть вторая форма, как у Чернильного Демона... — начала Маргарет, чувствуя, как внутри неё всё холодеет. — ...но нет Бориса, чтобы сделать из него монстра, как в прошлый раз...       — То, видимо, в Бенди Ленде нам придётся сражаться с Алисой лично, — Генри помрачнел ещё сильнее, нервно сжав кулаки. — И мы совершенно не знаем, на что она способна. Я, конечно, пойду драться с ней один, но тебе всё равно нужно будет быть очень, очень осторожной, Маргарет.       С этого разговора успел пройти как минимум день, но, конечно же, плохое предчувствие насчёт всего этого у Маргарет никуда не делось. Но они с Генри отправились в уже знакомый путь. Иного выбора у них не было.       Небольшое путешествие по бухгалтерии и прилегающему к ней архиву прошло совсем без изменений — даже невидимую надпись Маргарет нашла всего одну — в самом начале, в коридоре возле лифта было написано безнадёжное «Он не может быть спасён». Речь, очевидно, шла о Борисе, но Маргарет была очень рада понимать, что хоть какая-то из этих надписей оказалась неправдой. После архива Генри и Маргарет по одному перебрались через пропасть и оказались перед коридором, где в прошлом повторе было видение, так напугавшее Маргарет. И хоть к множеству рук девочка была более-менее готова и почти не испугалась, но к чему она не была готова, так это к множеству глаз, появившихся вместе с руками и, как и рассказывал Генри, зависших в воздухе. Все эти глаза, полностью игнорируя Штейна, сверлили взглядом одну лишь Маргарет, и в этом пристальном взгляде чувствовалась животная ненависть. Маргарет сжалась и попыталась спрятаться за Генри. Ей казалось, что глаза эти сдирают с неё кожу, выворачивают наизнанку, переворашивают её мозг и видят все её мысли и страхи.       — Идём отсюда. Быстро, — бросил Генри и, схватив перепуганную Маргарет за плечи, практически выволок её из этого злосчастного коридора. Когда он уже почти остался позади, Маргарет оглянулась, и на секунду, прежде чем видение закончилось со вспышкой, она увидела на противоположном конце коридора фигуру Алисы.       — Кажется, я стала для неё врагом номер один... — убито выдавила Маргарет после того, как несколько минут приходила в себя, сидя на ящике возле лестницы. — Эти её «способности» это какой-то кошмар...       Генри в ответ только вздохнул и приобнял её за плечо.       — Я не позволю ей до тебя добраться. Обещаю. Я, в отличие от тебя, могу умирать сколько угодно.       Ещё некоторое время понадобилось Маргарет на то, чтобы перевести дух, а затем они с Генри пошли дальше — поднялись по лестнице и прошли в комнату с Потерянными. Теперь, зная, что Потерянные далеко не такие безобидные, какими могли показаться, Маргарет было неуютно под их пристальными взглядами. Интересно, тогда, после смерти Сэмми, на них напали эти же Потерянные или всё же какие-то другие? В любом случае, сейчас им спокойно дали пройти к вентиляции и добраться до комнаты отдыха перед хранилищем Бенди Ленда. Там, оказывается, был небольшой балкончик, который Маргарет каким-то образом пропустила в предыдущем повторе, а на нём стоял стол с планом так и не построенного парка развлечений. Рядом лежала кассета, подписанная «Бертрам Пидмонт».       — Бертрам — архитектор и создатель парка, — пояснил Генри на вопросительный взгляд Маргарет. — Помнишь ожившую карусель? Так вот, это он и был.       — Кажется, его желания не сбылись... — сказала Маргарет после того, как запись закончилась, припоминая, что кричала та карусель. — Джоуи же в итоге присвоил себе его достижения, да?       — Верно, — кивнул Генри и, вытащив стекло, которое Маргарет успела отдать ему, направил его на пол. Там оказалась надпись «Сожалеешь, Джоуи?». — Не думаю, что он жалеет.       Большая часть времени в хранилище тоже прошла без изменений. Теперь, когда Маргарет тоже знала всё наперёд, это даже казалось немного монотонным — кто вообще ставит такую сложную систему подачи электричества для аттракциона, который, по идее, должен был использоваться каждый день? Они активировали первый рычаг в кладовке с костюмами, где, как Маргарет и подозревала с самого начала, теперь отсутствовал один костюм, затем Генри быстро прошёл мимо Банды Мясников, пока Маргарет отвлекала их, бросая с лестницы банки и, наконец, Генри снова разобрался с Бертрамом-каруселью, очевидно, не подпустив к нему Маргарет и на милю. Да и сама Маргарет, наблюдавшая в этот раз за битвой от начала и до конца, задалась вопросом, как бы она победила эту штуку, будь она всё ещё одна.       Сложности начались когда они вошли в помещение, где их ждал оживший Прожекторист.       — И вот он снова здесь, хотя ещё недавно умер... — задумчиво произнёс Генри, глядя на светящий впереди проектор.       — Вы об этом задумались, когда мы были здесь в прошлый раз?       — Да... Честно признаться, до этого я не знал, что все чернильные существа могут возрождаться сколько угодно. Я видел как так делал только Сэмми. Должно быть, Чернильная машина «отправляет» их обратно. И если машину... — тут Генри вдруг осёкся. — Ладно, это уже в порядке бреда. Не важно.       Когда Генри ушёл нажимать рычаг, а Маргарет осталась сидеть в Станции Маленького чуда, у неё внутри вертелось какое-то беспокойство, причину которого она никак не могла понять. Вот что-то она не могла вспомнить. Что-то важное. Но всё стало предельно ясно, когда впереди послышался крик Прожекториста, а затем Маргарет увидела бегущего по лестнице Генри. Внутри неё всё похолодело. В прошлый раз Прожекторист знал, точно знал, что в Станции кто-то прячется, и открыть её ему помешал только напавший Чернильный Демон. А теперь, когда Демона не было... они были беззащитны. Даже Станция их не спасёт, а больше бежать некуда.       Генри, похоже, тоже моментально это понял. Вместо того, чтобы прятаться, он развернулся к Прожектористу и заслонил собой Станцию. Возможно, отвлёкшись на него, киномеханик забудет, что с ним был кто-то ещё. А для самого Штейна не случится ничего страшного — возродится возле ближайшей статуи Бенди. Вот Прожекторист ударил его в грудь и схватил за руку, намереваясь вывернуть её и сломать. Генри уже услышал, как начала трещать кость, но вдруг... в воздухе послышался свист, будто что-то швырнули со всей силы, а затем — мерзкое чавканье. Прожекторист закричал, и крик этот был даже громче и яростнее, чем обычно. Он отпустил руку Генри и резко развернулся к нему спиной, ища кого-то своим «взглядом». Генри замер. Из спины Прожекториста торчал топор. Кто-то помог им, отвлек киномеханика и к тому же снабдил Генри оружием. Больше не медля, Штейн схватился за рукоять и, приложив немного усилий, вытащил топор из спины. Прожекторист, не найдя никого позади себя, с новым криком обернулся к Генри, но тот уже был готов и со всей силы ударил топором по корпусу проектора. А потом ещё и ещё раз. Проектор, заменявший монстру голову, разбился практически в щепки, и Прожекторист, издав высокий, пронзительный и долгий крик, упал на землю. Больше он не шевелился, пока прямо на глазах Генри его труп не превратился в одну чернильную лужу, которая затем исчезла.       — Что это было?! Вы в порядке?! — тут же вылезла из Станции Маргарет.       — В полном. Кто-то кинул нам топор. И я думаю, тут всего один человек может так безбашенно швыряться холодным оружием, — хмыкнул Генри.       — Верно, — неожиданно даже для себя Маргарет тепло улыбнулась.       — Я смотрю, вы с ним поладили. Приятно это видеть. А то я уж не знал, когда вашим разборкам придёт конец.       — Ага, — кивнула Маргарет. — Мы стали лучше друг друга понимать.       — Ну вот и хорошо. А топор очень пригодится, особенно с учётом того, что мы не знаем, чего ожидать от предстоящей драки.       Маргарет и Генри направились к открывшемуся выходу. Все рычаги были активированы, и впереди их ждал Дом с привидениями.

***

      Алиса молчала. В прошлый раз, когда они ехали по рельсам в вагонетке, она проговаривала целый монолог, а теперь тишину в тоннеле нарушали только периодически выскакивающие тут и там декорации. Маргарет нервно поёрзала на твёрдой скамейке. Воздух будто бы сгущался, дышать становилось труднее, да и тишина эта не сулила ничего хорошего. Словно затишье перед бурей. Генри явно тоже это чувствовал, он крепче сжимал в руках топор и неотрывно сверлил взглядом темноту тоннеля перед ними. Оба понимали, что сейчас их ждёт что-то гораздо большее, чем битва с монструозным Борисом.       Наконец, ворота зала раскрылись, и стоило им въехать в него, Генри тут же подтолкнул Маргарет к выходу из вагонетки. Она быстро выбралась и забежала в тот же угол, в котором они с Дэйвом прятались в тот раз. И вовремя — вагонетка вдруг резко остановилась. Генри быстро выскочил из неё от греха подальше. В зале пока что стояла гробовая тишина, но он чувствовал — это ненадолго. Он вышел на середину зала, постоянно озираясь. Ворота были закрыты, за всякими нагромождения ящиков и мешков — пусто. Но Алиса не могла быть не здесь. Однако Генри не знал, что выйдя на середину зала, он уже совершил большую ошибку.       Вдруг прямо над ним раздался пронзительный скрежет. Генри запрокинул голову и обомлел. За считанные секунды он успел броситься в сторону, закрывая руками лицо, прежде чем тишину зала сменил оглушительный грохот и звон, в котором потонул испуганный вскрик Маргарет. Огромная роскошная люстра, до этого спокойно висевшая на потолке и не подававшая признаков неисправности, рухнула на пол, осыпая всё вокруг разбитым стеклом и превращая пол в самое настоящее минное поле. Что-то даже долетело до угла Маргарет из самого центра зала. Генри успел уйти от основного удара, и его, к счастью, не задавило металлическим каркасом люстры, но мужчину всё равно засыпало осколками с ног до головы. Теперь он весь был в мелких, но глубоких царапинах, благо хотя бы не пострадало лицо. Генри быстро вскочил на ноги, пытаясь отряхнуться от стекла, и именно тогда он увидел её.       Алиса стояла на покорёженных обломках люстры, свысока разглядывая Генри. Без люстры в зале не стало совсем темно — на стенах ещё светили канделябры, достаточно, чтобы выхватывать выражение животной ненависти на лице Алисы.       — Ох, Генри, Генри... Как же ты мне надоел. Когда мы вместе работали, я и подумать не могла, какой же ты живучий таракан. Но сейчас я растопчу тебя. Я лишу тебя всего, как ты лишил меня красоты. И ты, и все остальные. Вы все виноваты.       Алиса с пугающим изяществом спустилась с покорёженного металла на пол, ступая по нему так, словно он и не был усыпан острым стеклом. А затем началось нечто, страшно похожее на трансформацию Чернильного Демона в тронном зале. Руки Алисы удлинились во много раз, а когти стали похожи на длинные, заточенные лезвия. А затем она захрипела от боли. Из её спины вырастали крылья, сразу шесть штук. Только они совершенно не были похожи на нормальные крылья, которые были у того же Генри. Они были искривлённые, без единого пера, скелетированные и больше похожие на оружие — концами костей явно можно было с лёгкостью что-нибудь проткнуть. Двумя парами Алиса угрожающе взмахнула, а одна, верхняя, потянулась к её лицу, полностью закрывая глаза. Однако нельзя было обманываться мыслью, что ангел ослепла — вокруг неё быстро появлялось то самое множество глаз, которое довелось видеть и Генри, и Маргарет. А ещё глазами были усыпаны два кольца, чем-то похожие на нимбы, которые висели в воздухе, огибая голову Алисы. Как и Чернильный Демон в конце каждого повтора, Алиса полностью раскрыла свою ужасающую, потустороннюю сущность.       — НЕНАВИЖУ! — прорычала она ещё сильнее исказившимся голосом, эхом отразившимся от стен зала. — Я уничтожу всё, что тебе дорого, а затем и тебя самого!       Генри едва успел уклониться от когтистой руки, что чуть не прошлась по его лицу. Затем Алиса взмахнула своими «крыльями», пытаясь пырнуть Штейна костями. А потом ещё раз и ещё. Алиса всё атаковала и атаковала, неустанно, с остервенением. Генри пытался улучить момент, чтобы атаковать в ответ, но Алиса словно знала все его движения наперёд — Генри чувствовал, как глаза возле ангела словно выворачивают его разум наизнанку, видя каждую мысль и давая Алисе преимущество, слышал у себя в голове издевательский смех ангела над тем, что уж свои мысли он никак защитить не может. Нужно было рисковать, действовать неожиданно. После очередного удара Штейн поднырнул под одно из крыльев и со всей силы ударил по его основанию. Алиса закричала не своим голосом, и кость крыла переломилась. Но не прежде чем ангел, перед тем как совсем потерять контроль над конечностью, вонзила одну из костей Генри в плечо. И когда крыло отломалось, оно осталось висеть мёртвым грузом, протыкая плечо Генри насквозь и только расширяя рану. Выругавшись, Штейн схватил крыло и выдернул чертовски острые кости из своего плеча. И это секундное промедление стало его ошибкой. Точный, мощный удар в грудь — и Генри отлетел к стене, от силы удара чуть не пробив в ней дыру. Алиса вмиг оказалась возле него и занесла свои крылья-оружие. Генри в ответ выставил вперёд топор, приготовился бить, но... удара не последовало. В самый последний момент Алиса вдруг сделала выпад вбок, на первый взгляд — в никуда. Но когда Генри посмотрел в ту сторону, весь мир для него замер.       Алиса специально загнала его к тому углу, в котором стояла Маргарет. И сейчас Маргарет, побледнев, в ужасе смотрела на него в ответ. А на её груди и животе медленно истекали кровью дыры от сразу двух крыльев.       Казалось, что Алиса безумно хохотала и говорила, что обещала же, что сначала лишит Генри всего, что ему дорого, где-то очень далеко. По крайней мере, так казалось Генри. Весь мир вокруг него словно выключился и погрузился во тьму, перестал ощущаться так, будто всё это происходит с ним. Не он схватил Алису за волосы и с неожиданным остервенением стал бить её головой о вагонетку. Не он подобрал топор и со всей силы всадил его Алисе в шею. Не он пристально всматривался, как она корчится и трепыхается на полу, пока, наконец, не перестаёт двигаться совсем. Сейчас в его мире существовала только Маргарет, осевшая на пол и пытающаяся прикрыть раны руками, но так делающая себе ещё больнее. Из её глаз текли слёзы, а изо рта — кровь, она захлёбывалась в этой крови.       — Па...па... — отчаянно прохрипела она.       Это вывело Генри из его ступора. Он отпустил волосы Алисы и тут же кинулся к Маргарет, падая возле неё на пол. Штейн попытался устроить девочку у себя на коленях так, чтобы ей было удобнее и чтобы вытекло как можно меньше крови, и почувствовал, как стремительно остывает её тело.       — Маргарет, нет... Господи, нет, только не ты... — Генри почувствовал, как по его щекам текут слёзы. Он и не помнил даже, когда в последний раз всерьёз плакал.       — П...ро...сти... ме...ня... папа... — Маргарет больше не могла даже пошевелиться, ей было больно, больно, очень больно, боль раздирала всё её тело.       — Нет, нет, не извиняйся... Ты не виновата, это ведь я пообещал защитить тебя и не справился, я... это я должен был умереть...       Генри вдруг замер. Он ещё мог что-то сделать, он мог попытаться спасти Маргарет. Штейн осторожно протянул руку и нащупал один из осколков люстры, отлетевших в этот угол. Острый. То что нужно.       — Держись, Маргарет, держись... Потерпи ещё минуту, не умирай, я прошу тебя... С моей «смертью» время откатится немного назад, в начало драки. Я сам воскресну, а ты... если ты не успеешь умереть, то твои раны исчезнут. Просто держись, буквально чуть-чуть...       — Па...па, не... надо... не... — всхлипнула Маргарет. Она попыталась поднять руку и отдёрнуть руку Генри, которой он поднёс осколок к своей шее, но ей уже не хватало сил даже на малейшее движение.       Маргарет могла лишь беспомощно смотреть, как Генри в последний раз прошептал «Прости меня». И рассёк свою шею прямо по сонной артерии. Штейн рухнул на пол, а через несколько секунд мир вокруг них разлетелся на кусочки и всё затопило золотистым светом.

***

      Маргарет открыла глаза. Ей больше не было больно, во рту не стоял ужасный металлический вкус крови. Девочка в исступлении посмотрела на свои руки, а затем, опомнившись, в панике стала ощупывать свои живот и грудь. Но не нашла ничего, кроме чернил. Она была... здорова. Жива и здорова. Словно ничего не произошло, и не было этой всеобъемлющей, затапливающей боли, сковывающего страха смерти. Но она ведь всё помнила. И ей всё ещё было плохо, ужасно плохо, страшно и больно. Хотелось свернуться в комочек и плакать. Она почти умерла, так ещё и успела увидеть, как Генри совершает самоубийство только ради того, чтобы спасти её.       Генри! А если... а если он не возродился? Если что-то пошло не так из-за того, что он уже мёртв? Маргарет в страхе подняла глаза, которые уже начало застилать слезами. И тут же столкнулась взглядами с Генри. Относительно здоровым и совсем относительно живым. Но это был Генри и сейчас он, стоял недалеко от превращающейся Алисы, в точности как до этого. Маргарет неверяще выдохнула. Время... действительно откатилось. Прямо к самому началу битвы.       — Беги! — вдруг крикнул ей Генри. Уильямс моментально поняла — это чтобы всё не повторилось как в прошлый раз. Алиса ведь наверняка снова нацелится на неё.       Маргарет загнанно заозиралась. В этом зале некуда было бежать — везде она будет у Алисы как на ладони. Если только... Девочка остановила свой взгляд на воротах, через которые они попали в зал. Они не прилегали к полу и потолку полностью, а оставляли внушительное пространство. И если наверх Маргарет точно не запрыгнет, то пролезть снизу она очень даже сможет. Решение было принято быстро и Уильямс, впервые в жизни радуясь своей излишней худобе и отсутствию выразительной фигуры в целом, без особых усилий пролезла обратно в тоннель Дома с привидениями. И немного отбежав от ворот, она прислонилась к стене и наконец-то заплакала в полную силу. Ей просто нужно было выплакать все эти пережитые боль и страх, и свою почти-смерть. Ей казалось, что она до сих пор чувствует боль от ран на самом деле. Это был просто самый настоящий кошмар.       Маргарет успела проплакать несколько минут, прежде чем рядом вдруг послышались шаги. Уильямс отняла руки от лица, молясь, чтобы это не было какое-то чернильное существо. Встречу с кем-нибудь из них она бы сейчас просто не выдержала. Но встретилась взглядом с Дэйвом, который смотрел на неё практически с таким же ужасом, с каким смотрел Генри, когда увидел, что она ранена.       — Марго?.. — осторожно спросил он. — Ты... живая?..       Девочка смогла только кивнуть. Дэйв медленно, словно не веря своим глазам, приблизился к ней ещё немного... а затем вдруг в два счёта сократил оставшееся между ними расстояние и порывисто обнял Маргарет.       — Живая... — выдохнул он. — Правда живая.       — Дэйв, ты... Ты чего? — ошеломлённо выдавила Маргарет. Она бы никогда не поверила, что Дэйв снизойдёт до подобных нежностей, да ещё и с ней, из всех возможных людей.       — Ты не представляешь, как ты меня перепугала. Это... это... да это пиздец какой-то! — в сердцах воскликнул Миллер. — Я думал, ты правда умрёшь!       — А ты вот прямо-таки за мою жизнь волнуешься, — горько усмехнулась Маргарет. Она всё же нашла в себе силы хотя бы похлопать Дэйва по спине.       — Знаешь, ты хоть меня и бесила, но я никогда не желал тебе смерти! Я вообще никому смерти не желал! — возмутился Дэйв. — Ну, разве что только мразям. Преступникам, ну ты понимаешь.       — Понимаю, понимаю, — Маргарет снова усмехнулась, когда Дэйв в очередной раз окинул её взглядом, проверяя на наличие ран. — Спасибо. Мне приятно знать, что ты обо мне волнуешься.       — Не знаю, — фыркнул Дэйв. — Мне бы было неприятно знать, что если со мной что-то случится, это доведёт другого человека до сердечного приступа.       — Дэйв, это немного не так работает, — Маргарет выдохнула. Разговор с Дэйвом неплохо так привёл ей в чувство, и за это она была Миллеру тоже благодарна. — Получается, ты начиная с драки с Прожектористом всё видел?       — Ага. Уилсон отправил меня наблюдать за вами и следить, чтобы всё тут прошло гладко. Я же не знал, что увижу тут... такое. Ужас какой-то.       Они успели поговорить ещё немного, прежде чем из зала вдруг раздался истошный крик Алисы. Даже громче чем тогда, когда Генри отрубил ей крыло. А затем всё затихло.       — Кажется всё. Алиса, — Дэйв пальцем изобразил перерезанное горло. — Иди давай. Мне самому надо возвращаться.       Маргарет кивнула и со слабой улыбкой помахала Дэйву на прощание. Всё-таки его появление несколько скрасило этот ужасный момент.       Как только Уильямс пролезла под воротами обратно в зал, она тут же нашла взглядом Генри и подбежала к нему. Кроме кучи порезов от упавшей люстры он в этот раз был в порядке и теперь стоял над безжизненным телом Алисы. Глаз возле неё больше не было, кольца вокруг головы разбились, а скелетированные крылья стали такими хрупкими на вид что, казалось, если их тронуть, они тут же рассыпятся пылью.       — Ты... ты как? — неуверенно спросил Генри. — Как себя чувствуешь?       — Думаю, я в порядке. По крайней мере лучше, чем было, — так же понуро ответила Маргарет. Теперь, когда Генри спросил, она уже не была так уверена в своём ответе. — Мне просто... нужно больше времени.       — Понимаю, — кивнул Генри и осторожно приобнял Маргарет за плечо. — Извини ещё раз. Мне правда следовало лучше стараться защитить тебя.       Маргарет просто кивнула в ответ. Сейчас у неё уже не осталось сил даже просто говорить. И по этой же причине она была рада, что Генри сейчас не упоминает, как она назвала его папой. Давно было понятно, что их взаимоотношения всё ближе движутся к родителю и его ребёнку, но Маргарет точно не хотела обсуждать это сейчас. Ей вообще ничего сейчас не хотелось делать, а просто сесть и отдохнуть, но она знала, что это невозможно. Особенно когда вдруг услышала позади себя голос:       — Кто вы такие и что вы сделали?       Генри и Маргарет обернулись. Направив на них мачете, их пристально и очень хмуро разглядывала Эллисон, а чуть позади неё стоял угрожающе хлопающий топором по руке Том.       Кусок сценария в Бенди Ленде наконец-то подошёл к концу. Впереди Маргарет и Генри ожидала последняя его часть, а затем... конец.