В чернила вместе с ангелом

      Только проснувшись после того самого сна, где он тонет в чернилах, Генри тут же вскочил на ноги. Разум услужливо подкинул воспоминание о том, что произошло перед тем, как он отключился, — на него напал неизвестный мужчина, затем кто-то сзади ударил его по голове, а дальше темнота.       Значит, это всё же случилось. Его похитили, прямо как Сэмми.       Штейн огляделся и обнаружил, что находится в совсем маленьком помещении, одна из стен которого была заменена толстым стеклом. Генри попробовал выбить его, но безрезультатно. Как бы он ни пытался, на стекле не образовалось ни трещинки, и это учитывая, что его не ограничивала физическая боль из-за этих отчаянных ударов — он её просто-напросто не чувствовал. Кроме этого стекла в «камере» была железная дверь, очевидно, запертая и не оставляющая надежд её выбить.       Проведя ещё несколько минут за такими же бесплодными попытками разбить стекло, Генри наконец остановился и глубоко вдохнул и выдохнул сквозь крепко сжатые зубы. Вдох. Выдох. Зачем он вообще это делает? Ему уже давно не нужно дышать. У него нет функционирующих лёгких, чтобы это делать. Так, ещё раз. Вдох. Выдох. Ему нужно успокоиться и уж точно не нужно думать о таких вещах. Сейчас его главная задача — выбраться отсюда.       Штейн снова подошёл к стеклу, но вместо очередных попыток разбить преграду он выглянул наружу. Первым в глаза бросилось странное сооружение, испускавшее яркие цветные искры, казавшиеся столь чужими в этом чёрно-жёлтом мире. Само же помещение, где находилась его «тюрьма», напоминало мастерскую — на полках были аккуратно разложены инструменты, а на полу лежали какие-то детали. Больше всего они напоминали ту самую искрящую конструкцию. А слева... виднелся хорошо знакомый операционный стол. Да, поле зрения сильно ограничивала стеклянная стена, и от стола там было видно только самый край, но Генри слишком много раз видел эти наклонные столы с ремнями в логове Алисы. Сам собой возник вопрос: для кого предназначен этот стол? Генри искренне надеялся, что не для него. Конечно, боли он всё равно не чувствовал... но, несмотря на это, было бы очень неприятно разделить участь всех тех Борисов.       Штейн хотел бы и дальше изучить обстановку вокруг себя, но вдруг услышал, как там, снаружи, открылась дверь. Пара секунд — и вот уже напротив Генри, по ту сторону стекла, стоит незнакомец. Очевидно, тот самый похититель. Выглядел он удивительно обычно для этого места и студии в целом. Мужчина лет сорока, из таких, мимо которых ты пройдёшь по улице, не обратив внимания. Разве что слепой глаз и шрам, змеящийся по щеке от него, были примечательны. Но мало ли, что случается в жизни у самых обычных людей, — сам Генри тому наглядный пример. Даже удивительно, что, оказывается, Цикл так нагло и грубо пытался изменить совершенно обычный на вид человек.       — Приветствую, мистер Генри Штейн. Моё имя Уилсон, — первым начал разговор похититель.       Генри напрягся, ухватившись за одну, казалось бы, незначительную деталь. Но в данной ситуации каждая деталь, даже самая мелкая, имела значение. И конкретно этой деталью была фамилия. Уилсон не назвал своей фамилии. Наиболее вероятным было то, что он считал это ненужной формальностью. Штейн встречал и таких людей. Но был и другой вариант — фамилия Уилсона что-то значила для студии. Притянуто за уши, да, но Генри рассматривал этот вариант только потому, что отказывался верить, что совершенно случайный человек, которого не связывало с этим местом абсолютно ничего, мог узнать о Цикле и, тем более, прийти сюда самолично. Нет, простой человек, зная риски, просто так сюда не полезет. Что-то (помимо похищения людей в неизвестных целях) с этим Уилсоном было нечисто.       — И что же вам от меня такого надо, Уилсон, что вы без промедлений решили похитить меня? — сейчас Генри точно был не в настроении для разговоров на отвлечённые темы, которые заводят только из вежливости.       — Ну что ж, сразу к делу так сразу к делу, — Уилсон, казалось, даже был немного разочарован такой прямолинейностью. — Это всего лишь мера предосторожности. От вас мне нужно, только чтобы вы сидели здесь. Иначе, я уверен, вы перезапустите Цикл при первой же возможности.       — А вы этого, получается, не хотите? Хотите остановить Цикл?       — Именно. Мир студии сейчас хаотичен и опасен. Я же собираюсь принести в него порядок. Не будет Цикла — не будет и раздора. А со смертью Чернильного Демона исчезнет и опасность, которую он представляет для всех обитателей студии.       После последней фразы на лице Генри отразилась крайняя степень удивления. Он не ослышался? Этот человек хочет убить Чернильного Демона? Каким же безумцем надо быть, чтобы придумать что-то такое? Этот план был не просто амбициозным, но амбициозным за гранью глупости.       — Чернильного Демона убьёт только Последняя Бобина, а она перезапустит Цикл. Других способов нет. Нельзя просто так убить бога.       — «Бога?» — Уилсона последняя фраза Штейна, похоже, повеселила. — Вот уж не думал, что вы, из всех людей, будете веровать в Чернильного Демона.       — Это не вера, — хмыкнул Генри. Сравнивать его с фанатиком вроде Сэмми это, конечно, сильно. — Это просто факт. Чернильный Демон — Бог в этой студии. Сильнейшее существо, вершина пищевой цепочки, называй как хочешь, но правды это не изменит. Тебе его не убить.       Штейн говорил совершенно серьёзно, однако Уилсон ответил ему насмешливой улыбкой.       — Но будет ли он по прежнему сильнейшим существом в маленькой, слабой и безобидной форме? — с этими словами Уилсон отошёл от стекла и ушёл влево, туда же, откуда виднелся операционный стол, оставив Генри в одиночестве.       Штейн прислонился к левой стенке камеры, пытаясь хотя бы примерно понять, что происходит снаружи. Вот послышался скрип двери, а затем Уилсон заговорил, едва слышно, но, в целом, различимо:       — Хм, раны затянулись очень быстро, быстрее, чем у человека. Но остались шрамы. Интересно, хотя выглядит не очень. Может быть стоит принести тебе одежду? Ну-ну, не брыкайся. Мы всего лишь проведём ещё парочку небольших экспериментов.       Уилсон снова появился в поле зрения Генри, пристёгивая кого-то ремнями к операционному столу. Кого именно Штейн, к сожалению, не видел. Но стало ясно — уж вряд ли это Сэмми. А значит, кроме него и самого Генри, Уилсон похитил кого-то ещё. Аниматор задумался. Алиса точно бы выражала своё недовольство вслух. Прожекторист, скорее всего, тоже начал бы кричать и попытался бы атаковать Уилсона. А ему, судя по всему, не составляло труда совладать с похищенным. Неужели Борис? Такой вариант Генри не нравился. Хоть его давно уже перестала печалить и в принципе хоть как-то волновать смерть волка от рук Алисы (слишком уж привычно всё это стало), но вот паренька, чья душа находилась в теле Бориса, было жаль. Только ведь вспомнил, кто он такой, а уже попал в плен к какому-то подобию безумного учёного. Так что если Генри всё-таки найдёт способ сбежать отсюда, Даниэля он с собой заберёт.       Уилсон продолжил что-то делать возле операционного стола, а Штейн отошёл в дальний угол камеры и уселся на пол, не переставая наблюдать на происходящим снаружи. Пока Уилсон стоит прямо напротив него, план побега точно не придумаешь. Так что оставалось лишь ждать.       Только бы с Маргарет было всё в порядке.

***

      Маргарет резко развернулась. Дэйв стоял прямо перед ней, прислонившись к стеклу, за которым совсем недавно прошёл Прожекторист, и насмешливо улыбался. В руках он держал топор.       — Дэйв?! Ты что тут вообще делаешь? — спросила девочка после того, как подавила желание швырнуть в него кусок жирных чернил за то, что так её напугал. Чернила всё-таки было жалко, добыла она их не с первой попытки — то ли она была недостаточно скрытной, то ли Искатели слишком проворными.       — Пришёл посмотреть, как ты тут справляешься, — хмыкнул Миллер. — Лучше, чем я ожидал. Думал, помрёшь тут от первого же уродца.       Маргарет закатила глаза. Да, может быть она и не была такой спортивной, как Дэйв, но всё-таки почерпнула кое-что, наблюдая за тем, как дерётся с монстрами Генри. Хотя шприцем отгонять Искателей и «Мясников» было не очень удобно.       Да, и кстати о Генри...       — Зачем вам мистер Штейн? Да и не только он. Сэмми, и ещё наверное кто-то будет. Зачем в принципе затевать всё это дело с похищениями?       На лице Дэйва проступило удивление. «Не ожидал, что я видела тебя ещё в Музыкальном Департаменте, да?» — немного самодовольно подумала Маргарет и продолжила:       — Ладно чернильные существа, они опасны, пусть и... тоже когда-то были людьми. Но зачем было похищать мистера Штейна? Что вы собираетесь с ним делать?       Дэйв нахмурился. Откуда Маргарет столько знала? Она точно знала, что у Миллера есть сообщник, что Сэмми не просто исчез, а его именно что похитили, и похитили они с Уилсоном. Генри ей сказать не мог, он точно тогда был без сознания. Может, Уильямс сама как-то увидела?..       — Чтоб меня бензопилой распилило. Да ты прямо-таки Нэнси Дрю, Маргоша, — усмехнулся Дэйв, быстро спрятав своё удивление. — Успокойся уже, всё с твоим папашей в порядке. Сидит там взаперти, а так ему ничего не угрожает. Всё, что нам нужно, это чтобы он так взаперти и оставался.       — И зачем? Ты так и не ответил. Зачем вам всё это нужно? — слова Дэйва про «папашу» Маргарет решила гордо проигнорировать. Всё равно это немного было правдой — Генри действительно стал ей кем-то вроде отца, даже несмотря на то, что прошло довольно мало времени. Так какой смысл ей поддаваться на провокации Миллера?       — Вот я прямо возьму и всё тебе так расскажу. Ты за дурака меня держишь? — в отличие от Уилсона, пребывающего в полной уверенности, что никто не сможет ему помешать, и оттого легко раскрывающего свой план, Дэйв был более осторожен (ну и не так тщеславен). Мало ли, что может пойти не так. Мало ли, что может пойти не так конкретно из-за Маргарет. Так что нет, нужно молчать в тряпочку. Маргарет и так уже знает гораздо больше, чем должна была. — Я, можно подумать, не знаю, что ты тут же кинешься спасать своего папашу и вы на пару нам всё испортите.       — Ну и уходи тогда, раз полезным быть не собираешься, — Маргарет скрестила руки на груди и демонстративно отвернулась, ища взглядом последнего Искателя.       — Ну уж нет, ты от меня так просто не отделаешься. Я тут проследить, чтобы ты не умерла во время этих заданий. А то если ты подохнешь, весь план насмарку. Так что считай, что нашла себе помощника.       Маргарет хмыкнула. Вот ещё, размечтался. Принимать помощь от Дэйва ей хотелось меньше всего. Но если смотреть с рациональной стороны... У Миллера был топор, и он уже умел драться. Он в принципе был сильнее Уильямс. Да и если врагов будет много, вдвоём отбиваться всяко проще... Маргарет вздохнула. Не хочется, а придётся. Собственная жизнь дороже даже многолетней вражды. Да и в принципе это был сильный удар по её гордости — принять помощь от Дэйва, да ещё и такую, будто бы он ей одолжение делает. Но опасности студии никуда не делись. Им действительно лучше держаться вместе.       — Ладно. Но только ради безопасности. Мне твои подачки не нужны.       — Ну наконец-то, — фыркнул Дэйв. — Я уж думал, придётся тут час стоять, пока ты определяться будешь, — закинув на плечо топор, он прошёл вперёд и махнул рукой. — Пошли. Я там видел последнего из этих тварей. Чем скорее закончим, тем лучше.       Маргарет кивнула и тихо направилась за ним. Спиной к ним действительно полз Массивный Искатель. Вот он остановился, и Маргарет, про себя молясь, чтобы он её не услышал, подобралась к нему, и когда Искатель не сдвинулся с места, со всей силы всадила ему в спину шприц, а затем сразу дёрнула его на себя. Искатель замычал и распался на чернила, оставив после себя сгусток размером с ладонь. Учитывая, что до этого у Марго никак не получалось с ним совладать, кажется, присутствие Дэйва и отчаянное нежелание выслушивать его насмешки придало ей сил и скрытности. Хоть какая-то от Миллера была польза.       — Можем возвращаться к Алисе, — бросила через плечо Маргарет, подбирая сгусток. — Остались вентили, картонки Бенди, Банда Мясников и Прожекторист.       Чем дальше девочка перечисляла задания, тем мрачнее становился её тон. Задание с картонками ещё ничего — если, конечно, Алиса говорила правду о пропаже Чернильного Демона. Но вот в задании с Бандой надо было напрямую вступать в бой, без возможности отступить, а Маргарет не была бойцом от слова «совсем», а в последнем задании надо будет передвигаться в пространстве, по колено заполненном чернилами, не дающими нормально бежать от вечно преследующего Прожекториста. И Маргарет было страшно. Да, это был уже не тот сковывающий страх, от которого она сжималась в комочек и не могла сделать ничего, кроме как бояться, она, всё-таки, твёрдо решила делать всё, чтобы выжить, но всё же ей было страшно. Там, впереди, ждала уже серьёзная угроза её жизни, в разы смертельнее, чем Искатели или даже участники Банды, к которым она уже более-менее привыкла. И у Маргарет слёзы на глаза наворачивались от одной только мысли, что она может умереть. Вообще-то, раньше она не очень-то ценила свою жизнь, жила себе и жила, особо не задумываясь о том, что её окружает. Но теперь ей просто хотелось прогуляться по знакомым с детства улицам, оказаться в родных стенах дома. Крепко обнять маму, а потом встретиться с Джессикой и просто болтать с ней ни о чём. Раньше Маргарет жила такой жизнью каждый день, а теперь у неё не было и этого. И она отчаянно боялась, что в любой момент может погибнуть, а, значит, и лишиться самой последней надежды вернуть себе свою обычную жизнь.       А погибнуть она здесь может чуть ли не за каждым углом. Но чтобы получить хоть малейший шанс на спасение, ей нужно двигаться вперёд. Тот ещё парадокс.       Маргарет выдохнула и зашла в лифт, в котором её ждали Дэйв и Даниэль. Страшно. Но только дураки не боятся.

***

      Задание, где им нужно было добыть ядра, пока что проходило довольно спокойно. На самом деле Маргарет и Дэйв даже сработались — Маргарет разбиралась с панелями, в которых находились ядра, а Дэйв прикрывал её, убивая Искателей, пытающихся до них добраться. В опасной ситуации Миллер действительно посерьёзнел и перестал ёрничать, что немного, но радовало Марго. Даже Страйкера, у которого было первое ядро, убил именно он, передав затем ядро Маргарет.       — Неужели тебе так важен этот ваш «план», что ты вдруг стал таким серьёзным? — крутя очередные вентили, спросила Маргарет с небольшой долей усмешки. Она вообще была удивлена, что Дэйв способен с кем-то сотрудничать, ведь это означало считаться с чужим мнением.       — Марго, не смеши меня, — отозвался из-за её спины Дэйв. — Весь этот план — дело моего сообщника, и он его придумал вообще до меня. Мне плевать, что и для чего он делает. Мне главное, что в итоге я смогу выбраться из этой дыры.       — Это он сам тебе так сказал? — услышав в ответ утвердительное «угу», Маргарет удивлённо хмыкнула. — И ты правда ему веришь? Он же знает, что мы с тобой очень хотим выбраться отсюда. Что ему стоит просто соврать чтобы получить твою помощь?       «А мысль-то логичная. Странно даже, что я с ней в чём-то согласен.» Пару секунд понадобилось Дэйву, чтобы прикинуть перспективы, если Уилсон и правда лжёт. По идее, он не должен ничего потерять. Он просто останется в том же положении, что и сейчас, и хоть это будет печально и досадно, он хотя бы будет жив.       — Даже если и так, что он мне сделает? — небрежно отозвался Миллер. — Не Чернильного Демона же на меня натравит, — «которого он сам же уменьшил до размера кнопки» мысленно хмыкнул парень. — И к тому же, всё лучше, чем следовать этому поганому сценарию. Я хотя бы пытаюсь что-то сделать, а не просто делаю всё так же, как и в прошлый раз.       Маргарет нахмурилась. Как бы она не хотела это признавать, Дэйв был прав. Она бы и сама хотела сделать что-то кроме бездумного прохождения Цикла, хотела бы как-то попытаться что-то изменить, дать и себе, и другим какую-то надежду на побег. Но она не знала как. И точно не стала бы сотрудничать с личностями вроде той, с кем объединился Дэйв. В этом он, конечно, был не прав — видимо совсем отчаялся. Прямо как и Маргарет. Только отчаянием Маргарет было опустить руки и плыть по течению, проходя «сюжет» Цикла, а отчаянием Дэйва было хвататься за любую, даже самую опасную, возможность выбраться.       Оказывается, они не очень-то и отличаются.       — Я тоже хотела бы что-то изменить. Прямо как ты. Но даже так не стала бы связываться с подозрительными личностями, обещающими подозрительно лёгкое спасение.       Маргарет и в жизни бы не подумала, что однажды они окажутся в ситуации, которая их так уравняет, и что они будут согласны с мнением друг друга. Постоянно враждующие, кошмар как друг друга не любящие, они вдруг оказываются... в чём-то похожими. И даже способными спокойно между собой сотрудничать. Просто удивительно. Конечно, Дэйв всё ещё оставался собой — с невыносимым характером, с отвратительно низкой эмпатией. Но всё-таки они способны прийти к некоему взаимопониманию, которое позволяет им нормально общаться. Конечно, Маргарет всё ещё интересовало, почему вообще Дэйв так относится к людям, ведь его поведение всегда было таким вот... неправильным. И возможно, если они и дальше продолжат вот так спокойно общаться, у Маргарет получится задать этот вопрос так, чтобы получить внятный ответ.       «Интересно», — подумала Маргарет. — «А он-то сам всё это заметил?»       Если бы Маргарет видела, что прямо в данный момент Дэйв пристально смотрит на неё, она бы посмела предположить, что да. Заметил.       За этими размышлениями Уильямс закончила с панелью и забрала последнее ядро. С этим заданием было покончено, и они с Дэйвом направились к лифту, спокойно добрались до него и зашли. И всё время, что они выполняли это и предыдущее задание — ни следа Чернильного Демона. Маргарет не полностью верила словам Алисы, скорее даже просто не верила, но становилось всё очевиднее, что она говорила правду. Но куда мог подеваться сам Чернильный Демон? Маргарет с подозрением оглянулась на Дэйва. Не мог же он и Демона?.. Нет, это уже бред какой-то. С Чернильным Демоном так просто не совладать даже вдвоём. Как бы Дэйву и его сообщнику это удалось? А даже если бы и удалось, Чернильного Демона не запрёшь и не удержишь — он ведь может через стены ходить. Так что Маргарет решительно не понимала, как Демон мог просто пропасть. Не то чтобы её что-то не устраивало... Но это странно. Очень странно.       И сильнее в этом Маргарет смогла убедиться в следующем задании. Ведь всё оно — одна большая провокация Чернильного Демона. Они с Дэйвом разломали все четырнадцать картонок — и ни малейшего намёка на появление Демона. Зато кто преследовал их почти постоянно, так это Искатели. Они не создавали больших проблем, особенно теперь, когда у Маргарет тоже был топор (Уильямс перед заданием осторожно пошутила, что теперь они совпадают, а Дэйв в ответ фыркнул неожиданно весело), но были довольно раздражающими. Раньше их столько не было. Они как будто осмелели, почувствовали себя безопаснее. Поняли, что нет больше вездесущей, неустанной угрозы, которая могла убить их, просто оказавшись рядом. И если даже Искатели это поняли, значит это не мироздание вдруг решило, что Маргарет должно просто невероятно повезти, чтобы она ни разу не встретила Демона и не умерла. Чернильный Демон тоже исчез. Теперь уже точно. Как бы невероятно это ни было.       — Дэйв, — начала Маргарет, когда они, разломав все картонки, зашли в лифт. Даниэль с интересом на них оглянулся. Он в принципе затих после того, как пришёл Миллер, — видимо, не слишком уж доверял новому спутнику. — Ответь честно, ну пожалуйста. Это были вы? Из-за вас он тоже пропал?       До этого Дэйв всячески увиливал от прямых ответов о своём сообщнике и его плане. А тут задумчиво посмотрел на Маргарет, вертя в руках топор, и прямо произнёс:       — Да. Да, это были мы. Что, как, зачем и почему не скажу. Секрет фирмы, — Дэйв насмешливо улыбнулся ей, но без особой злобы или издевательства.       — Ну, спасибо хотя бы на этом. Я не ожидала, что ты вообще ответишь, — теперь Марго оставалось только понять, как вообще, чёрт возьми, им это удалось. Та ещё задачка, на самом деле.       — Ну как же было не ответить, когда ты даже «пожалуйста» сказала, — Дэйв легонько пихнул Маргарет локтем. Опять же не с целью задеть, а как-то даже... по-товарищески. Не по-дружески, очевидно — хоть они действительно достигли некоего взаимопонимания, до дружбы им было очень и очень далеко. Годы вражды просто так за час командной работы не пропадают. Но всё же это можно было назвать некой оттепелью.       Когда они наконец вышли из лифта, Маргарет, вместо того, чтобы идти к двери Алисы, направилась дальше по балкону к другой, заколоченной двери. Сбив доски, она достала из-за ящиков внутри ещё один топор.       — Я видела, как это делал мистер Штейн. Этот топор придётся отдать Алисе, а драться с Мясниками им всяко удобнее, чем трубой, — пояснила девочка ждущему её Дэйву.       — Умно, — признал он.       Подростки прошли к двери Алисы, Маргарет сдала топор, взяла обратно трубу и выжидающе посмотрела в том направлении, откуда должны были идти Мясники. А затем Марго и Дэйв синхронно сморщились от истошного крика Алисы из динамиков.       — Эти омерзительные негодяи блуждают по моим залам, пройдя незамеченными! Они пытаются утащить меня обратно во тьму! Не позволь им отнять твоего ангела! Сотри их, одного за другим! Размажь их в лужи! Убей их!       Маргарет даже не слушала знакомые по предыдущему повтору слова. Она выдохнула и приготовилась отбиваться. Теперь уже всё серьёзно. Всё-таки не то же самое, что бить этих Мясников и Искателей по отдельности, выполняя другие задания. Но она хотя бы не одна. Дэйв встал рядом и ударил первого Искателя прямо по голове. Маргарет же быстро увернулась от удара и разрубила удочку, на которой болталась голова Фишера.       Зато это будет своеобразная месть Банде Мясников за ушибленные тогда в Администрации ногу и спину.       Вскоре звуки драки стихли. Маргарет, тяжело дыша, опёрлась на стену. Дело было не столько в физической усталости, сколько в минувшей только что опасности. Хотя, конечно, Дэйв двигался гораздо умелее, чем она, и устал меньше. Но Маргарет тоже успела уже кое-чему выучиться и просто была рада, что теперь не совсем беззащитна и может дать отпор многим угрозам студии.       — Неплохо поработали, — бросил Дэйв, выслушав очередной монолог Алисы. — Последнее задание осталось. Рада?       — Не очень, — выдохнула Маргарет и направилась к лифту. — Радоваться-то и нечему. Мы просто поменяем одно место из сценария на другое.       На самом деле единственное, что хоть как-то побуждало Марго двигаться вперёд, это маленькая надежда, что идя дальше по сценарию, она сможет воссоединиться с Генри. Девочка была уверена, что Штейн просто так не сдастся. Он обязательно выберется. Это же Генри.       — Никогда не думал, что услышу от тебя что-нибудь такое пессимистичное. Ты до этого всегда была такая полная надежд, что аж тошно было.       — А что? — закатила глаза Маргарет. — Ты монстр, питающийся чужим плохим настроением, и ненавидишь видеть счастливых людей?       Дэйв, до этого полностью серьёзный, даже прыснул от смеха.       — Так ты меня ещё не называла. Нет. Просто ты была слишком наивная и глупая. А теперь посерьёзнела даже. Нет, я и сам правда думал, что выберусь... Но многого не ожидал. Ещё до того, как мы дошли до конца. Не могу поверить, что говорю теперь какими-то «высокими сравнениями», но как будто бы чем дальше мы шли, тем сильнее у нас на шее затягивали петлю. А вот ты, — он ткнул пальцем в Маргарет, — этого просто не замечала. Вот где ты видела смертника, игнорирующего то, что его сейчас казнят, а?       Если честно, Маргарет и ответить-то нечего было. Во-первых, потому что она совсем не ожидала, что Дэйв, из всех возможных людей, начнёт вдруг произносить такие речи. А во-вторых, потому что Дэйв... по сути был прав. Но Маргарет всегда была такой. Это просто то, кем она является. И чего плохого в том, чтобы всегда надеяться и верить в лучшее? Если всё время быть законченным пессимистом, можно и умом тронуться. Именно это с Марго, скорее всего, и произошло б, если бы она этим пессимистом была. И если Дэйв считает, что люди, которые смотрят на мир радостнее, чем он, все идиоты и слепые, он абсолютно не прав.       Но у Маргарет сейчас не было совершенно никакого желания спорить с ним об этом вопросе. Правда. По большей части из-за того, что её сейчас занимало совсем другое, и это «другое» стояло в лифте, к которому они направлялись. Вот сейчас они с Дэйвом выполнят последнее задание, Алиса распрощается с ними и... снова обрушит лифт. А затем заберёт Бориса и убьёт его. Убьёт Даниэля. И в этот раз он ведь всё вспомнил, он всё понимает. И Маргарет отчаянно не хотелось снова вести его на смерть. И снова видеть его в Бенди Ленде, мёртвого, искажённого. Но если даже Генри никак не смог спасти Бориса, что сможет сделать она? Просто отвести его обратно в убежище не получится — железная дверь, из-за которой они пришли, была закрыта наглухо, как и вентиляция. Наверняка Алиса позаботилась о том, чтобы они точно не ускользнули из её хватки. Нужно придумать что-то ещё. Что-то другое, чего Генри не мог осуществить в своих предыдущих повторах.       Маргарет вздрогнула и обернулась на Дэйва. Её осенило. Может, идея и была сомнительной, потому что в ней надо было полностью полагаться на Миллера, но других вариантов не было. Маргарет лишь надеялась, что ей удастся его уговорить. Но не сейчас. Марго не совсем понимала, как Алиса наблюдает за ближайшими этажами, но нужно было найти место, где она их точно не услышит.       В любом случае, в первую очередь им надо выполнить последнее задание. Как бы Маргарет не хотелось туда идти, встреча с Прожектористом была неизбежна.

***

      — Ну что, что делать будем? — спросил Дэйв, когда они спустились на этаж четырнадцать. — Ходим вместе или принимаем худшее в жизни решение — разделиться?       Маргарет задумчиво закусила палец. Вопрос был хороший. Что лучше? Конечно же в студии всегда лучше было держаться вместе. Но сейчас они оба вооружены, здесь можно спрятаться, и если они разделятся, то закончат быстрее. К тому же, может быть, если целей будет две, Прожектористу будет сложнее ориентироваться?       Все эти соображения Марго высказала Дэйву, и он тоже, кажется, задумался.       — Да нет тут нормального варианта, — спустя минуту подытожил он. — В любом случае, если что-то пойдёт не так — нам крышка. Но чем скорее мы закончим, тем лучше.       — Значит, действительно разделяемся, — Маргарет выдохнула и крепче сжала топор. Не то чтобы она уже свыклась с ношением оружия, но с топором было хотя бы какое-то чувство защищённости. — Идём. И правда, чем скорее, тем лучше.       Маргарет и Дэйв забрали первое сердце у лифта и спустились по лестнице, выслушивая монолог Алисы о Прожектористе. Ничего нового они, очевидно, не услышали. Тем временем Норман наконец ушёл в один из двух коридоров, так что Маргарет пошла в противоположный, а Дэйв остался ждать момента, когда шаги Прожекториста больше не будет слышно, чтобы пойти в тот же. Им нужно было найти всего лишь по два сердца, так что оба надеялись, что слишком долго блуждать по этим лабиринтам не придётся.

***

      Прошло, по ощущениям, где-то минут двадцать с тех пор, как они разделились. Пока что Дэйв нашёл только одно сердце, но он обошёл почти всю свою половину, не выходя туда, где начиналась половина Маргарет, так что оно не может быть где-то далеко. Прожекториста рядом не было — совсем недавно Дэйв слышал его крик, и по тому, как он звучал, было очевидно, что Маргарет, на которую он наткнулся, была не близко. За девочку Дэйв не переживал — если бы Прожекторист поймал её и убил, Миллер точно услышал бы не только один крик.       Проблуждав ещё примерно пять минут, Дэйв победно улыбнулся. Он наконец-то нашёл второе сердце. Присев на корточки, он выхватил сердце из рук очередного трупа Мясника и... прямо позади него раздался оглушительный крик.       Дэйв вскочил и в ужасе обернулся. Прожекторист нёсся прямо на него, преграждая путь к отступлению. Швырнув чернильные сердца на пол подальше, Миллер уклонился от первой атаки. Прожекторист обернулся, и Дэйв со всей силы всадил в него топор, целясь в шею. Но удар вышел смазанный и пришёлся киномеханику в плечо. Он взревел ещё раз и кинулся на Дэйва. Парень уже чувствовал, как голова начинает раскалываться от этих криков, бьющих по ушам и черепной коробке. Он уклонился второй раз и замахнулся топором, пытаясь попасть хотя бы по ноге. Но Прожекторист успел среагировать. Он схватил руку Дэйва мёртвой хваткой и сдавил изо всех сил. Дэйв зашипел от боли, но топор не выпустил, пытаясь вырвать руку или повернуть кисть так, чтобы всё-таки суметь ударить. Но тут же и эти попытки были оборваны. Второй рукой Прожекторист выхватил у Дэйва топор и отбросил его в сторону. А затем так же со всей силы швырнул самого Дэйва в ближайшую стену. С коротким криком Дэйв ударился о неё, частично проламывая старые доски. Он сразу попытался вскочить, чтобы не позволить киномеханику добраться до себя, но тело не слушалось — спина адски болела, а с ней и ноги, увязшие в чернилах. «Блядь, блядь, я здесь не сдохну!» — отчаянно билось в голове Дэйва. Ему чудом удалось рвануться в сторону, уклоняясь от очередного удара, но тем самым он, неспособный встать, сам загнал себя в угол. Прожекторист потянулся к нему, в этот раз собираясь не ударить его, а придушить. Дэйв в отчаянии заблокировал голову руками, как от удара. Хотя он сомневался, что это его как-то спасёт от твари в разы сильнее него. Вот Прожекторист снова вцепился в его руку, чтобы отдёрнуть её и...       И вдруг издал оглушительный, абсолютно нечеловеческий, высокий визг боли.       Дэйв поднял взгляд и увидел, как свет, источаемый проектором, начал неистово мигать. Затем Прожекторист зашатался и... упал замертво. На задней части проектора чернела дыра, от которой расходилось множество трещин.       А позади упавшего Прожекториста стояла Маргарет. Она тяжело дышала, опустив топор, который сжимала обеими руками, а на её лице была написана смесь потрясения и ужаса. Она медленно переводила взгляд между Дэйвом, трупом Прожекториста и топором в своих руках.       — Марго?.. Ты... — выдавил Дэйв, не до конца веря своим глазам. «Да ты с катушек слетела» — хотел сказать он с толикой восхищения. Но так и не успел, потому что Маргарет снова посмотрела на него, и Дэйв увидел, как по её щекам катятся слёзы.       «Господи, да что с ней не так?» — удивлённо подумал Дэйв. — «Перенервничала, что ли?»       — Я... правда его убила? — еле слышно проговорила Маргарет, и парню сразу стало ясно, чего это она.       — Как-то с Искателями и Мясниками у тебя проблем не было, — Дэйв скептически выгнул бровь. — Разве что-то поменялось?       Маргарет наконец вышла из своего полуступора и сменила напряжённую позу, в которой стояла с тех пор, как только нанесла удар. Она подошла ближе к всё ещё сидящему Дэйву и обессилено прислонилась к стене, пытаясь вытереть слёзы трясущимися руками.       — Мясники, они просто... искажённые мультяшки. Без души. А Искатели... они еле похожи на людей, вообще не понятно, были ли они когда-то живыми. Н-но... Прожекторист... — Маргарет всхлипнула. — Мы ведь знаем его имя, мы знаем, кем он тут работал, знаем примерно, какой он был человек, а мистер Штейн наверняка сможет описать, как он выглядел. Да вон там возле лифта лежит запись с его голосом! Это я, п-получается... всё равно что живого человека... у-убила... Мы в любом случае знаем о нём больше, чем о каком-нибудь Искателе и-и он... более человечен...       Больше не в силах говорить, Маргарет просто бросила топор и, закрыв лицо руками, продолжила плакать. Она так выделяла всех чернильных существ, о которых они знали больше имени — Сэмми, Алису, Даниэля, Нормана, Эллисон, Тома. Да, половина этого списка пыталась и пытается их убить, и в такие моменты Маргарет правда их боялась, но также их всех просто по-человечески было жаль. Они не просили стать такими вот, монстрами, не помнящими ничего о себе и убивающими любого, кого увидят. У них всех была жизнь впереди, которую у них отняли. И если нельзя никак улучшить их положение, то лучше уж просто оставить их в покое и не причинять больше боли. Не убивать их.       Дэйв примерно представлял, что об этом всём думает Маргарет. Успел насмотреться, как она высказывала сочувствие Сьюзи, как общалась с Борисом, Эллисон и Томом. Для него вся эта эмпатия была высшей глупостью, но всё же... Дэйв с трудом поднялся, терпя боль, и подошёл к Маргарет. Она не подняла на него взгляд, но вздрогнула, когда на её плечи легли руки.       — Слушай, не начинай... вот это вот всё. Сама знаешь, тем существам, которые тут самые бешеные, уже не помочь. И тут вообще нет другого выхода — выживает кто-то один, либо они, либо мы. Если бы ты его не прибила, он бы нас с тобой на части порвал! — Дэйв выдохнул. Он не думал, что когда-нибудь это скажет, и вообще не хотел это признавать, но как бы это ни задевало его гордость, сказать он был обязан. — И вообще... Ты мне жизнь спасла. Жизнь. Если бы не ты, мой труп сейчас в чернилах бы тут плавал. Спасибо тебе.       Маргарет медленно подняла голову, ошарашенно смотря на Дэйва. Если бы в прошлом она услышала, что когда-нибудь, из всех возможных людей, она услышит слова благодарности от Дэйва, она бы скорее поверила, что её лично поблагодарит президент Никсон. Раньше они неимоверно друг друга раздражали, а тут даже как-то сработались, по крайней мере, перестали пытаться перегрызть друг другу глотки. И из-за этого начали делать совершенно нехарактерные для себя вещи. Маргарет ведь правда спасла его, даже ни секунды не думая. А Дэйв искренне её поблагодарил и даже, видимо, сейчас по-своему пытался успокоить, сказать что-то, чтобы она не переживала.       — Ты... ты сейчас серьёзно? — от такой неожиданности Маргарет и правда перестала плакать.       — Абсолютно. Я своей жизнью дорожу, знаешь ли. И я не настолько сноб, чтобы не признавать, кому я ей обязан. Ты меня всё ещё раздражаешь, но... я правда тебе благодарен. Я ещё столько в жизни не сделал, и сдыхать тут точно не хочу.       Маргарет удивлённо подняла брови. Она даже и не задумывалась, что у Дэйва могут быть какие-то устремления, ради которых он будет бороться за свою жизнь. К чему вообще может стремиться школьный задира вроде Дэйва?       — И чего же ты такого ещё не сделал, что даже меня благодарить стал? — Маргарет даже слегка улыбнулась, а Дэйв уверенно улыбнулся ей в ответ.       — Я в полицию пойду работать, — тоном, не терпящим возражений, ответил он, с кряхтением опускаясь на пол. Маргарет осторожно присела рядом на корточки. Рассказывать ей это всё ощущалось для Дэйва как-то странно, но, собственно, почему бы и нет? — Буду работать больше, чтобы побыстрее пролезть в верха, ну и отец наверняка замолвит словечко. И когда наберу власти, ни одна мразь от меня не скроется. Всех их пересажаю и на виселицу отправлю. Или на электрический стул. Заслужили, твари. И подкупных, коррумпированных мразей скинуть с их насиженных мест смогу. Любой преступник заслуживает наказания, но в полиции постоянно творится непонятно что. И меня это бесит просто зверски.       Вот эти слова уже правда повергли Маргарет в шок. Близкое родство Дэйва с полицией всегда воспринималось Маргарет только в том отношении, что Миллеру ничего не будет за его выходки в школе. Но никак не в отношении какого-то чувства справедливости и желания пересажать всех преступников и коррупционеров. Но Дэйв говорил о своих планах с таким огнём в глазах, с таким ядом выплёвывал оскорбления в адрес преступников, что невозможно было ему не верить. И это было в высшей степени странно. Маргарет не понимала, как в одном человеке могут уживаться бессовестный задира, постоянный инициатор травли, и будущий безжалостный полицейский. Но возможно... это был её шанс наконец-то узнать это. Узнать, что Дэйву сделали окружающие его люди, и она сама в частности. Наконец-то получить ответ на вопрос «За что?».       — Что-то я слабо представляю полицейского, который в прошлом издевался над одноклассниками, — слегка напористо сказала Маргарет. — Полицейские, вообще-то, помогают людям. А от тебя, пока что, помощь только в доведении ребят до слёз.       Дэйв в ответ лишь закатил глаза.       — Да потому что вы все меня бесите. Все такие добрые и наивные. Не видите, сколько мразей вокруг вас. Сколько их в принципе существует. А вы всё радуетесь жизни и доверяете людям, хотя это глупо. Глупо! И вы все такие же идиоты, наивные, слепые.       — А ты, значит, самый умный? — скептицизм так и слышался в тоне Маргарет, но распаляющегося Дэйва это, кажется, мало волновало.       — Да не знаю, какой я! Но это важно, что ли? Я хотя бы на мир через розовые очки не смотрю и понимаю, что меня окружает! Вот ты ведь знаешь слух, что Винсента родители могут отправить в закрытую школу? А знаешь, почему?       Маргарет помотала головой. Такой слух действительно уже некоторое время гулял среди их одноклассников, но никто не знал, за что конкретно на Винсента обрушился такой гнев его родителей. Все просто согласились, что он наконец допрыгался с компашкой Дэйва.       — Потому что он чуть человека не убил. Ребёнка, — мрачно отчеканил Дэйв. — Решил, что будет очень весело стащить отцовское охотничье ружьё и пострелять во дворе без разбору. И попал в соседского мальчика. Его, слава Богу, спасли, но без глаза он всё равно остался. И, разумеется, деньги решили всё и дело тут же замяли. Но его родители были очень недовольны и поставили ему условие про закрытую школу. И знаешь что? Эта мразь жаловалась нам, какие они несправедливые. И ни капли раскаяния за то, что он сделал. Вот так вот, вроде дружили, а потом человек оказывается такой же мразью как те, кто сейчас в тюрьме сидит.       Дэйв кивнул, глядя на реакцию Маргарет, в ужасе прикрывшую рот руками. Она и не подумать не могла, что всё так, так... ужасно. Бедный мальчик, бедные его родители... И так ужасно, что о таком инциденте она даже и не знала, хотя все они жили неподалёку. Что такой кошмар просто взяли и скрыли, откупились.       — Знаешь что? Я планирую подставить Винсента. Он у меня безнаказанным не уйдёт, хотя закрытая школа — это не тюрьма. И когда он уже будет уезжать, я дам ему понять, что это был я. Но ничего доказать он не сможет, — Дэйв криво улыбнулся, представив лицо мрази в этот момент. Винсент перестал быть ему хоть кем-то ровно в тот момент, когда Дэйв узнал от отца подробности дела. Теперь он просто существо, не заслуживающее дальше жить припеваючи.       — Вот, а теперь подумай. Каждый может оказаться такой вот мразью, ты можешь встретить её сегодня, или завтра, или через неделю. Любой человек из твоего окружения. Но вы все добренькие, доверяете людям, а потом плачете, когда что-то идёт не так, и удивляетесь ещё, а почему же. И этим вы меня ужасно бесите. Тебя ведь тоже будет бесить абсолютно глупый человек, так? И вот сколько бы я вас не окунал лицом в грязь, вы, тупые, как пробки, всё ещё не понимаете! — Дэйв выдохнул, выдав эту тираду, и посмотрел прямо на Маргарет. — И ты бесишь меня больше всех наших одноклассников вместе взятых. Потому что какого чёрта, Марго?! Ты лучше всех должна всё это знать и понимать! Даже я представить не могу, каково это — когда твой отец, твоя семья, беспросветно пьёт и поднимает на вас с матерью руку, а потом вообще допивается до того, что чуть вас не убивает! Но даже после всего этого ты остаёшься наивной девчонкой, которая со всеми хочет дружить и думает, что мир весь из себя такой радужный! И со Штейном ты сразу водиться начала, будто ты его адвокат какой-то, хотя он тогда был подозрительнее, чем вся эта грёбанная студия! Тебе всю правду о людях жизнь запихала прямо в лицо и разжевала за тебя, а ты всё такая же круглая дура!       Дэйв, под конец уже откровенно сорвавшийся на крик, больно ткнул Маргарет в плечо и скрестил руки на груди, нахмурившись ещё сильнее.       — И знаешь что? Я ненавижу то, что я такой идиотке, как ты, ещё и завидую. Ты через столько прошла, но у тебя всё равно есть мать, которая тебя больше жизни любит, а теперь ты, видимо, ещё и нового папашу себе нашла, нормального, не то что твой родной. А у меня жизнь явно получше твоей была. Ну да, и отец, и мать всю мою жизнь вечно работают, и время вместе мы особо не проводили и не проводим, ну и что? Мне такие сентиментальности не нужны! Но я смотрю теперь на тебя и чувствую эту чёртову зависть, что ты получаешь явно больше родительской любви, чем я! — в голосе Дэйва, помимо злости, звучало уже неприкрытое отчаяние. — И меня бесит эта зависть, бесит, бесит, что я, как идиот, хочу какой-то там любви, как слабак какой-то. Нормально же до этого жил, что сейчас началось?! Я сам себя теперь бешу... Но всё это тупое эмоциональное дерьмо слишком сложное! И я ненавижу, что прогнулся под него и стал таким слабаком!       Всё. Дэйв не выдержал окончательно. Тяжело дыша после такого монолога, такого всплеска эмоций, он вцепился в свои волосы, закрывая руками лицо, и уткнулся им в колени. К счастью для него, он хотя бы не заплакал. Тогда это было бы самое сильное унижение, вдобавок ко всем остальным, и от его гордости вообще ничего бы не осталось. Что вообще на него нашло? Стоило начать отвечать на вопросы Маргарет, как его понесло безвозвратно, и он в пылу вывалил вообще всё, что его злило. И выставил себя таким слабаком перед Маргарет, из всех возможных людей. Дэйв чувствовал себя невероятно униженным и разбитым. А такого с ним не было никогда.       Маргарет застыла в полном ошеломлении. Она даже ничего не говорила, просто задала один вопрос, и им, видимо, попала в яблочко. Только вот яблочко оказалось то ли гнилое, то ли ядовитое. Во всяком случае, она и представить не могла, что услышит в ответ. Да уж, теперь она понимала Дэйва лучше. Гораздо лучше. И всё это было просто в высшей степени странно. Но ей нужно было ответить. Просто обязательно.       — Слушай, Дэйв… Может, прозвучит как-то жестоко, но... То, что ты насмотрелся на работу своего отца и перестал доверять людям, только твоя проблема. Уж точно не проблема других, всех вокруг тебя. Ты не их мама или их папа, чтобы запрещать им что-либо. Да что угодно. Не учи других жить, особенно так, как ты это делаешь... драками, травлей и всем таким прочим. Если уж портишь жизнь себе, не доверяя всем людям вообще, то не порть её и другим, которые с тобой не согласны. Я так поняла, ты всех людей уже давно поделил на плохих людей... «мразей», как ты говоришь, и глупых и наивных. А себя считаешь особо зрелым, потому что «понял то, чего не понимают другие». И ты, видимо, даже ни разу у «наивных» и не спросил, почему так. Не попытался понять их точку зрения или что-то вроде того. Просто решил, что они такие, потому что не хотят верить, что в мире существует что-то плохое и живут в каком-то своём, отдельном, мире. Но я, и другие, наверное, тоже... Не берусь за них говорить, но ты понял. Ну так вот, мы доверяем людям не потому, что не знаем или отрицаем существование плохих, а потому что... мы просто хотим? Я бы, лично, давно уже с ума сошла, если бы думала, что каждый прохожий может стукнуть меня по голове и ограбить. Не все ведь люди плохие, большинство хорошие. И хорошие приносят в твою жизнь радость. Я вот очень рада, что знаю Джессику, мы столько хорошего вместе пережили. Да, знаю, может быть, я правда слишком доверчивая, но... это просто то, какая я есть? Что ты теперь, будешь запрещать людям иметь свой характер и слабости? Мы же не роботы какие-то. Я прекрасно знаю и понимаю, что есть плохие люди, и таким может быть кто угодно... в том числе на примере папы, как ты и сказал. Но зачем тогда думать, что все и каждый обязательно может сделать тебе что-то плохое? Это ведь неправда, — Маргарет выдохнула, и положила руку на плечо Дэйва. — Поверь, все всё прекрасно знают. Но это не мешает им открываться другим людям. Мы не хотим отрезать себя от мира просто потому, что где-то там ходит вор или убийца. Даже если он ходит прямо рядом с нами.       Дэйв ничего не ответил. Маргарет даже не знала, хорошо то, что он не начал сразу ругаться с ней, или нет. Но она хотя бы может продолжить. Боже, если бы только она знала, что когда-нибудь будет высказывать Дэйву слова поддержки... Да и что Дэйву вообще эта поддержка понадобится. Но, в конце концов, и она, и он всё ещё оставались просто людьми. Просто детьми.       — И... я конечно в этом всём не разбираюсь, но пожалуйста, послушай меня... Эмоции не делают тебя каким-то слабаком. Мы же все их проявляем, это нормально. Не знаю, что ты там себе надумал, но если ты, о боже, будешь вести себя просто как нормальный человек, никто тебя осуждать не будет, и менее устрашающим, или кем ты хочешь быть, ты не станешь. Ты можешь быть более собранным, но ведь всё равно не перестанешь проявлять эмоции. И так же с тем, что ты сказал про родительскую любовь. Даже я знаю, что когда ты долго сдерживаешь грусть, это всё копится и копится, а потом ты просто... не можешь сдержаться и получается только хуже.       Маргарет опустила взгляд и поджала губы. Её глаза защипало, когда она вспомнила не самые счастливые моменты своего детства. Но даже так, может, если она расскажет об этом, проговорит вслух, ей станет лучше.       — Честно признаться, у меня тоже такое было. В детстве я видела, как сначала из детского сада, а потом из школы, моих ровесников забирали их отцы. Обнимали, смеялись, вели домой, держа за руку. Видела их гуляющими, когда уходила на улицу из-за того, что уже просто не могла оставаться дома вместе с папой. И я постоянно говорила себе, что завидовать плохо и неправильно, а дома просто... плакала. Мне очень хотелось, чтобы в моей жизни было так же, как у этих детей. И... может, сначала тебе и было плевать на отношение твоих родителей к тебе, но с годами всё это копилось... глубоко внутри тебе же наверняка было обидно, что на тебя не обращают внимания твои же родители, твоя семья? Мне бы было обидно... Правда. Да всем было бы обидно. Любому бы хотелось от них внимания и было бы завидно другим.       Маргарет выдохнула. Ей почти физически было сложно проговаривать весь этот странный монолог, под конец она только и делала, что запиналась. Но всё-таки надеялась, что ей удалось передать все свои мысли. И что Дэйв послушает её. Хотя вот это уже было более нереалистично. Они же постоянно ссорились, с чего бы ему её слушать?       С другой стороны, с чего бы тогда Маргарет его успокаивать и поддерживать, говоря, что эмоции — это нормально?       Дэйв медленно опустил руки и поднял голову, смотря на Маргарет.       — А я-то думал, ты первее всех назовёшь меня слабаком, зная, как мне это не нравится, — усмехнулся Дэйв. — А ты тут стараешься, чтобы я почувствовал себя нормальным. И самое удивительное, что у тебя получается.       — И вот опять ты думаешь, что все вокруг такие плохие, — Маргарет тоже улыбнулась. — Я для таких издевательств слишком добрая. Тем более, когда тебе и так несладко.       Уильямс замолчала, а затем неожиданно даже для себя добавила:       — Но я рада, что тебе лучше.       — Но ты не думай, что я после твоих речей резко начну со всеми дружить и всем доверять, — хмыкнул Дэйв. — Люди мне всё ещё не нравятся.       — А я из тебя душу компании и не пыталась сделать. Я просто надеялась, что ты поймёшь, что ты задираешь ребят в школе совершенно ни за что. Неоправданно. Поймёшь и перестанешь.       — Ну... я подумаю, — уклончиво ответил Дэйв, но без какого-то запала. Было ясно, что он уже подумал.       — А ещё надеялась, что ты перестанешь ругать себя за то, что ты просто человек со своими слабостями. Всё-таки это неправильно.       На пару минут повисла тишина. Но затем Дэйв заговорил, и звучало это так, словно каждое слово он выдавливает из себя с трудом.       — И у тебя получилось... Спасибо. Опять... Правда спасибо.       Маргарет удивлённо обернулась. Второй раз Дэйв искренне её благодарит. Удивительно. Но вот к следующим его словам она точно не была готова.       — Ты... извини. Извини, что тогда, когда я только сюда упал, я так поиздевался, напомнив тебе об отце. Это было очень низко. И я, на самом деле, тоже пьяниц ненавижу. Примерно половина всех преступлений происходит из-за алкогольного опьянения, ты знала?       — Ты... что, серьёзно передо мной извиняешься?.. — Маргарет даже не знала, что сказать. Господи, она бы никогда не подумала. Да, это было не извинение за годы насмешек и издевательств, но это... уже что-то.       — А что, ты думала, я даже такого слова не знаю? — Дэйв улыбнулся. Ему явно стало лучше.       И как ни странно, Маргарет это радовало.

***

      Следующие минут пятнадцать Маргарет и Дэйв просто сидели рядом, молча, лишь иногда тихо посмеиваясь друг с друга. Им обоим надо было отойти от такой эмоциональной встряски. Но вот они понемногу пришли в себя и стали собираться наконец уже выходить из этого лабиринта. Маргарет поднялась с пола и помогла встать Дэйву, всё ещё тихо шипящему от боли после драки с Прожектористом. Она уже хотела подобрать свои чернильные сердца, как вдруг вспомнила. Даниэль. Она ведь хотела поговорить с Дэйвом насчёт того, как можно спасти его от Алисы. И найти для этого место, где она их не услышит. Уильямс огляделась. И вспомнила, что недалеко, кажется, была Станция маленького чуда. Если они залезут туда и будут говорить шёпотом...       — Дэйв, — шепнула она тихо. — Сделай вид, что ты тащишь меня к Станции маленького чуда. Нужно кое-что обсудить, чтобы Алиса не увидела.       Дэйв с сомнением оглянулся на неё, но всё же схватил Маргарет за руку, и потянул в соседний коридор. Маргарет для вида пару раз огрызнулась, спрашивая, куда это он её тащит, но как только Дэйв захлопнул дверь Станции, выдохнула.       — Мне нужно сделать так, чтобы Алиса не забрала Бориса, как в прошлый раз. У меня есть идея, как это сделать, но мне нужна твоя помощь, — сразу начала она. — Пожалуйста.       — Лишь из любопытства: с чего вдруг ты стала так сильно о нём заботиться? — слегка скептически спросил Дэйв.       — Да потому что он вспомнил свою жизнь до превращения!       Лицо Дэйва от этих слов вытянулось.       — Серьёзно?.. Такое вообще возможно?       — Очень даже. Дэйв, Даниэль был всего на три года старше нас с тобой. Я... я не хочу, чтобы он опять умер и превратился в это... чудовище, которое из него сделала Алиса. Дэйв, пожалуйста.       — Ладно. Хорошо, — Дэйв выдохнул. — Что надо сделать?       — Мы сейчас возвращаемся к лифту. Ты всё время идешь чуть позади меня, чтобы Алиса видела, что что-то здесь не так. И когда мы зайдём в лифт, ты ударишь меня по голове и вырубишь. Можешь не жалеть силы, я не обижусь, — Маргарет слегка улыбнулась. — Потом вырубаешь Бориса. Надеюсь, он не стал внезапно хорошим бойцом... Ты его вырубаешь и уносишь в сторону... где бы вы там со своим сообщником ни расположились. Но не надо его, пожалуйста, дотуда доносить. По возможности, оставь его где-то возле его убежища. И ты сможешь сразу уйти туда, откуда пришёл.       — То есть ты хочешь использовать нас и наш план с похищением как прикрытие. Якобы Борис нам тоже нужен, — Дэйв усмехнулся. — Умно, Марго, умно. Ладно. Сделаю так, как ты говоришь.       Маргарет удивлённо посмотрела на него. Она даже и не думала, что Дэйв так легко согласится. Но уже через пару секунд она не смогла сдержаться и расплылась в широкой улыбке.       — Спасибо. Спасибо тебе большое.       Дэйв улыбнулся ей в ответ.       — Услуга за услугу.

***

      Маргарет открыла глаза и с тихим стоном боли приподнялась на локтях. Пол лифта был твёрдый, холодный и неприятный, а голова раскалывалась так, как не раскалывалась ни разу в жизни девочки. Сильный удар по голове и падение на пол, к сожалению, сделали своё дело. Маргарет подняла мутный взгляд и оглядела кабину лифта. Она была совершенно одна — лишь топор валялся рядом с ней.       — Даниэль? Дэйв? — хрипло спросила она.       Ответом ей послужила полная тишина. Было ясно — кроме неё на всём этаже не было ни души.       Если бы Маргарет не знала, что Алиса сейчас наблюдает за ней, она бы победно улыбнулась. У них получилось. Даниэль был спасён. По крайней мере от Алисы. Маргарет не знала, сколько времени она пролежала без сознания, но она надеялась, что сейчас Даниэль уже в своём убежище, в полной безопасности. Там его точно не достанет никакая Алиса, если уж не достала до этого.       И стоило Маргарет подумать об Алисе, динамик над её головой зашипел. И от голоса, раздавшегося из него, у Уильямс кровь застыла в жилах. Алиса была в ярости. В бешенстве. И нисколько не собиралась этого скрывать.       — Ты... маленькая, глупая девчонка... У тебя была всего лишь одна задача — привести ко мне идеального Бориса, выполнить мои задания, поверив в прекрасную, райскую сказку о выходе отсюда, а затем РАЗБИТЬСЯ НАСМЕРТЬ В ЭТОМ ПРОКЛЯТОМ ЛИФТЕ! Но ты... наивная, слепая букашка, прекрасно знала, что сделал этот Дэйв! Он уже забрал твоего спутника! Но ты всё равно премило болтала с ним, как будто полностью доверяешь! Как же слаба твоя бдительность! И только лишь из-за тебя... из-за твоей слепоты я... ЛИШИЛАСЬ САМОГО ИДЕАЛЬНОГО БОРИСА! ТЫ ОТНЯЛА У МЕНЯ ШАНС БЫТЬ ПРЕКРАСНОЙ! В МОЁМ УРОДСТВЕ ВИНОВАТА ТЫ И ТОЛЬКО ТЫ!       Маргарет сжалась на полу лифта. Вот сейчас ей было уже страшно. А если Алиса не будет сбрасывать лифт? Вдруг она захочет не просто убить ту, которая испортила её план по возвращению себе красоты, а мучать, долго и медленно, мстя за каждый шрам на своём лице? Вдруг Маргарет всё-таки окажется на электрическом стуле? Или на операционном столе? Вдруг...       Тросы, на которых держался лифт, и сама кабина задрожали. Из динамиков было слышно, как Алиса в ярости бьёт по чему-то. Маргарет с надеждой вскинула голову. И спустя несколько секунд тросы оборвались. Лифт рухнул вниз.       Грохот кабины о пол нижнего этажа и истошный крик Алисы «УМРИ, МАЛЕНЬКАЯ ДРЯНЬ!» прозвучали для Маргарет как спасение. Несмотря на боль во всём теле от падения и обломков, сознание Маргарет потеряла с улыбкой на лице.       Всё прошло по плану.

***

      Генри сидел в углу своей камеры и бесцельно выводил пальцем чернилами на полу какие-то линии, даже не складывающиеся в рисунок. Уилсон недавно вернулся, надрывно кашляя и неся в руках какой-то свёрток, похожий на одежду. Видимо, ту самую, которую он упоминал ранее, для этого таинственного заключённого, что был здесь вместе с Сэмми и самим Генри. Сейчас же Уилсон снова склонился над операционным столом. Генри уже даже начинал сочувствовать этому неизвестному бедняге — за всё это время Уилсон не обратил на них с Сэмми ни малейшего внимания, кроме попыток завести с Генри бессмысленные разговоры, а над этим беднягой Уилсон, кажется, ставил эксперименты постоянно. Даже шрамы упоминал, а шрамы просто так не остаются.       Послышался звон ключей и скрежет замка — видимо, Уилсон уже успел отвязать беднягу от стола и отвёл его обратно в камеру. Генри поднял голову и увидел, как Уилсон положил ключи на полку за гору деталей, а затем встал, нахмурившись и недовольно поджав губы, и разглядывая свой костюм «Чернильного Демона». Костюм, кстати, был прямо такой, как его описывала Маргарет. Генри даже стало интересно, каким образом Уилсона в этом наряде умудряются принимать за Чернильного Демона. Понятно, что все твари в студии им запуганы до чёртиков, но... это просто было плохо. Очень плохо. У Генри уже прямо-таки язык чесался подколоть Уилсона на этот счёт, но ради своей безопасности он изо всех сил сдерживался.       Наконец Уилсону надоело разглядывать костюм. Он прошипел себе под нос «Да где этого мальчишку носит», подхватил костюм и скрылся из поля зрения Генри. Несколько минут он, судя по шороху, готовился к выходу в свет, а затем дверь тюрьмы, как это помещение про себя называл Генри, хлопнула. Уилсон ушёл, оставив своих заключённых одних.       Генри поднялся на ноги и подошёл к стеклу, оглядывая ту часть тюрьмы, которая была ему доступна. Словно бы и не изменилось ничего, только хлама на полках стало больше.       Но тут Генри вздрогнул. Снова послышался скрежет замка. Но не со стороны входа в тюрьму. А со стороны камеры, в которой сидел бедняга, над которым Уилсон ставил эксперименты. «Он что, смог выбраться?» — напряжённо подумал Генри и наклонился, пытаясь разглядеть, что там происходит. Но, к сожалению, стекло не давало такой возможности. Вот послышался скрип двери, а за ним — шаги. Беглец точно должен был пройти мимо камеры Генри, но шаги приблизились и Штейн... просто-напросто никого не увидел. «В этом месте что, ещё и невидимки теперь есть?» — поморщился Генри.       Но больше он не успел ничего подумать. Скрежет замка раздался в третий раз. Только вот теперь это была дверь его камеры. Генри резко обернулся. Кто-то... решил его освободить.       Вот ключ провернулся в замке в последний раз и тяжёлая, железная дверь с трудом приоткрылась. В щель просунулось нарисованное, мультяшное лицо, с некоторым опасением смотрящее на Штейна.       Генри застыл. Он не мог поверить своим глазам. В голове у него была лишь одна мысль:       «Господи, сколько же ещё я не знаю об этой блядской студии?»