Полицейская академия "Гончон"

— Преступник по делу о хищении дорогостоящего колье пойман, — Минхо сделал паузу, провожая глазами Джисона, незаметно прошмыгнувшего в зал и примостившегося с краю длинного стола, за которым обычно проходили собрания. — Как и ожидалось, им оказался сам хозяин, так как перед международной выставкой украшение было застраховано. О деталях дела нам расскажет сержант Ким. — Спасибо, капитан Ли, — с места поднялся полицейский, занимавшийся этим расследованием. — Итак, как нам известно… Убедившись, что никто не заметил его опоздания, Джисон расслабленно выдохнул. Однако спустя минуту он ощутил на себе чей-то пристальный тяжелый взгляд. Повернув голову, Хан столкнулся с темными непроницаемыми глазами Минхо. Старший внимательно смотрел на него, постукивая пальцем по столу. По телу прошла волна жара, парень занервничал. Он никогда не злоупотреблял своим положением, но сегодня просто не смог прийти вовремя из-за проклятого таксиста, застрявшего в пробке. Когда собрание, наконец, закончилось, Минхо взял в руки папку с документами и, покидая зал вместе с остальными, проходя мимо Джисона, бросил четкое: — Сержант Хан, зайдите в мой кабинет через десять минут. — Так точно, капитан Ли. Стараясь не подавать вида, что он не на шутку взволнован, Джисон выждал некоторое время и негромко постучался в дверь с табличкой «Не беспокоить». — Войдите. — Капитан, вы меня звали, — Хан отдал честь и отважно посмотрел на своего начальника. Минхо что-то быстро дописал на листе бумаги, поставил печать и поднял голову. — Да, — он медленно поднялся и вышел из-за стола. В его движениях скользила опасная грация хищника. — Ты ничего не хочешь мне сказать? Джисон поджал губы и сглотнул ком, вставший поперек горла. — Простите, капитан, — затараторил он. — Я знаю, что мне не следует опаздывать на общие собрания, ведь это порочит честь полицейского, но… — Но? — старший обошёл стол и сел на него прямо перед Ханом, скрестив руки на груди. — В этот раз я опоздал не по своей вине. Однако мне не стоило этого делать, задницей чую. Внезапно расплывшись в улыбке, Джисон подошёл ближе к Минхо. Весь этот спектакль забавлял обоих. Тот хмыкнул и провел пальцем по его подбородку. — Знаешь, у тебя слишком чувствительная задница, детка. — Капитан Ли, как вам не стыдно! — тихо смеясь, с наигранным возмущением воскликнул младший, чувствуя, как Минхо притягивает его к себе. — Заниматься таким в рабочее время… Старший приник к его плечу, жадно вдыхая знакомый кисловатый запах и касаясь губами чувствительной кожи на шее. — Чем таким? — Вот этим. Джисон положил руки на его плечи и, не задумываясь, поцеловал. Ли крепче сжал стройную талию под формой. Медленный чувственный поцелуй плавно перетёк в страстный с горячими касаниями. Хан запустил пальцы в тёмные волосы, тихо постанывая от того, как ладонь Минхо гладит его поясницу, спускаясь ниже. Им двоим отчаянно хотелось забыть, где они сейчас находятся (что они, впрочем, множество раз успешно делали), и предаться сумасшедшему желанию, сжигающему их изнутри. — Ханни, иди сюда, — Ли резко притянул младшего вплотную к себе, так что тот оказался между его ног. — И почему каждый раз, когда я должен сделать тебе выговор, случается это? — Откуда мне знать? — Джисон усмехнулся, якобы случайно надавливая бедром на пах Минхо. — Может, это всё моя вина? — он начал медленно совершать поступательные движения, стимулируя эрекцию своего парня и наслаждаясь его низкими стонами. — Как думаешь, мне стоит остановиться? — Просто замолчи! Минхо впился в его губы, сжав в руках напряженные ягодицы, которые так жаждали его ладоней. Хан рвано выдохнул ему в губы, чувствуя, как его окружает возбуждающий аромат терпкого цитруса. Их затвердевшие члены соприкасались сквозь одежду, а языки сплетались друг с другом, вызывая трепет. Они были вместе уже пять лет, но каждый раз, оставаясь наедине, вели себя словно подростки. Для них будто все это было впервые. Их чувства друг к другу за всё это время претерпели многое, но стали лишь крепче. Минхо, выпустившийся раньше, к этому времени уже дослужился до капитана полиции и имел достаточно большой опыт в расследованиях. Несмотря на запрет отношений на работе, он заранее подготовил место для своего парня, хотя тот и противился этому долгое время, предпочитая добиваться всего самостоятельно. — Ммм, Минхо… Джисон кусал губы, ощущая, как руки старшего расстёгивают его ремень. Узловатые пальцы сжались на члене, вырвав стон из его горла. Старший улыбнулся напрасной попытке Хана быть тише. Царапая ногтями его спину под пиджаком, Джисон впился зубами в выемку между плечом и шеей. Минхо тотчас зашипел. Его буквально разрывало от желания разложить младшего на собственном столе, освободив его прекрасное тело от одежды, и войти в него по самое основание, наслаждаясь громкими стонами. Неожиданно их уединение нарушил настойчивый стук в дверь. Минхо замер, приложив палец к губам. Тяжело дыша, Хан кивнул, вместе со старшим надеясь, что человек за дверью решит зайти попозже, однако этого не произошло. Стук повторился вновь. Досадливо вздохнув, Минхо отодвинулся от Джисона и принялся приводить свою форму в порядок. Спустя минуту он без особого энтузиазма ответил: — Войдите. — Капитан Ли, — на пороге кабинета показался Чан. — У меня к вам срочное сообщение. — Конечно, входи. Минхо указал Кристоферу на кресло напротив, а сам невольно улыбнулся тому, как Хан смущённо пытается спрятать свое покрасневшее лицо. — Что-то произошло? — Да, лейтенант Хван вышел на связь, — Чан многозначительно покосился в сторону Джисона, однако капитан махнул рукой, отметая его сомнения. — Ты можешь говорить при нём, он в курсе расследования. — Хорошо. Хёнджин сообщил, что ему удалось войти в высший доверенный круг группировки, и сегодня вечером у них должна состояться сделка. На территории «Махаона». — Что? — Джисон тут же встрепенулся с недоверием глядя по очереди то на Минхо, то на Чана. — Это значит, что сегодня мы сможем их взять?! — Тише, сержант Хан, это секретная информация, никто за пределами этой комнаты не должен об этом узнать. Лицо капитана резко стало серьезным. Заложив руки за спину, он принялся ходить туда-сюда. Дело не терпело отлагательств. Как только парни закончили академию и, поступив на службу в полицию, доказали, что достойны заниматься более серьёзными делами, они решили продолжить расследование череды происшествий, за которыми стояла преступная организация «Махаон». Оказалось, что дело приняло более масштабные обороты, чем предполагалось ранее. Это была целая сеть разбросанных по стране борделей и наркопритонов, подчинявшихся лишь одному человеку — Хан До Ён. Как выяснилось ранее, после того, как её насильно привезли к предыдущему главе за неуплату долгов покойного мужа, До Ён быстро втёрлась в доверие альфы, а после его смерти, будучи женщиной амбициозной, сама взяла в руки бразды правления огромным преступным синдикатом. Ее нововведением и лозунгом было то, что мир полный насилия по отношению к омегам, вражды и жестокости, созданный альфами, должен остаться позади. На замену этому режиму к власти придут омеги — те, в чьих руках должна быть сосредоточена истинная сила. Беты и альфы нужны только для достижения целей. Они — инструмент для служения высшей касте и обязаны преклоняться перед омегами, охранять их покой и обеспечивать потомством. В новом мире не должно было существовать свободных альф. До Ён никогда не ставила их на одну ступень с остальными. Сколько людей были убиты ей всего лишь за то, что отказались присягать на верность новой главе, сколько замучены за заговоры и плетение интриг. Однако, выстроив мощную стену вокруг себя, Хан До Ён теперь была неприступна. Изучая информацию по расследованию, Джисон был шокирован тем, насколько жестокой она может быть. Он просто отказывался верить, что это его мать, и из-за этого желание встретиться с ней лицом к лицу с каждым днём становилось всё сильнее. — Необходимо послать подкрепление, — Минхо резко остановился и посмотрел на Чана. — Капитан, дело в том… — Кристофер замялся, сомневаясь, как лучше преподнести Ли информацию. — Говори. — Дело в том, что Хёнджин просил, чтобы спецотряд не высылали. По его словам, постороннее вмешательство может спугнуть преступников, и мы больше не выйдем на их след. — Что за бред?! — Минхо внезапно ударил кулаком по столу так, что Джисон вздрогнул от неожиданности. — Он что, собирается проводить задержание один? — Капитан… В этот момент дверь кабинета распахнулась, впуская паренька с кипой бумаг в руках. Чан удивленно оглянулся на того, кто посмел войти в кабинет Ли Минхо без стука, прекрасно зная, что это опасно для жизни. — Капитан Ли, здесь документы вам на подпись, — неуверенно прозвучал голос из-за высокой стопки. Парень сделал шаг вперед, вдруг споткнулся о порог и уронил свою ношу. Листы бумаги полетели во все стороны, и трое полицейских узнали в растерянном юноше стажёра. Чонин неловко поджал губы, бормоча извинения, и принялся торопливо собирать документы с пола. — Стажёр Ян, — вздохнув, Минхо устало закатил глаза. — Разве я не говорил тебе, что перед тем, как войти, необходимо стучаться? — Говорили, простите, капитан Ли, этого больше не повторится! — Чонин виновато понурил голову. — Офицер Бан, насколько мне известно, это вы курируете стажера? — Так точно! — Тогда смотрите за ним получше, — и, махнув рукой в знак того, что они могут быть свободны, он задумчиво опустился в свое кресло. — Хорошо. Чан кивнул и принялся помогать младшему собирать с пола стопку документации. Как только они покинули кабинет Минхо, Чонин смущенно улыбнулся Чану. — Спасибо, хён. — Было бы за что, — добравшись до небольшой подсобки, где были свалены в кучу папки со старыми делами, забракованные договоры и прочие кипы бумаг, Крис внезапно заметил: — У тебя все документы теперь перемешались. Чонин проследил за его взглядом. Действительно, вся стопка бумаг, которые он старательно сортировал, была в абсолютном беспорядке. — Чёрт… — Ничего, я могу помочь тебе разобрать документы, — старший ободряюще похлопал Яна по плечу. В глазах того вспыхнула радость. — Правда?! Хён, я был бы тебе очень благодарен! — Брось! Как раз к концу смены закончим. Расчистив рядом с собой место для старшего, Чонин отдал ему половину бумаг и принялся разбирать свою часть. Его внутреннему ликованию не было предела. Всё внутри него кричало от восторга, ведь сейчас Бан Чан, его первая и последняя студенческая любовь, сидел совсем рядом. За последние годы младший так прикипел к Кристоферу, что, когда тот предложил ему стать его подопечным, пока Ян будет проходить стажировку, Чонин радостно согласился. Став старше, он понял, что это уже не просто детская влюблённость, а нечто большее. Он стал обращать внимание на каждое действие Чана, на каждое слово. Младший мог бесконечно долго смотреть на его лицо, пытаясь прочесть его мысли, но стоило им встретиться глазами, как он тут же отводил взгляд. Чонин был бессилен перед своей любовью. От осознания, что с каждой прожитой минутой он всё глубже тонет в этой бездне, он сгорал по ночам на своей широкой кровати от одиночества, представляя, как мускулистые сильные руки обнимают его, пальцы скользят по пояснице, а губы шепчут на ухо слова, от которых с губ срывается нетерпеливый стон. — Эй, Нини, слышишь? Мы закончили, — доносится до Чонина знакомый голос, и он со вздохом возвращается в холодную реальность. Облизывая губы, парень делает вид, что ещё раз пролистывает свою стопку, однако, чувствуя на себе взгляд Чана, поднимает голову. Тёмно-карие глаза напротив смотрят прямо в душу, словно старший знает, о чем он думал. Ян тотчас испуганно отворачивается, не замечая, как ладонь офицера замирает на полпути к его руке. — Кхм, мы немного задержались, — поднимаясь, говорит Чан. — Пойдем, я подвезу тебя до дома. — Хорошо. Чонин торопливо накидывает на плечи куртку, понимая, что возражения не принимаются, и выходит на парковку следом за старшим. — Возьми, — Чан протягивает ему запасной шлем и садится на свой мотоцикл. — И держись крепче. Потуже затянув ремешок под подбородком, Ян неловко сжимает в пальцах края чужой косухи. Он до ужаса смущён и безумно счастлив. Однако Крис недовольно перехватывает его руки со своих боков и кладет себе на живот, заставляя полностью обхватить талию. Щеки младшего в ту же секунду заливаются краской, а улыбка не сходит с лица до тех пор, пока спустя двадцать минут быстрой езды байк не останавливается около его дома. В этот час на улице уже темно. Спрыгнув на землю, Чонин медленно снимает шлем, пытаясь придумать причину, чтобы задержать Чана подольше. В его голове роится сотня планов, но он чертовски боится. Боится всё испортить. — Что-то не так? Старший выжидающе смотрит на Яна. Молчание слишком затянулось, и в вечернем стрекоте сверчков при тусклом свете окон многоэтажки Чонин выпаливает первое, что приходит ему на ум. — Хён, зайдешь ко мне на рамен? Чан несколько раз моргает, осмысливая услышанное. До Чонина внезапно доходит смысл сказанного. Он в ужасе застывает, не зная, как исправить положение, однако следующие слова старшего шокируют его ещё больше. — Хорошо. — Что? — Хорошо, я как раз проголодался, — Бан Чан улыбается ему своей самой широкой улыбкой, и Чонин думает, что буквально сойдет с ума от волнения, когда останется со старшим наедине. — А… ну… тогда нам сюда. В лифте они едут в абсолютной тишине, нарушаемой только гулким биением сердца о грудную клетку. Младший изо всех сил пытается успокоиться, но как бы он ни пытался, его руки всё равно непослушно дрожат, когда, поставив кастрюлю на огонь, он открывает пачку с лапшой. — Тебе помочь? — подойдя сзади, Чан обжигает своим дыханием его затылок. Тот вздрагивает и резко оборачивается. Между их лицами всего лишь какие-то жалкие сантиметры. Чонин нервно сглатывает, заглядываясь на мягкие пухлые губы. Он стоит, замерев, и все ждет, что старший сейчас рассмеётся и отступит назад, но Чан не двигается. Внутри начинает подниматься паника, и Ян колеблется между тем, чтобы сбежать подальше от этой неловкой ситуации, и тем, чтобы, зарывшись пальцами в эти темные кудри, поцеловать желанные губы. В один миг на грани их сознаний вспыхнула искра, разгоревшаяся жарким пламенем. Сделав небольшой шаг вперёд, Чан порывисто коснулся губ младшего: сначала легко, стараясь не спугнуть, но с каждым поцелуем всё более жадно впиваясь в них и наслаждаясь тихими вздохами. Чонин неуверенно ответил, обхватив его шею руками. Неожиданно Кристофер отстранился и шокировано посмотрел на младшего. — Господи, что я наделал… Чонин, прости… — его дыхание было тяжелым, а между бровями пролегла складка. Сердце Яна больно кольнуло. — Блять, я не должен был, это неправильно. — Так… ты жалеешь об этом, хён? — Я просто сорвался… не знаю, что со мной такое, — затараторил Чан, избегая взгляда Чонина и будто бы убеждая самого себя. — Нини, мы же альфы, которые работают вместе. Между нами не может быть таких отношений. Старший кивнул своим словам, словно подтверждая их правильность. Но стоило ему поднять глаза на младшего, как он поражённо выдохнул. В глазах того стояли слёзы. — Ты что, плачешь? Боже, прости, я правда не хотел… — Я… ты… — захлёбываясь подступающими рыданиями, Чонин отвернулся, понимая, что не сможет сдержать слёз. — Всё это время… я был для тебя лишь парнем, которого ты должен терпеть из-за работы? — Господи, конечно нет, — Крис потянулся к младшему, желая заглянуть ему в лицо. — Ты же знаешь, насколько важен для меня. — Неправда, я приношу только неприятности, — Чонин всхлипнул, чувствуя, как солёные капли катятся по щекам. — Это не так, — старший развернул его к себе и принялся осторожно стирать пальцами слёзы. — Ну же, не плачь… — Даже если я перестану, ты не полюбишь меня. — О чем ты говоришь? — Чан недоумённо смотрел на заплаканное лицо Яна, пытаясь скрыть от него нарастающее внутри волнение. — Всё это время, хён, — Чонин судорожно вздохнул, собираясь с духом, — я был влюблён в тебя. С самого первого курса. Кристофер замер, долго обдумывая что-то, а затем нерешительно поднял взгляд на шмыгающего носом младшего. Протянув руку, он взял его ладонь в свою. — Ты очень хороший парень, Чонин. — Прошу, не надо, — боль волной предчувствия наполнила душу, Ян стиснул челюсти до скрипа в зубах. — Только не говори мне, что… — Не перебивай, — жёстко оборвал его Чан и уже мягче добавил: — Ты действительно хороший человек и альфа, который заслуживает прекрасного омегу рядом. Омегу. А не такого грубого копа, как я. — Плевать я хотел на омег! — с неожиданной твёрдостью воскликнул Чонин, вырвав свою руку. — Я люблю тебя! — Нини… — Нет, раз уж тебе известен мой секрет, я тоже хочу знать… — он запнулся, вновь ощутив ком в горле. — Я хочу знать, почему не я. — А с чего ты взял, что это не ты? Чан наконец взглянул в покрасневшие глаза младшего, позволяя тому убедиться в своей искренности. Недоверие на лице Чонина сменилось удивлением и слабой улыбкой. В следующее мгновение, позабыв про рамен и, собственно, про весь мир, что существовал за стенами этой крохотной квартирки, Ян бросился к старшему, покрывая его губы поцелуями. Крис мягко обхватил его талию и притянул его к себе. Чувствуя, как в его рот медленно проникает чужой язык, Чонин застонал, вцепившись пальцами в крепкую грудь. Углубляя поцелуй, Чан осторожно направлял младшего, который тянул его в сторону спальни, но тот будто не владел своим телом. Если бы не Бан Чан, он бы точно сосчитал все углы и двери, однако благодаря ловким рукам спустя минуту уже оказался на чужих коленях. Пока узловатые пальцы расстёгивали рубашку, а пухлые губы оставляли алые следы на шее, Чонин шептал такое трепетное и сладкое «хён», сводящее старшего с ума. Ощущая жар его тела, Чан сжимал в пальцах бедра, о которых втайне мечтал столько раз. На самом деле он был влюблён в младшего ровно столько же, сколько и тот. И даже несколько раз порывался признаться, но, увы, страх всегда был сильнее него. Сначала Ян был слишком явно одержим тем омегой, Феликсом, а после Кристофер уже не был уверен, что у него есть шанс. Однако сейчас, чувствуя бушующий вокруг с сумасшедшей силой аромат лимона и чужое возбуждение от его прикосновений, Чан желал завладеть Чонином полностью. Младший плавился в его руках, растворяясь в поцелуях. Дразнил Криса, то медленно проводя языком по нижней губе, то кусая её, и извивался на его коленях, вызывая стояк своими поступательными движениями. В его воображении их первый раз был совершенно другим: там Чан грубо завладевал его губами, прижимал лицом к стене, срывая одежду, и погружался в него раз за разом, вырывая из горла громкие стоны. — Тише, Чонин, тише, — услышал Ян будто издалека. — Малыш, успокойся, — в его сознание ворвался мощный подчиняющий запах. — Ха-а-а, хён… ещё, пожалуйста! — Тише, детка, иначе у тебя может начаться гон, — Чан прижал его к себе, успокаивая своим феромоном и нежно целуя в висок. — Не всё сразу, ладно? — Да… да, ты прав, хён, — выдохнул Чонин, со смущением глядя на старшего. — Крис. Зови меня просто Крис.

***

Дверь бесшумно распахнулась. Ворвавшийся в помещение, пропахшее благовониями, ветер заколыхал прозрачные занавески. Шорох чужих шагов по коридору можно было узнать из тысячи. Черные костюмы, натёртые до блеска туфли и темные очки — глава банды вышел вперёд и сделал легкий кивок головой в дань уважения. — Добро пожаловать, господин Пак, — женщина в красном атласном платье поднялась со своего места, позвякивая золотыми браслетами. — Госпожа Хан, — мужчина поцеловал протянутую ему руку и сел напротив. — Вот ваш товар, как и договаривались. Один из его сопровождающих опустил на стол тяжелый кейс и щёлкнул замком. Внутри, под толстой пленкой, лежало несколько килограммов белого порошка. Героин — белая смерть, уносящая каждый год тысячи жизней. Мафиози отступил назад, скользнув взглядом по парню, сидящему рядом с До Ён. Тот медленно поднял голову. Его тонкие, почти болезненные черты были слишком прекрасны для живого человека, светлые волосы мягкими прядями обрамляли бледное лицо, а плечи слегка подрагивали под тяжестью шелка. Глаза Феликса расширились от изумления, сердце с грохотом ударилось о грудь и перестало биться. Хёнджин смотрел прямо на него, не моргая. Встреча, что казалась абсолютно невозможной, настигла их обоих в самом неожиданном месте в самое неожиданное время. Словно Вселенная, вывернув реальность наизнанку, расчётливо свела звёзды так, чтобы две души, давно потерявшие друг друга, вновь нашлись, как две сверхновые, что неизбежно столкнутся и повлекут за собой мощнейший взрыв. Тяжелый вздох отозвался дрожью по телу. Ли опустил глаза, заметив, как слуга До Ён положил на стол такой же кейс с пачками толстых долларовых купюр. Наркосделки были обычным делом в стенах «Махаона», но Феликс никогда не надеялся, даже представить себе не мог, что снова встретит того, кто заставлял его сердце биться чаще, от чьих прикосновений его щеки горели, а мысли испарялись в мгновение ока. Ли даже не знал, что Хван остался жив. Тогда, пять лет назад, пять лет, в которых была заточена целая вечность боли, он бежал изо всех сил, чтобы спасти свою жизнь. Стреляя, Феликс даже не оборачивался, потому что боялся посмотреть Хёнджину в глаза. Он страшился увидеть в них осуждение, разочарование и презрение. И о своём поступке пожалел уже множество раз. Лучше бы он позволил друзьям поймать себя, лучше бы его посадили в тюрьму, использовали для поимки членов преступного синдиката. Та пуля должна была быть предназначена ему. Ему, а не человеку, которого он любил и почти уничтожил, в страхе сжигая за собой все мосты. Человеку, что сейчас стоял перед ним, прожигая холодным взглядом насквозь. — Прекрасно, — ковырнув ногтем порошок, До Ён втерла его себе в дёсны, проверяя качество, — как и всегда, — мужчина в ответ удовлетворенно кивнул, жестом повелев Хёнджину забрать деньги. — Итак, господин Пак, раз сделка состоялась, могу предложить вам отдохнуть и развлечься с нашими лучшими омегами. — Разумеется, — тот кивнул, и его тёмный взгляд остановился на Феликсе. Хван напрягся, сжав кулаки. — Но сначала, — госпожа Хан обернулась к Ли и почти по-матерински провела рукой по его локонам. — Мой мальчик, сегодня ты можешь выбрать сам, с кем провести эту ночь. Ну, что скажешь? Ли сжал в пальцах скользкую ткань, чувствуя, что сердце бьётся о ребра, будто сумасшедшее. — Я выбираю его. До Ён склонила голову набок, с интересом рассматривая молодого альфу с изящными, но строгими чертами лица, а затем кивнула. — Ступай. Позаботься хорошенько о нашем госте. — Да, госпожа. Феликс поднялся с места, поклонился и, не оборачиваясь, направился к выходу из зала. Он привык, что с ним обращались, как с вещью. Он был лишь игрушкой для богатых альф, способом удовлетворения их потребностей и больных фантазий. Всем было плевать на его чувства, раны и боль, которые скрывались за хорошеньким личиком. Им всем был нужен только секс — Ли научился относиться к этому равнодушно. Однако сейчас сердце в предчувствии чего-то, заставляющего трепетать, готово было вырваться из груди. Один поворот пустого, полутёмного коридора сменялся другим. Старший молча шёл следом. Но вот впереди показалась обитая бордовой кожей дверь комнаты, где Феликс обычно обслуживал клиентов. Он медленно, будто во сне, взялся за ручку. Дальше всё было как в тумане… Внезапный грохот захлопывающейся двери, родные длинные пальцы на его теле, губы, жадно ласкающие грудь, пока шёлковый халат скользил вниз, падая с плеч. Хёнджин подхватил парня на руки, прижимая его к стене, грубо и смазано целуя приоткрытые губы. Ли застонал, впиваясь ногтями в его плечи. Резкий, бьющий в голову знакомый запах мускатного ореха лишил его рассудка. — Хёнджин! Джинни, подожди, а-а-ах… — Феликс запрокинул голову, запутываясь пальцами в длинных, аккуратно собранных сзади волосах старшего. — Как ты… почему ты здесь? — Блять, — Хван прикусил горошину его соска зубами, вырвав громкий стон, и с трудом остановился, уткнувшись лицом в худое плечо. — Я же… Ликси, я уже решил, что больше никогда тебя не увижу. Услышав дрожь в его голосе, Феликс удивленно замер. Он давно перестал верить, что заслуживает чего-то хорошего, но вот перед ним стоит любовь всей его жизни. Человек, которому он лгал множество раз, в которого стрелял и который должен ненавидеть его просто за его существование, сейчас до безумия рад, что Ли жив? Это не укладывалось в его голове. — Зачем ты пришёл? — А ты не помнишь? Я найду тебя в любом из миров, — Хван нежно прикоснулся ладонью к щеке Феликса. — Я обещал, что всегда буду рядом. Эти слова из воспоминаний о юности буквально причиняли младшему почти физическую боль, безжалостно полосуя по сердцу ножом. — Но я стрелял в тебя. Я мог тебя убить. Разве ты не должен меня ненавидеть? — Пусть я и не понимаю всего, но, уверен, у тебя были на то причины, — Хёнджин мягко отпустил Ли, позволив ему встать. — Ты стал моим смыслом, мечтой, которую я преследовал столько лет. И теперь, наконец, мы можем вместе сбежать! Хван радостно улыбнулся, однако лицо Феликса осталось печальным. На его глазах появились слёзы. — Я не могу уйти, — тихо произнес он. — Что? — Я сразу понял, что ты не принадлежишь к этой банде, Хёнджин. Поверь, полиции не стоит вмешиваться в это дело. Это слишком опасно. Я решу всё сам. — Как ты собираешься справиться с целым преступным синдикатом один? — Это не важно. Пойми, меня уже поздно спасать. — Не говори так, — нахмурившись, Хван обхватил Феликса за талию и притянул к себе. — Я больше не позволю другим прикасаться к твоему телу и не оставлю тебя здесь. — Давай не будем. Ли улыбнулся, но Хёнджин прекрасно видел, что за этой светлой улыбкой стоят выстраданные годы не разделённой ни с кем боли и одиночества. Того, чего можно было бы избежать, если бы он сумел тогда сделать всё правильно. — Феликс… — Тш, — младший приложил палец к его губам. — Просто подари мне эту ночь. Его руки опустились к поясу, медленно развязывая его. Словно загипнотизированный, Хван пристально наблюдал за каждым движением. Он видел легкий трепет длинных ресниц, падающее на пол одеяние, открывающее наготу Ли. Ощущал, как в воздух ворвался такой знакомый аромат цветущей вишни, по которому он скучал целую вечность. Холодные ладони неуверенно дотронулись до его тела, расстёгивая воротник рубашки, остановились на шраме на плече. Дрогнувший голос осторожно прошептал: «Прости». Хёнджин перехватил маленькие пальцы и сжал их в своих, как бы говоря: «Всё в порядке». Время для них застыло. Больше не существовало ни прошлого, ни будущего. Было только «сейчас», растворяясь в котором они тонули в ощущениях, что разгорались между ними пожаром. — Я больше никогда не отпущу тебя, — одним движением уложив младшего на подушки, Хёнджин навис сверху, не в силах отвести от него взгляд. — Никогда, клянусь! — Не давай мне таких обещаний. В слабой улыбке Феликса была робкая надежда, однако Хван прекрасно видел, что в его глазах нет света, как прежде. Он погас. Стал лишь тенью себя прежнего, того, в кого Хёнджин влюбился, словно мальчишка. Сейчас же на Ли смотрел возмужавший альфа: его плечи стали шире, черты лица чётче, голос ниже, а на плече красовался шрам от пули. Но от этого он не перестал быть тем самым Хван Хёнджином, который преданно любил его самой бескорыстной любовью. — Скажи, ты все ещё любишь меня? — старший беспорядочно покрывал поцелуями его лицо, шею, и живот, заставляя глухо стонать. — Малыш? Феликс резко выдохнул, услышав столь знакомое и родное прозвище из любимых уст. Сколько бы он отдал, чтобы ответить «нет», чтобы избавить возлюбленного и себя от этой боли, однако в это мгновенье он был совершенно бессилен. Будто не только его тело, но и душа была обнажена перед Хёнджином, так что он с легкостью мог прочитать в ней каждую эмоцию, каждую мысль. — Да, Джинни, да… — Ли обвил его поясницу ногами, прижимая к себе и позволяя войти до основания. — Я люблю тебя. — Ты не представляешь, как сильно я хотел услышать это снова, — прошептал Хван, жадно захватывая его покрасневшие губы. Их запахи перемешались в воздухе, создавая ореол желания и закипающей страсти. От дразнящих и плавных толчков, становящихся все быстрее, обоим кружило голову. Прижимая руки Феликса к кровати, Хёнджин переплёл их пальцы. Ему хотелось оставить на этом божественном теле как можно больше своих отметин: алые засосы и следы укусов покрывали всю бледную кожу юноши. Ли будто бы почти и не изменился — только скулы очертились резче, а тело стало ещё более хрупким. Слушая его уже не сдерживаемые стоны, Хван входил всё глубже в податливое тело, задевая чувствительную точку и стараясь доставить Феликсу пульсирующее по венам удовольствие. — Ты мне тоже безумно дорог, — проговорил он, ложась рядом и тяжело дыша после того, как довел обоих до пика. — Поэтому я не позволю никому встать на нашем пути. Уже засыпая у Ли на груди, старший нежно обнял его, не замечая, как по щеке парня катится одинокая слеза. — Прости, у меня нет выбора, — раздался над головой тихий голос Феликса, и Хёнджин провалился в сон.