Кленовые листья и забытые мелодии.

Лезвие прорезало лунный свет. Ветер колыхал траву, и ботинки мягко касались земли. Сверчки и лягушки на мгновение умолкли. Короткая, тихая молитва, недосказанная в ночи, прежде чем кровь впиталась в почву. Несколько монстров рухнули на землю, неподвижные, невидящие и больше не принадлежащие этому миру. Их тела превратились в пепел, и плачущий вопль покинул каждого из них. Хор обещанной мести исчез вместе с ветром и взмахом копья. Кровь брызнула с оружия на несколько цветов внизу. Их желтые лепестки быстро окрашивались в алый, пока сами не начинали кровоточить. Едва коснувшись, капля впиталась в землю, и рука в перчатке потянулась вверх. Пальцы ухватились за расписную керамику под подушечками и медленно отвели ее от лица. Затем едва уловимый, отдающийся эхом, шепот стих. Остатки пепельного дыма рассеялись, и золотые глаза посмотрели на небольшой участок долины, превратившийся в поле битвы. Некогда хрустящая, мягкая трава теперь смята и сожжена, пока не посерела под ногами. Поднятые клочья грязи и искореженное дерево среди кровавой бойни. На его стволе виднелись огромные следы от топора. И одинокая ветвь, что вот-вот оторвется. Она отрастет вновь. Так было всегда. Точно так же, как эти чудовища, что восставали снова и снова. Запели сверчки и лягушки, выглянувшие, чтобы еще раз нарушить тишину долины и повторить вопли и крики, что опустошали воздух и умирали. Шум был тревожным. С губ Якши сорвался вздох. Маска вернулась на его талию, а копье развеялось на ветру, стоило ему подумать об этом. Эти шепоты зародились в его голове, отдавались эхом, как в долине, захватили его голову и сотрясали его разум. Раздался тихий свист. Словно мелодия в какой-то песне, резкая и отрывистая. Резвый и быстрый, непохожий на флейту или лиру, звук, донесенный ветром, пронесся по долине. Нота повисла и растянулась, прежде чем оборвалась, и последовал короткий вздох тишины. Сверчки и лягушки снова затихли, и Якша нахмурился. Замешательство охватило его чувства, прежде чем мелодия заиграла снова. Музыка была в какой-то степени мирной и успокаивающей, несмотря на высокий, острый, как бритва, тон, и Адепт медленно шел на звук. Шум и голоса в его голове затихают с каждой нотой, пропитанной теплым воздухом Ли Юэ. Пробирался сквозь траву и деревья. Уговаривал животных высунуть головы из травы. Они обычно убегали, когда Якша находился поблизости, и навостряли уши. Спокойная, безмятежная тишина воцарилась в долине, пока Адепт продолжал идти. Короткая пауза на какое-то время останавливала мелодию. Только для того, чтобы начать снова через мгновение, пока Якша не найдет источник. Заброшенные здания, расположенные в самой южной части Ли Юэ, недалеко от гавани и Золотой палаты, находились среди открытых земель его страны. Обычно заполненные кладоискателями и кишащие ворами, ветхие и полуразрушенные здания все еще стояли. Пострадали от непогоды, но держались крепко. Там мелодия была самой громкой. Мягкие ноты пробивались сквозь мучительный шепот и крики Якш. Они уничтожили их в ничто, а источник находился на крыше одного из разрушенных домов. Он сидел наклонившись к водопаду прямо над склоном и вытянув шею навстречу лунному свету, купая сидящую фигуру в белом свечении. Его длинные пепельные волосы переливались светлыми оттенками и колыхались на легком ветерке. Глаза закрыты, кажется, сосредоточены на своем выступлении, а одеяния были темными. Всплески теплых цветов только что появились в ночи, когда Якша остановился у подножия обветшалого дома, и музыка тоже. Внезапная остановка разрушила безмятежную атмосферу, царившую в долине. Последовало неловкое молчание, и Адепт переступил с ноги на ногу. У него было сильное желание уйти отсюда, что даже напряг мыщцы, чтобы повернуться и исчезнуть, пока лист в руке фигуры не унесло ветром, и тогда Якша остановился. Эта мелодия была создана всего лишь из листа, поднятого с земли? Затем мимо них пронесся прохладный ветерок, видимо, из той же долины. Его глаза медленно открылись, а лист едва касался щеки. Он повернулся к Адепту, и на губах появилась легкая улыбка. Красные омуты встретились с золотыми глазами Якши. Цвет, который не напоминает кровь и резню, а более теплый оттенок. Почти как закат. С каплями оранжевого и желтого. Как раз перед тем, как подкралась тьма и завладела небом, позволив ночи взять верх. Тем не менее, его улыбка не полностью скрылась от золотых глаз. – Вижу, ветра донесли до вас мою мелодию, – силуэт, что оказался юношей, наконец заговорил. Его тон был мягким и спокойным. – Ты сыграл это для меня? Зачем? – резко спросил Якша в своем грубом тоне, но, похоже, это не беспокоило собеседника. – Ветра донесли до меня вашу тоску. Я просто надеялся утолить её. Между изящными пальцами лист наконец освободился, и ветер унес его прочь. Вниз к водопаду и в долину. Откуда пришел Адепт. – Я не нуждаюсь в чьей-либо помощи. Юноша, сидевший перед ним, ухмыльнулся. Он медленно поднялся со своего места на крыше обветшалого дома, и сияние Глаза Бога анемо блеснуло в лунном свете. Он был прикреплен к шарфу, который волочился за ним. – Если вы так уверены. Хотя ветра шепчут совершенно иное, – улыбка не сползала с его лица, – однако, если вы пожелаете, я исчезну вместе с ними. Хотя мне будет не хватать наблюдения за превосходным боевым мастерством. Ваше обращение с копьем прекрасно. Якша ошарашенно моргнул на другого и зарычал. Он открыл рот, чтобы возразить, прежде чем поднялся ветер и закружился вокруг него, а незнакомец поднялся ввысь. Струйки стихии ласкали его тело и удерживали юношу на высоте, пока вихрь медленно не распутался, и он не приземлился на ноги в нескольких метрах от Адепта. Теплые цвета, которые Якша заметил на одежде парня, теперь воспринимались как форма листьев. Собранные вместе, они создавали пламя теплых оттенков на фоне красновато-черной ткани. Особый стиль одежды, не распространенный в Ли Юэ. – Для такого странствующего самурая, как я, было приятно наблюдать за этим. Самурай? Как же редко Сяо слышал это слово, ведь в Ли Юэ или Мондштадте не было никаких самураев. – Тем не менее, я откланяюсь, – на его лице все была та легкая улыбка, адресованная Якше, и человек двинулся, чтобы пройти мимо него. – Уже довольно поздно, и я не буду вас больше задерживать. Надеюсь, что мы сможем встретиться снова, и я смогу еще раз увидеть ваше прекрасное владение копьем. В тот момент Якша повернулся лицом к незнакомцу, который прошел мимо него, но он исчез. Ничего не осталось позади, кроме следа ветра и пустой тишины. Но на этот раз мучительные голоса в голове затихли.

***

И прошло больше недели, прежде чем они вернулись, медленно сводя с ума его разум. Сначала был один голос или даже два, пока их стало больше и громче. Не с удвоенной силой, а с прежним глухим ревом. Это легко проигнорировать, но не пропустить. Его небольшая передышка разлетелась вдребезги, и горстка мирных дней исчезла, как дым. Это раздражало. Снова слышать голоса, чтобы его первые мгновения истинного покоя за столетия были разрушены всего за несколько секунд. Чашка, которую он держал в руках, разбилась на десятки осколков, и Улыбчивый Янь Сяо оглянулся на него из кухни. Якша сидел за своим обычным столиком на нижнем этаже постоялого двора "Ваншу", а перед ним была пустая тарелка. – Сяо, ты в порядке? – спросил человек. Взгляд оторвался от кастрюли на плите, и Якша резко встал со своего места. – Я в порядке. Резкий ответ, как и всегда, но Янь Сяо все равно бросил на него обеспокоенный взгляд. Адепт быстрыми шагами покинул кухню и направился вверх по деревянным лестницам постоялого двора. В какой-то момент Верр окликнула его, но из-за своего раздраженного настроения тот проигнорировал ее. Так Сяо и поднялся на самый верхний этаж, на его излюбленный балкон, остановившись у перил. Пальцы в перчатках опирались на них, а золотые глаза смотрели на закатное солнце. Примерно через час наступит ночь, и запечатанные в земле снова попытаются пробраться в мир смертных. При одной мысли об этом шепот и ропот становились все громче. Якша тряхнул головой и вздрогнул. Теперь пальцы упирались в виски, а брови нахмурились. – Заткнитесь. В знак протеста они увеличились в объеме. Это сводило с ума до такой степени, что Сяо пришлось прислониться к перилам балкона головой. Пальцы впились в темного цвета волосы и напряглись. Эта агония заставила его нервы натянуться до предела, а сердце бешено колотиться в груди. Сам по себе шум выводил из себя. Пальцы чесались схватить копье, зрение быстро мутнело. И так продолжалось, пока голоса не вернулись к своей прежней болтовне и тяжелое дыхание не покинуло Якшу. Пальцы медленно высвободили пряди волос, в которые они запутались, и золотые очи посмотрели вверх, обнаружив, что солнце село. Кажется, его карма вернулась, чтобы преследовать Адепта с удвоенной силой, и у него не было ни минуты на отдых. Ему все еще нужно было соблюдать контракт. Контракт, который через час привел его вглубь Каменного леса Хуагуан. Запертые в пылу битвы, настолько жестокой, что казалось, будто запечатанные духи и боги действительно жаждут мести. Не что иное, как армия монстров захватила глубины долины. Все одержимые и визжащие в агонии. Оружие поднято и готово к бою, который последовал вскоре после этого. Древко копья заплясало в его пальцах, и от лезвия в воздух полетела кровь, что окрасила некогда сухую землю в багряный цвет и пропитала все, к чему прикасалась. Сяо с каждым шагом проваливался в землю и пропитывал свои ботинки кровью. Алые капли запятнали одежду и кожу. Со временем его шаги замедлялись. Каждый выпад и взмах оружия ослабевали в силе, и новые удары наносили меньше урона по монстрам. Время шло, а битва не прекращалась. Вместо этого он окрасил лужи и маленькие озера в ярко-красный цвет. Крики агонии эхом разносились по лесу, а в воздухе висел тяжелый запах пепла. Небо над головой заволокло серым туманом, и если вдыхать его слишком долго, можно было задохнуться. Непроглядный воздух закрывал даже вид на луну. В то время как Глаз Бога Сяо мало что мог сделать, чтобы развеять его. К четвертому часу, проведенному на поле боя, ветра Адепта почти не причиняли вреда чудовищам. Напряжение сковало его тело, и мышцы закричали в агонии. И все же он продолжал сражение. Руки лишь крепче сжали древко копья, а Сяо в ярости рванулся вперед. Его маска была разбита несколько часов назад, и ее действие, наконец, начало сказываться на нем. Она дергала за каждую конечность и заставляла голоса визжать в кровавой мантре. Его голова пульсировала от каждой мысли, приходившей в разум, и вскоре он перестал даже думать. Вместо этого Якша взмахнул своим оружием, но чисто инстинктивно. А монстры не останавливались. Они продолжали приближаться. Поэтому он не мог уйти. У него был контракт, который нужно было выполнить. Даже если это означало уничтожить себя в процессе. Безопасность Ли Юэ лежала на плечах последнего защитника из Якс. И он не мог перестать сражаться каждую ночь, пока родной город не обретет покой, как и он сам. Даже если это было на мгновение.