Одержимости

Старлайт с опаской ложилась спать. Слова Хоумлендера значили гораздо больше, чем одно утро, проведённое вместе в одной постели — кажется, грёбаный психопат постоянно влазил в её квартиру, пользуясь открытыми на ночь окнами. Наблюдал за ней всю ночь. И не одну. И не две. И не три. Гораздо больше, — она чувствовала это. Откуда-то отчётливо понимала, что эта догадка правдива на все сто процентов. Мозг Энни просчитывал, когда всё это началось, и всё сошлось на отъезде Хьюи вместе с Бутчером в Россию. Тогда же Хоумлендер начал свою дурацкую игру, к которой увы, но имел все возможности и силы принудить её, если она хотела жить. Когда он убрался из её квартиры, Энни сразу же заперла все окна и дверь на балкон, прекрасно понимая, что это не панацея — если Хоумлендер захочет, то проберётся в её квартиру даже сквозь стену, снеся её к чертям собачьим. Просто проложит дыру в стене и возьмёт то, чего хочет. А хочет он по какой-то причине её, что Старлайт ужасно нервировало. Она плохо спала? Что же — своими словами он добился ухудшения ситуации, а когда у неё таки получилось уснуть, то она каждый раз просыпалась, не желая опять оказаться в его руках, тем утром кажущихся такими... Приятными. Казалось, она даже помнила, как он пах. Или дело в том, что за один ошмёток утра простыни пропитались его запахом? В любом случае, после удачного сна Энни первым делом поменяла постельное, и лишь затем собралась обратно в Воут, где Хоумлендер по какой-то причине держал с ней дистанцию. Следующая ночь, кажется, была ужаснее предыдущей — она опять просыпалась от того, что, казалось, её обнимали чужие руки. Вздрагивала, будто от ужаса, и долго не могла уснуть обратно, ощущая, что теперь максимально не в безопасности. Хотя и являлась врагом Хоумлендера, но раньше всё не казалось настолько опасным хотя бы потому, что он не был в ней настолько сильно заинтересован, как сейчас. Время тянулось медленно, и сама Старлайт чувствовала себя мухой, пытающейся выпутаться из чужой паутины, но вместо этого погрязающей в ловушке лишь сильнее. Внезапно ей захотелось увидеть Хьюи и даже Бутчера. Хотя бы кого-то из Пацанов, однако никто из них так и не выходил на связь, вызывая бессильную злость и возмущение. Энни хотелось хотя бы на время почувствовать себя в... Даже не безопасности, а спокойствии, которое Хоумлендер у неё безжалостно отобрал. Вот и сейчас она стояла в его объятиях и чувствовала максимальное напряжение вместе с желанием наплевать на всё и сбежать: перестать чувствовать на себе сочувственные взгляды Суперсоника, задумчивые — от Мэйв, и расчётливые — от блядской Эшли. После выступления она как всегда быстро неслась в собственную гремёрку, но вместо пустоты там лишь опять встретила самого ненавистного для себя человека. Хоумлендер разглядывал её внимательно и недовольно, прежде чем нарушить гнетущую тишину: — Так не пойдёт, Старлайт, — он подошёл ближе, обведя её ещё одним рентгеновским, сканирующим взглядом. — Ты истощена. Вместо ответа Энни лишь молча его разглядывала, прекрасно понимая, что даже сбежать не сможет. Боялась ли она его сейчас? Определённо нет, но... Что-то всё равно вызывало в ней подсознательную тревогу. Неправильность происходящего и того, что ей тогда действительно понравилось спать с ним. Она помнила лишь ощущения, но их было достаточно для того, чтобы поджечь в ней что-то нездоровое. Погружаясь в беспокойный, обрывочный сон, перед глазами она видела не то, как он её убивает — о нет, всё было гораздо хуже. Энни снилось, как Хоумлендер не только прижимает её к столешнице, а ещё и подсаживает на неё, заключая в крепкие объятия и скользя по её шее своими постоянно ухмыляющимися губами. Она вспоминала дрожь, вызванную лишь тем, как он её назвал. Дрожь, возникшую после резкого сокращения дистанции. Кажется, она сходила с ума, и боялась уже своих собственных подсознательных желаний. — Мне нужно, чтобы ты как всегда цвела и пахла, — Хоумлендер протянул это медленно, вдумчиво. — Нужно, чтобы ты взяла себя в руки, дорогая моя златовласка. — Это не так уж и просто... — она покачала головой, слабо удивившись собственной честности. — Проще просто, — мужчина хмыкнул. — Просто перестань закрывать балкон. — Будто тебя способны остановить двери, — девушка фыркает, качая головой. — Верно, не способны, — Хоумлендер ухмыляется. — Однако я предлагаю тебе более... Простой и приятный способ решения проблемы. — А сложный какой? — Энни задаёт вопрос странно деловитым тоном, хотя знает, что в этом сценарии он точно проходит сквозь двери так, будто их на самом деле нет. — Я возьму своё силой, — и не понятно, что он имеет ввиду — только возможность находиться с ней в одном помещении, или что-то ещё. — Выбирай, Старлайт. Времени у тебя всего ничего. Его слова вызывают у неё только вздох — Энни понимает, что если он опять окажется рядом, прямо как несколько дней назад, то она попадёт в западню. Вернее, уже попала, но при этом с ним у неё не будет возможности оттуда выбраться. Хоумлендер сделает хуже. Спихнёт её вниз и заставит открыть в себе что-то по-настоящему порочное. Хоумлендер не был ни капли близок к Богу — он всей своей сутью тянулся к чему-то дьявольскому, и тёмному, явно собираясь извратить и её саму. И самое неприятное в этом оказалось то, что она, кажется, могла поддаться, хотя собиралась сопротивляться до последнего. Ей просто нужно выдержать положенное время и дождаться, когда же появится оружие, способное его убить. А дальше... Дальше она будет свободна. Вместо того, чтобы пойти сразу домой, Энни набрала номер знакомого психотерапевта, к которому время от времени ходила, и, получив подтверждение о том, что может прийти, отправилась прямиком к нему, собираясь хотя бы немного разобраться в бардаке, воцарившемся у неё в голове. На улице, когда она выходила из кабинета психолога, оказалось всё ещё светло: на небе ни единого облачка, а солнце только заходило, окрашивая небеса в предзакатные оранжевато-розовые цвета. Идя домой, Энни вдыхала полной грудью, наконец-то успокоенная. Подсознательные страхи залегли на дно, а она сама была готова встретиться с Хоумлендером, если он вдруг окажется у неё дома. Однако по приходу домой никаких незваных гостей не оказалось, и Энни опять вздохнула, чувствуя, что один лишь разговор действительно помог ей разобраться в себе настолько, чтобы извечная тревога перестала нашёптывать ей разную хрень. Вечер, к её удовольствию, прошёл совершенно спокойно. Ложась спать, она не запирала дверь на балкон, надеясь, что не проснётся, даже если Хоумлендер действительно повторит прошлый трюк. Сон за последние несколько дней её посетил по-настоящему крепкий, и Энни действительно не чувствовала и не знала, что всю ночь за ней внимательно наблюдали. Хоумлендер казался неподвижной греческой статуей, замершей в темноте и жадно скользящей взглядом по чужому спящему лицу. Почему-то ему нравилось наблюдать за тем, как Старлайт спит.