Дверь напротив

— Что ты ему сказал? Друзья? Серьезно… У Джисона чуть еда не вываливалась изо рта на протяжении всего рассказа, пока они обедали в столовой колледжа. Он запивал ее колой, но на очередном повороте этой драмы, новая порция еды, закинутая в рот, норовила вывалиться. Феликс поведал все в подробностях. И про овощи, которые свалились на голову Чанбина, и про неловкость, которую Ликс испытывал под пристальным взглядом соседа. На моменте с поцелуем, Джисон подавился и Феликс отдал ему свой холодный чай, чтобы тот еще и газированным напитком не усложнил ситуацию. Когда же рассказ подошел к концу, Джисона было не остановить. — Ты серьезно отказал этому горячему мачо? Да ты ладони стер на него дрочить… — Шшшш, — зашипел Ли, озаряясь по сторонам. — Не шикай. Ликс, я тебе говорил про него забыть, потому что не хотел, чтобы ты страдал. А теперь этот мужик тебе не просто перепихон предложил, а в чувствах признался, а ты его во френдзону? Я реально тебя не понимаю. — Джи, а что тут не понятного? Я там чуть умом не тронулся… — А то и видно. -… когда он меня поцеловал. Боже, это было так неожиданно, но как же чертовски хорошо. А потом Минджу… — Да, девчонка вас обломала. — Я не могу так. Чанбин назвал меня шоколадом, — Джисон вопросительно глянул, и Феликс пояснил аллегорию, продолжив, — но это он тот самый гребанный шоколад. Я хочу его, но не могу. Может, если бы не было Минджу, я бы наплевал и снова окунулся в отношения с натуралом. Но из-за нее, я не могу так поступить. — Глупости! Девчонке не обязательно знать, чем ее папанька занимается ночами в спальне с симпатичным парнем. Думаешь, Чанбин озвучивал бы дочурке, что трахается с тетей? Нет конечно. — Что за глупые сравнения? — Это ты глупый, — не унимался друг, — ты мне задвигал, что просто трахаться без чувств не хочешь. А тут тебе признается мужик, по которому ты сохнешь. Спрашивается, чего тормозить? — Не знаю, Джи. Неправильно все это. Джисон махнул на него рукой и допил остатки колы. — Ладно, пошли, девчонки ждут. Надо обсудить нашу поездку. Хан встал из-за стола, прихватывая свой поднос. — Вот они поржут над тобой, когда я им поведаю, какой ты дурень. — Не смей, — пискнул Феликс и поторопился за другом. Видимо Чанбин решил не сдаваться. Это были последние выходные перед Рождеством, когда сосед позвонил и предложил прийти в гости, чтобы помочь украсить квартиру к празднику. В последние пару дней, когда Феликс сидел с Минджу, они почти не общались. Ликс укладывал девочку спать, дожидался Чанбина и почти сразу уходил, коротко рассказывая, как дела. Сосед не настаивал на чаепитии, как бывало раньше, поэтому Феликсу было не напряжно. Хотя нет, наоборот это сильно напрягало. Ли присматривался к поведению Чанбина, но тот вел себя, как обычно, не сверлил взглядом, не сокращал расстояние. И это бесило. Неужели Чанбин так легко отказался от своих чувств? А ведь Феликс задумался об отношениях с ним. Хотя про отношения Чанбин не говорил ни слова. Это Ли уже себе нафантазировал, прокручивая их диалог в прихожей раз за разом. Но все равно бесило, что похоже после той ночи, только один Феликс мучается, а сосед вполне себе живет, как и раньше, словно ничего и не было. — Феликс, привет, — кинулась с обнимашками Минджу, прямо на пороге, когда Чанбин открыл дверь. На малышке были забавные ёлочки-рожки и зеленое платьице. К такому ответственному занятию девчушка принарядилась. — Пошли, елочку будем наряжать, — ухватив Феликса за руку, она потащила его в квартиру, Ли кое-как успел скинуть с себя кроссовки, краем глаза замечая, что Чанбин поставил их аккуратно на полочку, загадочно улыбаясь. В гостиной был полный бардак. Посредине стояло несколько коробок, из которых уже половину было вывалено на пол. В углу стояла искусственная ель, на диване раскидана мишура и другие украшения. Минджу сразу же потащила Ликса к нему, выбрав ему рожки оленя. — Это тебе, — девочка потянулась к Феликсу, чтобы надеть ободок, он присел на диван и наклонился, чтобы ей было удобней. — А у папы почему нет рожек? — Спросил он. — Таких больше нет, — растерянно осмотрев диван, ответила Минджу и покосилась на отца, который вошел следом за ними в гостиную. — Не страшно, — усмехнулся Бин и посмотрел на Феликса нежным взглядом, отчего тот смутился, — я переживу. Как так? Он один что ли тут «рогатым» ходить будет? — Давай папе дадим вот этот, — Феликс берет ободок с большим красным бантом и ехидно посмеивается, глядя, как Чанбин меняется в лице. Минджу идея нравится, она хихикает, заговорщицки переглядываясь с ним, и идет к отцу с твердой уверенностью водрузить красный бант тому на голову. — Минджууу, — хнычет Бин, видимо не желая носить девчачий атрибут, — это же твой любимый бантик, тебе очень нравилось его носить, помнишь? Сопротивление было бесполезным. Под общий смех бант был пристроен на голову Бину, пока он кривлялся и притворно капризничал. — Доволен? — Чанбин посмотрел на Феликса взглядом, который пустил по телу волну мурашек. — Очень, — смущенно ответил Ликс и отвернулся. Казалось, что Чанбин это сделал не ради дочери, а для него, показывая, что готов на все, что захочет Феликс. Внутри защекотало и Ликс поерзал на диване, пытаясь прогнать бабочек, что порхали у него в животе от этой мысли. Накручивать себя не дала Минджу, уже во всю вовлекая Феликса и отца в бурную деятельность по украшению елки и комнаты. После того, как гостиная была украшена, они пообедали и перебрались в детскую. Вот тут-то и началось самое интересное. Минджу устала и решила, что свою программу максимум она выполнила, поэтому села смотреть мультики. Феликс остался с Чанбином наедине в маленькой комнате. Они молча крепили снежинки на окно, когда Чанбин накрыл своей ладонью ладонь Ликса, который потянулся в маленькую коробочку за очередной снежинкой. Феликс вздрогнул от прикосновения, но руку не отдернул. Он поднял взгляд на соседа, зная, что не сможет сдержаться, чтобы не покраснеть. Горячая волна затопила щеки. — Ликс, я правда пытаюсь, но это сложно. И снова этот взгляд — черный, тяжелый. От него ноги подкашиваются и хочется сдаться. Из гостиной через открытую дверь доносятся писклявые голоса мультяшных героев и это отрезвляет. — Не надо, Чанбин, — с хрипом выдавливает из себя Феликс, — Минджу рядом. — А если бы ее не было рядом? Бин не выпускает ладонь парня, немного ее сжимая, будто тот может убежать. Феликс руку не вырывает. Ему приятна эта близость, это тепло. — Это ничего не меняет, — выдавливает из себя Феликс и облизывает пересохшие губы, привлекая этим жестом взгляд Чанбина, который тут же опускает его на губы парня, — не надо… Эти слова не останавливают Чанбина, он подается вперед и легко касается их своими. — Совсем чуть-чуть, — шепчет он, немного отстранившись и снова припадая к губам. Этот поцелуй отличается от того на кухне, он сдержанный и легкий. Губы Чанбина горячие настолько, что все тело Феликса плавится словно мороженое на солнышке. И пока мозг Ли превратился в бесполезный орган, сосед легко прикусывает нижнюю губу и спокойно отстраняется. Ликс открывает глаза, Чанбин его рассматривает. Он серьезен. Нет ни смущения, ни голода в его взгляде. — Ликс, не отталкивай меня. Давай попробуем. Не торопясь. Только не обрубай все на корню. Дай нам обоим шанс. Феликс косится на дверь. Сейчас он понимает, что именно эта открытая дверь удерживает его от безумного поступка. Если бы не она, он бы уже накинулся на Чанбина. Заткнул бы свой рот губами этого мужчины, чтобы не заверищать от переизбытка чувств. Ему нужно набраться смелости, чтобы ответить. Зачем себя обманывать? Он действительно влюблен. Он хочет Чанбина, не просто, как мужчину, он хочет именно его. Феликс влюбился в Чанбина не только потому что он в его вкусе, не только потому что тот бывает смешным или наоборот серьезным, не только потому что с ним легко общаться. А еще потому что он ответственный, заботливый и надежный. Он не эгоистичен, ведь он родитель. И именно Минджу делает его таким. Без нее не было бы этого Чанбина, в которого Ликс влюбился по уши. Из гостиной послышался смех девочки, а мультяшки что-то пропищали, а потом запели песенку. Оба, и Феликс, и Чанбин знали, что это конец мультфильма, а значит и конец разговора. Минджу может войти в любой момент. Феликсу нужно что-то ответить. Но что? Дать обоим шанс? Попробовать? Как долго смогут продлиться такие отношения? Им придется скрываться. Чанбин никогда не сможет познакомить его с семьей. Никогда не сможет рассказать Минджу, что Феликс не просто сосед. И он все еще гетеросексуал, который может встретить женщину, с которой не будет таких проблем. И это минимум, с которым им придется столкнуться. Жизнь однополых пар это сплошная борьба со стериотипами общества. Но если всю жизнь себя пугать этим и бояться осуждения и неприятия, то значит не жить. Нужно дать себе шанс. Им обоим шанс. Феликс аккуратно высвободил свою руку, замечая, как в глазах Чанбина промелькнула паника. Он отвернулся к окну. - Будет не легко, - начал Феликс, кинув короткий взгляд на соседа и снова отворачиваясь, - но я хочу попробовать... - Ликс, - зовет Чанбин и парень поворачивается, видя в черных глазах облегчение и счастье, - я не обещаю, что все будет идеально, как в сказке, но я буду стараться, чтобы ты никогда не пожалел о своем решении. - А если пожалеешь ты? - Никогда не говори никогда, - пожал плечами Со, - можно клясться в вечной любви, а потом предать... Феликс понимал, что у Чанбина уже был опыт, когда он доверился, создал семью, а в итоге остался с малышкой один. - Поэтому, я не буду загадывать, - продолжал Чанбин, глядя прямо в глаза Феликсу, - но мы постараемся, правда? Феликс кивает. За окном темнеет, а с неба срываются первые снежинки. Первый снег в этом году. Оба стоят молча глядя друг на друга. Каждый думает скорей всего об одном и том же. В комнату входит Минджу и они отмирают, обращая все свое внимание на девочку. Она смотрит мимо них, на окно. - Папа, смотри, снег! - Восторженно произносит она и подбегает к ним. Чанбин берет девочку на руки и пристраивает на подоконник. Минджу облокотилась ладошками о стекло, глядя на то, как первый снег укрывает все вокруг. Феликс страхует ребенка, положив свою руку ей на спину, чтобы та ненароком не шлепнулась. Чанбин накрывает его руку своей, парень вздрагивает и смотрит на него. Чанбин одними губами произносит "спасибо", а Ликс скромно улыбается. Впереди у них еще множество таких вечеров.