Дверь напротив

— Не уходи, — шепчет Чанбин. Слова даются с трудом. Он сделал это. Сделал то, что давно хотел. Хотел поцеловать Феликса. Давно представлял, как прижмется к этим манящим нежным губам, но он хотел чтобы это было по обоюдному согласию, взвешенным решением. А что произошло сейчас? Он накинулся на парня, как голодное животное. Чанбин пытался вспомнить, как это произошло, но не мог, мозг словно отключился на мгновение, а потом он уже чувствовал стройное тело Феликса в своих руках. И если бы не Минджу, то не понятно, куда бы это безумие завело. Но Феликс ответил, не оттолкнул. И это давало надежду. Парень так чувственно отвечал, что до сих пор на губах чувствовался вкус их первого поцелуя, а в голове слышался тихий стон. — Ликс, — тяжело сглотнув, Чанбин собрал всю волю в кулак, либо сейчас, либо… — я не должен был так делать, но сделал, и этого не изменить. Выслушай меня. Чанбин оторвал свою голову от тела соседа и вперился взглядом в затылок. Может так и лучше, что Феликс не смотрит на него. Страшно. Страшно, что он может увидеть осуждение во взгляде парня. Сейчас мысли были ясными, в отличии от тех, что были буквально недавно, там, на кухне, но роились как мухи, и нужно было правильно выбрать, как все объяснить. — Я не хотел тебя напугать или обидеть. Нужно было это сделать не так… — Чанбин запустил руку в волосы, собираясь с мыслями, — как же сложно… — Зачем? — Голос Феликса звучал тихо и хрипло, но в маленькой прихожей прогремел словно гром. Действительно, зачем? — Потому что хотел, — Со посмотрел на тонкую шею парня, а потом опустил глаза в пол, — но это меня не оправдывает. В позе Феликса чувствовалось напряжение. Все его тело было словно натянутая струна. И казалось, будто он не дышит. — Минджу… — Феликс рвано вобрал воздух, казалось, что он сейчас заплачет, — она видела… Чанбин резко разворачивает парня, боясь увидеть слезы, но видит только огромные черные глаза. Феликс не плачет, но он растерян…напуган? И уже непонятно от чего. От того, что Чанбин так резко его дернул или от того, что Минджу могла их видеть, а может от того, что он больше не доверяет Бину? — Она была сонная. Завтра она даже и не вспомнит, что просыпалась. Бин мечется взглядом по красивому лицу, выискивая признаки состояния соседа. Старается успокоить его, хотя бы этим. Ведь им нужно поговорить и убрать лишние переживания стоит сразу. — Ликс, давай поговорим о том, что я сделал. Мне нужно объяснить. Не думай о Минджу. Феликс топит взгляд в пол, а щеки заливает краска. Он кусает губы и теребит низ толстовки. Парень сильно нервничает. Хотелось бы знать, что он думает. Но сначала нужно объясниться, а потом уже выслушивать. — Ты мне нравишься, — выпаливает Со и замирает, потому что Феликс вскидывает голову и снова смотрит ошарашено, заливаясь густым красным по самые уши. — Вот же ж… — хрипит Чанбин в шоке, от того, что сам только что сказал и от реакции парня. Он отходит на шаг дальше, надеясь, что так будет легче дышать. А еще чтобы не накинуться на Феликса снова, потому что он был таким милым в своей растерянности. Сосед же, как рыба, открывает и закрывает рот, пытаясь что-то сказать, но ничего не выходит. Чанбину самому трудно дальше продолжить, ведь самое главное он уже сказал. Неловкое молчание затянулось и Чанбин, как старший, да и является инициатором происходящего, все-таки продолжает. — Надо было сначала это сказать, а потом уже лезть с поцелуями. Чанбин чувствовал, как и его щеки начали гореть, под пристальным взглядом Ли. Он опустил взгляд, решаясь сказать что-то еще, но слова словно застряли. И низкий голос Феликса, разорвавший тишину, перевернул внутренности. — И как давно? Чанбин не поднимая головы, посмотрел на парня исподлобья. — Не знаю. Сразу понравился, но так…около месяца, — смысла юлить нет, — кажется, еще до того, как с Чиён решил замутить. Феликс смотрел прямо в глаза, отчего было крайне неловко. Но избегать его взгляда нельзя, так же, как и идти на попятную. — Серьезно? — Голос Феликса сорвался на высокую ноту. Чанбин кивнул, куда уж серьезней. Он стоял, как мальчишка, впервые признавшийся девчонке в чувствах. — Уму не постижимо…месяц, — Ликс положил ладони на свои красные щеки. — Ликс, да ты как гребанный шоколад для Минджу. И хочется и нельзя, — Чанбин начал тараторить, — я испугался, когда понял, что меня к тебе влечет. Я думал, что это из-за долгого отсутствия женщины… — он сбился, подумав, что Феликсу не понравится слышать такое, но сосед молчал внимая, каждому слову, — решил с Чиен замутить, но как ты знаешь у меня не вышло. Потом я совсем с катушек поехал, поэтому решил, что лучше будет тебя не видеть. Уехал к родителям. Но и тут все нахер провалилось. Я не мог не думать о тебе. И все те женщины, что моя мать пыталась навязать, на твоем фоне просто меркли. А потом я узнал… Чанбин опять замялся, подбирая слова, но Феликс озвучил нисколько не смущаясь. — Что я гей. — Да, — кивнул Со. — И подумал, что теперь можно? В голосе парня звучала обида. Маленькая морщинка залегла между бровей Ли. Бин растерялся. — Нет, т.е. да… Не в этом смысле. Пойми меня. Феликс, как ты себе представляешь это. Я…меня и так… Все не могу… Чанбин отошел еще назад и уперся в комод, запуская обе руки в свои волосы и тяжело проведя ими по лицу. Когда же он посмотрел на соседа, то совсем растерял уверенность, сполз по комоду, считая позвонками ящики, и уперся лбом в колени. — Это не правильно, — почти шепотом произнес Феликс. Сил не осталось. Теперь осталось только выслушать, что скажет Феликс. — Что именно? Чанбин с усилием оторвал голову от колен и посмотрел на парнишку, который мялся и жевал губы, собираясь с мыслями. Феликс не смотрел на Чанбина его глаза блуждали по стенам маленькой прихожей. — Все… Сосед сделал паузу, а потом вобрав воздух в легкие, начал говорить. — Чанбин, ты не такой, как я. У тебя нормальная жизнь. У тебя замечательная дочь. Ты просто запутался. Это пройдет. — Ха, — Чанбин скривился, горько улыбаясь, — Чан так же сказал. У вас так принято? Словно клуб по интересам и таких, как я туда не принимают. — Чанбин, — Феликс наконец посмотрел на него, — при чем тут это? Я просто не хочу, чтобы ты потом пожалел и смотрел на меня с ненавистью. Как его бывший? Феликс сравнивает его с тем ублюдком? — Отвергаешь меня? Этот вопрос дался с трудом и знать ответа почему-то не хотелось. Феликс опять замолчал и жевал эти чертовы губы, которые Бин толком и не распробовал. — Да… То есть нет… Чанбин, я просто не понимаю. Ты… Феликс посмотрел на Чанбина пронзительным взглядом, который переворачивал все внутренности, и снова покраснел. — Ты тоже мне нравишься, — выпалил парень, и от этого признания мурашки пробежали по спине, Чанбин резко поднялся, но Феликс тут же выставил руки вперед словно защищаясь, — но это ничего не меняет. Я не хочу испортить тебе жизнь. Не хочу стать тем, кто заманил тебя на неверную дорожку. Я слишком сильно ценю нашу дружбу. Дружба? Чанбин тяжело сглотнул, почувствовав боль в горле, потому что во рту все пересохло. — Предлагаешь остаться друзьями? Чанбин сверлил взглядом бедного парня, который себе места не находил, суетливо бегая глазами. Феликс молчал. — Ладно, — тяжело вздохнув, сказал Бин, — я не могу тебя заставить, раз ты не хочешь. Но надеюсь, это не помешает нашему дальнейшему общению, и ты не бросишь нас с Минджу. Феликс только покивал, даже не глядя на Чанбина. — Я пойду, — тихо сказал парень, открыл дверь и уже на пороге, кинув кроткий взгляд, пожелал спокойной ночи. Дверь закрылась. Чанбин услышав, как хлопнула дверь напротив, сполз по стенке и просидел так полночи.