Совершенно Неперспективный Покупатель

...Кошка за окнами орала уже на протяжении целого часа.. или трёх..? Просто луч солнца уже успел переползти от самого потолка, на кровать, и теперь золотистым клубком ютился на полу у окна, нагревая мягкую плоть усталого паркета. Мэйсон всё ещё лежал с головой под одеялом, свернувшись калачиком, в своём тёмном уголке... Слёзы бесшумно, тихо скатывались по ровному носу, затекая в небольшую щель между приоткрытых, сжатых в беззвучном рыдании, зубов. Пушистое одеяло немного обхватывало тело приманки, словно бы обнимая, стараясь утешить самого себя, вбирая в себя крупинки, матовых в тени одеяла, слезинок. Шрам незаметно, будто скрывающийся хакер, свербел, больно обжигая.

....Сегодня он никуда не пойдёт....

Даже под страхом смерти, даже под ещё одним ножевым ранением, даже если вся Зловещая Долина разом схлопнется, уйдя под землю, он. Никуда. НЕ ПОЙДЁТ. Но что-то будто шевелилось... Скреблось там, под коркой сознания... Давило нестерпимым грузом безнадёги и опасности.....

...Словно Что-То Инородное Проникло В Него...

Осторожно, как будто каждое неаккуратное движение отзывается нестерпимой болью, будто он вот-вот расколется, разобьётся и безвозвратно рассыплется на бетонные осколки, Тало выпутывается из одеяла. Как линяющая змея, меняющая шкуру, перекраивает халат на свой привычный кровавый жакет, угольную водолазку и остро-каблучные высокие туфли. На негнущихся ногах-палках медленно ступает вперёд, оттягивая момент, приближаясь к выходу из не скромно отделанной спальни... ...Дверь приоткрывает для него щёлку. Залитый мягкой и теплой, фиолетовой утренней тенью коридор, выходящий на открытую для гостиной лестницу, едва заметно сужался и расширялся по краям плинтусов, словно бы тихо, умиротворённо дышал. Тало помогает двери открыться чуть больше, выходя на порог спальни и всматриваясь в полутьму своего пространства, выискивая, что там могло пойти не так. Приманка была его единственным способом нормально воспринимать внешний мир так, как это делают другие млекопитающие или те же люди. Да, он мог бы отрастить себе глаза, напоминающие камеры слежения, внутри и по периметру, но надобности в этом, до сего момента, не было, ибо он всегда мог чётко ощущать что, кто, как и где находится... но в этот раз он почему-то никак не мог понять, Что это было. Будто в него попал какой-то неосязаемый мелкий вредитель. Неужто в нём завелись крысы или ещё какие-то домовые паразиты..? Он уже хотел было закрыть дверь и вернуться к саможалениям... как у самого носа вдруг замаячила какая-то чёрная... к-ккудрявая пп-прядь......? Перестав дышать, он чуть приподнимает, один только взгляд, вверх... Весь потолок коридор обвит шевелящимися, дрыгающимися и похожими на дикий ядовитый плющ, волосами... ...из которых на него пристально таращится лишь, будто подсвеченная, улыбка с распахнутыми глазами и мелкими зрачками-сердечками. Мэйсон даже не успевает, ни то что ничего предпринять, а даже подумать, как с потолка резко спускается голова Доу, обхватывая его за плечи, так что Тало чуть не валится с ног, кое-как упершись в дверном проёме руками и ногами, как натянутая перепонка... и Джон грубо, властно, совершенно по-собственнически, впивается губами в губы приманки, всё ещё свисая вниз головой... и от этого ещё неудобнее. Тало, распахнув глаза в шокированном испуге, ощущает, как неизмеримо длинный, склизкий язык забирается в его рот и слишком преувеличенно нежно проходится по всему что есть внутри, словно ещё секунда и он испарится, дезинтегрируется прямо из рук Джона, которые к слову уже во всю гладили, тёрли и тискали его лицо... ...И снова эти непонятные, странные движения губ, словно Доу хочет как пиявка присосаться к нему, но Мэйсон всё равно не может понять для чего это всё, ведь от этого же никакого толку!! — !!!!...МммрРРррггГГггХХРРР...!!!!! — ~¡.....ММ-мм–ммММММ—Ммм-ММ.....!!~ Но Тало, больше не в силах сопротивляться такому напору, спотыкается каблуком о дверной порожек и спиной назад летит в спальню, невзначай утягивая за собой и Доу, которого и разрыв континента бы от него не отлепил. Оба падают на, слегка жёсткий из-за нервов, паркетный пол. — ДА ОТСТАНЬ ТЫ УЖЕ ОТ МЕНЯ!!!! ЧТО Я ТЕБЕ СДЕЛАЛ, СКАЖИ МНЕ, ЧТО!!!!??? — Прости!! Прости-Прости меня, Сладенький Мой..!! Но я так уже тебя заждался, а ты всё не появляешься и не появляешься, я уж стал переживать..!!! — Вылезая из шали кудрей, запищал, как сломанная музыкальная шкатулка, брюнет, смотря снизу-вверх на, вставшего в невероятно угрожающую позу, Тало. — Я правда так сильно-сильно не хотел тебя беспокоить!! Но то что ты тогда СКАЗАЛ..!! АХХХВВВССПППП.......!..!! Он всхлипнул так громко, что на мгновение у него пошли, ярко блеснувшие, пузыри из острого носа, по которому потекли такие же блестящие, крупные слезищи, а глаза раскрылись ещё шире, став больше чем чайные блюдца, плывя за влажной, мокрой пеленой. Тало даже фыркнул, толи от искренней жалости, толи от такого же искреннего отвращения и непонимания. — Я...Я-яя жж-же делал всё п-пправильно..!!! Яя-я же так ст-ттарался..!!! Так старр-рался угодить и-иим всем....!.!! А ОнИ ВСЕ МеНя БрОсИлИ..!...!! ВСЕ!!! А...А-аа Т-ттьпп-перь и Ты-ы-ыихх-ыхыы-ы....!!!...!! — Слёзы вдруг стали приобретать кроваво-багровый оттенок, а воздух наполнился приторно-сладким запахом гнили. Мэйсон поражённо охнул, когда Джон, истерично рыдая, вцепился в его ногу, обвив её вокруг мёртвой хваткой. —......!!? — Я МОГУ СДЕЛАТЬ ДЛЯ ТЕБЯ ВСЁ!!! МОГУ СТАТЬ ВСЕМ, ЧЕМ ТЫ ТОЛЬКО ЗАХОЧЕШЬ!!!! МОЖЕШЬ ДЕЛАТЬ СО МНОЙ ВСЁ ЧТО ПОЖЕЛАЕШЬ!!!ТОЛЬКО НЕ БРОСАЙ МЕНЯ КАК ВСЕ ОНИ...!!!!! —...О чём ты во...? П... Погоди. Так ты не человек? Ты – Перевёртыш?! Я так и подумал, что с тобо... — В ТОМ И ПРОБЛЕМА-А-АХА-ХА-АА...!!..! Я Им ВсЕм Не НрАвЛю-Ю-юУ-у-УуЮСь...!!!..!..!! ОнИ МеНя...!! Кхэхаа..!! НЕ ЛЮБЯТ. — Джон вдруг резко обрывает, вскрикнув со сталью и лютой ненавистью в голосе, словно был готов найти всех тех, о ком он говорил, и заставить их, в невообразимой агонии, долго и мучительно умирать на протяжении бесконечной вечности — ЧтО. Со МнОй. НЕ ТАК!!!!? ЧтТтО-оОо-ооО...?..!! — А я-то откуда могу знать! Спроси это у тех, о ком ты говорил, я здесь совершенно не причём! — Замученно шлёпнув себя по лицу, попытался стряхнуть его со своей ноги Тало, но тот вцепился только ещё крепче, теперь уже вокруг двух ног. — !!!!НЕТ!!!! — На ТАКОМ ультразвуке завизжал Джон, что Риэлтор даже от боли схватился за уши, а стёкла Дома завибрировали, будто вот-вот разобьются. — !!!!!НЕ ПУЩУ!!!!! — Да ради Зловещей Долины...!! Ох-х-х.... как же мне от тебя отделаться...? — Закончил уже совсем полу-убитым тоном Мэйсон... но тут его словно окунули в ледяную воду, отрезвив сознание... "...Он сказал, что "Они Все" его бросили...? Он.. он Боится, что Я его брошу....?" — Так! Минутку! — внезапно, куда более спокойным, бархатно нежных голосом, мягко прервал его Тало, присаживаясь на корточки, чтобы быть с Джоном на одном уровне и не так сильно травмировать его ещё больше, словно бы разговаривал с ребёнком или собачкой. — Ты сказал "они".... кто эти "они"..? Джон вдруг совершенно изменился. Он выглядел таким забитым, поражённым и сбитым столку, будто бы ему впервые в жизни уделили внимание, которого тот с таким отчаянием и рвением добивался, мечтал о нём, воображал как это будет, надеялся и лелеял... а теперь, когда это наконец случилось, не может поверить в правдивость всего происходящего, словно он опять всё это себе выдумал. Джон снова громко всхлипывает и Тало, на каком-то инстинктивном уровне, даже не успевая подумать или остановить себя, ласково утирает, скатывающиеся по его острому личику, крупные слёзы, оставляя накрашенным пальцем блестящие дорожки-разводы, на неестественно белёсой коже. От такого, вроде бы, совершенно рефлекторного действия, Доу вдруг застывает как восковая статуя, которую скульптор изобразил в позе искреннего, кроткого испуга, и сломано ахает, раскрыв авокадовые глаза и запустив брови в стратосферу волос... Его немного потряхивает, словно бы он мелко дрожит и покрывается табунами мурашек... Лицо как будто слегка плывёт, как растаявший на жаре парафин.... Он весь истекает потом, словно находясь в бреду..... Пухленькие, искусанные в кровь и мясо, губы идут волнами... ....Джон краснеет. Всё его лицо плывёт яркой, кораллово-фуксиевой, жгучей краской. Оно распространяется от носа, к щекам, вискам и ушам, горящей полосой, будто ему со всей силы хлестанули по лицу плёткой, сначала почти незаметно, но с каждой секундой оно разгорается всё ярче и ярче, как неостановимый лесной пожар. Джон, поначалу нерешительно мявшись, переставляя одну руку за другой, будто действительно был избитой до полу-смерти собакой, подползает к слегка растерянному Мэйсону... и утыкается в него, неосознанно заставляя того осесть на пол, просясь "на ручки". Дом не находит в себе сил ему отказать. —...Я так понимаю – я не единственный, кого ты донимал, не так ли..? — спрашивает Мэйсон, пытаясь удобнее взять свившееся у него в сложенных в "позу лотоса" ногах плачущее тельце. И вдруг понимает, что его рука сама-собой пропускает сквозь пальцы тёмные кудри Джона, гладя его по, улёгшейся на своей груди, голове. Доу тихонько кивает, утерев острый носик кулаком. — Я-яя прост-то увидел... что у всех людей есть пп-пара... ну я и стал искать с-себе тоже..!.! А в-вв-се человечьи девушки думают, чч-что я "какая-то стёмная, вылезшая из помойки, жаждущая крови девственниц, тва-аа-хаа-аа-рр-рьь-ь"...!!..!..!!! — снова разревелся, никак не могущий успокоится, брюнет, вжимаясь в Мэйсона. — Понятно. Я тебе скажу так – большая часть людей – это ещё большие "твари", чем обитающие в Долине аномалии. Выкинь всю эту чушь из своей головы и живи спокойно собственной жизнью. — с явным презрением отрезал Тало, приподнимая на себя заплаканное лицо Доу, смотрящее на него с таким благоговением и в тоже время ужасом, словно тот только что поведал ему нечто из ряда вон выходящее. — Н-ннет...!..!! А...А-а как же все те ф-фильмы, п-ппесни и книжки..?!.! "П-ппринцесса и Лягушка" там, "Красавица и Чч-удовище", "Г-гадкий утёно-о-ок"..?!..?!!.. Мэйсон только в отвращении скривил лицо, будто съел кусок сгнившего мяса. — Ты надо мной смеёшься что-ли!? Это всё фикция и выдумки поехавших психбольных, или глупых дураков непринятых их же обществом, для таких же выходящих за рамки, что мол все найдут своё счастье рано или поздно, каждого полюбят, каким бы УРОДОМ ты ни был..! — Но Джон заметил, что Мэйсон произносит последние слова, с каким-то иным придыхом и тот всего на пол-секунды мнётся, как пожёванный лист бумаги. — РОЗОВЫЕ СОПЛИ!!! Человечьи отродья слишком самолюбивы, в своей мании того, что они тут "вершина природной эволюции..!!". Мнят себя эталоном красоты и прекрасности, выставляя всех, на себя непохожих, Монстрами и Чудищами. А может это они для меня монстры на которых мне смотреть противно, и на самом деле это МОЙ ВИД – высшая точка эволюции..!! —...Д-ддумаешь это всё..... — сам не веря собственным словам, испуганно замолкает Доу, словно его же мысли пугают его. Он произносит тихо-тихо, будто боясь, что если скажет слишком громко – то это сразу исполнится, а его маленький сахарно-ванильный мирок схлопнется. —......нн-неправ-ввда......?! — КОНЕЧНО!!!! Такие как я живут намного дольше всех остальных и поверь моему опыту – Люди НИКОГДА не примут, ну или в твоём случае не полюбят, кого-то, кто слишком отличается от них самих..! Можешь даже не стараться. Вот и остаётся таким как мы с тобой существовать как животные, в таких дремучих местах, у чёрта на куличках, как "Зловещая Долина", да выживать как дикие звери. Вот и вся наша с тобой доля... —...... Доу умер... Умер где-то внутри. Угас, вместе со своим малюсеньким огонёчком надежды. Он бездвижно, словно не живая страшненькая кукла, уставился в пустоту. На крупных глазах плавали, словно притягиваемые гравитацией, слёзы. Мэйсон, до этого довольный своей тирадой и чувствующий себя настоящим пророком, спасшим и раскрывшим глаза неопытному запутавшемуся существу, теперь обеспокоенно завис, глядя в какое состояние он загнал бедного Перевёртыша... Сломал. Он его сломал. —..?... —............. —...Нну-у... ох... Ну не стоит же всё так принимать близко к сердцу...! В-верно же, А! — Сероволосый чуть истерично хохотнул, как бы пытаясь подбодрить, понимая что явно сделал всё с точностью наоборот... Но Джон даже не реагировал. Казалось, сядь на него муха – она смогла бы спокойнейше заниматься своими делами. Ползать прямо по не моргающим, фарфоровым глазам, заползти через ухо и выползти из другого, залететь в самый рот, выбирая, где бы лучше отложить яйца и вывести своих опарышей, начавших копошиться прямо у него во рту... Мэйсон, совсем перекоротившись от испуга, начал мелко потряхивать брюнета за плечи пытаясь привести его в чувства, оживить, воскресить! Но вдруг глаза немного двигаются..... Панехидно дымивший фитилёк испускает маленькую золотистую точку... Взгляд устремляется вперёд и вверх, словно бы к новым свершениям. Малюсенький огонёк начинает полыхать как огнемёт! Плотно сведённые губы расползаются в огромной, ужасающе зубастой, широкой ухмылке на всё лицо!! И Джон набрасывается на Тало, стискивая его в удушающих объятиях, словно он готов хоть сейчас лечь с ним в землю и отойти в мир иной, чтобы навечно прирасти к нему и уже никогда не отделяться. Мэйсона же подобная перемена напугала не меньше, чем предыдущая... — Так значит так ещё лучше!! Видишь–видишь, значит мы просто ИДЕАЛЬНО подходим друг-другу!! Ты не-человек и Я не-человек!! И мы можем с тобою быть на веки вечные вместе и по настоящему любить друг-друга!!! — Я вообще не это имел ввиду....!!! — Сдавленно кашляя и пытаясь высвободится из петли рук брюнета, протянул Тало, кое-как расплетая его, как отростки бешенного вьюна с сетчатой ограды. — Ведь ты же мне сам сказал – "человеки любить монстров не умеют!", но так мы же с тобой к ним и не относимся!! Я правда до этого только с людскими девушками в отношениях был... без временных петель меньше недели...... — Совсем другим, подвисшим тоном пробубнил Джон, уставившись в пустоту, но тут же отошёл обратно. — Но ведь отношения с "парнем-приманкой-живого-плотоядного-дома" ещё интереснее, правда?!! —...Не то слово..... Доу, довольно заулыбавшись, будто не он тут только что крушение Титаника устраивал, плюхнулся прямо на кровать Мэйсона (а можно сказать что и на него самого, если иметь в виду Дом), и мгновенно заполонил всё своими, чёрными как смоль, волосами, прилипающими к идеально белым одеялу, подушкам и наволочкам. Мэйсон замученно помасировал вески... — Я тебе ещё совершенно ничего не ответил даже... а ты уже ведёшь себя как будто ты тут хозяин!! Не забывайся, Я – ЭТО ЭТОТ ДОМ!!! И СЛЕДОВАТЕДЬНО ВСЁ, ЧТО В НЁМ НАХОДИТСЯ!!! — Но кудрявый только удивлённо вылупился на него, и, приподнявшись, несколько раз моргнул. — Это получается что ты – и те занавесочки, и тот комодик, и во-о-он то зеркальце, и тот миленький ковёрчик, и... и даже эта кроватка – тоже ты..?!?~ — С благоговенным придыхом удивился Джон... и как кот в кусте мяты начал валяться по всей кровати. Запутывался в пушистом одеяле, взвизгивая и мурча катался по мягкому матрасу, обнимал и затискивал подушки, трясь о них носом и щеками, утыкаясь в них, будто проверяя, перья там внутри или всё-таки кожа и плоть, только замаскированные под них. Мэйсон стоял и просто терпел на себе эти издевательства, явственно чувствуя каждое прикосновение и каждое движение этого кудрявого недоразумения. Сдерживал себя от, до сумасшествия странной, смущающей мысли завалиться прямо к нему и захватить в объятия, свернув тела его и приманки матрасом, как в кокон, и начать сдавливать, как тисками прижимать их друг к другу, так, чтобы почти удушить и сплюснуть. Тогда было бы так хорошо... им вместе... так тепло и мягко... в полу-тьме этого узенького, маленького пространства... и только лишь два тела, тяжело дышаших и медленно вплавляющихся друг внутрь друга... ...Он бы смотрел на Мэйсона этим своим странным, опьянённым взглядом из-под прикрытых век. ...Точно так же бы, как и он сам, смущался, краснея так же густо как несколько минут назад. ...Прижимался бы к нему своей пышной, мягкой "грудью", размера точно так пятого, чуть вдавливаясь ей в его рёбра... ...А он прижимал бы к себе ещё больше, чем он же сам матрасом, нежно гладя и лаская, трясь о шею, щёки и острый нос, так же, как делали до этого с ним на остановке. ...И больше никогда бы от себя не отпустил, не позволил бы изводиться и рыдать, слизывал бы эти кровавые слёзы, не давая им стечь, попробовал бы так же сделать то странное движение гу... Но Тало опешил окончательно, когда Джон, будто взяв и нагло залезя в его поток неконтролируемых мыслей, обхватил одну из подушек всем своим телом, сплетаясь с ней руками и ногами как с "чьим- то" телом, принимаясь засасывать её ртом и протяжно, томно охать и ахать. — ТАК!!! А ну!! Паразит ты кудрявый!! А ну-ка быстро сгинь с наволочек моих долой!! — Вскрикнул, успевший начать постепенно сливаться со своим жакетом, Мэйсон. Одеяло тут же словно бы ожило и, накинувшись на Джона, грубо закрутило его в рулон по рукам и ногам, отчего он стал похож на какую-то диковинную гусеницу, а матрас вздыбился как дикий конь, подлетая одной частью вверх, скинув с себя этот живой рулет на пол. — И чтоб ты знал – я не потерплю такого отношения к себе, приманке или ещё каким-либо предметам, или даже стенам с потолком и полом, в ЭТОМ ДОМЕ, а говоря конкретнее ВО МНЕ САМОМ!!! — Как можно быстрее и не заметнее отгоняя с приманки остатки уличающей краски, холодно и жёстко отрезал Мэйсон, в аристократичном полу-реверансе наклонившись над дёргающимся недо-круасаном. — И только попробуй что-либо учинить или как-либо меня доставать, ОСОБЕННО когда я охочусь, не то, перевариваться ты конечно не будешь – я не наступаю на одни и теже грабли дважды, как говорят люди, но я придумаю что-нибудь похуже, а поверь мне – фантазия у Живых Домов крайне богатая..!.! Одеяло в одно мгновение развернулось, как будто кто-то невидимый тряханул его за край, и Джон волчком вылетел из него, падая у ног Риэлтора, пока одеяло само по себе, как огромный ползающий по дну странный скат, вернулось на своё место, по дороге недовольно отряхиваясь от волос. — А спать будешь на заднем дворе... как можно дальше и от приманки, и от меня. — Доу тут же неверующе распахнул глазищи, по новой вцепляясь в ноги Тало, теперь ластясь о них, только самозабвенно виляющего хвоста для полной картины и не хватало. — Так значит... Т-ТТЫ РАЗРЕШАЕШЬ МНЕ ОСТАТЬСЯ ЗДЕСЬ С ТОБОЙ И ЛЮБИТЬ ТЕБЯ ДО САМОГО КОНЦА ВСЕЛЕННОЙ!!!! — Радостно заверещал Джон, и Тало почувствовал, как у него начинает звенеть и в ушах и в стеклопакетах... — ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО первое. Экхэм... просто я подумал – такое...кхм.. ты, мог бы быть крайне полезен. Ты сам уже должно быть понимаешь, что такое огромное существо как я не может без сложностей достаточно прокормить себя самостоятельно. Для этого и нужна человекоподобная приманка. — Он наклонился, но не чтобы сесть, а в этот раз чтобы поднять на свой уровень Доу, приводя его в более-менее подобающий вид... на сколько это могло быть возможно. Джон снова хотел вставить свои пять копеек, но Мэйсон ему этого не позволил, заткнув рот визиткой, отгоняя призраки наваждений из другой временной петли. — Всё, что от тебя требуется – это находить перспективных покупателей (а под этим и похожими словами, я имею в виду своих жертв, дабы не травмировать и не отпугивать их) и просто приводить их ко мне. Можно сказать, что мы вступим с тобой в симбиоз. И на этом всё..!.! Правда же, это не столь сложно для такого смышлёного Перевёртыша как ты, Джон? — Брюнет снова перешёл на ультразвуковые писки, как только понял, что его впервые назвали по "имени", и с диким энтузиазмом закивал головой. — Погоди Мэйси, но ведь "симбиоз" – это когда два существа делают что-то друг для друга, я знаю я читаль..!! А тут получается, что я тебя просто подкармливаю... так я же могу это делать и просто так, я же тебя ТАК СИЛЬНО ЛЮБЛЮ!!! А любовь – это когда без-воз-мез-дно..!.! Я знаю, я чи... — Но его "губёшки без костей" тут же были до боли зажаты накрашенными ногтями Тало, которого уже "до измены довели". — "Я знаю, я читал..!!", да пропади пропадом эти твои самопожертвования и заумничества!! Тебе что, мало того что я тебе жилья даю, нет!!? —...мниевкрпе..!! — Чего?! — Совсем уже скоро перейдущий безвозвратный край психоза, Мэйсон, всё же убрал свои руки от лица Доу, напуская на себя нарочито брезгливый вид, обтерев пальцы о его футболку. — Так я итак могу в любой момент к себе домой попасть!! Я в четвёртом измерении живу и могу хоть прям щас хоть отсюда попасть туда!! Сводить тебя в гости?! — АРРРГХХХ!!! ВСЁ. ДОСТАЛ!!! ЕСЛИ СЕГОДНЯ ДО ВЕЧЕРА ТЫ СМОЖЕШЬ МЕНЯ НАКОРМИТЬ ЗА ВСЕ ЭТИ ТРИ МЕСЯЦА, КОТОРЫЕ Я ГОЛОДАЛ, ТАК, ЧТОБ ПРИМАНКА АЖ ДВИНУТЬСЯ НЕ СМОГЛА, ТО МОЖЕШЬ ВСЁ–Ё–Ё ЧТО ТЕБЕ В ТВОЮ КУДРЯВУЮ БОШКУ ПРИЙДЁТ ДЕЛАТЬ!!!!! — Раненым зверем взревел Тало, скомкав в кулаках от злоски свою чёлку... ...Но тут же испуганно вздрогнул, как только Джон, одним движением встав на цыпочки и дотянувшись до его лица, кротко прихватил его щёку губами. — Конечно Диванчик, всё, что только пожелаешь..!! Только ты сначала...мм... меня тоже покорми, пожа-а-алуйста..! Ну это уже совсем никаким словам не поддавалось... —...Тогда чего ты здесь-то стоишь.....? ИДИ И ЕШЬ!!!! ТЫ-ТО, В ОТЛИЧИИ ОТ МЕНЯ, ЭТО СДЕЛАТЬ СПОСОБЕН!!!! — Но Джон, без слов, просто вывернул карманы мешковатых штанов и шерстистой толстовки, как бы одним взглядом говоря – "бомжара я подзаборная, дамы и господа, подайте денежек..!". — Серьёзно? А в это твоё несчастное "четвёртое измерение" сгонять не судьба..!? Ну или там УКРАСТЬ просто!?! — Я просто ненавижу то, что обычно едят Перевёртыши.... ну и ещё не очень-то люблю воровать, если честно... так ведь не хорошо!! Бедные человеки, которые всё продают, так расстраивались, когда я так делал..!! "...А преследовать и ножами отхаживать кого-попало, это конечно же норма...!" — Закатил глаза, уперший руки в бока, Риэлтор, злобно щурясь на, порядком заколебавшее его, тёмное пятно перед собой. — Ладно, допустим денег я тебе дам. Скажи спасибо я их ещё не переваривать и отличать от всего остального в телах еды научился, а то мало ли. НО ТЕБЕ ЧТО, ТАК ОБЯЗАТЕЛЬНО МЕНЯ ВЕЗДЕ ЗА СОБОЙ ХВОСТОМ ТАСКАТЬ!!? Я ТЕБЕ НЕ ЛИЧНЫЙ КОРТЕЖ ИЛИ ЭСКО.... — Дя!!~ Мэйсон, тупо раскрыв глаза, смотрел на, как ни в чём не бывало улыбающегося Джона, после чего совершенно замученно помассировал лицо, так что оно чуть ли не смялось. — Уууурррррггггххххх.......... —....?!! —............. — ...?!!! —................... —....!!!!!! —...Иди вниз и жди приманку у входной двери. — ИИИИИИИ!!!! — Джон протяжно запищал, ломая само понятие об ультро-звуке и, на последок ещё разок стиснув Мэйсона в объятиях, унёсся черновой кометой по коридору, вниз по лестнице. Мэйсон же, передвигаясь как полуживой брикет несколько раз перемороженных крабовых палочек, достал из одной из стен, пошедших мясистым кровавым оттенкои и буквально выплюнувшей ему, часть оставленной заначки. "...За одно надо бы все легко бьющиеся органы и предметы попрятать.... а то мало ли..."

К̸͍͍̖͖̄͋̐́о̴͇̱̞̰͒͒͋̅н̷̢̣̙́ͅц̶̪̤̇̿͐о̶̢̛̰͐̈́̈в̸̧̨͇̘͐к̶̭͚̘̱̃а̷͙̤̽ ̸̡̘̯͋№̵̟̟̦̘̈́̿͘3̷̩͇̋͘̕:̸̖͆̊ ̷̬͑̍̔ͅС̷̢͍̱͔̿͐̈́͝б̵͕̯͙͛͆̎͝ͅӹ̵̬͔́̏͝͠в̸̢͈̍ш̶̢̙̄и̴̝̟̒е̷̥̚с̷̰̣̔́я̷̨͇̦̼̓͛̽̅ ̴̤͓̮̫̒̿М̴̞̱͈̀е̵̛͍̽̅̉ӵ̸̖́т̸̠̳̌͊̒ы̸̨̒̕.̶̨̣̉̆̋͠.̵̛̲̘̥̒͘!̷͉͚̠̎̒͂͝

...Тало спустился вниз по лестнице, по дороге подмечая одним взглядом те или иные вещи, которые сами-собой уползали и забивались в разные щели, как будто бы прячущиеся дикие звери, а двери обрастали плотью стен, скрываясь за слоями мяса, кожи и крашенной штукатурки. Но когда входная дверь открылась, и он вышел на порог, Джона там не было. Дом напряг все свои нервные сенсоры, пытаясь определить его местонахождение, но внутри себя его не обнаружил... "Неужели он всё-таки ушёл......?! Неужели....!! Да нет, бред какой-то, я же не в мире исполнения желаний живу..." — Как вдруг, откуда-то из-за Дома послышались громкие звуки шуршания и раскалывание чего-то керамического. — "...Задний двор... Ну естественно." Мэйсон обошёл себя вокруг одной из внешних стен, пройдя через небольшую, почти не заметную со стороны знака продажи калиточку, оказавшись на просторном, заросшим благоухающей зеленью заднем дворе. Высокий газон, вперемешку с яркими кляксами лесных и полевых диких растений, достающий почти что до колен (но высокой приманке всего лишь чуть выше щиколотки), красивыми волнами колыхался на утреннем, лёгком летнем ветре, напоминая зелёное море, испещрённое тонущими в нём плиточными вьющимися дорожками, архипелагами клумб с невероятно пышными цветами всех возможных и невозможных оттенков красного, и островками построек, не относящихся к организму Дома. ...И в этом море грозно плавал плавник чёрных кудрей, время от времени поблёскивающий через высокие стебли травы, яркими глазищами, выискивая свою жертву. Внезапно, тёмная макушка остановилась, сливаясь с колышущейся травой, будто стараясь затаиться. Вьющиеся длинные пряди всколыхнулись, начав шевелиться в такт ветру, походя на обрызганные, с только что уложенной дороги, битумом водоросли. Мэйсон пригляделся и не смог сдержать непреодолимое желание "чихнуть" в кулак, когда заметил на стебле большого одуванчика крупного, жирного, ярко-салатового кузнечика, размером с небольшой брелок для ключей, важно стрекотавшего и чистящего длинные, тонкие усы. Острый нос осторожно выглянул из копн газона и волос, как будто принюхивался, и видимая часть лица сверкнула желтоватой, зубастой лыбой. Мэйсон и сам почувствовал азарт охоты, чуть напрягаясь ровно точно также, как и Джон, зеркалом копируя каждое его, даже самое мелкое, движение. Плечи чуть ссутулены. Руки поджаты в локтях, будто опираясь о землю. Дыхание остоновленно, чтобы не выдать себя. Глаза неморгающе уставились в одну точку, безошибочно определяя расстояние... ...в один единственный смертельный прыжок. Рот чуть приоткрыт, дабы дать языку свободно ходить из стороны в сторону. Всё тело напряжено в единый комок мышц, принимая позу готовящегося к прыжку ягуара. Оба немного покачивают острыми плечами, будто проверяя устойчивость почвы. И не договариваясь, одномоментно недвижимо замирают... Томительная секунда... Ещё одна... Тре... Оба одновременно подрываются с места!! Только один, резко вернувшись в сознание, на последнем дюйме колеблется, от чего теряет равновесие и, споткнувшись каблуком о хитро спрятавшийся бардюрчик, падает на мягкую траву, теряясь кровавым пятном в океане зелени. А второй, запутавшись в своих же волосах, хватает пастью далеко не, ушмыгнувшую в один короткий перелёт, даже усом не повёдшую, жертву, а большущий одуванчик, громко клацнув челюстями. Какое-то время в саду стоит умиротворённая, идеалестичная тишь, расплывающаяся в шелесте ветра в листьях и траве, переливчатом щебете невидимых птиц, и стрекоте кузнечиков и саранчи. Но спустя около пол минуты из травы медленно поднимаются серая и чёрная макушки, растерянным взглядом, видимых за травой только лишь глаз, смотря друг на друга. Кудрявая каркающе, умилительно усмехается, сощурив глаза в весёлые щёлочки, улыбаясь одним взглядом, а челкастая невольно подхватывает, бархатно вторя. А дальше к общим звукам пригородной природы примешиваются негромкие посмеивания и хихиканья, доносящиеся из непроглядной травы. Не в силах больше сдерживаться, Мэйсон полностью разваливается на траве, задыхаясь от попыток унять свой смех, прокручивая на повторе их неудавшуюся "охоту", как сумасшедший киномеханик заевшую в проекторе плёнку. А спустя ещё пару секунд к нему присоединится, в точно таком же состоянии, Джон, кое-как нашедший и доползший до него через эту чащу, уваливаясь у него под боком. И в отличии от джентельменских попыток Тало сдержаться, тот совершенно бестактно ржёт во весь свой голос, хрипло кашляя и давясь, как будто вот-вот сорвёт каждую связку. Когда же наконец, спустя долгие минут шесть или даже семь, их всё-таки отпускает, Тало обессилено, зато с бурлящей внутри восстановленной ментальной энергией, будто заново построился, расслабленно закрывает накрашенные глаза, бордовой звездой раскидываясь среди, окруженного высоким забором, газона. Джон, ещё сдавленно хрипя не заводящейся газонокосилкой, комочком устраивается под самым боком Мэйсона, немного ложась ему на грудь. ...И вслушивается в глубокие вдохи и выдохи. Чувствуя, как грудная клетка приманки вздымается и опускается, как гидравлический пресс... —...Не-е-ет...!~ Если так и дальше пойдёт, то, уж изволь, я со смеху помру, если ты так же будешь мне клиентов находить..!~ — Остаточно посмеиваясь, бархатисто тянет Риэлтор, забывшись о своём раздражении и даже немного голоде. Потом ухмыляется, обнажая крупные, белоснежные зубы, — Да хотя я тоже что-то уже позиции сдаю..!!~ Кхах..!! Кажется пора уже на пенсию, ха-ха-ха..!!!~ Буду в себе кошек разводить, пускай мышей в меня таскают...!!! О-о-ой, всё, не могу больше, перебором уже..!!! — Нет-нет, Черешенка..!!~ Не заставляй себя сдерживаться..!! У тебя тако-о-ой красивый смех...!.!~ Я мог бы слушать его всю ближайшую вечность..!.!~ — С лёгким придыхом, полу-шепотом, прошелестел Джон, с безграничным обожанием рассматривая лицо Мэйсона, по которому красиво блуждают золотистые лучики и тёплые тени от стеблей травы, будто для Перевёртыша он действительно был чем-то прекрасным – настоящим античным произведением искусства. А может даже и вселенским. ...Мэйсон чувствует, будто он опьянён. Ему не было так хорошо уже долгие годы, которые по меркам Живых Домов должны пролетать как дни... А для него они тянулись веками. За исключением тех редких моментов радости, когда удавалось наконец нормально поесть и насытить свой ненасытный организм, он не мог сказать, что он живёт той полноценной жизнью, которую проживают Люди, что он видел или заманивал. А он видел Человеческую жизнь... когда ты прирождённый охотник – ты должен уметь подмечать самые крошечные и не самые важные и очевидные детали, чтобы слиться с окружающей тебя средой... ...И недоступность этой столь манящей среды убивает. Но сейчас... ему страшно. Страшно от того, каким Счастливым он сейчас ощущает себя. Джон жутковато сверкает глазами, хочет расползтись в своем, сосшедсшем с кино экрана фильма ужасов, оскале... Он явно задумал что-то из ряда вон выходящее... Но вдруг останавливается. Будто его парализовало разрядом тока. Будто он испугался собственных мыслей... И умиротворённо прикрывает глаза, расслабленно и совершенно не излучая какой-либо опасной энергетики, забирается чуть повыше. Двигается так осторожно, словно бы абсолютно любым своим движением, или даже дыханием, может безвозвратно, не то что спугнуть Мэйсона, а даже поранить или истерзать его. И медленно складывает друг на друга чуть дрожащие руки, укладывая их на, затаившего дыхание, Тало, немного ниже того места, где должны быть ключицы, ложась скруглённым, но довольно острым подбородком на кисти своих рук, всматриваясь ему в глаза... Тихонько ложится на него всем телом, невольно заставляя Мэйсона вновь стать цвета черешни, как только, устраиваясь поудобнее, мягко расплывается "грудью" чуть выше его талии, будто подпираясь ею, и укрывает их обоих шалью своих красиво вьющихся, плавающих вместе с ветром, кудрей, блестящими в свете утреннего солнца невероятными узорами, словно растёкшееся из пробитого танкера нефтяное пятно. ...Никто из них не дышит. —...А я и не думал что ты, оказывается, такой прекрасный садовод...!.! — Тихим скрежечущим шепотом, почти тонущем в шелесте травы, зачарованно проговаривает Доу, будто боится повысить голос и одним ударом зарезать такую хрупкую атмосферу. — Тебе кто-нибудь из "клиентов" говорил, что кровавые пионы очень сочетаются с твоей крышей..?.! А-аа ещё очень стройнят тебя..!.! ...Мэйсон сглатывает, как загипнотизированный смотря на, растёкшегося вьющимся сумеречным пятном на фоне золотистых лучей, Джона. —...Нет.. ни разу....— С лёгкой хрипотцой, отвечает Мэйсон, так же тихо, сам не зная зачем. Но шепот будто окружает их невесомым стеклянным колпаком, отгораживая от всего остального злосчастного мира. —...Вот дураки...!.! Как можно такой красоты не оценить...!.! —...Я подкармливаю их тем, что остаётся непереваренным от.... ну... зато самые лучшие во всём квартале.... Ко мне даже как-то местные газетчики приходили – интервью брали..! —...Пхих..!! Правда...!.? И чего же ты им тогда наплёл...?.! —...Знаешь.... я даже что-то и не помню. Помню только, что я был просто ужасающе горд собой...! Бывает же... Джон тянется когтистой рукой к занавесу газона, одними острыми кончиками преламывая одну из особо длинных, ядовито-салатовых травинок... ...и оплетает неизмеримо длинным, конфетно-красным языком, засовывая в рот и начиная пожёвывать, так что она будто танцует вокруг его бледного лица. —...И то деревце, которое уже аж больше тебя, тоже на "подкормке твоего производства" так вымахало, да...!.? Я бы хотел на него шину-качели повесть....!.! Всегда мечтал о шине-качелях...!..!! — Он убирает руки с его груди, опираясь локтями о примятую траву вокруг его тела, подпирая голову "лапками", мечтательно смотря куда-то наверх, в болезненно голубоватое, сгорающее от жары небо... ...И Мэйсон умирает в обезумившем желании приподняться к его лицу, чтобы перехватить эту соломинку из его искусанных губ... Как-то приоткрыть его зубастый рот своим, отнять своим языком у его эту глупую травинку и забрать её себе, почувствовать вкус того места, которое жевали его острые, словно бензопиловые, зубы... —...Значит будет. Если у кого-то есть какая-либо мечта... цель... желание.. его обязательно надо исполнять..... Джон смотрит на него потерянно. Словно всё, о чём он думал раньше, снова подвергается сомнениям и вот-вот рухнет кирпичными осколками второй раз за день. —......но ты же говори... —..Жизнь слишком глупа, бездумна и коротка, чтобы растрачивать её на то, что тебе не нужно...! Посмотри на меня.... я делаю лишь то, что мне Нужно, а значит... —...А тебе разве Это нужно...!.?

...В воздухе остаётся только шум ветра и листвы... ....Словно даже птицы, жуки и сверчки резко замолкли....

...А в мыслях всех существующих частей Мэйсона остаётся лишь один единственный ответ. Ровно из Двух Букв. —.........Это Нужно тебе... а я могу это исполнить для Тебя. Так что, почему бы и нет..? — Тало заводит руки под голову, стараясь смотреть только в бездонное, чуть закрываемое ветками того самого дерева, небо, и так же стараясь не думать о том, что отличить приманку от огненного муравья сейчас не представляется возможным... —...Правда...!!.? — Он наклоняется ближе. Тянется к его лицу. Полностью ложится своим телом на его, касаясь подбородком шеи Риэлтора. —...Ты бы сделал такое для Меня...!!.!.? Прохладный шепот слегка охлаждает лицо, но недостаточно для того чтоб привести в норму. —....Конечно........ —......Ты самый лучший Из Всех, с кем я только пробовал встречаться...!....!! Мой #1 Риэлтор в Зловещей Долине.....!!..! ...Их головы притягиваются друг к другу, будто намагниченные, стремясь необратимо соединиться, и Мэйсон в безмолвном, чарующем ужасе прикрывает глаза, не зная, как ему остановить всё это, как ему остановить Себя... ...Руки дрожат. ...Всю приманку возбуждающе ломает. ...Джона тоже потряхивает, будто он и сам напуган. ....Дыхание, как и время, замирает. Оба смущённо прикрывают глаза... Кончики носов наконец соприкасаются, и приоткрытые, теперь кротко дышащие, рты совсем немного касаются друг-друга губами, не зная как подступиться.... — Эй, ау! Есть там кто живой-то?! Мэйсон резко вздрагивает от слишком противно громкого голоса "извне", и случайно поддавшись вперёд ударяется лбом о лоб Джона, а тот по инерции падает на него, больно прикусывая язык. Риэлтор, в одно лёгкое элегантное движение, скидывая с себя Перевёртыша как мешок картошки, поднимается с травы, чуть отряхивая себя от жуков и прилипших к жакету травинок, за одно пытаясь восстановить в хлам убитое дыхание и отогнать постыдную, прилившую ко всем участкам "человеческой кожи", кровь. Чувствовал он себя сейчас просто отвратительно... как будто целый взвод следователей по делу исчезающих туристов застал его прямо за одной из его трапез. Джон же всё ещё валялся на газоне, вообще по видимому до сих пор переживающий этот момент вновь и вновь на временнóм повторе, не желая отпускать его вот так просто, а уж тем более возвращаться в реальность. — О, Мэйсон! А я уж было испугался, что вас газон сожрал, прямо как в том хоррорце! Его, по моему, кстати даже на Оскар недавно номинировали. — Тало чуть поёжился от таких сравнений, но всё же ответно поприветствовал позвавшего его: Молодой мужчина, очень подтянутого, спортивного телосложения и невероятно высокого роста, уступающего разве только росту самого Мэйсона, с сильно загорелой, для этих лесисто-болотистих местностей, кожей и одетый в лёгкие, короткие шорты и футболку, чуть перегнувшись через небольшой беленький заборчик, слишком уж воодушевлённо улыбался Риэлтору. — Да, доброе утро, Марк. Я тут немного.... крхэ-кхэм... завалялся...... — Хэх, так это же хорошо! Значит на поправку организм твой идёт, а то совсем скоро себя со своей работой изведёшь – ты же уже на щепку вон похож! Нужно ведь и отдыхать хоть иногда. — Он перегнулся через покрашенные деревяшки ещё больше, уже грозясь повалить их своими подкаченными руками, так что те жалобно скрипели, и заговорщенски побегал глазами, как бы невзначай проговариваясь подошедшему к нему Тало, —...Рванул бы вон вместе с нами на Буриданово Ущелье..! Уильям там недавно со своими был, сказал что – вот такого вот – Бильдада¹ поймал!! — Показывая на один колышек забора и потом на другой, шире раза в два его раздвинутых рук, в невероятном восторге поведал мужчина, будто пытался уговорить неприступного (и явно не впечатлённого и не заинтересованного) Мэйсона. — Правда он по моему на Болотного Червя ловил... а их ещё самих, даже мелких, заарканивать надо. — Ты что, серьёзно веришь росказням Уильяма? Он же таких баек понаплести может, что все аномалии нашего "прекрасного" города нервно курить в сторонке будут..! Он уже и в бесконечное метро через стену проваливался, и на бумажном заводе заброшенном всякую ересь видел... и всё равно его чёрт что убъет. Если хочешь знать моё мнение, такие люди долго не живут. — То что он в рубашке родился, это конечно да..! Но знаешь как говорят – в одно место дважды молния не бьёт! А если серьёзно – смотался бы ты что ли в отпуск, Тало, ну правда. Ты слишком пессимистично ко всему относишься..! Слушай... а может это у тебя на нервной почве, а..? — Как будто поняв истину вселенной, потыкал его Марк в тончайшую, осиную талию, на фоне которой его ручища казалась даже ещё больше чем была, так что он наверное мог бы обхватить её всю всего лишь одной ладонью, если б извернулся. — И вовсе не пессимистично! У меня для такого слишком много обязанностей и дел! Или ты думаешь, я такой идиот, чтоб уже двадцать лет подряд один и тот же дом продавать? У меня так-то ещё, целая ГОРА не разгребённая, заказов, чтоб ты знал..! — Ну так свози этого кудряша с собой! Когда делаешь что-то не ради себя, а ради кого-то, то сразу вся жизнь кувырком переворачивается..!~ — Он с большой теплотой кивнул в сторону своего участка – двое ребятишек, лет по десять, резвились у ипровизированного "колодца" ведра, а в теньке на веранде сидела молодая женщина с чёрной кошкой на руках. — Как хоть зовут-то этого "Маугли", а? — О чём ты.... — Привет!! Я – Джон!! Джон Доу!! — Как из под земли выскочил Перевёртыш, напугав до чёртиков Мэйсона, и заставив немного вздрогнуть Марка. Тот оглядел его удивлённым, но в приятном смысле, взглядом с ног до кудрявой головы, возможно потому, что изъездил уже чуть ли не всю Зловещую Долину вдоль и поперёк, и навидался много всякой неведомой жути на всю жизнь, что и опасаться-то уже как-то чудно. — Марк Шмидт. Будем знакомы, пацан..! — Протянул ему руку мужчина, которую тот тут же принялся ожесточённо трясти, как в последний раз. — Откуда он только такой у тебя вдруг взялся, а, Мэйсон? Не дом же покупать, пхах!! Джон уже оплёл Тало своими когтистыми лапами, собирась выпалить какую-нибудь обличающую их обоих "умилительно-ванильную-романтичную-чушь", но Риэлтор грубо прижимает его к себе в бок, сцепляя, усеянную порезами, до боли, аккуратными ногтями руку кудрявого. — Ха, это точно, чётко подметил..!! Это... племянник мой. Вот, не знал, так сказать, куда девать, ну и решил пока его здесь оставить! Всё равно дом пока ещё только смотрят, а он много места и не занимает. Как снег на голову мне свалился... — Мастерски подавляя истеричные нотки, пропел Тало, по видимому убедив в этой байке Шмидта. Только сам Доу непонимающе уставился на него, хлопая большими авокадовыми глазами, вот-вот готовый спросить в чём вообще дело, и одним словом изничтожить всё, что было сказанно до этого. Тало тут же спохватился, не придумав ничего лучше каким образом успокоить непутёвого "ухажёра" (благо забор всё видел и забор всё удобно скрывал), на удивление невероятно незаметно, опустил руку вниз, начав поглаживать бёдра черноволосого — Понятно. А ты вроде никогда и не говорил, что у тебя хоть какие-то родственники есть. Или может я прослушал чего? — Пока Марк задумчиво шерстил воспоминания, Джон успел под шумок истомно закусить, итак полуживую, губу, тихо-тихо поскуливая и прижимаясь к сероволосому ещё сильнее, буквально вжимаясь в его руку... —....Да просто не особо хочется дел с такими иметь, сам понимаешь... — Более тихо говорит Мэйсон, стараясь не думать о крупных, пышных бёдрах Джона под своей рукой, слегка сжимая, поглаживая и мня податливую, мягкую плоть... — А... вот оно что. Ну конечно-конечно, понимаю..! Как говорят, в семье не... мда, ну ты понял. — Мысли абстрагируются всё дальше и дальше, вообще уже даже не различая и не вопринимая слова какого-то там соседа. ....Джон. На Уме Только Джон. Сладко-приторный Запах, гниющих экзотичных фруктов, Джона. Лёгкие, дребезжащие вздохи и выдохи, подёргивания плеч Джона. Умирающие в экстазе и возбуждении глаза Джона. Джон, Джон, Джон, ДЖОН. ...Ногти чуть впиваются в упругую, мясистую ягодицу и Мэйсон из последних сил сдерживает подступившую слюну и убивающее его желание закатить глаза, чтобы неприкрыто, на всю мощность глотки, застонать в полный голос..! Эта, такая странная, неестественная андрогинность сводит его с ума, заставляя опускаться до животных инстинктов, от которых Дом бежал долгие годы, не желая уподобляться ни сородичам, ни тем более людям. ...Но как же его изводит, и Заводит, это существо...!!! "Ооххх! Как бы на нём смотрелись коротенькие шорты и топ..!~ У него такая потрясающая фигура – длинные стройные ножки, подтянутый стан, пышная грудь..!~ Джонни просто создан для такой красивой, элегантной одежды, а не для тех лохмотьев что он носит!!" — Даже не задумываясь о, совершенно случайном, уменьшительно-ласкательном прозвище, сладостно бьётся в конвульсиях сознание Тало, уже во всю мощь воображения представляя себе эту картину — "Клянусь, как только выдастся возможность – в магазин! Сразу же и не раздумывая!! Самое дорогое и красивое, что только есть! И пусть даже кто-то только ПОДУМАЕТ назвать его "монстром", эта шваль будет не достойна даже перевариваться во мне!!!" —...А у меня там просто разборки начались!! Ну там тётка узнала, что её внучке изменяет один хахаль, ну и они там все взбунтовались, уже и троюродный дед с зятем и свекровью подключились, братки приехали, короче – пошла лютая оргия и поножовшина, а я к тому же с универа полетел, ну и меня к Мэйси отослали, чтоб уж понадёжнее было!!~ Айккхх....!!!~ Оба мужчины растопырили глаза на, отчеканившего это всё так быстро и чётко, без единой запинки, паренька, будто бы всё вышесказанное было совершенной истиной во всех инстанциях, а Мэйсон от шока и вовсе вцепился острыми ногтями в его бедро и сжал с ТАКОЙ СИЛОЙ, что Джон всё таки не выдержал, и громко простонал. Но никто даже внимание на такой пустяк не обратил. Марк переглянулся с Мэйсоном, как бы одним только взглядом спрашивая "ты такие подробности-то сам вообще знал?", но Риэлтор только всё ещё шокированно глядел в пустоту, с невероятным трепетом и нежностью гладя ушибленное им место, пытаясь, в прямом смысле, загладить свою вину, успокаивая мягкую бледную кожу. — Мэйси...!!~ Я всё ещё хочу кушать...!! — В полной тишине выдал брюнет, что подтвердил его ревущий желудок. — Ох, ну вот это точно – два сапога пара! Ну может хоть с сопроблемником ты себя немного в форму приведёшь? Глядишь, пока ему покупать чего будешь, и сам что-нибудь перехватишь! — Отошёл от ступора Шмидт, возвращая себе прежний весёлый тон. — Ну я тогда не буду вас задерживать, а то ещё меня на пару съедите, Ха-ха!! Счастливо оставаться! Тало даже осознать ничего не успел, как они уже вдвоём шли в сторону центра города, и Доу умилительно держал его под ручку, пока сам Риэлтор всё никак не мог прийти в себя. —...Как ты до такого-то вообще додумался только...? А главное ЗАЧЕМ!? — Ну как же?! Ты ведь сам дал мне понять чтобы я знал, что ты ему лапшу на уши вешаешь, ну я и придумал!! Круто же вышло, да?! — Ответом ему послужило только неопределённое угуканье со стороны Тало, пытающегося высвободить свою руку из капкана брюнета. — Слушай, а почему ты просто их всех не слопаешь, Волчёночек..?! — Да ты Шмидта хоть видел вообще!!? Гора мускулов, сухожилий, мышц и костей!! Там и есть-то нечего, ещё подавиться этим мне не хватало!! Подобные блюда Совершенно не в моём вкусе... К тому же, я к их дому трубами и проводкой подсъеденился, нужно же откуда-то электричество с водой брать... — Правда?!!! Значит тебе нравятся помясистее и потолще, прям как моя за..... Мэйсон аж поперхнулся от возмущения и стыда. — Давай больше не будем об ЭТОМ!!!? ЭТО – всё была лишь вынужденная мера, уяснил!? — Вырывая свою руку из руки Джона, тихим шепотом вскричал сероволосый, ускоряя шаг. ...И как он вообще только к этому всему пришёл...?

***

.....это было просто ужасно... Мэйсон валялся в ужасном, всепоглощающем всё естество Дома, стыде, на диване в себе, уткнувшись лицом в диванную, шелковистую подушку. НИ ЗА ЧТО. Ни за что и никогда он больше, отныне и впредь, не будет ходить куда бы то ни было с Перевёртышами! Особенно в такие элитные и требующие манер заведения, как РЕСТОРАН!! Учитывая то, что его уже тогда насторожила фраза Доу – "я просто терпеть на могу то, что обычно едят Перевёртыши", уже можно было догадаться, что всё это действо выльется во что-то несуразное и смущающее... и выходящее боком ИМЕННО для Тало!!! У Джона нет СОВЕРШЕННО никаких манер принятия пищи, хотя тот всеми силами пытается выглядеть, вести и соответствовать представлениям о слове "человечность", но для него скорее подходит разве что темен "человекоподобность". Тало вынужденно терпел весь этот балаган, про который и вспоминать-то стыдно, и когда только было подумал, что всё миновало, и можно вознаградить себя хотя бы куском стейка, хоть он и терпеть не мог человеческие блюда, от голода не смог себя проконтролировать и заглотил кусок ЦЕЛИКОМ, даже не жуя и не режа его. В конце-концов, даже его приманке этот "кусочек" как пластиночка жвачки для целой коровы. Так ведь все посетители тут же уставились НА НЕГО, а не на Джона, так, будто он только что чью-то руку сожрал а не кусок мяса!! И всё, что оставалось Риэлтору сделать в такой ситуации – это аккуратненько вытереть рот салфеточкой и расплатиться, спешно покидая место преступления и подтягивая с собой за кудри непутёвого Перевёртыша. Так ведь ещё и оказалось, что тот выставил вокруг себя специально ментальное поле, делающее его и его действия для всех ЛЮДЕЙ вокруг "приторно-розовым и милым!~", чтоб его почва разверзшаяся поглотила!!!! "...Какой же стыд.... какой позор......!!! Ещё и смылся сразу же куда-то.... мяса кусок...." Раздражающий звонкий скрежет разносится по всему Дому, проходя через все стены и кирпичи с досками, заставляя приманку нехотя сползти с дивана, идя убитой, закопчённой до углей, селёдкой, к двери, желая вырвать из себя этот, трезвонящий до раскола головы, звонок. И открыв дверь чуть не падает на пол, отшатнувшись назад. На пороге стояла невероятно крупная, плотного телосложения и богато разодетая, дама средних лет, деловито приспустив тёмные очки "кошачьи-глаза", изучающе рассматривая Мэйсона с головы до пят, будто оценивала, стоит ли он хоть крупицы её внимания или нет. Из-за её широкой спины выглянул радостный Джон, приветливо помахав своей "пассии", будто ничего и не натворил. — Значит Вы и есть тот самый "Лучший Риэлтор" в этой дыре, не так ли? Мэйсон Тало, верно? — Скучающим, высокомерным тоном, пробасила та, без приглашения, или даже хоть какого-нибудь внятного ответа, проходя внутрь Дома, расценивая обстановку помещения, будто была дегустатором. — Эммм... Да. Чем я могу Вам помочь? — Ваш "посредник" навёл меня на вас, о-о-очень настойчиво посоветовав посмотреть лучший ваш товар. Что ж, могу сказать, что вам очень повезло, дорогой мой, что мне как раз необходимо достойное жильё в достаточно тихом и отдалённом месте. — Джон вдруг распахнул глаза, встопорщив извивающиеся волосы как кобра капюшон, услышав, что кто-то КРОМЕ НЕГО называет ЕГО "Мэйсика" уменьшительно-ласкательно. Но он успокаивает себя, как только замечает довольную, хищно-голодную улыбку возлюбленного, жадно потирающего накрашенные руки. — Безусловно! Давайте же пройдём внутрь и в подробностях всё обсудим..!~ — А как же я?!! Я же так старался тебе угодить, Мэйси!! Я могу помочь тебе показать дом, или ещё что-нибудь, Сладенький!! — Неожиданно встрял прямо между ними Джон, подозрительно-недовольно и совершенно непрекрыто косясь на "покупательницу", по собственнически обвившись вокруг Тало.... ...Который был готов заживо сгореть со стыда. Женщина слегка удивлённо приподняла бровь, став намного более заинтересованно чем до этого, пока Мэйсон, сгребя Доу в одну копошащуюся и извивающуюся кучу, выставил его за порог, тихо пытаясь уговорить его: —...Да нет, не нужно, ты уже большой молодец, правда! Но у нас тут сейчас будет очень серьёзный и очень долгий разговор, который тебе наверняка не понравится, так что... тут не далеко есть небольшой парк – можешь побыть пока там? А как только я со всем разберусь и всё улажу, я сразу же приду за тобой, хорошо? Джон недовольно надул пухленькие, искусанные губки и отвернулся от Мэйсона, готовый вот-вот оскалиться в своей страшной улыбке и ещё невесть чего вытворить, и тогда уж точно всё сорвётся...! "Ладно, была не была...!!" — Вы не могли бы меня подождать? Нужно всего на пару секунд отлучиться..! — Бархатно пропел Тало в своём стиле, на что "покупательница" лишь хмыкнула, рассматривая стеллаж с книгами. Мэйсон довольно кивнул и грубо хватанув Перевёртыша за плечо, утащил его за стену, где их бы не было видно или слышно... И с силой впечатав Джона в самого себя, изнывающего от лютого голода, проскрипел прямо перед его, забившемся в страхе и полном восторге, лицом с улыбкой до самых ушей: —....Ты что издеваешься...!!!? Я уже еле держусь из последних сил, а ты всё оттягиваешь и оттягиваешь.... тебе так хочется что ли во всех прелестях увидеть внутренности моего основного желудка и процесс переваривания человека..!?! — Джон хочет радостно и напуганно что-то вставить, но тут же из него вышибают весь воздух, грубо, по звериному голодно, вжимая в приманку, так что теперь Тало опирается о стену, чуть согнутыми, коленями и локтями, обхватывая его длинными руками и сжимая до хруста костей. —....Тебе же этого хочется да..!!? Этого тебе так хочется...!!!!?!! — Разъярённо шепчет на ухо, куда-то в змеящиеся, словно шипящие, кудри, вжимая в себя столь сводящее его с ума тельце, готовый вдавить его полностью, вплавить внутрь организма, слиться с ним воедино – лишь бы не мешался. Поддаваясь взбесившимся эмоциям – со странной эротичной-нежностью, и вместе с тем дикой злостью, медленно облизывает довольно длинным, чуть-чуть синеватым, липким языком, оставляя влажные блестящие дорожки, а затем и кусает его подбородок, сдерживая желание распотрошить прямо на месте, но всё же не выпускает тёмную лиловую кровь, лишь прикусывая и засасывая желтовато-белую кожу до еле заметного синяка. —...ЭТОГО......?!!..!!!! —.....Д...дд-да-а-а.....!....~~~ — Томно, сексуально тянет, сходящий с ума и дрожащий в его хищных объятиях, Джон, чуть ли не плача от, пронизывающей его иглами, страсти. —....Прошу тебя...!! Дай мне СПОКОЙНО наконец поесть...!! Умоляю тебя...! — Вдруг расслабляет хватку Мэйсон, теперь уже сам теряясь в руках брюнета, сдавая позиции, как поджавший хвост, скулящий волк, признавший своё поражение. Джон ласково гладит его по спине, гораздо нежнее и без насилия, чем тому хотелось бы где-то глубоко внутри, и всего пару временных петлей назад... —...Конечно, Свет Жизни Моей.....!!~ Всё, что только попросишь...!!~ — Мягко прикасается чуть мокрыми губами где-то под его шеей... И Джон словно просачивается, протекает сквозь его руки, будто неизбежно утекающая вода, а когда Мэйсон приходит в себя и пытается его найти, рядом уже никого нет. —...Я прошу прощения за такую задержку, надеюсь, я не заставил Вас слишком долго ждать..! — Учтиво спрашивает вернувшийся Риэлтор "покупательницу", выглядящую уже куда более довольно, нежили в самом начале... словно укравшая у хозяев из под носа сметану кошка. — Нет, что Вы, мистер Тало, вы как раз вовремя. Я уже вынесла свой вердикт и готова назначить цену..! — Назначить це.... Прошу прощения, Вы здесь Риэлтор, или Я?! — Ну естественно, дорогой мой..! Такая знатная персона – как я – имеет полное право самостоятельно распоряжаться подобными вещами. — та тяжело садится на белый диван, сразу почти в половину просевший под её весом, и ухватив негодующего Мэйсона за рукав, усаживает его на подлокотник. — Мне конечно не особо хочется распостраняться о своей личности, но так уж и быть..! Я – известнейшая в этой местности журналистка, между прочим, мисс Элла Пар, когда-то работала в популярнейшей газете этого города! — Раньше? — Ну да. Просто много кто был против моей честной и добропорядочной профессии! Считают меня человеком, вытаскивающим всё "грязное бельё" этих ваших знаменитостей и звёзд. Но в этом мой долг – раскрывать простым людям всю гнилую подноготную таких вот общественных паразитов... я всего лишь показываю обществу горькую правду, не более..!! А эти олухи сами виноваты в своих действиях. Да Вы и Сами это понимаете....~ Тало злобно сощурился. —....К чему это вы клоните, Мисс Пар? — Я вижу, у вас очень...Тесная связь с этим недалёким недоростком. Но он слишком глуп и некомпетентен, чтобы понять какие-либо нормы морали и этики, не афишируя Подобные вещи на каждом шагу..! — Слегка улыбается та, рассматривая свои крупные пальцы и, по мнению Тало, чересчур вульгарно покрашенные ногти. —...Но Мы-то с Вами люди умные, верно? Давайте на чистоту. На меня сейчас активно ведётся своеобразная "охота", одной из тех, кого я извела на чистую воду и мне нужно место, где я смогла бы всё это спокойно и без лишней суеты переждать... — И по вашему мнению, здесь на поле появляюсь Я. — Просто будет очень неприятно, если все в Зловещей Долине узнают о "лёгких" садистических и.... других наклонностях #1 Риэтора, и его маленьком домовом-любовнике...!~ Весь Дом тут же начинает болезненно, мелко дрожать. Все предметы внутри перекашиваются до неузнаваемости, сплетаясь и сливаясь друг с другом, завязываясь в причудливые узлы. Мэйсон скалится, как разъярённый, затравленный в клетке медведь, выпуская с зубов не человечно пенящиеся и искрящие капли синеватой слюны.... —....Да какое ВЫ право вообще имеете так говорить О НЁМ....!!!!?... — Встречный вопрос – А какое право имеете, такие как вы, на подобного рода утаивания и дезинформацию, таких очень важных для простых граждан данных, о себе же самом, м? — Совершенно непринуждённо, будто чуть мурлыкающе, тянет Элла, безнаказанно удобнее устраиваясь на диване, на части Мэйсона, как на своей собственности. — КАКИХ ПРОСТЫХ!!!!?? ДЕГРАДИРОВАВШИХ КУСКОВ ГНИЛОЙ ПАДАЛИ, ЛЮБЯЩИХ ПОЧИТАТЬ ЖЁЛТУЮ ПРЕССУ БОЛЬШЕ ЖИЗНИ!!!!?? — Не выдержал Дом, взревев уже одновременно и собой и приманкой, так что его голос, смешиваясь со слегка инфернальным рёвом самих стен, отдался, ужасающим естество, эхом по всему помещению. — Ну-ну, не горячитесь так..!~ Думаете, я впервые вижу в свою сторону агрессию? Да я на таких как Вы собаку съела..! Вот что предлагаю я: Вы делаете мне... ну так уж и быть, 60% скидку на этот дом, а Я в свою очередь закрываю глаза на Ваши скромные пристрастия, и вся Долина остаётся в сладостном неведении об совершенно неприемлимых отношениях Человека, так ведь ещё к тому же Лучшего Риэлтора, с одним из местных Монстров.... Так что скажите, Мистер Тало...?~ От одного этого слова, зрачки Мэйсона сузились до пугающих, малюсеньких точек, воспылавших смертельно-чёрным, трупным костром. В одну секунду диван вдруг скручивается, зажимая до ярко слышимого хруста, её не маленького тело, так что Жертва вскрикивает от нестерпимой боли, а капли крови просачиваются сквозь плоть софы. ...Крыса угодила в капкан. —...А ЗнАеТе, ЧтО Я СкАжУ?~ — Искажённым голосом тянет Риэлтор, неожиданно закатывая глаза, оставляя на их месте пустые, бездонно-тёмные глазницы, с пылающими огненно-кровавыми точками, весь неестественно, будто изломанно, выгибаясь как старая, поломанная шарнирная кукла... ...Теперь она не выглядит такой уверенной и беззаботной. Её вот-вот хватит инфаркт от страха. Она наконец поняла ЧТО он такое. —...КхА-Ха-хАх..!!~~~ ПоДуМаТь ТоЛьКо, КаК УжЕ ПоЗдНо, ПоЧти ПоЛ СеДьМоГо...!!!~~ КаК ДуМаЕтЕ, КаКоЕ СеЙчАс ВрЕмЯ..!?!~ — Совершенно сатанически, Не Человечески разражается сипящим, заливчато-высоким зловещим смехом, Тало, подключая к себе, обвивший его от каблуков до чёлки как живая змея, провод, кокетливо вертя перед этим его кончик и надевая как дорогое боа.

— ~!...ВрЕмЯ УжИ-и-ИнА-а-А...!~

***

—......любит.. не любит...любит.. не любит...любит...не лю.....Ох...ККРРРРААРРГГГХХХХ....!!...! На голой, жёлтенькой головке, почти оторвавшейся от травянисто-зеленоватого, тоненького стебелька, тут же вырастает ещё один белый, длинный лепесток и чёрные коготки отрывают его, торжественно пуская в воздух... ...И он плавно падает в, довольно приличную, пушистую кучку таких же "оторвышей", окружающую брюнета, как меловой круг от демонов. Джон постучал коготками по металлическим, чуть ржавым, периллам карусели, на которой он сидел и, надавив посильнее на поручень, крутанулся против часовой стрелки, видя как буйная, неухоженная растительность тут же плывёт неразличимыми, тёмно-зелёными пятнами, сливаясь и наползая на медленно умирающее, яркое, огненно-кровавое закатное солнце, уходящее с болезненного, хрупкого, жёлто-голубого бескрайнего купола неба, перетекая в одну неразличимую кашу. Был уже относительно поздний вечер. Потихоньку сгущались лилово-бирюзовые сумерки. По началу Джон действительно гулял и таскался по старому парку: висел и качался на старинных, вековых кованных прутьях забора, с красивыми узорами; блуждал среди громадных, зловеще переплетающихся, шепчущих с ним искорёженных деревьев, чуть не заблудившись в аномальных трёх соснах, обхватом бывшие больше, чем целая фура. Но потом, когда прошло уже около часа, ему всё это наскучило, и Перевёртыш уже стал подозревать, что Тало там далеко не ест... Но снова и снова переживал тот момент у стены, закапсулировав и закольцевав его, как и многие другие, для своей личной коллекции, убеждая себя в том, что Мэйсону нужен только лишь ОН. Доу снова вспомнил то, как бедняге Мэйсону было плохо и как он, заревновав его всего-то к какой-то там глупой, явно кинутой в гневе и отвращении, фразочке: "Я НИКОГО не люблю и даже не собираюсь уподобляться этому!!!; Всё это прерогатива туполобой еды на ножках!!!", взял и проткнул его своим любимым ножом, раза три так точно... "...Дурак. Дурак. Дурак. ИДИОТ!!!! Ну откуда я мог знать..!!! ОТКУДА?!!!" — С силой оттянул свои лохматые кудри, почти что выдерая из головы целые длинные пряди, чувствуя как голова начинает кружиться от слишком сильного вращения, желая вытащить свой нож и хоть так искупить свою вину перед новым возлюбленным. А можно было бы не только добавить новые шрамы... можно было бы надавить, сжать тощую руку, извергая из неё фонтаны тёмно-бурой, или даже лиловой, крови, начавшей бы флуоресцентно светиться в вечерних сумерках, делая его похожим на раздавленного машиной светлячка, медленно умирающего от собственной природной глупости... Но нельзя. Здесь всё же детская площадка, хоть и старая. Мамашки с детинцами итак уж жмутся на другой край, подальше от странного, бомжеватого вида чувака, явно переросшего детские игры, и явно почти что вышедшего даже из подросткового возраста. Ржавая карусель, приятно скрепя, медленно останавливается, и Джон потерянно смотрит на, чуть раздутые, забираемые и утаскиваемые ветром в неторопливо наступающую ночь, лепестки. В прощальных, золотисто-мандариновых, лучах они кажутся мягкого, слегка персикового оттенка, будто их даже можно было бы съесть... Он и сам чувствует себя так же – потерянно и забыто... как по случайности оставленная ребёнком игрушка, завалявшаяся среди песка, качелей и цветастых горок. .....или забытая НаРоЧнО.... специально, потому что слишком странная, страшная и уродливая... ....чтобы не говорить, не мяться перед мусорным контейнером в нерешительности. Авось кто сжалиться и заберёт, привесив к капоту какой-нибудь фуры-мусоровоза... ...или потому-что надоела, а отдать её и некому, а из знакомых все брать отказываются, лишь в отвращении косясь как на какую-то жертву эволюции и нечеловеческих экспериментов... ...Жалко что здесь нет бюро находок. Он с удовольствием залез бы сейчас туда. — ......Уже 2... — Тихо, еле-еле шепчет он одними губами, прикрывая глаза, чтобы не дать вытечь, сосем немного светящимся в сумерках кровью, слезам. —.....2 часа, 59 минут и 47 секунд.... 48...49.....50...51....... ...52.. ....53.. .....54.. ......55.. .......56.. ........57.. .........58.. ..........59...... —....3 часа. Ровно 3 часа. Джон рывком утирает лицо размашистым жестом, сразу целым локтем, и накидывает на плечи меховую толстовку. Стало как-то резко холодно... хотя на улице даже вечером аж +27... "Стало...с-Тало.....пхэх, забавно...!!...." — Джон подпирает голову когтистыми руками, вдыхая запах чуть влажного, летнего, вечернего воздуха и смотрит на сумеречное, всё ещё светлое небо, время от времени перекрывающееся его тёмными кудрями, в которых, как сельдь в рыболовных сетях, запутываются блестящие, закатные лучи заходящего солнца... ...На нём можно заметить несколько, совсем ещё бледных, мелких шариков-звёзд, похожих на чьи-то веснушки. "...А у Мэйси нет ни одной. По крайней мере на лице точно." ...Ему всегда нравилось совмещение измерений тем, что небо тут есть, а Зловещая Долина известна ещё и тем, что здесь можно наблюдать созвездия сразу обоих полушарий одновременно. Он смотрит внимательнее. Пытается разглядеть, выискать в лазурно-голубуй "крыше" своё любимое, хотя может оно ещё просто не проявилось... ....Жертвенник²... "...Интересно.. а какое у него любимое созвездие...!...? Наверное Хамелеон³. Хотя нет..!.. Ему бы лучше подошла Гидра⁴...!..!" Джон отрывается от неба, со вздохом опуская взгляд вниз. И зацепляется за ещё одну ромашку, растущую прямо из камней и песка, у самого края карусели, лишь чудом не затянутая в её вертящиеся "жернова", и легонько качающуюся на тихом ветру... Последняя... Он с негромким хлопком отрывает её вместе со стеблём. Крутит так и этак. Рассматривает... ...Начинает в последний раз выдерать лепестки. И на этот раз никаких фокусов. ...Язык заплетается. ....Руки дрожат. .....По лицу всё же протекают бледно светящиеся ручьи. ......В воздуже лишь тихий, всхлипывающий шопот. —...Лл-любит....не любит....поцелует...плюнет........к сердцу прижмёт...акхх...к черту п-пошлёт...любит искренне.....с-ссомневается...ждёт взаимности...насмехается..............любит...всххппп....нн-не любит....поцелу-укх-кууу-ет...!....плюн-ннет....к сердцу прижмёт........к черту пошлл-лёт....любит искренне.......сомнев-в-вается...!..!....ждёт взаимно...... С резко распахнутых ресниц слетают, светящиеся как звёзды в небе, слезинки. —....!!!!..... Джон вскакивает с ржавой карусели, и чуть не падает на жёсткий песок, заплетаясь в собственных же ногах, неверующе смотря на единственный, последний оставшийся лепесток, будто он только что развёл его на деньги. Тот кротко, словно боясь или стесняясь чего-то, нежно покачивался на сумеречном ветру, как последний солдат на захваченной башне, смотря в закатную даль. На всю, уже пустую, площадку эхом разносится громкий, плачущий всхлип: —....Ж-ж-дд-дёт взаимности...?!! Нн-не может быть, ты мне серьёзно это, ТЫ ЖЕ НЕ ВРЁШЬ?!!!!! — Но лепесточек лишь бесшумно отрывается, и, уносимый ветром, успевает пролететь около его лица, на мгновение садясь на его острый нос, будто невесомо целуя на прощание, улетая в сторону темнеющего неба, с далёкими грозовыми тучами... — Ждёт взаимности!!!!! ЖДЁТ ВЗАИМНОСТИ-И-И!!!! Значит он просто боится..!! Стесняется своих чуств..!..! Как же я только раньше не понял..!!!

....А дальше он уже ничего не видел и не слышал.... ....Только лишь, беговой дорожкой, убегающий, тёмный асфальт, ....прерываемый редкими пятнами света от заходящего солнца....

***

...Джон, еле дыша, останавливается только лишь спустя кварталов десять-пятнадцать, не меньше, упираясь руками в согнутые колени и снимая с головы пушистый капюшон толстовки, высвобождая встрепенувшиеся кудри. До Мэйсона-Дома осталось буквально пара других участков, но Перевёртыш словно бы жмётся и сморщивается, боясь подходить ближе. Что если он опять навредит ему? Что если он не сможет сдержать себя? Что если его ненавистная природа снова проявится?!! ...Джон даже вообразить не мог, что его временные выходки могут так сильно отражаться на возлюбленном-монстре, ведь до этого с его человеческими пассиями всё было в порядке и те даже не помнили ничего из произошедшего... А Мэйсон Помнил. И это явно тяготило и мучило его... Брюнет закусывает губу своими острыми, многочисленными как прутья граблей, зубами, боясь двинуться дальше... Но, вспоминая предсказание лепестка, делает глубокий вдох, ступая свой первый шаг на пути к неизвестности. Он проводит острыми ногтями по табличке "Дом На Продажу", осторожно толкнув её, застовляя забавно качаться из стороны в сторону, и идёт мелкой, немного неуверенной поступью по плиточной трапинке к крыльцу, поглащённой сумеречной тенью отбрасываемой Домом... Как вдруг чуть не спотыкается об большой, перекинутый прямо через неё, садовый шланг. "Тьфу ты!! Тебя ж тут с утра не было, откуда ты ту......у-уу-ут...!" — Обрываются мысли Доу, как только он присматривается к шлангу пристальнее и понимает что это на самом деле..... ...Огромная, невероятно толстая, размеренно пульсирующая "Пуповина", тянущаяся откуда-то из глухой стены Дома. Джон, одновременно, чуть боязно и восторженно сглатывает, вспоминая ту хлипкую верёвочку, найденную им при первой встрече с Мэйсоном, что даже в сравнение никакое не идёт с этим КАНАТОМ, который в обхвате будет наверное толще его шеи. Проследив, откуда тянется и куда уползает это "чудище", Доу замечает небольшую калиточку, скорее всего ведущую на задний двор, и следует вдоль мясистой трубы, стараясь не наступать и не задевать её. И благоговейно ужасается ещё больше, как только у самой калитки видит резкое утолщение, размером с небольшую бочку, стараясь даже не представлять, что там может быть внутри, хотя очень хочется. Он по джентельменски открывает калитку, позволяя утолщению медленно проплыть дальше, не огибая её обходным путём, и замечает ещё несколько таких же, дальше по "шлангу". Осторожно ступает на газон, высматривая среди густой травы что-либо бледно-мясное и пульсирующее, чтобы нечаянно не наступить, пробираясь на задний двор всё дальше и дальше. Пока взгляд не падает на раскидистое, огромное дерево, про которое он говорил с утра и под которым была небольшая беседка, с несколькими сложенными шезлонгами, не относящимися к Дому. И не может сдержать безмерно влюблённого умиления, глядя на эту картину: Один из шезлонгов разложен на деревянном помосте, в самом ярком пятне вечерних лучей, а на нём, растянувшись пластом, лежит совершенно довольный, умиротворённо сопящий Мэйсон, сонно прикрывший накрашенные глаза. Сейчас он напоминает Джону огромного, тропического питона, который после долгой засухи заглотил в себя целого слона, не меньше, и теперь, спокойно переваривая еле помещающуюся добычу, греется на вечернем солнышке. Брюнет, тихо ступая, бесшумно подходит ближе, стараясь не потревожить наконец-то наевшегося Риэлтора, еле сдерживая наплывающую на лицо умилительную улыбку. От, невероятно худой, осиной талии не осталось и малейшего следа, а кровавый жакет теперь, треща, сильно натягивался, сборя складками в районе неестественно раздувшегося живота, вот-вот грозясь не выдержать и разойтись, выплёвывая чёрные пуговицы. Однако всё остальное тело Приманки при этом было совершенно таким же как и раньше. Джон подозревал, что основная часть "пищи" сейчас находится где-то в одной из комнат Дома, а то, что поступает по "пуповине", скорее всего чисто для поддержания меньшего тела. Он осторожно присаживается на его вытянутые ноги, поджимая свои собственные вдоль, по бокам, на пластик прогнувшегося от тяжести шезлонга. Тало непонимающе приоткрывает слипающиеся глаза, медленно моргая, будто находясь в каком-то пограничном между сном и бодрствованием состоянии неги, даже не понимая где он вообще находится. Пытается сфокусировать расплывающийся взгляд, смотря на Джона так, словно не узнаёт его. —...Эй..!..! Это же я, Золотце...!! Всё... В-всё хорошо..?..! —.....Джо-о-он!....~ — Наконец признаёт Перевёртыша сероволосый, и откидывает голову обратно, в лежачее положения, громко вздыхая. Рука Мэйсона, напротив, вдруг медленно приподнимается, тянется к нему, и на секунду тот испугался, что он хочет ударить или скинуть его с себя... Но тонкие, длинные пальцы лишь с огромной нежностью и благодарностью заползают в его волосы, гладя по голове размеренными, даже слегка монотонными, движениями, закручивая на винных ногтях милые кончики кудряшек. Джон чуть судорожно взглатывает, когда его притягивают поближе... —....Я.....Яя-я лет пятнадцать уже наверное так не ел...! Икх! Ох-х-х...... — Еле шевелит губами Тало, тяжело дыша и даже не открывая глаза, а потом громко икает, от чего чуть сморщивается, будто всё тело пронизило лёгкой болью. —....Джон....с...С-спасибо....~ Аккуратные подушечки пальцев нежно гладят щёку брюнета, скользя по высохшим дорожкам слёз, совсем немного надавливая на мягкую кожу. Джон еле сдерживает новый ливень флуоресцентных слёз, накрывая руку Мэйсона своей, тря её тыльную сторону большим пальцем и чуть прижимая к лицу. Кто бы только знал, как он сейчас счастлив...! — Я смотрю кто-то плотно поужинал...!! — Лукаво улыбается Перевёртыш, подхихикнув, и совсем немного, мягко "шлёпнув", а скорее даже просто проведя, по талии Мэйсона. Но на это тот тут же со стоном выгибается дугой, негромко, болезненно постанывая в голос, опасливо приобнимая себя в этом месте руками, будто защищаясь. —....Ааакккхххх...!!! Окх-х-х......Поосторожнее нельзя...?..! — Прости-Прости-Прости!! Я не хотел, я не нарочно!! Извини пожалуйста!! —...Ладно, ничего.... бывает. — Тало как-то некомфортно сощуривается, и слегка передвигается, будто хочет перевернуться на другой бок, но сил у него на такое действие попросту уже никаких нет. Доу даже не знает, что вообще ему делать. Может просто лучше уйти и не мешать ему? Или хотя бы спросить, может нужно чего-нибудь принести или ещё что? ...А можно сделать Кое-Что другое..... Не зря-ж он постоянно пробирался в видеосалон, воруя себе всякие эротические кассеты... —...Знаешь....Я...яя-я мог б-бы... ну... это.. таго..... ну как его...... Я мм-мог бы тебе... м-ммассаж тебе с...с-сде...сделать...!..! НуТолькоЕслиТыЗахочешьКонечно!!! — Под конец уже просто на одном дыхании выпалил, как из пулемёта, Джон, весь, в прямом смысле, светясь и горя огненным корралом от смущения, пытаясь отогнать от себя слишком сводящие с ума мысли о Риэлторе, вперемешку с воспоминаниями тщетных самоублажений у себя в логове в 4-измерении, засматривая до плавящихся дыр, в бесконечной временной петле, плёнки, с не очень приличным содержанием, пытаясь понять, как ему вести себя с девушками... Ну должна же была его Насмотренность подобного.... контента.. хоть когда-нибудь пригодиться, верно? Тало странно смотрит на него засыпающим, расфокусированным взглядом, будто переваривая не только мясо и плоть, но и его слова, пытаясь вообще понять их смысл. Но буквально забитый до отказа желудок громко, согласно урчит, заставляя владельца в один момент резко вывернуться жарящимся ужом, и тут же растянуться струной, от тянущего, сдавливающего комком, веса пищи. Чуть жмурящийся Мейсон даже не находит в себе сил внятно ответить, просто умолящюе кивая головой. Джон несколько раз глубоко вдыхает и выдыхает, пытаясь собраться и отогнать смущение, шерстя свои воспоминания, в поисках нужного. Но думает, что надо бы начинать постепенно. Вдруг ещё он сделать что-то не так или Мэйсон вдруг откажется. Наученный прошлым опытом, осторожно, медленно касается раздувшегося, огромного и просто переполненного, живота Тало, расстёгивая сдавливающие его пуговицы слишком узкого, практически душащего, жакета, продевая одну за одной. Как только последняя проходит сквозь петлю, жакет резко расходится, словно лопнувший кусок перетянутой ткани, и Мэйсон с невероятнейшим облегчением громко вздыхает, расслабленно растекаясь по шезлонгу, более почти нечем не сжимаемый. "Нет, всё-таки я был прав, это же практически корсет..!! Как ты его вообще только носишь, Бедняжечка Ты Моя..!!" — Джон прикусывает губу, блуждая смущённым взглядом по не видимой им раньше угольно-чёрной водолазке Мэйсона, открывшейся его взгляду, как на ладони. У Доу застревает комок в горле, от рассматривания этого прекрасного элемента одежды Риэлтора, мягко обтекающего и подчёркивающего его модельную фигуру... ну или то, что от неё сейчас осталось. Но принимает решение, что от жакета надо бы избавиться, чтоб не мешался, и осторожно стягивает его с тяжело дышащего возлюбленного, неожиданно обнаруживая то, что внутри он сделан из кожи. Воображение Перевёртыша тут же сравнивает это со слезающей змеиной чешуёй, будто вся одежда, это и не совсем даже одежда – а что-то вроде нескольких слоёв кожи, но его это ни сколько и не смущает. Он чуть хихикнул, проведя в голове аналогию, будто он снимает кожуру с банана. И тут же не сдерживая возбуждённого, томного вздоха. Видя точёные, красивые плечи Мэйсона, открытые короткими вырезами одежды, так-как водолазка оказалась без рукавов. Закатные лучи тут же начинают жадно ползать по его оголённым плечам, подчёркивая ровные, аккуратные и такие соблазнительные, длинные руки, так что Джон не может, и не хочет, удерживать себя от сводящего с ума желания дотронуться до них, немного сжимая мягкие мышцы, проводя коготками по бледной, всегда скрытой, нежной коже. Но кажется Мэйсон и не был против. Однако когда дело подошло к главному, Доу нервно затрясся, чувствуя себя как какая-то школьница третьеклашка, которая не может держать за ручку симпатичного ей мальчика, стоя на парадной линейке. Немного закрывает глаза, видя всё из-под, пушистых, таких же кудрявых ресниц, стараясь взять себя в лапки... ...И медленно заползает руками под, слегка натянутый, край водолазки, нежно кладя, под кожистой "тканью", когтистые руки на объёмное брюхо Приманки, обхватывая его ладошками. Он чувствует, как оно очень тяжело ходит вниз и вверх, под его руками. Что-то перетекает, переползает там, внутри. Хрупкая, привыкшая к слишком длительному голоду, кожа жёстко натянулась, как шкура на барабане, еле вмещая в себя такие объёмы. "Таким сытым и довольным, он даже ещё прекраснее, чем можно было даже вообразить...!...!~" —....Говори мне всё, что тебе потребуется, Плюшечка..!! Любое твоё желание, всё, чего захочется....!! Пп-просто напровляй меня...!.! — Задыхаясь и шепча, удобнее устраивается на его ногах Джон, вспоминая своеобразную "инструкцию", подсмотренную в одной из кассет. —...Акх-х....Поводи чуть ниже... у правого бока...... Джон тут же послушно перекладывает руки туда, мягко, аккуратно проводя круговыми движениями, будто раскатывал пласт теста. Старается не зацеплять тёмными, острыми ногтями слишком чувствительную кожу, касаясь одними только подушечками пальцев. Слегка боязно переводит взгляд на его лицо, но тут же кротко приоткрывает глаза, видя, насколько расслабленно, удовлетворённо и облегчённо выглядит теперь Мэйсон. —....М-м-мм-м.!..!...~ ....Теперь повыше...ближе к середине...Акх...!!~ Да..! тут....~ — Пустота внутри Джона чуть не схлопнулась в микро чёрную дыру, от одних только этих, безмерно довольных постанываний. Тало закатывает глаза от разливающегося от этих прикосновений по всему телу, удовольствия, переходя на рваные вздохи и выдохи, чуть выпячиваясь, подставляясь под приятно прохладные ладони Джона... Брюнет облизывает пересохшие от волнения губы, начиная надавливать чуть посильнее, теперь действительно легонько массируя, стараясь не смотреть на немного задравшийся край водолазки. —...Сильнее..!! Вот здесь...у верхнего края..!.. Аааахххх...!!!~~ ЕЩЁ ЕЩЁ...!!..!~ Прошу...Джонни...!.!!~~ Не ОсТаНаВлИвАйСя...!!!..!!~~~ От этих звуков и просьб у бедного Перевёртыша просто ум за разум заходит и он ощущает, как всё вокруг пульсирует, а в голове начинает звенеть как в колоколе. Они отдаются эхом в его разуме, заставляя погрузиться в совершенно лютое возбуждение и чтоб хоть как-то прийти в себя, вернуться в столь сказочную реальность, он неотрывно смотрит на их источник... Но от этого Джон ещё больше повышает свои шансы умереть прямо на месте. ...Тало сейчас просто на седьмом небе от удовлетворения. Он не может даже сфокусировать свой замыленный взгляд, закусив губу до почти видимых трещин и вцепившись в края шезлонга пальцами до хруста пластика, будто вот-вот утонет. Часто, рвано дышит, прогибаясь как хлипенькая тонкая половица, словно был разводным мостом, а вовсе не домом. Доу не останавливается ни на секунду, всё продолжая и продолжая мять и давить выпуклые места, пока Тало уже даже не говорил и не направлял его... а натурально кричал и стонал в полный голос, заливаясь с чёлки до черепицы, от каблуков до фундамента дикой, сумасшедше-звериной истомой. Джон больше не может себя контролировать. Он, куда резче чем планировал, задирает водолазку до самой шеи Мэйсона и припадает к его переполненному, до отказа набитому, брюху, начиная неистого ласкать и касаться шершавыми губами везде, куда только мог дотянуться, от чего Тало шокированно стонет ещё громче, будто его ударило молнией в громоотвод. Джон просто не может остановиться, забывая о существовании абсолютно всех измерений, думая только лишь об одном – своём возлюбленном. И теперь уже не "новом" А только Единственном. "....Оа-аах-х-х..!!!~ И вправду говорят – путь к сердцу лежит через желудок..!!~ А с Мэйси и вовсе прям Буквально!!" — Не желая отрываться от своего сладострастного занятия, где-то на периферии сознания думает Перевёртыш, изучая каждый дюйм дозволенных ему участков Тало, пока окна и двери Дома оглушительно распахиваотся и захлопываются. Но тут его словно пронзает дикая, мучающая боль. Джон натыкается на затянутый, неказистый шрам на одном из боков, и покрывается болезненной испариной.... Это ОН виноват в этом. Даже спустя с десяток временных искривлений он не сошёл полностью. Как будто издеваясь, нарочно немного выпирая... А если бы он случайно задел когтями тонкую, будто бумажную, натянутую кожу...? Если бы вцепился в неё острыми пираньими зубами.....? ...То она бы тут же разошлась по швам. Треснула. Лопнула. Разорвалась бы, как тонкие резиновые стенки воздушного шарика. Обдавая кроваво-мясным фонтаном всего его, с ног до головы... Он пропах бы этой гадкой, убийствееной кашей из смеси желудочного сока и полу-переваренной плоти.... Но он не может. Если даже "крохотная" ножевая рана не сходит до конца, то даже вообразить страшно, что с ним станет от разрыва желудка...!!! ...Джон не хочет настолько издеваться над ним. ...Джон не хочет подчиняться своей природе. ...Джон не хочет причинять боль тому, кого искренне любит. И брюнет делает то, чего так сильно желал на протяжении всего этого дня... ...Добиться прощения. Он с нежнейшей страстью обхватывает губами весь шрам, начав лизать и обсасывать его, касаясь щеками и носом нежной растянутой кожи, чувствуя, как начинает истомно трястись тело Приманки. Сейчас он похож на верного волка, зализывающего рану своему сородичу из стаи. Потом наконец отрывается от него и с ещё большим благоговением начинает лизать мокрым языком от живота к груди, ощущая вкус кожи Мэйсона, совершенно не сравнимый с чуть солёной кожей человека – она действительно похожа на бумагу или папье-маше, со слабым привкусом ПВХ и гипсового порошка... любого человека подобная странность явно бы оттолкнула. Но Джон и сам прямое воплощение слова – "странность" Доу, с негромким рычанием и мурлыканьем, невероятно осторожно прикусывает более податливую плоть отъевшегося бочка, сладко и томно "пожевывая", посасывая укушенное место, присасываясь насосом, так что не отодрать и тем доводит Мэйсона до истомного рёва, будто он уже не знает куда себя девать от сводящего с ума удовлетворения и, на самом деле сейчас, закормленный и затисканный Риэлтор, вообще слабо соображал, что с ним происходит, чувствуя только лишь слишком болезненную наполненность напополам с возбуждением. Тало просто исходится в трипе удовольствий, как только склизкий, безразмерно длинный, практически змеиный язык Джона заскользил по его телу, и даже не находит в себе никаких сил хоть как-то ответить на такие ласки, кроме как продолжать извергать издыхающие стоны. Джон довольно рассматривает свою работу: теперь весь раздувшийся, огромный живот Мэйсона буквально испещрён виноградно-синими, перетекающими яркими засосами, похожие на неаккуратные кляксы его личной подписи... как собственнические метки, штампы на посылке, знаки ненарушимого авторства, одного слишком влюблённого Перевёртыша.... ...Подтверждающие то, что этот аппетитный кусочек пирога принадлежит лишь Джону. И НИКТО не смеет брать его с тарелки под шумок. —...Д-джо-о-он...... — На секунду названный столбенеет, испугавшись чуть осипшего голоса возлюбленного, слегка обеспокоенно наклоняясь ближе. Но опасаться оказалось нечего и он облегчённо выдохнул. —....Я-я...Я х-ххочу попробовв-вать.....!.. —..!?.... —.....Ну... то, что ты хотел тогда сделать......тогда...с утра......на траве... — О чём ты, Булочка..!..? Ну же, не бойся, я сделаю Всё-Всё, о чём только попросишь...!! Мэйсон до безумия смущается, поправляя ворот водолазки нервным жестом, разваливаясь, расплываясь откормленным котом на шезлонге, так напоминая тот последний, кроткий лепесточек ромашки. —....То, что ты тогда пару раз делал...ну всмысле........тт-те движения г-ггубам-ми......!.... У Джона перехватывает дыхание. —...Мгх....Это ты про "поцелуй", да......!.? —....А это так называется...? Кх...~ Приятное слово....~ — Всё сознание Мэйсона теперь заполнено этим будоражащим словом, от чего тот даже не сразу замечает неожиданно приблизившееся лицо кудрявого, готового умереть от счастья прямо так. —......Но только.... я х-хочу попробовать сам... ты уже несколько раз так..!Ик!...Ойкх.!... Премного извиняюсь..!~ Ты несколько раз это делал... н-но мне хотелось бы, чтоб это было более.... спокойно. Джон коротко, медленно кивает, чувствуя как он одновременно стынет полярным льдом и испепеляется сверхновой... —...Т-ттолько я в этом Совершенно ничего не понимаю....!!.. —.......И не надо....!.!~ Просто доверься своим инстинктам...!~ — Тишайшим шепотом тянет брюнет, умирающе дыша и закрывая глаза, касаясь носиком носа Тало. Через несколько томительных, удушающих секунд ожидания, Джон ощущает, не то что его губы, а практически весь его, широко открытый, рот, обхвативший его собственный, как будто Мэйсон пытается откусить от него кусок или заглотить в себя целиком... Но тонкие губы Тало только лишь, стремясь соединиться, медленно, с невероятно умилительным трепетом и нежностью, проплывают по его лицу, от щёк к носу, и останавливаются на, покрытых корками, губах Джона, под конец слегка сжимая и тиская их. Это было СОВЕРШЕННО странно, не по человечески и абсолютно не правильно, с точки зрения всех когда либо существовавших в истории поцелуев. Скорее, больше похоже на то, как выброшенная на берег рыба пытается выцедить кислород из безводного воздуха, открывая и закрывая свой крупный рот. Но Джону это До БеЗуМиЯ нравится...!! "Ну а что?! У каждой парочки должна быть своя фишечка или какие-нибудь личные ритуальчики..!! И он только больше подставляется под губы, смертельно смущённого, Мэйсона, давая понять, что ему вовсе не противно, как бы требуя ещё. Что тут же происходит, от чего они сливаются в этом странном "рыбьем" поцелуе, и Доу даже начинает повторять действия Тало, точно так же обхватывая целым ртом его острое, такое манящие, соблазнительное личико. Серая, длинная чёлка случайно переплетается с нефтяными кудрями, как и сами, теперь уже полноправные, любовники, сплетаются в поцелуе извивающимися языками. Тало по началу пугается, когда в его рот незванно проникает склизкий, бесконечный язык Джона, но Перевёртыш сначала очень неторопливо, по джентельменски изучает его крупные, квадратные, белоснежные зубы, выискивая застрявшие между ними кусочки кожи и сухожилия, подрабатывая зубочисткой. Потом проходится по сильным дёснам и нёбу, при желании могущие в одно движение гильотиной откусить часть незванного гостя, явно превышая силу сжатия любого крокодила, аллигатора или каймана... а может даже и стального капкана. Мэйсон мягко стонет, как только хлыстоподобный язык, липкой лозой, обвивается вокруг его собственного, в ответ начиная самозабвенно терроризировать его змеящиеся кудри. Он задыхается от этого нового, неизвестного ранее действа и Тало наконец понимает, для чего у людей вообще нужны эти триклятые обсасывания друг-друга губами: ...От этого получают УДОВОЛЬСТВИЕ...! ...И ему определённо нравится всё это действо. Он готов продолжать этот трип до самой смерти, мысленно прося Джона закольцевать их в этом моменте на всю оставшуюся вечность, чтобы навсегда остаться вот так... Но брюнет неожиданно разрывает их первый полноценный поцелуй, отстраняясь всего на пару дюймов, всматриваясь с безмерной любовью в серые глаза Мэйсона, и медленно поедая повисшие между их губами, чуть светящиеся в сумеречном мраке, блестящие лазурные ниточки слюны. Вновь осторожно кладёт руки на живот, слегка обиженного, Тало, надувшего от, теперь уже недостатка ласк к своей персоне, в точности повторяя поведение брюнета перед "ужином". ""Пхих, ой, ну вы только посмотрите на эту макарошку..!!~ В правду, с кем поведёшся – от того и наберёшся...!!~ — Мысленно усмехается Перевёртыш, припадая к тонкой шее Лучшего Риэлтора в Долине, вновь застовляя его сдавленно кашлять и фырчать... Минутку. Такого он что-то не припомнит... Он резко приподнимается, видя как Мэйсон, весь болезненно побледнев, хватаясь за горло и за живот, хрипло откашливается, стараясь нормально дышать. Он пытается встать, но его же брюхо пригвождает его к месту, не давая ему этого сделать, от чего Тало барахтается как неповоротливый тюлень на скользкой гальке. Джон не медлит ни секунды, подхватывая возлюбленного под руки, помогая встать, но тот сразу же падает на траву, искорёживась в какую-то странную, колено-локтевую позу, тяжело, сипло дыша, стараясь сохранить равновесие и обвивая свободной рукой переполненный желудок, вгибаясь и выгибаясь, как давящаяся комком шерсти кошка... "...Точно....! Его вот-вот стошнит...!!!" — Джон закусывает ногти, даже не представляя, что вообще в такой ситуации делать и чем помочь. Он подскакивает к Тало, наклоняясь к нему и собирает его длинную чёлку, трепетно приподнимая её, и часть "пуповины", от его лица, стирая другой рукой стекающую из его рта синеватую, рвотную слюну... ...А тот даже не может ничего сказать, болезненно дрожа и покрываясь холодным потом. Горло Мэйсона неожиданно резко утолщается, словно расширяя проход для чего-то огромного и твёрдого. Тало всё больше бледнеет, становясь похожим на керамическую вазу... и Джон не придумывает ничего другово, кроме как засунуть руку, почти что по локоть, прямо внутрь его рта, проталкиваясь в расширенную, напряжённую глотку. Нащупывает что-то, гладкое, металлическое, натужно взвыв цепляется за нащупанную рукоятку и тянет на себя... Мэйсон не вырывает, только лишь глубоко и очень тяжело дышет, как только что откачанный утопающий, пока Джон, глазами размером с тарелки, рассматривает вынутый им из любовника предмет на своей, по локоть липкой, слюняво-желчной руке... ПИСТОЛЕТ НАСТОЯЩИЙ. ЧЁРТОВ. ПИСТОЛЕТ!!!! — А дамочка-то оказалась с сюрпризом....! — Присвистывает Перевёртыш, вытирая руку прямо так, о свою же футболку. — Никогда больше не буду есть шоколадные шары с безделушками внутри...! Он было хотел помочь любимому подняться с, мокрой от выпавшей росы, травы... Но Тало вдруг грубо отталкивает его от себя, шатаясь еле поднимаясь самостоятельно, и обезумевше скалится, как будто ничего и не было между ними. — ОТВАЛИ ОТ МЕНЯ Т̶В̵А̸Р̵Ь̷!!!!!! Джон в испуге отшатыватся, падая на сырую траву. Он не верит... Он не за что не сможет поверить. —..н-но я же... — ЗАТКНИСЬ!!!! — Ревёт уже больше сам Дом, нежели приманка, еле держащаяся от излишнего веса на тоненьких, длинных ногах — НУ ПОЧЕМУ Я ПРОСТО НЕ МОГУ ЖИТЬ СПОКОЙНО, Я РАЗВЕ ТАК МНОГО ПРОШУ ОТ ЭТОЙ ГРЁБАННОЙ ЖИЗНИ!!!!!!? —..м-ммэйси..!.... — МЕНЯ ВСЁ ЗАКОЛЕБЛО ОКОНЧАТЕЛЬНО!!!! ВСЁ!!! ХВАТИТ С МЕНЯ!!!!! ХВАТИТ С МЕНЯ ЭТОЙ ДОЛИНЫ, ЭТИХ АНОМАЛИЙ И ВСЕЙ ЭТОЙ СТРАННОЙ ХЕРНИ!!!!!!!!! Тяжело разворачиваясь на каблуках, он даже не оборачивается, уходя в одной водолазке к двери Дома, и так громко хлопает ею, что та чуть не слетает с петель. ....Джон остаётся растерянно, разбито сидеть прямо на мокром газоне... .....несколько капель кислотой падают на его, словно растаявшее, лицо и пропадают в его непроглядно чёрных, чернее самой ночи, кудрях... ......он медленно поднимает не моргающие от шока глаза, в поисках хоть одного пятнышка закатно-золотых лучей... ...но не находит ни одного.

Всё заволокли грозовые, сверкающие виноградом молний, огромные, клубящиеся тучи.

***

...За окном густо сверкают ветвящиеся, вспыхивающие белёсым огнём, молнии. Мэйсон не включал в себе свет, просто так лежа в штормовой полу-тьме спальни, уткнувшись в мрачный потолок и тягостно размышляя обо всём пережитом... Ему было по настоящему страшно. Страшно за всё то, что он натворил и наговорил. ...Если бы не Джон – его бы уже не было в живых. Тало закрывает чуть дрожащие, накрашенные, вновь потёкшие багровыми тенями от неистовых рыданий, овальные глаза.... кладя руку на, спустя прошедшие два часа, уже не такой трещащий от натуги, но всё ещё объёмный, крупный живот, медленно, нежно водя кругами... пытаясь повторить те же движения, что делал для него Джон. ...Представляет на месте свой руки его когтистую ладошку, погружаясь в дурманящие воспоминания, почти воочию видя эти, полные любви и слепого обожания, авокадовые глаза... ...Все части обоих тел сразу пронизывает глубокое, плетущееся между паркетных половиц и ресниц, оседающее где-то в недрах каркаса и прямо под переполненным желудком, жгущее, опаляющее огнём, возбуждение. ...Мелко, сбивчиво дышит, не зная как унять свои новые, такие непривычные чувства и ощущения. ...Каждый засос отзывается приятным болевым покалыванием, как от набитого синяка, а их обладатель уже успел чётко, несколько раз, сосчитать каждый, и точно знает – их целых 17 штук. ...И не сойдут они ешё долгие-долгие недели, а может и месяцы. ...Как наяву слышит его томный, чуть скрипящий голосок, сходя с ума от страстного желания... Вновь коснуться этих обшарпанных, мягких губ. Услышать его милый, каркающий смех. Зарыться в его густые, смольные кудри. Тало нехотя переворачивается на бок, тяжело выдыхая от перевалившегося вслед за ним брюха. "Да уж.... я уже и не помню, когда в последний раз так обжирался....! Фу-у-х..!.. Даже как-то перебором. Будто целый "Шведский Стол" за раз запихнул..." — Всё ещё не отойдя от такого "ужина", обхватывает себя руками, желая просто, не то что уснуть, а натурально отрубится... ...а возможно, в глубине сознания, и вовсе уже никогда не проснуться. Не вспоминать о том, как он ответил на такую трепетную заботу о себе, единственным существом, которому он был не безразличен. ...он хочет забыть то, чем всё закончилось. Оставить лишь то, что так пленило, будоражило сознание, и перевернуться на спину, чтобы его же ненасытный, тупой желудок просто-напросто задушил, задавил его во сне, дав умереть в кой-то веки сытым и счастливым.... Но какие-то посторонние звуки заставляют, убитого горем, Мэйсона приоткрыть, заплаканные глаза, которые тут же пронзает боль от тёмного, зловещего, выжигающего их всплеска молнии. В окно бил довольно сильный, фиолетовый дождь, постепенно переростающий в настоящий тропический ливень, что даже застилал собой всё находящееся вне Дома... —..Джон!!! Одеяло тут же слетает брошенным куском листа, и Мэйсон даже не видит ничего вокруг себя, просто по наитию зная где какой поворот и стена внутри себя, от того и чудом не врезается ни в одно препятсвие, буквально летя на задний двор. Проигрывая в голове, как заевшую пластинку, лишь одно единственное имя... Он вылетает на крыльцо, останавливаясь прямо перед плотной завесой нескончаемо льющего дождя, пытаясь всмотреться в темноту между жирных, длинных капель ливня. Джон лежит на всё этом же шезлонге, будто не желая отпускать всё то, что здесь было, даже не догадался перетащить его в беседку, раз уж та то пошло, оставшись под раскидистой, широкой кроной огромного дерева, бережно, словно жалея бедняжку, закрывающего его от большей части злобного ненастья, хотя помогало это всё равно не много. Перевёртыш мелко дрожал, завернувшись в тот самый бордово-кровавый жакет Тало, который тут так и остался, и выглядело это настолько жалостливо и мило, что его хозяин был просто готов сквозь землю, прямо в ядро планеты, провалиться, от собственной вины. Зонтика Дом не держал, потому пришлось действовать как есть. Мэйсон ныряет, как водолаз, в беспристанно льющую стену дождя, в пару движений пересекая весь двор и, промокнув лишь где-то наполовину, добирается до заветной цели, не медля и не сомневаясь ни единой секунды. Хотя по началу не знает, как ему извернуться, ибо отъевшееся пузо словно обрело свой разум и упорно препятствовало осуществить задуманное, выпирая как дуло от танка. После нескольких неудачных попыток, у Тало всё же получается взять на руки этот, мелко дрожащий, весь покрытый крупными мурашками, кудрявый, заплаканный клубочек, с невероятным трепетом прижимая его к себе, как самое драгоценное сокровище. Накидывая на себя сверху жакет, как плащ или диковинный дождевик, сразу разросшийся до нужных размеров, и запахивая и себя и брюнета так, чтобы не промокнуть ещё больше, он неожиданно замечает, что от повысившейся влажности его кудри стали намного жёстче и плотнее, завившись в тугие пружины, похожие на бигудишки, а дорожки слёз на заплаканном лице, невероятно красиво светятся буро-лиловыми огнями... Мэйсон удивлённо расширяет глаза, видя на себе, разливающийся в темноте ночи, лиловый свет исходящий от Джона, похожего на фантастическую глубоководную рыбу или медузу. Задушенный виной Риэлтор просто не может сдержаться, потому что, видимо, как только поцелуешь кого-то один единственный, первый раз, то это становится сродни наркотической зависимости – тебя ломает и корёжит в желании новой дозы, хочется ещё и ещё и ещё..! Он осторожно наклоняется так, чтобы по неосторожности не уронить свой кудрявый комочек счастья... и мягко, трепетно целует его в уголок губ, от чего по всему телу приманки растекается невероятное облегчение и будоражащая лёгкость. Шум дождя теперь уже не так зло, а переливчато, красиво окружает шалью капель Мэйсона и его сопящую ношу, журча и пропадая в пышной траве. Вдруг Джон, сквозь болезненную дремоту, улыбается, загораясь корралловой краской ярче уличного фонаря, и прижимается к груди Тало, трясь о его чуть промокшую, прилипающую к телу, водолазку. —...М-мэйси...?....! — Не верующе, будто ему это всё снится в предсмертной агонии, приоткрывает сонные глаза, весь светящийся и переливающийся, Перевёртыш, вожделенно смотря на Тало, на фоне ночного, штормового неба, с мерцающими как гирлянды смерти, молниями, в вышине туч, закутанного в свой жакет. —...Ти-иш-ше...! Я тут, с тобой..!.. Всё хорошо..!.... Пойдём Домой....?... Уже поздно, да и ливень с грозой начался... Джон плачет лишь ещё сильнее, будто вот-вот перегорит как лампочка, но теперь, по видимому, уже от невероятного счастья. Он прижимается щекой к ладони Мэйсона, давая себя гладить и ласкать, будто выброшенная на улицу собака, которую подобрали небезразличные люди. —...Дд-домой...?.....! — Таким тоненьким, сиплым голоском удивлённо спрашивает Доу, как будто это действительно ему всё снится. Мэйсон утвердительно кивает. И он ещё никогда не был настолько уверен в своих действиях. —....Уг-гусь...~ — А большего подтверждения Риэлтору и не надо. Он плавно разворачивается на каблуках, крепче прижимая к себе Джона, побольше накидывая на себя жакет-дождевик, чтобы дождь их не задел, и мягкой поступью идёт сквозь завесы ливня к Себе, в уже заранее открывшуюся дверь. Заносит насквозь промокшего Перевёртыша в свою спальню, решая что ему сейчас нужно как можно больше комфорта и тепла, нежели есть в гостиной или тем более на кухне. Бережно кладёт его на кровать, стягивая напрочь сырую толстовку и футболку... но дальше зайти не решается, ведь он свою-то анатомию не до конца знает, ни то что такого существа. Он сможет высушить его и так. Пока он пытался растереть его вымокшие кудри, что теперь стало ещё большей проблемой, ибо они завились в такие толстые и тугие пружины, что их было почти невозможно распрямить, Тало замечает, что брюнет уже опять успел каким-то макаром хватануть его жакет и теперь трепетно прижимает его к своей оголённой, пышной "груди", как будто это его последняя частичка надежды в, рассыпающемся от конца света, мире. Мэйсон умилённо фыркает и решает не отнимать у него свой "третий слой кожи" приманки, оставив у него хотя бы до завтра. Наконец расправившись с волосами, он укрывает, более-менее высохшего, Джона, снова не удерживаясь от рвущей жажды, целуя его в лоб, мягко отодвигая с лица прилипшие кудряшки, и куда более облегчённо вздыхает... —....Любимый...!..!.. Не уходи никуда...!.. В-х-Х-х-ВввВвв....пожалуйста...~ — Мило зевает Джон, цепко хватая Мэйсона за руку. Что ж... он всё равно не смог бы так объевшись спать, подвесив приманку. Да и слишком впечатлительного Джона ему пугать не хотелось – а то ещё с просонья подумает, что он повесился. Ему немного боязно, но и вместе с тем будоражаще, от такого действа, но Доу, даже сквозь обуявшую его дремоту, с силой и напором утягивает Мэйсона к себе под одеяло, сразу комочком свиваясь в его объятиях и начинает довольно похрапывать и сопеть. Тало не сразу привыкает к такому новому ощущению приятной прохлады под боком, скорее наоборот, его сознание сразу возбуждается, прокручивая в несущих конструкциях тысячу и одну мысль, одну за другой... он уже сегодня точно не уснёт. ....Где-то в вышине грозовых туч всё ещё бьются и играются молнии, пока полу-тропический ливень постепенно стихает, становясь более спокойным, тихим дождём... Джон уже пол часа как заснул, и теперь улыбчиво валялся на мясистых подушках, которые сами-собой подстраивались и переползали, как только он переворачивался или менял положение головы, чтобы устроить его поудобнее. Приманка неизменно, как солдат на границе, лежала рядом, перебирая между пальцев волнистые тёмные кудри, время от времени приподнося пряди к лицу и вдыхая их, сладко-гниющий, странный фруктовый запах. Пока одеяло мягко, с огромной нежностью, как коршун над птенцом, обхватывало подсохшего, без задних ног дрыхнущего брюнета, впитывая в себя остатки влаги и дождя, чуть тря и лаская открытый, точёный стан его тела... Дом пристально следит за тем, чтобы ничто не потревожило сон его маленького домового. И даже если ему придётся не спать всю ночь...

...Сегодня Мэйсон никуда не пойдёт.