Comeback

Кулаки с белыми костяшками сильно прижимаются к холодному окну комнаты Нила. Занавески раздвинуты всего на несколько сантиметров. Но этого достаточно. Более чем достаточно. Одна неделя или оба умрут. Последнее заявление Кенго все еще звучит громко и отчетливо. Это даже громче, чем ровное «бип-бип-бип», обескураживающее «хамп-паф-паф» или раздражающее «тик-тик-тик», продолжающееся день и ночь вокруг безжизненного тела Нила. Эндрю знает, что часы тикают. Он пока не двигается. Он заполняет свои зрачки последними останками Нила Джостена. Даже если Эндрю преуспеет в своих поисках, несбыточная мечта исчезнет в любой момент. И когда это случится, Эндрю хочет быть там. Он должен увидеть, что это произошло потому, что мальчик нарушил самое элементарное обещание остаться, а не потому, что Мориямы нарушили сделку. Но опять же, если Эндрю не уйдет и не покончит с этим, Нил все равно умрет. — Я ненавижу тебя. — говорит Эндрю в окно, прежде чем оставить немногие остатки своей души. Конечно, снаружи, как и всегда, стоит кучка Лисов. Это не вся команда, как в первые дни. По крайней мере, к Эндрю не будут приставать с вопросами. Он единственный, кого не отрывали от постели Нила, пока Мориямы не испоганили его бдение. Эбби делает движение, чтобы подойти к Эндрю, но, получив убийственный взгляд, задумывается и опускается обратно в кресло. Вместо нее к нему присоединяется Рене. Она единственная, кто знает, в какую передрягу попал Эндрю. — Я могу пойти с тобой. Не вопрос, не другие слова, чтобы сказать, что она действительно идет. Простое предложение. Эндрю знает, на что способна Рене. Вдвоем они были бы неудержимы, и работа была бы сделана быстрее. Он мог бы вернуться к Нилу раньше, но ему не нужно, чтобы Рене тоже подвергалась опасности. — Нет. Девушка кивает. Они выходят и в паре шагов от черной машины. Рене останавливает Эндрю и протягивает горсть ножей. Больших. Такие же она берет с собой на поединки. Она была готова пойти с ним. — Возьми хотя бы это. Они тебе понадобятся. Эндрю может только кивнуть. Его защита рушится. Если он заговорит сейчас, эмоции могут просочиться в его голос. Он забирается в машину и оставляет Рене позади. Оставляет Нила позади. Когда раздается тихий рев мотора, Эндрю удается выпустить в воздух еще одно обещание. Его голос уже не скучающий, а надтреснутый от боли, и страха, и решимости. — Я вернусь, и ты тоже. Черная машина исчезает на подъездной дорожке, оставляя за собой шлейф пыли, пахнущий убийством. --- Прибыть в больницу было легко, попасть внутрь было настоящей проблемой. Суматоха была достаточно большой, чтобы у главного входа собралось стадо репортеров. Медсестры пытались держать их на расстоянии, но они были похожи на стаю голодных гиен, откусывающих сочное мясо отовсюду, где только можно. Эндрю припарковал свою машину в нескольких кварталах от дома. Машина была легко узнаваема, как ослепительный официальный автобус «Лисов», и он был уверен, что любой, кто ступит на его пути, истечет кровью. Он предпочел сохранить свою энергию еще на некоторое время. Он обошел всю больницу в поисках других входов и, воспользовавшись своим маленьким ростом, прошел незамеченным через дверь с надписью «Только для врачей». Выйдя в главные коридоры, Эндрю прикинул варианты. Он мог либо прочесывать комнату за комнатой на каждом этаже, пока не обнаружит лжеца с рыжими волосами, либо сразу пойти в регистратуру и получить ответы. Ни то, ни другое не казалось ему привлекательным, но быть увезенным силой за незаконное проникновение не звучало забавно в его конкретной ситуации. — Я пришел за Нилом Джостеном. — сказал он ближайшему медбрату, печатающему на компьютере. Тот бросил на него взгляд и фальшиво улыбнулся, после чего снова начал печатать. Ножи под нарукавными повязками Эндрю кричали о том, чтобы их вытащили. Но в этом не было необходимости, так как мужчина снова повернулся лицом к невысокому блондину. — Извините, сэр, у нас нет никого под таким именем. Конечно, нет. На его ужасной черно-красной футболке было написано совсем другое имя. Дикторы называли его другим именем. — Попробуйте Натаниэль Веснински. Медсестра оглянулась, вздрогнув, и посмотрела на ближайший телефон. — Не надо — сказал Эндрю, прежде чем мужчина успел что-либо предпринять. — Я не гребаный журналист. Я его… бывший товарищ по команде. Как и следовало ожидать, ответа так и не последовало из-за той же старой ерунды «только семья». Злость была ядом, вызывающим у Эндрю желание наброситься на любого близкого человека. Он не мог сказать, почему словосочетание «семья» так сильно укололо, но оно укололо, и он не был рядом с Нилом. Кровь прольется, если они не позволят ему приблизиться в ближайшее время. Он освободил пару ножей и уже собирался опробовать новый подход у стойки регистрации, когда нежная рука опустила его вооруженные руки. — Пусть тренер сам все расскажет — сказала Рене с натянутой улыбкой. Все лисы выглядел избитыми, измученными, преданными, обиженными, обеспокоенными. Мэтт и Дэн цеплялись друг за друга, но невозможно было понять, кто кого держит. Несмотря на явное нежелание, Аарон поглаживал всхлипывающего Ники. Эллисон с красными глазами, одетая как нормальный человек, ждала, пока Рене отойдет от Эндрю, а Кевин сидел сзади, рядом с Эбби. Тонкая красная линия пересекала его шею. - Ладно, лисы, нам разрешено увидеть Нила.