Comeback

Завтра наступит быстрее, чем предполагал Эндрю. Каждая косточка болит после боя. Порезы жжет. Шрамы на костяшках пальцев снова стали синяками. Он победил, но все еще находится в тюрьме, далеко от Нила. Комок пытается занять место в его горле. Он тяжело сглатывает. Один раз. Дважды. Третий раз застревает, когда кто-то бьет по решетке.  — Миньярд. Ему не нужно повторять дважды. Эндрю спрыгивает с двухъярусной кровати и присоединяется к ожидающей его свинье. Когда он выходит, некоторые заключенные хлопают ему, другие аплодируют. В других обстоятельствах ему, возможно, показалось бы интересным такое внимание. Но не сегодня. Снаружи здания его ждет тот же шофер. Ни один из них не произносит ни слова, когда Эндрю забирается на заднее сиденье. Его сброшенная одежда все еще в том виде, в каком он ее оставил. Он слишком болен, чтобы переодеться, но от оранжевого цвета его зрачки горят. Покончив с этим, он погружается в беспокойный сон. Первый после первого матча сезона в Экси. Когда он возвращается в Пальметто, уже поздний вечер. Он садится в машину, чтобы взять телефон, бумажник и ключи. Заманчива идея поехать в Колумбию, чтобы уединиться, но есть вероятность, что он разобьется, не доехав до дома, поэтому он включает телефон и готовится к первой волне глупости. Там действительно куча сообщений, пропущенных звонков и голосовых сообщений. Его сердце бешено колотится об избитые ребра. Первая мысль — Нил проснулся, вторая — его нет. Чушь собачья. Все спрашивают, где он. Требуют знать, что случилось. Он вздыхает. Если он будет спать в машине, сообщения станут еще более скучными и бессмысленными. Он направляется в сторону Лисьей башни. Новое сообщение приходит в тот момент, когда Эндрю уже собирается повернуть ручку своего общежития. Больше никаких вопросов и никакой ругани. Это сообщение, как наковальня, пронзает его желудок. Осталось два. Осталось три дня. Ему труднее, чем он ожидает, сохранять спокойное выражение лица. Его ноги шатаются, когда он открывает дверь. Ники на кухне. Эндрю старается вести себя тихо, направляясь в спальню, но его кузен поворачивается с самым мягким треском пола.  — Эндрю! Ты вернулся! — Он бежит прямо к невысокому мужчине, скорее всего, чтобы обнять его.  — Где ты был? Мы так волновались и… У него хватает ума остановиться в последнюю секунду. Затем он впитывает то, что видят его глаза.  — Боже мой, Эндрю. Что с тобой случилось?  — Ничего. Близнец пытается добраться до двери, но Ники, видимо, не так умен, как казалось за мгновение до этого, потому что он срезает путь.  — Это — говорит он, указывая на Эндрю  — Не похоже ни на что.  — Неважно. Я бы хотел помыться сейчас. На короткое мгновение Ники кажется, что он видит скучающий взгляд Эндрю. Он открывает рот и закрывает его, прежде чем отойти. Эндрю принимает душ в тумане. Его веки слишком тяжелые, но каждый раз, когда он закрывает глаза, все образы последней недели нагромождаются один на другой. Ему требуется больше времени, чтобы лечь в постель, чем для того, чтобы понять, что он не уснет. Всевозможные старые и новые кошмары ждут за углом, чтобы преследовать его. Он берет с собой толстовку Нила и думает о том, чтобы пойти покурить на крышу. На лестнице он решается и вместо этого попадает на стадион. Он не удивлен, что свет горит, но удивлен, что Кевин не сжигает себя на площадке. Вопреки своему здравому смыслу, Эндрю выбирает случайную ракетку, ведро с мячами и запускает их в пустые ворота. Сила каждого броска настолько жестока, что вызывает дрожь по рукам и заставляет стены трястись в соответствии с учащенным сердцебиением. Он должен быть на пути в Эвермор. Он должен быть рядом с Нилом. Он не должен чувствовать. Он не должен позволять этому взять над ним верх. Он ничего не хочет. Он ничего не хочет. Он ничего не хочет, он ничего не хочет. Он ничего не хочет. Он хочет Нила. Когда его руки горят от усталости, а ракетка выскальзывает из онемевших пальцев, он опускается на колени и наблюдает за входом на корт, ожидая, когда темноволосый наркоман с глупой ухмылкой на дурацком лице войдет внутрь, потому что он должен играть с Экси.  — Я тоже по нему скучаю. Низкий рык тренера почти заставляет Эндрю выпрыгнуть из своей кожи, но улыбка Нила все еще по ту сторону плексигласа, поэтому он обращает полувнимание на приближающегося Дэвида.  — Как он? — Эндрю не может сказать, как он смог сдержать треск своего сердца, чтобы не повлиять на его ровный тон.  — То же самое. Их накрывает молчание. В этот момент Эндрю уже не знает, хорошо это или плохо. Возможно, для Нила, всегда меняющегося, всегда лгущего, это плохо.  — Куда ты пошел?  — Я думал, что это не входит в твою зарплату.  — Так и было, пока я не завалил трех своих Лисов. Я не потерплю неудачу с четвертым. Даже если он самый надоедливый из всех. Не было нужды спрашивать, кто эти трое. Дженни Смоллс. Сет Гордон. Нил Джостен.  — Я в порядке.  — Теперь ты звучишь так же глупо, как и он. Не вываливай на меня эту чушь, когда ты выглядишь так, будто вышел из сраной драки со стаей львов. Эндрю не хотел. Не нужно было. Не должен был. Не должен был этого делать. Но он рассказал тренеру о своей сделке. ---- Хоть раз в своей никчемной жизни Кевин говорил о чем-то еще, кроме стикбола. Он еще слишком многого не знал о главной ветви Морияма, поскольку сам был частью второстепенной ветви, да еще и питомцем, но этого было достаточно, чтобы Эндрю получил более полное представление об ужасах, от которых Нил и его мать пытались убежать. Это также усиливало тревогу. Если босс мафии хотя бы наполовину так могущественен, как говорил Кевин, ему не потребуется много усилий, чтобы послать другого киллера покончить с жизнью Нила, и закончить дело будет слишком легко, если наркоман останется один или с кучкой бесполезных друзей под боком. Он оставил Кевина с пустым лицом, охваченного паникой. У него не было времени справляться со своими нервными срывами. Нападающий мог считать, что ему повезло остаться в живых после того, как он так долго скрывал от Эндрю то, что знал. Эндрю вернулся к Нилу, опасаясь худшего. Когда он пришел, Дэн и Мэтт были рядом с нападающим. Она держала его за руку. Он гладил его по волосам. Нервы Эндрю были на пределе от запретного контакта, но, по крайней мере, Нил еще дышал. Вроде того. Эндрю выгнал парочку. У обоих были опухшие глаза и потухший взгляд. Оба вздрогнули, увидев более страшного близнеца, но никто ничего не сказал, и они впустили его. В этом мире не было такого способа, который заставил бы Эндрю снова уйти далеко. Спустя несколько часов, когда свет был приглушен, а звуки машин, поддерживающих жизнь Нила, были единственным, что можно было услышать, позвонили по личному номеру.