Comeback

Забить гол в первый раз сложно. Нил не просил его об этом. Он не понаслышке знает, каково это — быть выведенным за рамки после серьезной травмы. И за последние дни он видел худшее в Эндрю столько же, сколько Эндрю видел худшее в нем. Существует взаимопонимание, которое гарантирует, что они никогда не переступят границы друг друга. Несмотря ни на что, вратарь хочет подарить это своей несбыточной мечте. Акт благодарности за последние дни и благодарности за дни грядущие, потому что он хочет еще многого, и ни в одном языке не хватит слов, чтобы донести его мысль. Так что в кои-то веки стикбол должен сработать в его пользу. Даже если этот гребаный Джереми Нокс, по которому Кевин все время сохнет, снова подойдет слишком близко к воротам, а защита будет пучить глаза, вместо того чтобы делать свою чертову работу. Эндрю больше не подведет. ------- Нил был настолько осторожен, вынося Эндрю из дома в Балтиморе, что его внутренности болели сильнее, чем травмы рук и лица. Нападающий сохранял опасный баланс между свирепостью против любопытных глаз своих товарищей по команде, ищущих ответы, и осторожностью в отношении благополучия Эндрю на протяжении всего пути домой. Именно Нил стоял лицом к лицу с Лисами и не разрешил Ваймаку ехать в больницу, потому что он знает, каково это, когда повсюду чужие руки, и знает, что это заставит Эндрю выплеснуть затаенную ярость и навредить себе еще больше. Нил следил за тем, чтобы никто не перегружал Эндрю. Именно он попросил Эбби помочь ему обработать порезы и ожоги. Он спрашивал согласия Эндрю, прежде чем сделать хоть одно движение, а его руки, все еще испачканные засохшей кровью и дрожащие от собственных чувств, были эффективны и осторожны, чтобы не прикасаться к нему без крайней необходимости. Это был Нил. Несбыточная мечта, которая чуть не умерла несколько месяцев назад. Это был первый раз, когда кто-то отнесся к Эндрю как к реальному человеку, а не монстру, и он не мог найти способ выразить, насколько он был потрясен этим. Он не заслуживал этого. Не после того, как нарушил собственное обещание. Не тогда, когда он был достаточно ослаблен, чтобы кричать и делать это в пределах слышимости Нила. Он должен был быть несокрушимым. Неподвижной стеной безразличия. Силой, которая положила конец всем угрозам для тех, кого он считал своими. И все же, именно Нил был тем, кто покончил с последними именами в списке. Он столкнулся с демонами своего прошлого только для того, чтобы спасти Эндрю. И он не заслужил этого. В тот вечер, когда все разошлись по общежитиям, именно Нил попросил уединиться в доме Эбби, и он первым привел пример. Эндрю не заслуживал того, чтобы Нил оставил его одного убираться и одеваться самостоятельно, даже если это было самоубийственной задачей, когда боль заставляла его руки кричать даже при малейшем движении. Но Нил понимал, что ему нужно побыть одному. Чтобы избавиться от навязчивого унижения. Эндрю не заслуживал собственной кровати, когда Нил лишь свернулся калачиком на маленькой кушетке рядом с Эндрю, одной рукой придерживая его больные лодыжки, а другой сжимая его больные ребра. Ждать, чтобы помочь. Не принуждая, не переходя границ. Его лицо было безучастным, даже если его восстанавливающееся тело болело от игры, поиска, мучений, борьбы с людьми его отца, а затем обратного пути, когда он наблюдал за Эндрю, когда тот наконец потерял сознание на заднем сиденье автобуса. Он не заслуживал того, чтобы Нил присматривал за его сном, когда он вернулся бегом в дом своего детства. Место, которое он ненавидел и боялся, только ради Эндрю. Это было слишком.  — Нил? — прошептал Эндрю хриплым голосом. Он не разговаривал с тех пор, как Нил нашел его. Веки мечтателя приоткрылись лишь на миг. Когда он понял, что его зовут, он бросился к кровати. Он молчал, пока Эндрю подбирал слова, которые хотел сказать. Вопросы, которые ему нужно было задать. Он предпочел бы, чтобы его руки обожгли и снова закололи, прежде чем услышать ответ, но ему нужно было знать. Это был тот же страх, что и тогда, когда он не знал, выживет ли Нил. Только на этот раз он подружился с чем-то похожим на надежду, и Эндрю был уверен, что не переживет, если ему откажут. Он не должен был ничего чувствовать. Он работал над тем, чтобы ничего не хотеть, и все же его мир начинался и заканчивался Нилом.  — Теперь это не всегда да, не так ли?  — В последний раз, когда я проверял, это я задавал глупые вопросы. Нападающий скрестил руки на груди. Его эмоции были надежно защищены, за исключением дрожания нижней губы.  — Можешь полежать со мной? Нил стоял ошеломленный целую вечность. Конечно, он не собирался ложиться с Эндрю. Кто захочет быть рядом с изнасилованным монстром с бесполезными руками? Именно об этом Эндрю пытался предупредить Нила. Но потом, когда зрение Эндрю стало стеклянным, он увидел, что наркоман сидит на кровати, снимает обувь, а потом ложится на край. В отличие от тех времен, когда он напрашивался в компанию во время тех долгих восстановительных ночей, полных кошмаров, Нил оставил между ними достаточно пространства.  — Что-нибудь еще? В горле Эндрю застряла неприятная тяжесть. Узел хотел лопнуть вместе с влагой, скопившейся в его глазах и готовой вот-вот упасть. При каждом моргании он чувствовал, как Лола проводит по нему языком, как ее ногти впиваются в его кожу, как ее ножи сдирают с него одежду, обнажая его. Тела трех мужчин, прижавших его к месту, пока его руки уничтожали, а его самого снова использовали как сексуальную игрушку. А потом он смог представить себе ужас Нила, обнаружившего его в таком состоянии. Узел лопнул, несмотря на его нежелание допустить это. Нил только наблюдал. В его ясных глазах не было ни осуждения, ни жалости. Только хорошо скрытое удивление и протянутая рука, находящаяся в пределах досягаемости Эндрю на случай, если ему понадобится спасательный круг, как это сделал Нил. Жгло и горело, посылая волны агонии по всему телу, но Эндрю протянул руку и нашел пальцы Нила.  — Не оставляй меня. Он ответил так спокойно, как только мог.  — Никогда — сказал Нил за несколько секунд до того, как Эндрю погрузился в сон. Эта несбыточная мечта поддерживала его настолько, что не давала покоя ни одному кошмару. -----  — Шевели своей гребаной задницей быстрее, Миньярд. Его брат бросает на Эндрю убийственный взгляд, как только понимает, кто с ним так разговаривает.  — А ты, Бойд, прикройся справа. Каждый нападающий проходит мимо без усилий. В отличие от своего засранца-близнеца, Мэтт одаривает его безмерной улыбкой и начинает обращать внимание.  — Даниэль, больше отскакивай и простреливай на бэклайнеров. Пусть они уворачиваются от дилеров. А ты отправляй их следом. Дэй и Джостен могут бежать за следующим отскоком. Девушку чуть не схватили, когда она повернулась, чтобы увидеть, как Эндрю инструктирует ее. Троянцы быстры и умеют работать в команде, но они хотели играть честно и используют только девять игроков, как это делают Лисы, и они быстро устают. Это их шанс совершить чудо, и никто его не видит, кроме Эндрю, который прекрасно видит с самой дальней стороны корта. И он не упустит свой шанс, если это означает подарить Нилу победу, которой он так отчаянно хочет. Сила, вложенная в удар, который отражает еще один прямой удар по воротам, заставляет раны на руке Эндрю посылать толчки агонии, достаточно сильные, чтобы заставить его бросить ракетку, но он не дает Ваймаку удовольствия заменить его, когда на часах остается меньше двадцати минут.  — Аарон, немедленно убирайся с гребаного корта и отдай Рене свою ракетку.  — На хрена?  — Ты бесполезен, а она знает, как блокировать. Вон. Сейчас же. Возмущение брата почти осязаемо. Эндрю все равно. Он может заняться Кейтлин позже. Сейчас ему нужна хорошая защита, если он действительно намерен продержаться до конца матча, не рухнув на пол. Рене садится, сомневаясь. Как только Нил замечает ее, он прибегает с дальнего четвертого этажа, чтобы проверить ее.  — Вернись на свое место, Джостен. Ты не сможешь забить отсюда. Глаза нападающего расширяются от удивления. Шлем закрывает его рот, но Эндрю знает, что там ухмылка еще больше, чем на лице Мэтта. Рене кивает ему, а Эндрю стоит бесстрастный, несмотря на боль, пронзающую его руки. Нилу требуется несколько мгновений, чтобы отреагировать, но он возвращается на свое место и продолжает бежать, как знал. В то время как мяч находится ближе к троянцам, Эндрю позволяет себе немного понаблюдать за игрой своей несбыточной мечты. Он вернулся к своей лучшей игре, и он смешивает то, чему научил его Кевин, с техникой, вбитой в него силой ударов во время его пребывания в Воронах. Хорошо, что его лицо не выдает его за шлемом, потому что Эндрю поражен скоростью этого человека. На часах всего несколько секунд. Кевин бросает с невозможным отскоком. Задний защитник Нила на фут и по крайней мере на дюжину фунтов больше его, но нападающий намного быстрее. Он прыгает выше, чем ожидает защитник, и ловит мяч. Он не успевает приземлиться, когда мяч с огромной силой и точностью бросается к воротам. В последнюю секунду перед звуковым сигналом противоположная стена загорается красным. Лисы выигрывают со счетом 6:5. Эндрю не смог заблокировать три броска. Они выиграли благодаря Нилу. Нападающий и его защитник лежат на полу. Он прижимает руки к лодыжкам, лицо закрыто шлемом. Эндрю хочет подбежать к нему. Убедиться, что с Нилом все в порядке после этого безумного прыжка, но его обзор перекрывает оранжевая масса, ликующая и прыгающая в центре площадки. В следующий раз, когда он получает четкий обзор, Нил и защитник, опираясь друг на друга, медленно идут к своим товарищам по команде. Несмотря на свое нежелание, Эндрю втягивается в празднование Лисов. Нил рядом с ним. Их шлемы сняты. Он видит улыбки на лицах всех. Но у его нападающего она самая яркая. Вратарь вскидывает руку и переплетает свои пульсирующие пальцы с пальцами Нила. Каждая боль в его жизни стоит того, чтобы посмотреть в глаза Нила, когда их взгляды встречаются. Но когда они в душевой, и Нил помогает ему выбраться из экипировки. Когда он заворачивает в полиэтилен бинты на руках Эндрю, чтобы защитить их от воды. Когда он все еще ждет снаружи, готовит нарукавники и чистую одежду. Когда он наклоняется ближе к телу блондина и спрашивает:  — Да или нет? Это Эндрю. Монстр, бесчувственный, безэмоциональный, незаслуженный, уважаемый, нужный, любимый. Тот, кто начал очищать мир, чтобы Нил мог жить в безопасном месте. Именно он, и никто другой, отвечает с чем-то похожим на улыбку, расплывающуюся по его лицу  — Мы же договорились, что всегда — да.