Comeback

Холод обжигает руки и лицо Эндрю. Его нарукавники и ножи не с ним. Ему требуется несколько попыток, чтобы открыть глаза. Прежде чем он успевает сообразить, что его окружает, он чувствует горячие руки на своих руках, которые тащат его по траве и грязи. Затем он чувствует холодный металл на своих запястьях. Он опускает ноги на землю. Голова сильно кружится, но он провел годы под тяжелыми лекарствами. Он может бороться даже под действием наркотиков. Когда держащие его люди замечают, что он очнулся, то получают удар ногой и головой. Эндрю может только уворачиваться и бить ногами, так как его руки привязаны к спине. За ним стоят еще три человека. Нет времени маневрировать ногами и выставлять руки перед собой, чтобы как следует ударить их, поэтому он бежит. Слишком темно, чтобы видеть, куда он бежит, но он может разглядеть впереди шоссе. Он бежит быстрее, чтобы добраться до него. Однако путь ему преграждает массивный мужчина с ломом в руках. Эндрю уворачивается от него и продолжает бежать. Он уже почти ступил на шоссе, когда три пары рук хватают его за руки, за ноги, за туловище. Он крутится и пытается брыкаться, но его превосходят числом. Его руки связаны. Его ножи потеряны. Его несут к машине со свиньями. Неважно, сколько он двигается и извивается, мужчины, держащие его над землей, крепко вцепились в его тело. К нему подходит женщина. В темноте он не может разглядеть ее лица, но слышит. — Не будет ничего веселого, если ты причинишь нам боль. Улыбка не сходит с ее лица, когда она ударяет камнем по голове Эндрю. В следующий раз, когда он просыпается, Эндрю сидит на стуле. Комната погружена в темноту. Влажность покрывает его голову и плечо. Шрамы на его руках жгут, как будто их снова вскрыли, но он ничего не видит. — Смотри, наша крошечная игрушка вернулась. Эндрю с трудом приходит в себя. Его голова слишком сильно болит, чтобы сосредоточиться. Контуры начинают появляться, когда глаза привыкают к темноте. На стенах сверкают ножи, а посреди комнаты находится сток. Он уже бывал здесь раньше. Его затуманенному мозгу требуется еще несколько мгновений, чтобы вспомнить. Нет. Нил был здесь раньше. Это один из его кошмаров, а не Эндрю. --- В следующий понедельник после вечеринки Нила Эндрю почти пришлось вытряхивать из постели. Ежедневные утренние тренировки были отменены почти на четыре месяца, и он был не против того, чтобы не просыпаться рано ради гребаного стикбола. Но это была первая тренировка Нила после его возвращения, и его хорошее настроение быстро распространялось по общежитию, так что даже Эндрю чувствовал необходимость приложить некоторые усилия, даже если это был самый минимум. Занятия шли и шли, а потом настало время послеобеденной тренировки. Он привык ездить к Эбби, чтобы потом быть с Нилом. Было странно видеть его на пассажирском сиденье, но еще более странно было видеть, как он просиживает большую часть тренировки. По крайней мере, он смог попробовать несколько упражнений утром. Тренер остановил всю команду, прежде чем они отправились в душ. У него были расписания и матчи, которые должны были состояться на измененном чемпионате. Через месяц они встретятся с Бингемтонскими медведями, а финальный матч состоится через две недели. Все ликовали и праздновали. Они верили, что за месяц Нил сможет сыграть больше, чем пятиминутный топ, которым угрожал тренер. После возвращения нападающего Лисы наконец-то зашевелились как единое целое, а Медвежьи коты не входили в Большую тройку, так что они чувствовали себя вправе возлагать надежды, даже если это был самый странный сезон в истории. Недели проходили в поту и украденных поцелуях с Нилом, когда у них выдавалось несколько свободных минут. Мальчик сиял от радости, что может играть, и единственное, что Эндрю мог с этим поделать, это следить за тем, чтобы не давить слишком сильно всякий раз, когда он замечал, что нападающий хромает. Поскольку это был только один матч и Нил попросил, Эндрю уступил закрывать ворота на своей половине матча. Он видел предыдущие матчи Медведей, поэтому знал их схемы. Все было просто. Весомость того, сыграют Лисы или нет в последнем матче, зависела бы тогда от того, сколько очков смогут набрать Кевин, Нил и Дэн, и надеяться, что их число будет больше, чем у остальных. Поездка в Бингемтон была вечной и скучной. У Эндрю, конечно, было несколько идей, как можно ускорить время, но не с такой близкой командой, поэтому ему пришлось довольствоваться рассказами Нила о его путешествиях, выслушивать его пожелания когда-нибудь поехать в отпуск и мечтать о том, что он сможет сыграть в финале. Потом он заснул на плече Эндрю. Матч был жестоким. Близнец все время разрывался между тем, чтобы оставаться на месте, отражая удары, или бежать отпихивать грязных игроков подальше от своего участка. Он держал ворота на замке, и их победа не была воспринята с изяществом, поскольку Лисы были гостевой командой и уж точно не были ничьими фаворитами, несмотря на тонны сплетен, вызванных инцидентом Нила с Воронами, но он не мог меньше заботиться о настроении болельщиков. Руки Эндрю были близки к тому, чтобы сгореть, когда финальный гудок подтвердил их победу. Лисы собрались в центре площадки и праздновали так, словно заработали золото на Олимпийских играх. Блондин наблюдал со стороны, когда все, чего он хотел, это принять душ и забраться обратно в оранжевый автобус, но ему нужно было присматривать за Нилом, и он намеревался подождать, пока тот закончит в душевой, чтобы отнести их снаряжение, как он делал каждую тренировку. К тому времени нападающий вполне мог сам нести свои вещи, но помощь заставляла любопытство трепетать в его груди и рисовала улыбку на его несбыточной мечте. Празднующих несли к его воротам, а он мог только смотреть на счастье Нила. Это был еще один момент, которым нужно было дорожить. Наконец, все вышли с корта и начали приводить себя в порядок. Нил ждал, пока он закончит, чтобы они могли вернуться к остальным. Радость в его голубых глазах была настолько сильной, что Эндрю кивнул нападающему, чтобы тот присоединился к остальным, пока он собирает их сумки. Ничего не случится, если Нил на мгновение исчезнет из его поля зрения. Несбыточная мечта оказалась реальностью. Эндрю уже почти вышел из раздевалки, когда почувствовал, что его ущипнули за шею. Сумки были сброшены, когда он разворачивался для борьбы, но жидкость, распространяющаяся по его крови, была быстрее, и все вокруг почернело прежде, чем он успел что-либо предпринять. --- К нему подходит высокая женщина с огромной краснощекой улыбкой.  — Ты уже проснулся? Месть — это не весело, если ты меня не слышишь. Это та самая, которая стукнула его камнем, а может, и иглой. Та, что была в первоначальном списке Мориямы, который Эндрю проигнорировал. Лола Малкольм. — Пошел ты. Эндрю пытается встать, но все его тело приковано к стулу. Его усилия отправляют его на пол. Его бедра ударяются за мгновение до головы. Его левая рука горит после удара. Жжение в шрамах еще сильнее. — Такой смелый, но такой маленький. Не могу поверить, что это ты убил нашего босса. Женщина слишком близко и держит его лицо. Прикосновение обжигает его сильнее, чем боль на голове или руках. Он плюет ей в лицо. Ботинок прижимает голову Эндрю к полу. Предательство Мориямы посылает через него волны ярости, ужас быстро сменяется гневом, когда приходит осознание. — Где Нил? — Подожди, наглый гремлин. Он больше не появлялся. Маленький босс сказал, что теперь он неприкасаемый, но он никогда не говорил ничего о тебе, и младшему это не понравилось. О, эй, ты слышал этого Джуниора? — Статические гудки телефона эхом отдаются в комнате. На другом конце в течение нескольких минут царит тишина. — Пошел ты. Страх, прозвучавший в шепоте Нила, разбивает что-то в Эндрю, но в то же время успокаивает его. Неважно, что они с ним сделают, лишь бы несбыточная мечта была в безопасности. — Натаниэль, поздоровайся с нашим особым гостем, раз уж он проснулся. — Не смей, блять, прикасаться к нему… — Следи за языком, Джуниор. Как ты помнишь, это моя честь — говорить своим жертвам, что я буду делать, и поскольку это должно было быть для тебя, как только Натан выйдет из тюрьмы, вы оба услышите. Эндрю не обращает внимания на то, о чем упоминает Лола. Рваные крики Нила на другом конце телефона уже уничтожают его. Его обещание было нарушено. Нил был беззащитен и страдал. Потому что Эндрю вот-вот должны были зарубить. Это неправильно. Никто не страдает из-за Эндрю. Никогда. — Ты все еще там, Джуниор? Я бы хотела начать сейчас. Другой конец телефона мертв. — Жаль. Тогда начнем без него. Эндрю борется, пока двое мужчин освобождают его от кресла и прижимают к полу с громким треском черепа. Он находится слишком близко к канализации. Он пытается бороться с ними, но тот, массивный, что был раньше, присоединяется, чтобы удержать его ноги на месте. Ромеро Малькольм. Джексон Планк. Патрик ДиМаччио. Чертов список. — Слышал, что Джуниор и ты любите делать друг с другом гадости. Такая трата крошечных мужчин. Но я все равно попробую. Лола забирается на него сверху. В руках у нее нож. Острие нажимает на впадинку в горле, где начинается воротник рубашки, и режет до самого пояса. Она разрывает рубашку на две части, оставляя напоказ его голую грудь. Затем она наклоняется и лижет шею Эндрю. Тошнота подкатывает к его горлу, когда женщина сосет его соски и продолжает нажимать языком, пока не добирается до подола его брюк. Прикосновение вызывает отвращение, и становится только хуже, когда ногти проникают в трусы и пробираются между ног. Тянет, щиплет, щекочет, давит, пока его тело не предаст его. Как это делали Стивен, Сэмюэль, Дрейк и Пруст. Тошнота подкатывает от желудка к горлу. Он прилагает все усилия, чтобы сдержать рвотный звук, пока Лола продолжает наслаждаться им. Эндрю борется, чтобы избавиться от тяжести, но он беспомощен: трое мужчин душат его конечности и дергают за волосы, чтобы удержать на месте и голову. Острие лезвия начинается сбоку в нижней части его живота и следует до самого колена. Лола разрывает испорченные брюки и получает свободный доступ к интимным местам Эндрю. Дрожь пробегает от его головы до пальцев ног. Он не может ничего сделать, чтобы прикрыть свое незащищенное тело. Мужчины, прижавшие его к себе, смотрят в сторону, но не ослабляют хватку. Женщина наблюдает за ним с тошнотворным наслаждением, затем сползает с его ног на голени и сосет его. Она кусает, облизывает и впивается своими длинными ногтями в бока Эндрю, пока его кожа не лопается и не начинает кровоточить. Его желудок снова пытается взбунтоваться, но он только отплевывается. Его зубы близки к тому, чтобы сломаться от того, как сильно Эндрю сжимает челюсти. Проходит целая вечность, прежде чем Лола снова встает, вытирая рот рукой. Она оставляет Эндрю обнаженным. Дрожащим. Униженным. Везде, где Лола прикасалась к нему, его кожа горела.  — Это было действительно хорошо. Но я обещала еще одну порцию, так что давай начнем. Лола встает и исчезает из поля зрения Эндрю. Его попытки освободиться снова бесполезны. Когда она возвращается, она снова перелезает через него и берет его телефон из одного из карманов. Пока аппарат пищит, ожидая ответа с другой стороны, звук паяльной лампы заставляет нервы Эндрю напрячься. — Никто не говорил тебе, что вешать трубку невежливо, Джуниор? На той стороне только тишина.  — Отлично. Не разговаривай. Я расскажу. Твой крошечный парень действительно восхитителен. Но я должна продолжить. Видишь ли, мы планировали вырезать эту гадость на твоем лице. Нам придется испортить красивое лицо от твоего имени. А поскольку ты постоянно бегаешь, мы резали твои ноги сухожилие за сухожилием, но этот полагается на свои ножи, поэтому мы режем его руки. Твой карлик говорил тебе, что он сделал точную копию твоих шрамов на Мяснике? Теперь я доведу его идею до совершенства. — Нет. Шепот на той стороне слишком ломок, чтобы быть Нилом. — Да. И ты услышишь его крики. Говорят, он потерял эмоции и все такое. Мы увидим это, когда он посмотрит на свои пальцы на полу. Эндрю не может думать, не может помнить, не может двигаться, когда кончик раскаленного ножа прижимается к его левой щеке, а острые ногти впиваются ему в челюсть, чтобы удержать его на месте. Он был прав. Хорошие недели должны были закончиться, но он никогда не думал, что все будет именно так. По крайней мере, он наслаждался Нилом, пока мог, и у него было достаточно времени, чтобы понять, что это не галлюцинации, вызванные лекарствами. Боль пронзает его щеку и распространяется на все лицо, но он не издает ни звука, даже если его зубы трещат. Он не хочет, чтобы Нилу было еще больнее. — Ты ведь знаешь, как держаться в тени, не так ли? Натаниэль, ты видел, какой беспорядок у этого на руках? Конечно, видел. Пришло время стереть их. С таким видом невозможно сделать чистые надрезы. Я начала по дороге сюда, но этого было недостаточно. — Нет. Пожалуйста. И это слово. Болты ярости наполняют Эндрю, чтобы снова бороться. Он не позволит Нилу попасть в ту же ловушку, в которую попал близнец, когда ему было семь лет. Человек слева от него немного меньше того, что справа. Несмотря на боль, он прикладывает все силы, чтобы освободиться. Ему больно вывихивать суставы, чтобы освободиться, но не больнее, чем слышать придушенные рыдания Нила. Если он умрет сегодня, то не хочет, чтобы Нил услышал. А если он все равно услышит, пусть это будут звуки борьбы Эндрю за возвращение. Как это сделал Нил. Он замахивается закрытым кулаком на Лолу и отправляет ее на пол, прежде чем его рука снова оказывается в ловушке с толчками агонии. — Хватит разговоров. — говорит женщина, вытирая кровь, капающую из носа. В руках у нее снова чертова паяльная лампа. Эндрю сдерживает боль, но ее недостаточно. Ужасы, с которыми ему пришлось столкнуться, ни на что не похожи. Лола прокалывает сначала его левую руку тем же ножом, которым она прижигала его лицо, и дает команду тому, кто стоит над ней, держать его на месте. Затем она подносит паяльную лампу к шрамам и новым порезам на его правой руке. Огонь медленно опаляет его кожу. Он наблюдает в замедленной съемке, как его шрамы начинают менять цвет. Набухают. Волдыри. Кровоточить. Он бьется и извивается, пытаясь уйти от огня, но нож, зажатый в руке, делит его вторую руку на две части при каждом движении, которое ему удается сделать под свирепым захватом. Из его горла вырывается дикий рык, и Лола смеется, двигая факел вверх. Нож, который держит мужчина слева от него, проделал дыру в его руке. Он больше не чувствует своих пальцев. Против его воли вырывается крик, когда нож вынимается и вонзается в его обожженную руку. Он не хочет, чтобы Нил услышал это. Это сломает любую защиту, уцелевшую в Эверморе. Еще один крик вырывается наружу, когда над открытой раной работает паяльная лампа, прижигая порез и стирая шрамы. Он не чувствует, как его обожженную руку раздирает нож. Эндрю не сразу замечает, что тяжесть в его левой руке исчезла, но он видит шок на лице Лолы, когда она опускает факел и встает, чтобы сражаться. Вокруг — боль и смятение. Настоящая галлюцинация от боли. Может быть, он уже мертв? Это невозможно. Потому что не может быть, чтобы Нил стоял вокруг его тела, с окровавленными ножами в обеих руках, резал и рубил все на своем пути, заставляя тела падать, и боролся за освобождение конечностей Эндрю. Он может поклясться, что позади Нила со скоростью вспышки движется радуга. Расчищая путь. Избавляясь от людей, мучающих Эндрю. — Эндрю? Эндрю? Голос говорит слишком далеко, слишком разрушен, чтобы быть настоящим. Эндрю слишком потрясен, чтобы понять. Ему не было так страшно, так больно, так никчемно уже очень, очень давно. Наконец он теряет контроль над своим желудком, и все выходит, но облегчения после этого нет. Боль и тошнота продолжаются и заставляют его снова извергаться, пока не остается ничего. Он цепляется за что-то. Он хочет, чтобы мир исчез под ним. Умереть, если он не умер. Хотя бы потерять сознание. Он не может сказать, когда свернулся на бок и накрыл голову избитыми руками. Его трясет. Его голова пульсирует. Его руки жжет. Он почти голый. Ему холодно. Его живот болит от усилий. Нил услышал его. Нил наблюдает за ним вот так. Снова. — Эндрю? У тебя кровотечение, нужно его остановить. Голос снаружи слишком ранен, но звучит реально. — Эндрю? — Нет. Ответ прозвучал между обрывочными всхлипами. Часть Эндрю, которая все еще осознает окружающее, знает, что это он плачет, но он не в состоянии сделать ничего другого. Он обещал защитить Нила и не смог. Он не выполнил свое обещание, как и все остальные. Все потому, что он думал, что у него не будет достаточно времени, чтобы остаться с Нилом. Потому что он думал, что Мориямы закончат свою часть работы быстрее. — Не трогай его. Резкий голос становится свирепым, а затем снова мягким.  — Эндрю, нам нужно вытащить тебя отсюда. Он не двигается. Проходит целая вечность, прежде чем он может признать, что дробящийся голос принадлежит Нилу. Он не может смотреть ему в глаза после того, как не выполнил обещание. Он подвел его дважды. Это непростительно. Это делает его настоящим монстром. Монстром, которым все его считают. — Мне так жаль, что я не мог быть быстрее. Прости, что не смог защитить тебя, как обещал. Прости, что это был не я. Я-. Эндрю раскрыл свое лицо всего на дюйм. Его руки болят слишком сильно, но ему нужно увидеть, действительно ли Нил там, извиняется за обещание, которое он так и не сдержал. Больно только потому, что Эндрю тоже было больно. Эндрю был уверен, что всем наплевать на то, что с ним случилось, пока не услышал свое имя, произнесенное с абсолютным страхом за него, а не из-за него. — Ты — несбыточная мечта. Он сумел сказать это надтреснутым голосом. — Да пошел ты. Это не так. Я настоящий. Ты сделал меня реальным. Наступает пауза, прежде чем он продолжает.  — И я не могу тебя потерять. Не так. Глаза Нила на несколько оттенков темнее и стекляннее, когда он опускает руку и протягивает ее, близко к рукам Эндрю, но не касаясь. Никогда не касается. Только ожидание. — Пойдем домой. Да или нет? Проходят минуты или, может быть, часы, прежде чем Эндрю находит в себе достаточно мужества, чтобы понять, что извинения Нила были искренними, и он все еще хочет его. Искалеченный, бесполезный и униженный, он все равно принят. Он был прощен за нарушение данного между ними обещания еще до того, как указал на свое поражение. Протянутая рука все еще рядом с ним. Просит. Ожидающая. Готов. Нил чувствует себя виноватым за последствия просчитанных действий Эндрю. Не нападающий выбрал свою преступную семью, а Эндрю решил избавиться от них. Вина и последствия должны быть только его. Нил должен быть в стороне от этого, наслаждаясь своей свободной жизнью. А не протягивать руку, чтобы собрать осколки разбитого монстра вроде него. И все же Эндрю не может отпустить его. Не тогда, когда он впервые за долгое время так напуган. Дрожащими пальцами Эндрю берет предложенную руку и изо всех сил сжимает ее онемевшими пальцами. Она такая же теплая и настоящая, как и в прошлый раз. — Да.