Мерзотная тварь...

Знаете ли вы о верном псе из Токио? Этот «пёс» пропитан кровью с головы до пят. Мелкий пацан с жуткими шрамами на лице. Почти все в Токио о нём слыхали. Не знают его, скорее всего, только малые дети. И тем не менее он всегда появляется на глазах у людей. Его часто видят в магазинах или кальянных. На улице или возле пристани. Везде. Но никто даже подумать не может, что этот парнишка — тот самый «Верный Бешаный Пëс». Плакаты с его лицом висят чуть ли не на каждом переулке, на пару с его сотрудниками. И если уж мирные граждане нечасто видят нём того самого убийцу, то власти запросто узнают его по яркому цвету волос, костюму и маске. Полиция всегда следует логике: «Есть один, значит, по близости есть ещё». Это и подводит Харучиë сегодня. Они видят его, слышат его дыхание. А всё из-за какого-то парня, решившего ограбить магазин средь бело дня. Идиот. Они бегут за ним. Бегут точно по его следам. И куда бы не завернул наркоман, ищейки его учуют за километры. Грустно, конечно. Но Харучиë видит в этом новый способ поиграться. Поиграться в смертельные догонялки. Это, несомненно, безумно. Это странно. И это именно то, чего так жаждет психованный. Он бежит через закоулки. Проходит сквозь толпу. В конце концов, парень пытается скрыться от песиков властей. Тем не менее рисковать Санзу не хотел. Он же всё-таки любит жизнь. Любит еë, из-за того что она может закончиться. Закончиться отвратно. Это омерзительно: пасть в ноги правительству и отдать им всю ту сумму, что готовы дать за его черепушку? Это не то что любит Харучиё. Именно поэтому он решился на резкий шаг, прибежав к дому братьев Хайтани. Он ненавидит их за высокомери и взгляды в его сторону. Ненавидит за то, как они им пользуются. Но он им доверял. Хотя почему им? Только одному. Младшему Хайтани. Риндо бы мог приютить его. Принял бы в любое время и, наверное, не выгнал бы даже через месяц. Ведь Риндо хороший: он проявляет заботу к брошеному псу. И именно поэтому почти вся злость к Хайтани давно прошла. Стук Дверь почти сразу открыли. К несчастью, на пороге стоял не младший, а старший брат. Харучиë взглотнул и нервно прошипел в маску: — Ранчик… Не мог бы ты меня впустить на время?... — юноша запнулся ещё на имени старшего Хайтани. Санзу старался улыбаться, глядя ему в глаза. — Всего на одну ночь, правда. Ран многозначительно хмыкнул и оценивающим взглядом посмотрел на своего запыхавшегося дружка. Старший лишь кивком указал пройти внутрь. Похоже, он был не в настроении. Или же Санзу прервал его работу. Парень так и не понял. Но он понимал, что сегодня он узрел невероятное: Ран Хайнани проявил к нему милосердие. Это что-то новенькое. Или он хочет чего-то от Харучиë. — Спасибо! — Воскликнул наркоман, входя в дом. Лакированные ботинки небрежно были брошены на пол. Пиджак куда-то в сторону. И вот он сидит в рубашке, развалившись на чужом диване. И, скорее всего, занимает законное место Рана. — А где Риндо? — Вдруг произнёс Санзу, перед тем как начать шарить по карманам. — Ммм?.. — только промычал Ран, стараясь поддержать этот «диалог». Он особо не обращал внимания на пришедшего. Лишь сидел за обеденным столом и пялился в свой ноутбук. Точно работает. — Риндо где?.. — уже повышая тон спросил «пёсик», не находя нужного пакетика в кармашке штанин. Неужели потерял по дороге? Хах… И где же теперь еще взять эту дрянь? Майки уж подавно её не даст. Надежда есть лишь на одного человека. — В клубе, наверное… — Как-то незаинтересованно подал голос старший. — Да, точно в клубе, его туда кто-то из организации пригласил. Коконой, вроде… Пальцы затряслись, тело пробрала мелкая дрожь. Это уже не имело значения. Кто, куда и зачем. Единственное, что понял Хару: сегодняшняя ночь будет мучительной, полной подколов и унижений. Боли она, скорее всего, толком не принесëт. Хотя это не факт. А всё из-за недавней совместной миссии, где Харучиё вновь перебрал с гребанными таблетками. Он смутно помнил, что тогда произошло. Но по словам Майки, Санзу натворил несусветной хуйни. И, скорее всего, кто-то из Хайтани всё же пришёл к ним в дом с фразой: «В этот раз он нам должен намно-о-ого больше!» Да, эти дни были кошмарами для Санзу. Первое и самое главное: он не помнил за что и сколько он должен. И тем не менее Майки давал им, то что они хотят, а после начинал орать на Хару. И каждый раз он придумывал жёсткое для наркомана наказание. К примеру, на прошлой неделе ему запретили употреблять. Как раз во время ломки. Это были страшные дни. От воспоминаний по телу прошла дрожь. Но вот страшнее всего то, что с прошлого раза к ним никто не приходил. — Слушай, Ран… — вдруг нарушил тишину юноша. Он нервно отвел взгляд. Руки сжались кулаки. Еле слышно он процедил: — У тебя есть наркота?.. Ран усмехнулся. Конечно, как же тут иначе! Он с Санзу в совсем ужасных отношениях. А он ещё смеет спрашивать Хайтани о наркоте? Как же это глупо и мерзко — Зачем тебе эта дрянь? — С усмешкой и сарказмом произносит старший, делая вид, что ничего не понимает. — До дома Майки дотерпи. Отсоси ему, и дурь твоя. Или совсем невтерпёж? Санзу нервно отвёл взгляд, изображая из себя обиженку. Хотя, если быть честным, то даже он не понимал, как можно быть настолько тупым. Если Санзу просит о таблетках именно Рана, значит, всё плохо. Гадкая ухмылка появилась на устах Хайтани. Он наконец отвлёкся от своего ноутбука и закрыл его. Фиолетовые глаза смотрели прямо в душу наркомана. Последний в свою очередь уже слегка напрягся. После последнего употребления прошло уже три дня. Было удивительно, что ломка ещё не взяла верх над телом. Но это не важно. Ведь он уже на грани, а Ран лишь давит сверху. Санзу стиснул зубы. Он снова убедился в том, что старший Хайтани противен ему больше всех на свете. В глазах на мгновение потемнело. Мир поплыл куда-то в бок. Харучиё закрыл глаза. Прикоснувшись к голове, он тихо вздохнул. Началось. Ран продолжал рассматривать бешеного пса. Улыбка спала с его лица. Он вглядывался в лицо наркомана, пока тот кривил лицо. Харучиë почувствовал как резко поднялась его температура. Пот чуть ли не ручьëм начал стекать со лба, а перед глазами всё плыло только сильнее. Ломка… Хайтани только поморщился. Вероятно, он понял, что случилось. Санзу наконец приоткрыл глаза. Лицо покраснело из-за жара. Нельзя убирать руку от лба, иначе произойдёт то же, что и в прошлый раз… — Когда ты краснеешь, ты выглядишь даже привлекательнее, дрянь. От дурных мыслей отвлёк голос старшего: — Санзу… Чё с тобой, идиот? — Гм… — Харучиë, стиснув зубы, пробормотал что-то невнятное, потом резко встал, из-за чего лишь сильнее пошатнулся. Голову будто бы резали ножом. «Или били телескопкой…» — вдруг подумал Хару, оборачиваясь на Хайтани. — Я в душ… — заявил он и на обороте проговорил, — и комнату мне эт… подготовь… пожалуйста. Он запинался и сам же удивлялся тому, что говорил. С каждой секундой благодаря Бога, за то, что в него до сих пор не прилетело ничего тяжёлого. Поспешным шагом юноша вышел в коридор, где наконец смог оторвать потную ладонь от лица. Парень тяжело вздохнул. Оперевшись на стену, он вновь сощурил глаза. Разум требовал наркоту. Тело требовало наркоту. А «пёс» не знал, где еë можно взять… И если уж температуру можно сбить холодной водой, то желание и потребность ничего не собьëт. — Моë полотенце не бери, а то сжечь придётся…