Ханука и Ревекка Шварц

— Ревекка, перестань мне перечить. Ты же прекрасно знаешь, чем все это может обернуться. — Хватит! Прошу тебя, хватит! Я больше не могу, почему ты просто не можешь ударить меня прямо об эту стену головой, чтобы я никогда больше не увидела твое уродливое лицо?! — Как же ты меня заколебала, успокойся! — заорал Исаак, со всей силы ударив дочь по голове. — Твои крики, наверное, уже по всему этажу слышно. Пойдем со мной! — Не-ет!.. — заревела Ревекка. Она попыталась вцепиться ногтями изрезанной в мясо руки в обои, но ничего не получилось. Исаак схватил ее за ухо пальцами и повел за собой в комнату. Та, уже в крайней степени истерики, даже не открывала глаз. Она в отчаянии пыталась отбиться, заливаясь слезами и безостановочно рыдая. — Ревекка, не плачь! Все не так плохо! — выкрикнула из коридора Ханука.

***

По приходе в комнату Исаак резко оттянул ухо Ревекки, заставляя ту грохнуться на двуспальную кровать. Ухо очень сильно ныло от боли. Развернув ее к себе, Исаак начал срывать с нее одежду, которая сейчас ой как мешала. Вот на девочке уже нет футболки. На боку красовались недописанные инициалы ее отца, которые она не дала ему вырезать до конца на ее коже, резко отодвинув его руку в тот момент. Ее тело, как бы это иронично не звучало, не принадлежало ей. Вслед за белой футболкой были сняты и серые шорты, едва закрывающие нижнее белье. На скрытом тканью месте красовались новые шрамы. — Опять за свое? И нравится же тебе себя калечить, глупышка, — улыбнулся Исаак, проведя указательным пальцем по свежей ране. — Убери руку! — закричала Ревекка, вцепившись в него. Порез сильно пекло, несмытая ранее кровь была размана по ляшке. Девочка вновь оказалась повернута на живот. Вид сзади был куда более чист и неизранен, нежели вид спереди. Надо было приступать к действию, наказать непослушное дитя: но как? Ведь он совсем недавно уже совокуплялся с младшей дочерью. Долго думать не пришлось, в ход пошли ловкие пальцы. Толком не смазав задний проход, Исаак вставил внутрь один палец, прокрутив его внутри и заставив Ревекку кричать. Так же, практически насухую, он поступил и со вторым пальцем, протискивая его внутрь. Его целью было засунуть внутрь всю руку, но даже несмотря на все предыдущие мучения, анус Ревекки не поддавался и не принимал внутрь больше четырех пальцев, поэтому, соединив их вместе, он начал безжалостно иметь ее четырьмя пальцами, вставляя их до предела. Анус превратился в кровавое месиво. Окровавленные пальцы он попытался всунуть во влагалище, разрывая его окончательно. Из уст Ревекки раздался пронзительный крик боли и отчаяния. Наконец, когда пальцы вместе с остальной ладонью полностью погрязли в крови, он медленно достал их, заставляя кровь из отверстия вылиться наружу. Это было невыносимо больно. — Сиди тут и подумай над своим поведением. Исаак вышел из комнаты, а Ревекка упала на пол, больно ударившись головой, и отползла в угол, обтираясь о паркет промежностью и задом и оставляя следы от крови на нем. Тяжело дыша и откашливаясь после душераздирающего крика, она замерла, опираясь о тумбочку, стоявшую рядом с кроватью. Она – никто. Все ее ненавидят и презирают. От этих мыслей и от страшной боли в голове темнело, взгляд, не желающий фиксироваться на одной точке, был направлен на дверь. Глаза в панике метались туда-сюда. Ревекке казалось, что она сходит с ума. Пулей она метнулась в ванную, дабы отмыть кровь с промежности и заднего прохода, но взгляд ее упал на свое отражение. Пустое и безжизненное, сумасшедшее и всеми ненавистное. Бледное лицо и, как будто, уже давно неживые темно-карие глаза. Ей было глубоко наплевать на то, что сейчас на ней нет одежды, хоть как-то скрывающей ее изуродованное тело. Она и так ненавидела себя до глубины души. — Умри, тварь! Я ненавижу тебя! Я ненавижу его! Я ненавижу всех вас, сдохните в агонии! Вновь впав в состояние истерики, Ревекка стукнула кулаком по зеркалу, поранившись о разбитое стекло. Схватив с раковины осколок, она принялась что есть силы ранить себя этим стеклом, раз за разом ударяя в одно и то же место, казалось, насковь пробив руку. Она выкрикивала что-то нечленораздельное, калеча себя, проклинала всех вокруг. — Остановись, Ревекка, прошу! Успокойся! Успокойся, пожалуйста! — закричала Ханука, забежав в ванную комнату и подбегая к обезумевшей сестре. — Отойди от меня, мелкая тварь! Ревекка повернулась к сестре, чтобы избить ее, но та схватила ее за руки и прижала к раковине. Правая рука очень сильно кровоточила, из-за чего Ханука испачкала ладонь, но немного усмирить сестру удалось. — Ты правда слишком серьезно ко всему относишься, хватит резать себя! Жизнь одна, не надо тратить ее на само… — Половина мой жизни – сущий ад. Жить в квартире с тобой и поехавшим ублюдком-эгоистом – не жизнь, а рабство, блять! — Ну Ревекка! Может, тебе просто стоит поменять взгляды на жизнь? Та хотела замахнуться на сестру, но поскользнулась и упала в ванную, истекая кровью из трех мест. Она дергалась от боли и рассудок явно помутился, но отчего-то было так счастливо. Истерика перешла в непрекращаемый тихий смех. Глядя в белый потолок и на лампу, светившую прямо в глаза, становилось неимоверно приятно от мыслей о том, что возможно она скоро умрет в этой ванне. Ханука заглянула в ванну, лишь хмыкнув и отойдя в сторону. — Ладно, полежи тут пока, ко мне скоро в гости подруга придет, буду надеяться, что она не захочет в туалет. Ревекка ничего не ответила, лишь продолжила преспокойно лежать. Кровь потихоньку начала останавливаться, немного утекло в канализацию. Боль практически прошла, состояние немного улучшилось.

***

— Алло, Ида, это ты? Привет! Да, ты можешь прийти через буквально минут пятнадцать. Только сходи в туалет заранее или прими таблетки, какие надо. Только не принимай одновременно средства от диареи и от запора, хорошо? Думаю договорились, до встречи! — весело сказала в телефон Ханука и сбросила трубку.

***

Долго лежать не получилось. Не потому что подруга сестры уже пришла и ей позарез надо было в санузел, а потому что с этой же причиной пришел ее любимый отец. — Ты там долго лежать собралась, бесстыжая? Ты так мое внимание привлекаешь или тебе просто не нравится, что я постоянно сравниваю тебя с Ханукой? Ревекка не желала больше разговаривать с ним. Но она понимала, что так как дверь не закрыта, он все равно сможет зайти внутрь. Так и произошло. Исаак непринужденно зашел в ванную, закрывая за собой дверь, он посмотрел вниз, на лежащую там Ревекку в собственной крови. Это не особо удивило его. — Сидела бы ты в своей комнате, — начал он, пристально смотря в ее полуприкрытые от слабости глаза, — я бы ни слова не сказал. Но ты поставила меня в неудобное положение, поэтому я буду вынужден в очередной раз принять по отношению к тебе меры. Ты сама побуждаешь меня на это, Ревекка Шварц, не смотри на меня так. Он, будто бы показывая свою властную натуру всем своим видом, показательно расстегнул ширинку. Это не вызвало никакой реакции у Ревекки до тех пор, пока тот не достал член и не направил его в ее сторону. — Папа, что ты… Не выразив ни единой эмоции на лице, он начал мочиться на ее грудь. Иногда струя сбивалась и начинала литься ей на лицо и волнистые черные волосы, но ему было как-то без разницы. Теплая жидкость лилась прямо на нее, не прекращая. Ванная, помимо алой крови, наполнилась мочой. — Ладно, вставай и выходи из ванной, ты все равно не сможешь пролежать тут очень долго. Но у Ревекки не было сил подняться. Да и желания тоже. Немного напрягшись, она, все же, приподнялась, но на душе мгновенно стало тяжелее. — Я – мусор, это моя судьба. Думаю, стоило принять это раньше. Но я все еще буду надеяться на лучшее, — тихо произнесла она, глядя на оранжеватую жижу, образовавшуюся под ней, — иногда я даже завидую легкомыслию Хануки. В любом случае, у меня ведь все еще есть он… Андрей. Ни сказав ни слова больше, девочка, придерживаясь за голову из-за сильной слабости, вылезла из ванной и поплелась обратно к себе.