Ханука и Ревекка Шварц

Очередной вечер не обошелся без философских рассуждений. Ревекка сидела в ванной, сильно сжавшись и не в силах остановить истерику. На этот раз все окончательно пошло по наклонной. Ее лучший друг Андрей, чувства к которому она долго скрывала, оказался настоящей тварью, что выставил ее за дверь своей квартиры, когда узнал о том, что она «уже с кем-то трахалась». Дверь ванной комнаты даже не была закрыта, и эти всхлипы хорошо были слышны в коридоре. Но ни Ханука, ни Исаак по какой-то причине не желали заходить туда. Мучительные попытки найти помощь и выбросить из головы отвратительный образ отца всегда завершались крахом. Инцест сам по себе всегда казался ей неправильным, но ее особо выбешивало само отношение к ней и младшей сестре. Почему Хануку отец иногда был не прочь даже удовлетворить путем мастурбации или ласкания языком между ног, а Ревекку он всегда избивал и насиловал, дай бог, если хоть день обойдется без этого, почему?! Это всегда обижало девочку, но именно сейчас она вновь вспомнила об этом кошмаре. Множество психических заболеваний развилось у нее за время жизни в такой обстановке. От депрессии и бессонницы до паранойи и, возможно, биполярного расстройства, но кому вообще какое дело? «Если сейчас я просто нанесу себе парочку порезов и перебинтую руку – опять начнется эта лабуда с отцом и его мерзотными фетишами, мол «опять режешься?», за которым последует долгое и мучительное надругательство над моим истощенным и искалеченным телом. Поэтому сейчас главное – не выйти из ванной живой» — мысленно проговорила Ревекка, крутя перед собой блестящий нож, отмытый от крови. Решиться на осознанное и в этот раз почти точно сработающее самоубийство спустя где-то десяток неудачных попыток – смелое решение, но вряд ли обязательным было снятие с себя всей одежды. Хотя в принципе трупу было бы уже наплевать на то, имеют его или нет. В очередной раз Ревекка поднесла нож к коже, но решила порезать не поперек, а вдоль. Надавила она сильно, хоть и некий страх был. Как и ожидалость, кровь хлынула практически моментально. Второй порез пришелся на вторую руку, и когда кровью залилась уже все ванна и стена рядом, девочка направила нож в сторону живота, протыкая кожу и нанеся удар по сердцу. В глазах потемнело и многострадальная Ревекка замертво упала в собственную кровь.

***

— Ты в порядке? — послышалось из коридора. Заинтересованная Ханука, все же, не выдержала долгого ожидания и решила зайти в любимое место своей сестры. Сестру она заметила не сразу, а вот залитую кровью стену и ванну было тяжело не заметить. Девочка вскрикнула, чем призвала отца, который тоже уже заждался. Он же сначала тоже впал в ступор, но потом сильно возбудился. — О боже, да это прямо не день, а праздник какой-то! Уже мертвая девочка лежала в ванной, все тело было покрыто кровью. То, что на ней в тот момент ничего не было, раззадорило Исаака лишь сильнее. Он подошел к ванне ближе, хватая Ревекку за волосы. Реакции не последовало. Тогда он снял одежду и залез к ней, приставляя ее голову к члену и доставая из ее рта язык. — Что? Даже не скажешь, что он мерзкий на вкус? Как здорово. — Пап, по-моему она мертвая, — предположила Ханука. — Нет, живее всех живых, просто захотела притвориться мертвой, чтобы папочка мог ей воспользоваться. — А-а, тогда ладно! — наивно поверила она. Впрочем, как и всегда. Еще теплое тело хоть и не было на ощупь таким же приятным, как если бы Ревекка была живой, но оттого становилось приятно, что труп теперь не сможет отказать. По-прежнему находясь в ванне, Исаак закинул ее ноги на плечи и вошел. Никакой реакции. Это-то его и заводило. Он зубами вцепился в ее сосок, облизывая его и надавливая языком. — Даже кричать «папа, перестань лизать мою грудь» не будешь? Моя ж ты сладкая. Он вскоре кончил внутрь. То, что прямо сейчас он надругался над трупом своей дочери его абсолютно не волновало в данный момент. Он вылез из холодной ванны и достал оттуда же Ревекку. Взгромоздив ее тело к себе на плечо, Исаак понес ее к себе в комнату. «Она так мило выглядит с закрытыми глазами и когда не шевелится» – мысленно проговорил мужчина. Порыскав немного в шкафу, он отыскал нижнее белье, которое ранее девочка ни под каким предлогом не желала надевать. Исаак нацепил его на мертвое тело. Оно шикарно на нем смотрелось. Грудь и влагалище были обнажены, в то время как бюстгальтер и трусики выглядели так, будто в них нет никаких широких прорезей. Тело Ревекки было все еще достаточно теплым, почти как живое. У Исаака снова встал. Кто бы мог подумать, что он еще и некрофил. Он лег на кровать рядом с мертвой дочерью, начав теребить ее клитор. Старательно так, при этом непринужденно ведя монолог о чем-то. Труп старшей дочери его волновал сейчас даже больше, чем младшая дочь. — Ты определенно изменилась в лучшую сторону, — усмехнулся Исаак, приобнимая труп за плечи и продолжая водить по постепенно холодевшей коже, делая вид, что общается с ней по-настоящему.

***

Он вновь надругался над ней, обильно кончив на лицо. Она, конечно, уже ничего не чувствовала, да и не почувствует, но это лишь сильнее заводило мужчину. То, что он может делать все, что угодно с надоедливой дочуркой с кучей возбуждавших его шрамов на теле. Расстраивало его то, что он больше не будет слышать громкие визги и просьбы остановиться. Это было самым огромным минусом. Такую желанную для него теперь мертвую девочку, все в том же эротичном белье и спермой на лице, он уложил на кровать рядом с собой, прикрывая тело одеялом. Через некоторое время он пригласил к себе в комнату Хануку, дразняще разговаривая с ней, целуя и руками тиская ее грудь. Та немного волновалась за сестру. Почему Ревекка просто лежала рядом, не издавая ни звука? Даже дыхания слышно не было. Хануке казалось, что это, возможно было из-за ее вздохов и периодических причмокиваний во время поцелуев. Уже когда Исаак полез ей в дырочку пальцами, губами целуя шею, та иногда поглядывала боковым зрением на сестру. Ноль реакции. Даже из-за внезапно вырвавшегося громкого стона от проникновения пальцев глубоко во влажное влагалище. Младшая была слишком возбуждена, чтобы отвлекаться на бесконечные вопросы по поводу того, что все-таки случилось с ее сестрой Ревеккой, и почему она сначала лежала в ванной вся в крови, а теперь, внезапно, абсолютно чистая, не считая спермы на лице, отдыхает в теплой постели. Как только она начала об этом задумываться, она мгновенно обо всем забывала, чувствуя очередные мокрые поцелуи на коже и бугорок, что уперся ей промеж ног. А Исааку и не было выгодно то, что Ханука может узнать, что он не собирался хоронить ее старшую сестру по крайней мере какое-то время, чтобы безжалостно использовать ее как предмет для удовлетворения низменных потребностей. Он старался отвлечь девочку от любых лишних мыслей.

***

Ханука заливалась протяжными стонами и криками от удовольствия, прыгая на члене отца. Но иронично это было по той причине, что буквально в десяти сантиметрах от нее лежал труп ее сестры, которому, конечно же, было невдомек, что происходит. Сама сцена была достаточно мрачной. Очередной оргазм и эакуляция внутрь. Это было любимым занятием Исаака – иметь и оплодотворять девочек в свое удовольствие, после чего те непременно бы родили ему детей женского пола, которых в будущем он смог бы так же эксплуатировать. То же случилось и с подругой Хануки, Идой, которую он хоть и изнасиловал с использованием защиты, все равно не смог избежать ее скорой беременности. Да, Исаак явно был не самым приятным типом, с которым можно завести разговор. Но даже несмотря на все мерзости, что он вытворял, никто и подумать не мог о том, что он может додуматься до хранения трупа собственной дочери дома. Никто, даже его близкие друзья, знавшие о его нездоровых наклонностях.

***

Труп Ревекки пролежал у ее отца в комнате почти неделю. Все это время он, с каждым днем, правда, все больше брезгуя, имел ее во все три отверстия. Тут забеспокоились уже все, ибо при всем равнодушии к девочке со стороны ее окружения и в частности одноклассников, все знали, что без действительно веской причины она никогда не прогуливала уроки. Сообщений не поступало ни от Исаака, ни от самой Ревекки, что и настораживало людей. Ханука и одна хорошая знакомая девочки волновались, пожалуй, сильнее всех. Учителя же, в частности, переживали скорее за себя и из-за возможности получить выговор за пренебрежительное отношение к ученикам. Когда, наконец, на четвертый день, классная руководительница Ревекки не выдержала и позвонила ее отцу, тот сухо сказал, что та тяжело болеет и по этой причине не может прийти. Это послужило оправданием, хоть и не самым лучшим, и на ситуацию все наплевали.

***

Проблемы начались уже к концу злополучной недели, когда труп начал характерно попахивать. Он и до этого-то выглядел так себе, а стало в разы хуже. Бездыханное и разлагающееся тело уже не вызывало эрекцию, да и держать его в кровати под одеялом уже не было самым разумным решением. Тщательно продезинфицировав простынь, Исаак перетащил бледное, покрытое пятнами, тело на балкон, внезапно осознав, что ему теперь точно конец. Вопросов от какого-нибудь похоронного бюро точно будет туча, если он вдруг решится позвонить туда, начиная от самого ожидаемого: «Простите, а что вы с трупом делали почти неделю, и почему только сейчас обращаетесь?», заканчивая явными сомнениями в психическом здоровье обратившегося. Оставить труп дома было задумкой не менее глупой. Похоронить во дворе – с одной стороны не так плохо, с другой – увидят тебя с лопатой и еще полицию вызовут. Тогда мужчина действительно разволновался. Ханука тогда еще спала, и он начал в разъедающей все тело панике пытаться придумать решение возникшей проблеме, о котором он не позаботился заранее. Буквально через несколько часов раздался звонок в дверь. — Извините за беспокойство, но я уже не знаю, к кому стучаться. В радиусе где-то трех этажей стоит непрекращающийся запах, причем неприятный такой, гнильцой прям пахнет. Вы не знаете, случаем, что произошло? Я уже думаю к сантехникам обращаться, вдруг опять с канализацией проблемы. Сосед сверху был в не меньшем беспокойстве, чем Исаак, только последний, находясь в крайне безвыходном положении, скрывал медленно нарастающую истерику. Только хотел сосед добавить что-то, он вдруг почувствовал тот же запах, только в разы более сильный. — Чувствуете? Это, случаем, не у вас что-то произошло? Сердце в груди бешенно колотилось, душа ушла в пятки. Вот и все. Конец беззаботной жизни. В теории можно было попросту прогнать плешивого невежду, «посмевшего таки беспокоить честных и порядочных людей в такой ранний час», но в противном случае это бы повторилось еще минимум два раза за день, поэтому мужчина просто молча позволил войти соседу в квартиру. От этих разговоров проснулась Ханука. Она тоже чувствовала странную вонь, но не придавала этому значения. Из любопытства девочка выскочила из комнаты в одной ночнушке и пошла вслед за мужчинами в комнату отца. Из комнаты был выход на просторный балкон. Прямо на этом балконе лежал окоченевший труп фиолетоватого оттенка. Кожа да кости, обтянутые каким-то очередным нижним бельем. Бедный сосед сверху чуть не упал в обморок от увиденного. Даже Ханука обомлела и поочередно начала глядеть то на труп сестры, то на отца, то на левого мужика в майке и сланцах. — Что это, господи помилуй, — перекрестился шокированный мужчина. — Вы тут труп храните? — Папа, ты говорил, что она живая еще дней пять назад! — вскрикнула Ханука. — Успокойтесь вы оба. Кхм… Послушайте, мужчина, — обратился Исаак к незваному гостю с явной мольбой. — Давайте так. Я заплачу вам сколько вы хотите, а вы не станете разглашать об этом полиции. — Подкупить меня захотел, жид проклятый? — Зачем так грубо? Просто понимаете, ни мне, ни, я уверен, вам проблемы не нужны. Так давайте разойдемся мирно? Сосед врезал Исааку по лицу, да так сильно, что тот с грохотом свалился на пол, держась за нижнюю челюсть. Ханука стояла рядом с покосившимися ногами и, не переставая, заливалась слезами. — Идиот! Я давно слышал крики из твоей квартиры. Знал, что ты явно больной человек, но это стало последней каплей. Ну все. Вызова полиции теперь явно не избежать. Через час приехал наряд, и еще долго обсуждалось то, что делать с Исааком. В конце концов труп отправили на захоронение, а мужчину в тюрьму очень надолго, так как попал он сразу по нескольким статьям. Хануку же пытались как только можно успокоить еще довольно продолжительное время. Было принято решение отправить ее в детдом и параллельно с этим начать серьезное и сложное психологическое лечение. Новость о том, что же действительно происходило долгое время в этой квартире, стремительно разлетелось не то, что по району, но и быстро попало в выпуск новостей, а позже по этому написали несколько статей в электронных СМИ. Ханука действительно переживала по этому поводу. Она осталась совершенно одна, по глупости пастеряв всех друзей. Школу ей тоже пришлось сменить, так как детдом находился в другом конце города. Как теперь она будет справляться с жизненными трудностями – неизвестно. Впервые за, пожалуй, почти все время, что она живет на земле, она впервые задумалась о том, насколько по итогу оказалась бессмысленной ее жизнь.