An Occurrence on Mass Avenue

      В последнее время Ди-Си чувствовал себя небезопасно, тревожась. Он сам и не мог сказать, почему, но в глубине души своей знал, что не просто так. Он успел возненавидеть это чувство — тревожность, что так поедала его тело — но не мог ему противиться. Это ощущение стало возникать чаще, чем Вашингтон сам того бы хотел. Со временем он перестал обращать на это внимание. Ему началось казаться, что она необоснованна, что он, может быть, заразился чем-то, оттого и ухудшилось самочувствие. Ди-Си одновременно ощущал «угрозу» — и не верил ей. Иначе говоря, он не оценивал её по достоинству, потому и почти не боялся. Подумаешь, тревожность!.. Вполне обыденное дело, так что можно и потерпеть, особенно тогда, когда более важные дела не ждут. Но, возможно, ему стоило обратить на это внимание. Ведь это происходило достаточно продолжительно время с 1977 по 1978 и, наверное, неспроста. Потому что именно в ту ночь 1978-го и случилось тот инцидент, что изменил его жизнь надолго. До будущего происшествия всё было относительно спокойно — обычный рабочий день в Белом Доме, не включая той беседы, что была у него с США, — наверное, наиприятнейшее событие за день, хоть и короткое. Они дружески поговорили о своих делах во время небольшого перерыва, который США и назначил для Ди-Си, ненадолго отвлекая его от дел. Обстановка между ними была полуофициальная, хотя разговор сначала шёл о документах, над которыми Вашингтон тогда трудился, а потом Штаты невзначай спросил о его самочувствии. В общем, день прошёл гладко, в основном благодаря такому подарку.       После рабочего дня Ди-Си оставался такой же короткий маршрут до дома — всего 30 минут пешком. Конечно, он мог сократить время, взяв машину — купив себе или же одолжив у кого-то, правда, при таком зверском трафике, как в Вашингтоне, ехать в транспорте — не лучшая идея. Поэтому он и покупал всегда дома ближе к Белому Дому. По правде говоря, у него была ещё квартира неподалёку в том же Логан Сёркле, что ближе находилась к нему, но он не захотел туда идти по простой причине — не любил там бывать. Он вышел из Белого дома через передний двор, чтобы сэкономить время, после чего направился в Президентский парк — где обычно было довольно людно, но заметил лишь пару людей, обсуждавших свои дела прямо на весь парк, потом ещё одну немноголюдную толпу и, наконец, странного одинокого молодого мужчину, что был отдалённо похож на алкоголика. Этот человек заинтересовал Вашингтона больше всего, так как тот наблюдал всю дорогу на Ди-Си издалека, на чём столица его неоднократно ловила, неловко оборачиваясь, и пару раз они встречались взглядами. Немного погодя он потерял его, когда переходил из парка в другой — площадь Лафайета.       Идя по ней, он сконфузился, задумавшись об этом случае. Следил ли этот человек за ним, и если да, то зачем? Не то чтобы Ди-Си никогда не ловил на себе странных взглядов — всегда, то от туристов, что не видели никогда вживую либо же вообще никакой город не видали, так как живут в какой-либо деревушке, то от всяких политиков, своих и чужих. Да даже от других столиц — Москв, Римов и прочая, прочая, прочая!.. Не всегда ведь получается уладить небольшую склоку — особенно с такими характерами и настроениями, как иногда бывают у них. И у Ди-Си. Но не все же смотрят на него с таким… странным взглядом, ведь так? Было в этом что-то своё, пугающее и отталкивающее в этих… неизвестного цвета глазах, но так издалека яро смотрящих на него, будто хотевших испепелить его на расстоянии. Из-за этого Ди-Си и продолжил тревожно думать о том человеке и тогда, когда решил пройтись с 16 стрит на К стрит. Последний рывок! Но видимо неправильный: не те улицы — он хотел быстрее прийти домой, а в итоге удлинил свой путь. Домой он пришёл немного позже — на минуты две. Это ни на что, по сути, ни влияло, но Вашингтон чувствовал себя намного хуже, подустав разительно больше. Кроме того, он ощущал то самое необъяснимое чувство тревоги, когда сосёт под ложечкой, сложно дышать и невозможно что-либо делать… А, может быть, уже и объяснимое? Не суть — оно в любом случае тормозит процесс и отвлекает от дел. Ди-Си и раньше испытывал и страх, и тревогу: 1812, Гражданская Война, 1880-е годы, Первая мировая, Великая депрессия, Вторая мировая, использование атомного орудия, Карибский кризис, даже можно сказать, что каждый день начиная с появления и так далее. Список можно продолжать до бесконечности. Правда, проблема в том, что всегда уровни страха и тревоги в этих событиях были разные, и по правде говоря, настолько сильную тревогу за себя он не испытывал никогда. За себя. Ни за кого-то другого, или за что-то — политику, экономику, США, а за себя. Он мало тревожился в первую очередь о себе, скорее изначально думая о людях и США, а уже во вторую о себе. Поэтому это было… непривычно, чем если бы это была тревога другого рода. Уж лучше бы она была, ведь такой, наверное, можно и пытать. Вообще странно, что она у него есть: вроде бы, столица, должна в каком-то смысле думать в первую очередь всегда о стране, так как она о ней заботится, на ней лежит ответственность за страну и так далее, но, видимо, это не совсем так. По крайней мере в нашем случае — за Вашингтоном, по факту, только политика. Он не является также культурной столицей своей страны, как, например, Москва, или экономической, как Шанхай у Китая, или, в конце концов, исторической, как Филадельфия у США. С этой дамой у него были некоторые проблемы, да и до сих пор есть — она его немного недолюбливает, хотя у неё иногда и находится какие-то приступы жалости к нему, что как-то пугает, а не умиротворяет. Ей-богу, это так странно выглядит. Так внезапно (на самом деле обоснованно и плавно) возникает это, что уже внутренне готовишься к странному известию — какому-нибудь столичному раку. Благо такого нет. И сифилиса столичного нет, и нет, к счастью, болезни от плохих шуток. Поэтому и хорошо, что изредка. Не то бы Вашингтон мысленно мучился как сейчас. Кхм, продолжая про тревогу, можно сказать, что она вызвана неким оставшимся инстинктом самосохранения, что чувствует опасность и решительно предупреждает таким образом. Возможно, что этот инстинкт у Вашингтона — инвалид, так как сам он опасности особой не замечал, только ощущал эти предупреждения. Хотя, знаете, хорошо, что рефлекс остался, а не ушёл, как некоторые другие потребности и явления, о чём людям не следует знать.       Но потребность в сне и отдыхе, кажется, нужна всем. Так что Вашингтон, придя домой, сразу же начал быстро переодеваться, но делал это аккуратно. Сняв обувь, он услышал какой-то шорох на кухне. Спустя время он прошёл на кухню, но там ничего необычного не нашлось, кроме открытого окна и упавшего на пол листа дерева. Разве он забывал закрыть окно? Ди-Си осторожно подошёл к нему, осмотрев улицу. За окном было вполне себе темно для лета, но людям гулять это не мешало. Он поспешно закрыл окно, вздохнув. Совершенно ничего не предвещает беды, к которой его так усердно готовит тревога. Может, пора покупать таблетки? А то похоже на психическое. Ладно, об этом он подумает уже завтра — сейчас время для сна, а не этого.       Вашингтон спешно улёгся в кровать и закрыл глаза, всё ещё думая о своём недуге. Он думал и не заметил, как пролетело уже полчаса. Нет, уже точно пора спать. Он лёг, но почувствовал недомогание, слабо ознобел. В итоге около часа он провёл впустую, беспокойно вертясь на кровати. Ещё через полчаса он почувствовал некий жар по всему телу, а его голова болела. Спать не очень-то и получалось, да и уже не хотелось. Ди-Си медленно присел на край кровати и включил настольную лампу. Оказывается, что это её свет уже успел иссякнуть — она почти не освещала комнату, только небольшое пространство вокруг себя. Вашингтон схватил первую попавшуюся книгу, лежавшую прямо в комоде, и открывает отмеченную страницу, предположительно ту, на которой он остановился. Как обычно это происходит, он прочитал первую строку и не понял ничего в повествовании — читал слишком давно и успел забыть. Он прочёл пару предыдущих страниц, почувствовав усталость, и уже хотел было закрыть книгу, как вдруг решил всё-таки дочитать до той самой, где остановился. Ди-Си неспешно читал её, захотел прочесть ещё, напрочь забыв о своём желании сна, и перевернул страницу. Он удивился — следующая страница (да и все дальше) — были попросту испорчены, на них было что-то нарисовано. Быстро пролистнув все страницы, он заметил, что они меняются, показывают какую-то покадровую анимацию. Он пролистнул с той страницы до последней несколько раз, пока не разобрал что-то. Судя по всему, это был цветок, вроде бы ромашка, у которой медленно опадают листья. В конце концов у неё опадают все листья ближе к последним страницам, после чего появляется мужская рука, срывающая цветок с корнями. Последняя страница, к удивлению, осталась нетронутой — то ли автору этого шедевра хватило и предыдущих 456 страниц, то ли на последнюю он ничего не придумал. Узнавать Ди-Си этого не хотелось.       Прошло ещё двадцать минут после того, как Ди-Си рассмотрел произведения искусства таинственного художника. Он уже успел настолько устать, что Вашингтон просто лёг на кровать, еле как выключив свет, и начал рассматривать потолок до тех пор, пока не надоест. Правда, перестал он это делать чуть раньше, услыхав шум на кухне. Судя по звуку, разбилось что-то стеклянное. Это было бы вполне естественно, если бы он держал дома питомцев, но у него их не было — сами понимаете почему. Он резко вскочил, но свет включать не стал, быстро обуваясь. План действий, правда, быстро не пришёл на ум — он настолько долго думал, что, незваный гость, скорее всего, уже успел или проникнуть глубже или уйти. Было сложно понять, где он на данный момент — никто из них не издавал посторонних звуков, действуя как можно тише. Вашингтон решил пойти в гостевую комнату, находящуюся посередине коридора — она находится на одинаковом расстоянии и от спальни, и от кухни. Потому что гость, скорее всего, ждал его на кухне, а как только он утомится ждать, может пойти прямиком в спальню.       Вашингтон прошёл полпути незаметно тихо и никого там не заметил, после чего зашёл в комнату. Как только он достиг середины комнаты, ему подставила подножку судьба — он споткнулся об шкаф, слишком рядом стоявший с кроватью, и упал лицом вниз. Не успев ещё подняться, он услышал движение на кухне, подтверждающее его догадки, а как только он встал, собираясь повернуться, услышал тяжёлое дыхание позади себя. В этот момент он пожалел, что не решился купить себе хотя бы пистолет, мол, покушение на него — это бред, ведь за несколько сотен лет такого не было, да и открытое ношение запрещено, так зачем же оно ему? Сейчас он осознал и воспринял всю суть оружия в доме.       Они молчали около 5 минут, после чего гость заговорил. — Ну вот мы и встретились опять, — это тот мужчина из парка? — Почему ты не смотришь на меня? — Ди-СИ не успел повернуться, как тот повернул его к себе, больно схватив за плечо. Да, это он. — Что тебе нужно от меня? — политики и вежливости тут нет — в таких делах идут сразу к сути. Сначала он хотел толкнуть его, ведь так грубо к нему никто не обращается, по крайней мере, физически. Но передумал очень быстро, увидев пистолет в его одной из его рук. Во второй он тоже что-то держал, но Вашингтон не успел рассмотреть. Гость спрятал вторую руку и рассмеялся, увидев небольшой страх в его глазах, а только потом заговорил. — Тут вопрос про тебя, а не меня, — он сделал паузу, прищурившись, — ты же ведь хочешь жить? — Хочу, — серьёзно ответил Ди-Си. Нет, он, конечно, мог бы выбрать и смерть и пройти через все отвратительные этапы реинкарнации персон как он, но зачем ему страдать лишний раз? Гость засмеялся вновь, но быстро прекратил — побоялся ненужного шума. Ди-Си это понял, посмотрев на него на секунду, но тот сразу же пригрозил пистолетом. — Ммм. Я, быть может, оставлю тебя в живых, если ты ответишь мне на пару вопросов. Так пойдёт? — Да.       Вместо занесения вопроса в дискуссию он занёс сковороду на Ди-Си, попытавшись его ударить. Вашингтон перехватил его руку со сковородой, но не смог убрать её от себя. Ему пришлось отпустить руку, ведь в дело включилась вторая рука гостя, державшая пистолет. Как только Ди-Си убрал свою, прижав её к бедру, гость замахнулся и ударил со всей силы. Он упал в обморок.       Успели его только завязать — на остального двух минут не хватило. И снова начали допрос. — Не любишь же ты нарушения законы, ха? — презрительно спросил он. — Не люблю. К чему это? — Но нарушаешь, не так ли? Все вы нарушаете, коррупционеры, — хорошо поставленная неловкая пауза как у актёра… — поголовно все. Американские политики — настоящие бастарды. Вы только что и умеете, что говорить, но никаких благ не приносите. Только разворовываете народ… — он приходил во вкус, наслаждаясь своей вакханалией, и пуще горячился. — Капитализм — один из больших зол, что выбрала эта страна… Ди-Си хотел было возразить, но заметил, что он смотрит куда-то в сторону и предпринял попытку побега, развязывая плохо завязанные узлы. Послышался звонкий удар по щеке. — Не перебивай меня, сука. Слушай меня внимательно, — он наклонился к Ди-Си поближе, смотря прямо ему в глаза. — Ты больше не имеешь власти в этом доме. Он теперь мой — как и ты на данный момент. Захочу — застрелю тебя прямо сейчас, и никто даже не вспомнит о тебе. Потому что ты, щенок, никому не нуж… — Ди-Си плюнул ему в лицо не подумав, но даже не попал, вовремя проглотив слюну. Он слишком устал и зол для этого всего. — Ах, значит так? — он со всей силы схватил лицо столицы. Карие и голубые глаза встретились взглядами, но это было до тошноты омерзительно. Он опустил только через минуту, оставив отпечатки. Резко засмеялся и продолжил. — Забавно, однако. Очень жалко с твоей стороны. Так вот, — он продолжил. — Как гордый прислужник социализма — ни в коем случае не раб, как ты, — я вижу свою цель чётко проставленной и причём уже давно. В этом мире у меня лишь одна цель — защищать его и очищать от грязи, разврата. Корень проблемы лежит в таких как ты — одно твоё существование порождает столько трудностей и ужасов, что хватит на пол-Америки. Но, к счастью, я здесь, чтобы убрать это препятствие с дороги к лучшему миру. Я вынашивал этот план два года и сумел многое разузнать о тебе — это было не так уж и сложно, — Ди-Си его вовсе не слушал, ожидая, когда это закончится. Тот опять схватил его за лицо и заставил смотреть на себя. — Дослушай меня до конца, дослушай, блядь, — на вид гость был очень зол. Но Вашингтон всё равно противился этому, как мог, пытаясь наконец развязать узлы и у него это почти удалось. Это бы получилось, если бы он резко не получил пулю в лоб.