Никто не достоин твоих слез...

— Стефан! Перед плывущим взором поднялось тёмное облако, а следом в нос ударил чудесный аромат корицы с чем-то… с чем-то, напоминающим… Парень повержено выдохнул. Тонкие руки вокруг его шеи пришли в движение, и в следующее мгновение он уже увидел красивое лицо. Такое знакомое. На языке вертелось имя. Что-то на букву «К» или ему просто так казалось. Впрочем, все мысли тут же вытиснились из головы, потому что знакомая девушка вновь прижалась к его груди. Эти ощущения тоже о чём-то напоминали. Далёком. Приятном. Мозг лихорадочно пытался вычленить воспоминания, но всё, что возникало в голове — туманная дымка и обрывки недосказанных фраз. «Мы всегда будем вместе, Стефан» «Ты и я — это по-настоящему» «Я люблю тебя, Стефан» «Только тебя» Образ девушки, вновь возникший перед глазами, начал принимать новые очертания — прямые волосы, обрамлявшие узкий овал её прекрасного лица, вдруг превратились в упругие кудри, тёплый взгляд в мгновение стал острым, цепким, будто ястреб заприметил желанную добычу, ласковая улыбка сменилась предвкушающим оскалом. Осознание пришло моментально. — Кэтрин, — прошептал Стефан едва слышно. Девушка, уже принявшая свой прежний облик, отстранилась, и, нахмурившись, внимательно вглядывалась в него. — Ты не узнаёшь меня? — грустно спросила она. В её голосе не было ни намёка на злость или же разочарование. Невыносимая тоска, будто бы она потеряла что-то очень и очень ценное. — Не Кэтрин, — решил для себя Стефан. Это однозначно была не она. Он зарылся в свои воспоминания, пытаясь выудить из них эту чуткую девушку. Она вдруг наклонилась, прислонила ладонь к его щеке, нежно и как-то… по-матерински? — Это я, Стефан, Елена. Имя кинжалом вонзилось в самое сердце, разворошило запрятанное глубоко в подсознании. Тут же перед мысленным взором, как картинки в калейдоскопе, пронеслись памятные моменты, главной героиней которых была Елена Гилберт. — Елена, — повторил он механически, — Елена, — мягче, — Елена, — почти любовно. — Стефан, — вторила она ему. Елена прижалась своим лбом к его, и Стефан почувствовал на щеках одинокие капли. Слёзы, — догадался тут же он. Елена плакала. Из-за него. — Прости меня, — выдохнула она, не отстраняясь. Стефан ощущал движение её губ. — Пожалуйста, прости меня. Теперь редкие капли стекали по его щекам непрерывным потоком. — Я так виновата перед тобой, — продолжала она причитать. Стефан нашарил непослушными ладонями её подрагивающие плечи, пару раз провёл по ним вверх-вниз, словно спасал от холода, и аккуратно отодвинул её, чтобы заглянуть в заплаканные глаза. — О чём ты говоришь? — нежно спросил он, голос был слегка хриплым, приглушённым. Елена заплакала вновь и с неожиданной запальчивостью произнесла: — Я думала ты уехал, Стефан. Уехал из-за того, что я… я… — Выбрала Деймона? — память услужливо подкинула ему очередное воспоминание. Елена виновато потупилась. — Послушай, — Стефан обхватил пальцами её узкий подбородок, поворачивая её смущённое лицо к себе, — ты не виновата в том, что твои чувства изменились. Я знаю, что ты до сих пор любишь меня, как и я тебя. Просто… твоя любовь теперь отличается от моей. И это нормально. — Стефан замолчал, всматриваясь в родные черты, любимые. — Я совру, если скажу тебе сейчас, что мне совсем не больно. Мне очень больно. И эта боль не сравнится с физической, какую я чувствовал всё это время. — Прости меня, — проговорила Елена одними губами. — Тебе не за что извиняться, — он покачал головой. — Зато мне есть за что, — Деймон, — Кошмарно выглядишь, братишка. Старший Сальваторе замер в дверном проёме, будто не решаясь войти в комнату и нарушить сладкую идиллию. Стефан сразу же отмёл глупое предположение — Деймон уж точно не мог в чём-то сомневаться, скорее всего, просто обозначил своё присутствие, как и любил всегда. — Так себе извинения, — слегка улыбнулся Стефан. Деймон оттолкнулся от косяка и с грацией дикой пумы прошёл к кровати. — А если так? — Деймон потряс перед носом пакетом с донорской кровью, который прятал за спиной. Горло мгновенно обожгло огнём, под глазами набухли вены, а во рту появился металлический привкус крови — это клыки проткнули кожу нижней губы. Стефан прохрипел: — За это я готов простить тебе всё, что угодно. И все трое дружно рассмеялись.

***

Кэролайн упёрла взгляд в стену, пересчитывая количество прямоугольников на экспрессивной картине какого-то там известного художника. Снова. Один… два… три… пятнадцать. Чёрт. Сбилась. Снова. Мазнула по мужским фигурам, замершим в одной с ней комнате, словно каменные статуи, и на картину. Снова. Вроде, она написана в стиле кубизма или как там называется это дурацкое направление в живописи? Не надо было прогуливать искусство. Краткий мазок по неестественно выпрямившимся вампирам, и прямоугольнички. Снова прямоугольнички. Кэролайн постучала ногтем по коленке, закусила губу. Расправила несуществующую складку на рукаве. — Прекрасный денёк, дорогой брат, не находишь? — прервал тишину Кол, на лице расползлась фирменная ехидная улыбка, — Как жаль, что мы с Кэролайн не можем вкусить всей его прелести, ведь мы до сих пор заперты здесь. Кэролайн отвлеклась от собственной одежды и робко взглянула на Клауса из-под полуопущенных ресниц. За всё то недолгое его пребывание в доме Элайджи, она так и не смогла смело посмотреть ему в глаза — была уверена, что в них он сможет прочесть всё. А она… сейчас была не готова потерять его, только не сейчас. То, что это произойдёт казалось ей неизбежным, Клаусу тяжело прощать чужие ошибки, если не сказать «непосильно». Буквально. И Кэролайн не знала, что ей со всем этим делать. Оставалось лишь прятать глаза и надеяться, что это произойдёт не сегодня. Не сегодня, не завтра, никогда. По привычке шумно выпустила воздух из лёгких и замерла под взглядами двух братьев. Такими одинаковыми сейчас взглядами. — На улице ливень, — сухо констатировал Клаус, первым отвернувшись от Кэролайн, — так что радуйся, что моя ведьма ещё разбирается с заклинанием. — Теперь понятно, почему ты решил заторчать тут с нами, — протянул Кол. — Заторчать? — переспросил Клаус. Кэролайн невольно хихикнула — насколько же нелепо жаргонизм звучал из уст древнего гибрида. — Современный сленг, брат. Кол подмигнул и крутанулся на месте, сложил руки в форме пистолетов и указал на Кэролайн с Клаусом: — Кому выпить? Тебе? Тебе? — он сделал два шуточных «выстрела», — пора начинать нашу тусовку. Клаус закатил глаза, но Кэролайн успела заметить, как дрогнули уголки его губ в попытке скрыть улыбку. — Не откажусь, — не отводя взгляда от старшего из братьев кивнула девушка. Клаус ответил ей таким же долгим взглядом, и только на миг повернувшись к брату для короткого кивка, вновь весь обратился к девушке. Кол поморщился от развернувшейся перед ним сценой, промолчал, что на него совсем не похоже. Лишь дёрнул плечом и направился к бару. Кэролайн стушевалась под столь пристальным вниманием Майклсона, перевела взор и невольно посмотрела вслед Колу, задержавшись немного дольше на его напряжённой спине. По крайней мере, ей казалось, что она была напряжена. Ладони зачесались, словно вспоминая прикосновения к его коже. Вспоминали, как всего каких-то пару часов назад они скользили по его груди, спускаясь всё ниже и ниже. Внезапно и губы будто обдало огнём, и Кэролайн, как наяву, почувствовала влажный поцелуй Кола. Его последний, долгий, глубокий поцелуй, после которого она отправилась в ванную и больше не лежала в его объятиях. Жаркие мысли окутали разум, заставляли её нервничать, елозить на своём месте, и вместе с тем гореть изнутри от стыда. Как она могла мечтать о крепких руках Кола, сжимающих её грудь, и смотреть при этом на Клауса. Как могла продолжать изменять ему, пусть даже в своих мыслях. Это было ещё хуже. Одно дело ничего не значащий секс, совсем другое — отчаянно желать другого каждой клеточкой своего тела. Да, она считала это изменой. Самым гнусным предательством. Пусть они и не встречались. Но несмотря на то, как отвратительно всё это было, она не могла отрицать своего вполне реального возбуждения только от вида спины Кола, обтянутой тканью брендового джемпера. Кэролайн облизала пересохшие губы и в этот момент вновь осмелилась поднять взгляд на Клауса. Смотрящего в чертоги её души. Так ей казалось. — С тобой всё в порядке? — спокойно, размеренно, крайне тихо. Так не по-Клаусовски. Влажное бельё говорило ему громогласное нет. И на кой чёрт она напялила это грёбаное платье. Кэролайн сжала бёдра и чуть не застонала вслух — фатальная ошибка, возбуждение электрическими разрядами разнеслось по всему телу и собралось в сгусток нерастраченной энергии внизу живота. Гори в аду, чёртова вампирская гиперчувствительность. Кэролайн мотнула головой и вскочила с дивана, стоило Колу приблизиться с бокалом в руке. — Оставь на столе, я сейчас, — проговорила настолько быстро, что была не уверена, смогли ли понять её слова два вампира. Но ей было всё равно, уже через мгновение она захлопнула за собой дверь и привалилась к дереву, стараясь унять бушевавший внутри огонь. Какого чёрта с ней происходит? Она не помнила таких ощущений с самого обращения, когда в ней боролось два безумных желания — врезаться зубами кому-нибудь в глотку или оседлать чей-нибудь член. Но со временем она смогла подавлять в себе оба чувства. До сегодняшнего момента она справлялась с этим вполне успешно. И вновь нахлынувшая волна вожделения крайне пугала своей крышесносностью. Будто её феноменальный контроль испарился, превратив её в неопытную новообращённую. Кэролайн сделала три глубоких вдоха. Разгоняя донорскую кровь по жилам. Не помогало. Чёрт. Дрожащая рука скользнула по холодному дереву, совершенно ей неподвластная. Пальцы задержались на границе кожи и ткани и всё же приподняли край платья, невесомо проплыли чуть выше и вот средний нащупал чувствительную точку, сначала почти не прикасаясь к ней. Но почти сразу надавил, выдавливая из груди беззвучный стон. Что… что она сейчас делала, когда в соседней комнате находились древние? Кэролайн и сама не понимала. Пыталась прислушаться к звукам, но палец, массирующий клитор, постоянно сбивал концентрацию. Ощущения захлёстывали, а воображение услужливо подкидывало пикантные образы — вот полуголый Кол опускается перед ней на колени, проходится подушечками по внутренней поверхности бёдер. С одной стороны. С другой. Мучительно долго. Растягивая удовольствие. Вот его палец сменяет её, замедляя движение. И неожиданно резкое проникновение, заставившее её выгнуть спину. Палец уверенно скользит внутри, горячо, мокро… слишком свободно, потому, хитро улыбаясь, Кол добавляет еще один палец, и Кэролайн чуть не потеряла голову на волне экстаза. Стук в дверь, и тело вмиг покрылось мурашками, обдало холодком. Кол у её ног испарился, и Кэролайн почти бесшумно вынула влажные пальцы. Волна вожделения схлынула, оставив после себя липкий стыд, неловкость. Вытерла пальцы о подол юбки и, натянув на лицо свою самую невинную улыбку, приоткрыла дверь. На пороге стоял Клаус, хмуря густые брови. — Повторю свой вопрос и… — он сделал паузу, — на этот раз надеюсь на твою честность. Кэролайн нервно сглотнула, кивнула. — С тобой всё в порядке? — Нет, — глухо отозвалась она, безжизненно, отстранённо. Как будто вместе со жгучим желанием ушла и её суть. Кэролайн заметила, с каким вниманием Клаус изучал её лицо. Как его собственное напряглось, ожесточилось, превратилось в каменную маску. — Я убью его. Она не знала, что там такого он увидел в её выражении. Не знала же и как реагировать на это заявление. Осмелилась взглянуть в его ледяные глаза, задала немой вопрос. — Не уверен, что с тобой происходит… Кэролайн казалось, что в лексиконе Клауса просто не было таких слов, как «не уверен». Однако он всегда умел её удивлять. — Знаю только, что смерть Локвуда принесёт тебе облегчение. Я позабочусь об этом. Девушка моргнула, потом ещё раз, и ещё. Клаус сейчас давал ей некую клятву, и за этим крылось гораздо больше, чем убийство её бывшего. Обещание. Он пообещал заботиться о ней, пусть и весьма своеобразным способом. В его собственной, особенной манере. Стало совсем тошно. Противно от себя самой. Чувства снова зашкаливали, на этот раз переполняя её тело бесконечной горечью. Хотелось рыдать навзрыд, рвать на себе волосы или валяться в ногах у Клауса и молить о прощении. «Ты ничем не обязана ему», — шептал внутренний голос. И ей так хотелось его послушать, принять на веру эти слова. Но ворочающийся внутри неё клубок отторгал эти мысли, как нечто чужеродное для организма. Она собиралась сказать ему хоть что-нибудь в ответ, дурацкое спасибо или ещё что в этом духе. Но не могла вымолвить ни звука. Горло жгло, как от жажды, вот только кровь была последним, что ей было нужно прямо сейчас. Сейчас ей нужен был кто-то, кто-то рядом — обнимающий и понимающий. Она раскрыла дверь и сделала небольшой шаг навстречу. Руки обвились вокруг его шеи, и это было, наверное, первое их такое объятие. Голова плавно опустилась к нему на грудь, и Кэролайн почувствовала её спасительную крепость. Клаус замер на миг, не ожидал от неё подобного шага. Она и сама, честно говоря, не ожидала его от себя. Но его ладони накрыли её лопатки, спустились чуть ниже, сжимая поясницу. Ему это тоже было нужно. Она смогла понять по его скованной фигуре и отчаянно цеплявшимся за неё пальцам. Это мгновение. Одно. Исключительно для них.