Первое правило куратора

— Блять, Арсений! — именно с этого начинается утро первого сентября в общежитии номер шесть. Игорь слишком громко стонет и накрывает голову подушкой, пытаясь спастись от шума. Попов в это время самозабвенно сушит волосы феном и делает мощность сильнее. — Ты сам просил тебя разбудить! — кричит Арсений и продолжает сушку. Он только вышел из душа и сейчас планирует сделать свою фирменную укладку, чтобы не выходить в свет с такой прической, будто тебя помотала жизнь. Может, она еще помотает с таким режимом, но пока что Арсения все устраивало: адекватные соседи как по комнате, так и по блоку; расположение самого общежития, которое находится прямо на территории университета; выбранная специальность, которую никто не навязывал. Выбралась она по зову сердца, никем не была осуждена — имеются в виду родственники, — так что сейчас было грех жаловаться, и даже подъем в шесть утра не портил это осеннее утро. — Я не так просил будить, — вновь подает голос Игорь и убирает подушку с лица. Теперь он лежит на спине и смотрит в потолок, видимо пытаясь окончательно проснуться и познать смысл бытия. Взгляд у него точно такой — ни хуя ничего не понимающий. — Ты мне вчера сам сказал, что спишь крепко и тебя надо тормошить, — Арсений все еще сушит волосы, но громкий звук совсем не мешает переговариваться. Точнее — перекрикиваться. — Вот именно, что тормошить. Нужно было по составу разобрать, что это значит? — Это лексический разбор, — ловко парирует Арсений и не замечает, как Игорь закатывает глаза, а потом выдает тихое «пиздец». — Душнила, — проскальзывает мимо Бобков и шепчет в ухо, чтобы никакой звук фена не смог заглушить всю ту боль, что испытал парень. Арсений только улыбается себе в отражении. На самом деле они с Игорем быстро нашли общий язык и сразу поладили, если такие вот перепалки можно было считать за «поладили». Познакомились они неделю назад, когда только въезжали в комнату, и сразу поняли, что соседство будет веселым.

[Неделю назад].

Поезд прибывает на Казанский вокзал. На часах только семь утра, а студенческий городок открывается в девять, но ничего лучше, как поехать сразу к университету, Арсению не приходит. В правой руке чемодан, на нем — дорожная сумка, в левой — еще одна, и это еще можно описать «налегке». Мама вообще хотела отдать весь гардероб, раз уж сын уезжает на несколько месяцев как минимум — на новогодние праздники наверняка получится приехать, — но Арсений тактично отказался и взял только самое необходимое, успокаивая тем, что в самом крайнем случае он купит вещи в Москве. И уже на вокзале в голову приходит гениальная мысль: нужно было отправить все по почте. Арсений вспоминает, как незадолго до своего отъезда с одноклассником — и по совместительству лучшим другом, — ходил на почту и отправлял несколько килограмм всякого барахла. Друг тоже поступил в другой город — в Санкт-Петербург, — и почти сразу же после ЕГЭ переехал, потому что когда-то еще в середине года обеспечил себе место в университете благодаря победе в каком-то конкурсе. И идея с пересылкой вещей действительно была гениальной, потому что можно было ехать только с одним рюкзаком и не париться, что придется тащить за собой баулы, всех толкать и извиняться, — и спокойно забрать посылку в ближайшем отделении, но умные мысли преследовали Арсения, когда он уже давно был впереди, так что оставалось только тяжело вздохнуть и отправиться в метро. Конечно, для полного счастья нужно было попасть в час-пик, и Арсений, сдерживая дергающийся глаз от количества людей, втискивается в вагон. Приходится вжаться в дверь, потому что толпа давит, и Арсений уже представляет, как на следующей станции вылетит как пробка вместе с вещами, потому что пассажиры из середины вагона проталкиваются к дверям, уже готовясь выходить. Снова посещает мысль, что нужно было поехать на такси, чтоб уж с комфортом и без паники, но перед глазами тут же всплывает кругленькая сумма, которую придется заплатить за одну поездку до окраины Москвы. На город Арсений, конечно, еще успеет посмотреть. Ему здесь жить четыре года, но уже сейчас, находясь в столице от силы двадцать минут, просыпается тоска по дому. Внутренний голос злостно шепчет «четыре года», от которых невольно бегут мурашки и подкатывает паника. В новой обстановке всегда страшно, это нормальная реакция психики. Рано или поздно со всем можно свыкнуться, найти друзей и создать комфортное окружение, и хочется успокаивать себя этим, но все равно появляется какое-то иррациональное желание сбежать, сесть на обратный поезд и не возвращаться. Арсений так надолго никогда не уезжал. Да, были выездные конкурсы творческого объединения, в котором он состоял, но то были двухнедельные поездки с лучшими друзьями. Ты знал, что один точно не останешься, коллектив тебя всегда поддержит. И ехал ты не в неизвестность, а сейчас все получалось наоборот. Арсений не сомневается, что и обживется, и познакомится со всеми, и, может быть, даже уезжать не захочет, но это будет потом, а сейчас страшно. Благо выходить через одну станцию и уйти надолго в мысли не получается, так что Арсений покрепче сжимает кулаки, чтобы удержать сумки, и челюсть, чтобы не психануть прямо сейчас на мужчину, вставшего носком ботинка на идеально белые кроссовки. Дальше все происходит как в тумане: длинный переход, по которому тебя буквально несет толпа; очередной поезд и получасовая поездка. Арсений ехидно про себя потирает ладошки, когда видит, как очередной поезд забивается до отказа, а сам он садится в другой, в противоположную сторону, и эта поездка выдается с комфортом. Наконец-то можно сесть, поставить сумки как удобно, потому что вагон полупустой, и Арсений наслаждается этой свободой. Сам не замечает, как съезжает по сидению и начинает клевать носом. Смена часового пояса быстро сказывается, сюда идет недосып, и Попов очухивается, когда его трясут за плечо. — Молодой человек, поезд дальше не идет. Выйдите, пожалуйста, — громким голосом его будит мужчина — работник станций. Арсений выбегает из вагона в полудреме и замирает на несколько секунд, вдыхая воздух. Станция открытая, можно увидеть проезжающие машины и спешащих людей, а впереди, вот буквально через дорогу, стоят два общежития на восемнадцать этажей. Где-то там, в одной из комнат, Арсений проведет четыре года. Нет, не в заточении, а на постоянном месте жительства. Страх постепенно уходит, потому что думать приходится о другом: как, блять, выстоять эту ебучую очередь? Вот именно в такой формулировке должен звучать вопрос, когда Арсений еще издалека замечает толпу таких же бедных и несчастных студентов с чемоданами, сумками и огромными пакетами, расположившимися аккурат у забора общежития. Кто-то сидит на вещах, кто-то лежит, кто-то нервно курит в сторонке, и Арсений тоже хочет закурить, хоть никогда этого и не делал. Дисплей телефона показывает восемь утра, до открытия час, а здесь, кажется, собралась уже половина России. Утрировано, конечно, но двадцать человек Арсений точно насчитывает, прикидывает, сколько уйдет на каждого, и представляет, сколько людей встанет за ним. Это он еще вовремя приехал. Через пятнадцать минут подходят еще несколько человек, так же удивляются и располагаются рядом, потому что ничего с этим все равно не поделаешь. Арсений плюхается на одну из сумок, подпирает подбородок ладонями и уставляется вперед. Рассматривает один из учебных корпусов, который, видимо, только отремонтировали или продолжают ремонтировать: кое-где еще остались строительные леса. На территории красивый газон, яркий и хорошо постриженный, и в целом кампус выглядит приятно, пусть Арсений видит только малую его часть. За его спиной как раз расположены общежития, и их Арсений тоже рассматривает, специально развернувшись. Светлая многоэтажка с довольно большими окнами. Снаружи так точно выглядит лучше многих домов в стране, но Арсений не питает сказочных надежд, что внутри окажутся хоромы. Он уже наслышан про тараканов, ржавые ванны и отваливающуюся плитку на кухне. Наверное, так можно описать любую общагу, поэтому Арсений заочно привыкает к таким условиям. Главное — хорошие соседи, а с ними любую тараканью атаку можно будет пережить. Проходит еще какое-то бесчисленное количество времени, за которым Арсений уже даже не следит. Одна минута кажется часом, и проверять телефон, надеясь, что сейчас уже все откроется, становится бессмысленно. Воздух тоже прогревается, от солнца не спрятаться. Конец августа, казалось бы, до осени рукой подать, но последние деньки месяца никого не щадят. Арсений отлучается на несколько минут, просит посторожить место на всякий случай — хотя смещать его точно никто не собирается, все точно так же разлеглись на своих сумках и смирились с участью, — и бежит в ближайший магазин за водой. Отличный повод посмотреть окрестности. Хоть это окраина Москвы и Арсений был наслышан о «неблагоприятном районе», в дневное время суток все кажется очень даже приличным. Люди бегут на метро с уже уставшими лицами, из общажного корпуса выползают студенты — неизвестно зачем в такую рань. Рядом — шоссе, по которому вовсю гоняют автомобили и создают шум, который наверняка отлично слышно из окон близстоящих домов и в кабинетах университета. Арсений рассматривает и его. Теперь-то можно увидеть все здание во всей красе: главный корпус располагается вдоль дороги и имеет несколько стеклянных переходов, соединяя другие здания; вывеска с названием выглядит дорого-богато, как и сам вход, но вот отделкой еще явно не успели заняться, как это сделали с общежитиями. Кое-где видно потрескавшуюся краску, да и вообще корпуса выглядят довольно старыми, прямиком из прошлого, словно их скопировали и вставили в новые реалии. Кажется, что университет не вписывается в эту картину, но неважно, что снаружи, — важно, что внутри, правильно? Арсений решает не торопиться обратно, поэтому продолжает изучать местность. Ну чтоб уж сразу привыкнуть к новому месту жительства. В целом район кажется совершенно обычным, ничем не отличающимся от районов других городов, но кто знает, возможно, с наступлением ночи отовсюду вылезают твари и прочая нечисть. Собственно, любой город тоже может похвастаться таким контингентом. Арсений покупает литровую бутылку в «Пятерочке» и тащится обратно. Под солнцем он провел около часа, тело разморило и сил уже не осталось, а это он еще своей очереди не дождался и не занялся оформлением документов. — Я уже заебалась, — говорит студентка, сидящая рядом с Поповым, скорее сама себе, чем кому-то, и смотрит куда-то вперед. Видимо, ей тоже все наскучило, и Арсений ее прекрасно в этот момент понимал. Они все здесь заебались. Но даже с началом работы студенческого городка проблемы быстро не решаются. Наоборот, их становится больше, потому что охрана на входе требует пропуска, которых, естественно, ни у кого нет. Арсений слышит, как начинается скандал, но даже этот факт не заботит: за это время он уже успел преисполниться в своем познании и все происходящее воспринимал спокойно. Очередь до него все равно дойдет не раньше, чем через час, если не два, поэтому остается сохранять трезвый ум и немножечко подслушивать за разговором, из которого выясняется, что придется потратить еще какое-то время на оформление временных пропусков. По очереди проносятся такие обреченные вздохи, что Арсению даже становится всех жаль — самого себя, конечно, тоже, — но с охраной не поспоришь. — У тебя есть закурить? — спрашивает та самая девушка, которая заебалась. Вид у нее и вправду уставший, и понять ее можно на всех уровнях, и если бы у Арсения были сигареты, то он бы точно отдал их этой девушке. — Сорри, — только жмет плечами и поджимает губы. Девушка тяжело вздыхает. — Хочешь водичку? Хуичку, Арсений. Ну сам подумай. — Не, курить хочется. У меня одна осталась, но, чувствую, она мне еще пригодится, — девушка кивает на очередь, которая так и не сдвинулась, и Попов представляет, для какого случая может пригодиться сигарета. Сейчас их всех пустят по кругу кабинетам, где нужно будет собрать миллион подписей. И это, собственно, происходит. Через час разбираются с пропусками, запускают наконец на территорию университета. Дальше — долгое ожидание у кабинета. Одного единственного, мать его, кабинета, в котором каждый будущий общажник проводит не меньше сорока минут. — Ладно, давай водичку, я умру щас, — девушка тянет руку к бутылке и обмахивается папкой с документами. Внутри самая настоящая баня, будто о кондиционерах тут и не слышали. А еще август, видимо, тоже не слышал, что он последний летний месяц и должен быть чуть-чуть прохладнее. Арсений отдает бутылку насовсем — пить из нее он уже точно не будет, — и девушка заходится во всех возможных благодарностях. — Как тебя зовут, брат по несчастью? — Арс. — Аня. Почти тезки! — Ага, на одну букву, — отшучивается Арсений и заливисто смеется, потому что его новая знакомая реагирует на шутку и захлебывается водой. Они знакомятся и коротают несколько часов за разговором, из которого узнается, что Аня поступила на мировую экономику: «чуть не сдохла, но попала на бюджет», а еще она из Питера, что очень удивило Арсения, но вопрос, почему она не решила поступать в родном городе, который тоже славится отличными университетами, оказался глупым, и девушка только поморщила нос. — А ты на кого? — Рекламщик, — лаконично отвечает Арсений. — Блин, в разных институтах, получается, будем, — Аня устало жмет плечами и строит грустную моську. — Но надеюсь, что это не последняя встреча. — Конечно! — Арсений радуется, что за несколько часов пребывания в Москве он уже успел с кем-то подружиться. Время с хорошим человеком проходит быстро, и Арсений наконец-то входит в кабинет. Правда, в четвертом часу, но часть страданий остается позади. Несколько минут его мучают с нужными документами при заселении, проверяют наличие каждой справки, и от этого уже хочется сесть на очко. Точнее, это получается автоматически. Арсений прекрасно знает, что в папке все, что требуется, он десять раз проверял дома и еще столько же в очереди, но все равно, когда тетенька долго и упорно изучает каждую бумажку, становится не по себе. Потом его отправляют в другой кабинет, и Аня сочувственно улыбается. — Спишемся еще? — спрашивает, когда ее уже зовут в кабинет. Арсений только кивает и отправляется искать очередной кабинет. Если бы они были просто подписаны, то это одно дело, но когда перед цифрами стоят еще и буквы, то это никак не упрощает задачу. Тетенька ему объяснила, что находятся они в административном корпусе, а Арсению нужен лабораторный, о чем и говорит буква «Л», но один хуй: «А» или «Л», где это, блять? Помогает с этим злоебучий охранник, который до этого никого не хотел пускать, и сразу на всякий случай объясняет, какие еще корпуса существуют. Их, оказывается, не так много и все можно увидеть с охранного поста. После многочасовой долбежки без смазки, а именно оформления и подписания всех нужных бумажек, Арсению говорят, что нужно сделать фото на пропуск, и надо сказать, что выглядит он и впрямь как после долбежки, но и с этим тоже приходится смириться, потому что иначе в общежитие не попадешь.

Арсений Попов: Припудри носик, тебя ждет фотосессия

Пишет он Ане и прикрепляет фото пластиковой карточки, на которой теперь красуется его уставшее лицо. Аня в ответ только ржет, но все равно пишет, как она заебалась и как вовремя они решили их всех сфоткать. Аня Захарова: А поменять потом можно будет?

Арсений Попов: Лицо? Нет конечно

Аня Захарова: Ты мне уже нравишься Арсений чувствует себя идиотом, когда несколько раз перечитывает сообщение и улыбается. Сразу греет мысль, что в этом городе он теперь не одинок и есть как минимум один человек, с которым можно поговорить и глупо пошутить. Остается еще чуть-чуть потерпеть: подождать комендантшу, получить ключи и найти комнату. Женщина оказывается милой, на первый взгляд, — конечно, наверняка с каждым перваком так, а вот старшекурсников тут в шею гоняют, — и долго не мучает. Просит только отдать кое-какие листы, сверяет номер комнаты на бланке и в компьютере, убеждается в правильности и вместе с Арсением идет показывать комнату. Он уже не слушает. До уха доносятся обрывки фраз про чайники, прачку на первом этаже и кухню, но разбираться с этим вообще нет сил. — Ну, с новосельем! — радостно говорит женщина, открывая дверь и показывая хоромы. — Твои соседи по блоку вот за этой дверью. Думаю, познакомитесь уже сами, — она указывает на еще одну дверь в маленьком коридорчике, и Арсений кивает на автомате. Женщина продолжает рассказывать что-то про обустройство, Арсений продолжает кивать болванчиком и выдыхает, когда остается один. Вот прямо один. В своей комнате. Она маленькая. Создается ощущение, что стены прямо давят, но, если так посмотреть, комната больше заставлена тумбочками и шкафами, а еще две кровати стоят друг напротив друга, из-за этого и создается такой эффект. Еще немного убраться после прошлых жильцов, разложить свои вещи — и будет как дома. Наверное. Арсений все равно слишком тяжело вздыхает. Даже разобравшись с заселением и оказавшись в комнате, легче не становится. Опять просыпается тоска по родному дому, и Попов ловит то самое чувство, которое накрыло еще в метро. Конечно, он познакомится с соседом по комнате и парнями по блоку, узнает одногруппников. В конце концов, в его жизни уже есть Аня, но все равно это не то. Хочется свернуться клубочком, обнять себя и плакать. Хочется дать чуть-чуть слабины и почувствовать себя маленьким, потому что, сколько бы лет тебе ни было, иногда хочется, чтобы обняли, погладили по голове и сказали, что все будет хорошо. В переезде нет ничего страшного. В смене обстановки, окружения — тоже. Да, будет тяжело принять новую жизнь и быстро переключиться с режима школьника в режим студента, но Арсений всегда справлялся. Справится и в этот раз. У него сейчас рядом нет такого человека, который прижал бы к себе и успокоил, заставил бы хоть на пару минут заткнуться мыслям, поэтому приходится брать себя в руки и хотя бы минимально разобрать сумки. Сначала поработать — потом поплакать. Девиз взрослого человека. Комната все равно кажется какой-то унылой, холодной и отталкивающей. Начинает опять крыть, мозг твердит «ты не сможешь», и не пойти на поводу не получается. Как легко можно уговорить самого себя и внушить полную чушь. Арсений покрепче сжимает челюсть, чтобы не дать слабину. Распихивает пакеты с вещами по полкам — на сортировку сейчас вообще нет сил, — достает постельное белье и понимает, что ни подушки, ни одеяла нет. С собой он, конечно, ничего из этого не брал и наивно понадеялся, что в общежитии это будет по умолчанию. Ладно, все равно пришлось бы ехать по магазинам за всякими бытовыми вещами. Окей, это входило в план, но Арсений все равно смотрит на голый матрас, на белье в руках и, запрокинув голову, натурально воет. — Блять! — кидает комплект на кровать и сам плюхается. Спасибо, что матрас не из говна и палок. Наоборот, он кажется новым, мягким, а еще хорошо пружинит. Арсений даже проверяет это, чуть подпрыгнув, а потом ложится прямо так, не надев простыню, и обнимает себя за колени. Нет, реально визуализация позы эмбриона, и если прямо сейчас в комнату решит войти сосед, то подумает, что Арсению плохо. Усталость дает о себе знать. Сказывается заеб за день, ранний подъем и кучу впечатлений за такое короткое время, поэтому Арсений дает себе полежать. Переосмыслить все, но только без каких-либо сожалений, а вот просто — дать себе понять, что жизнь изменилась в лучшую сторону. Подумать о хорошем и не подумать о будущем, а быть сейчас в этом дне и знать, что единственная проблема в этот момент — несколько неразобранных сумок. В итоге Арсений даже не замечает, как засыпает. Просто резко закрываются глаза и открываются от какого-то грохота, который и будит. Арсений подскакивает на кровати и ошалело осматривает комнату. Сердце от внезапного пробуждения колотится как ненормальное, и руки разве что немного дрожат, зато как бодрит! Сразу так радостно в душе становится. Думаешь, как бы от радости прямо тут и не умереть. Причина смерти — заехал в общагу. В центре комнаты стоит виновник этого шума. Худощавый парень с виноватым лицом, который с каждой секундой вжимает голову в плечи, думая, наверное, так спрятаться и стать незаметнее. Арсений замечает на полу кастрюлю и прикидывает: она настолько тяжелая, что этот пацан ее не удержал? Повисает минута молчания. Тремор постепенно спадает, и мозг уже может адекватно мыслить. — Пиздец, — только говорит Арсений и шумно выдыхает, когда понимает, что жизни ничего не угрожает и что предсмертный припадок миновал. — Я немного не рассчитал, — извиняется парень, если это вообще можно принять за извинение, и поднимает кастрюлю. — Ты ею целился, что ли? Куда там рассчитывать? — На полку, — сосед указывает на настенный шкафчик, который уже частично заполнен посудой. Арсений закатывает глаза и ложится обратно, вот только забывает, что подушки нет, и падение оказывается не очень приятным. — А ты че как неприкаянный лежишь? — спрашивает парень, продолжая разбирать свои сумки. Вот он молодец, делом занимается. Арсеньев чемодан все так и стоит у шкафа, а вещи так и валяются в пакетах в шкафу. — Устал, — коротко и ясно, и сосед только мычит, соглашаясь. — Тоже объебался с подушками? — Ты тоже? Парень кивает. — Ты хоть белье взял, я ваще бомжую. — И че, где спать будешь? — На коврике, блять, — злится пацан и хлопает себя по бедрам. — Щас пойду в магазин. — Я с тобой схожу? — Нет, не сходишь, — опять злостно отвечает сосед, и Арсений хмурится. Вот же язва, а. Они еще посоревнуются. — Конечно, пошли, че ты спрашиваешь. Я Игорь, кстати. С этого начинается соседство душнилы и язвы.

[…]

До выхода остается еще полчаса, так что Арсений решает по-быстрому сварганить что-нибудь на завтрак, чтобы не умереть с голоду до конца дня. Сегодня планируется слишком насыщенная программа: торжественная линейка для перваков на главной площади универа; квест-игра и выдача студенческих билетов. И все это планируется до четырёх часов дня. Перспектива заебаться в первый же день не очень-то и радует, потому что первое сентября хотелось провести максимально спокойно. Может, даже так же спокойно выпить, но после такой программы наверняка опять захочется лечь в кровать и проспать несколько часов. Организм за эту неделю еще не успел привыкнуть к ранним подъемам, и даже сейчас, в десять утра, все равно клонило в сон. Арсений выходит на общую кухню, расположенную на этаже, и тут же тормозит, отшатываясь назад. — Господи, Горох! Горох, или же просто Сережа, стоит в одних трусах, напевает что-то себе под нос и готовит себе завтрак. Еще и умудряется пританцовывать! На небольшом диванчике рядом сидит Арсен, а еще где-то должен быть Женя. Все втроем они жили в соседней комнате, расположенной в том же блоке, где и комната Арсения и Игоря. С этой троицей Попов познакомился на следующий день после заселения. Арсен и Сережа — второкурсники, их вдвоем в начале лета переселили в новый блок, а Женя — с четвертого курса и последние полгода припеваючи жил один. Жилищные комиссии постоянно переносились, и сыграла еще удача, что на свободные два места никто не претендовал, так что парень максимально охуел, когда в один из дней к нему в комнату влетели два урагана с пакетами и сумками. Тут уж ничего не поделаешь и в любом случае познакомишься, и буквально за пару недель они нашли общий язык. Собственно, так же нашелся общий язык и с Арсением, и Игорем. Арсен тогда еще долго шутил, что они с Поповым неполноценные братья, только у него украли окончание. В какой-то момент Арсения тоже называли Арсеном, и настоящий Арсен, думая, что зовут его, постоянно ругался. Это тоже веселило, потому что парень картавил и любой мат выходил больше милым, чем грозным. В общем, их блок сдружился за неделю, что несказанно радовало Попова. С такими соседями действительно можно было пережить любую тараканью атаку, да и вообще идти по жизни. — Доброе утро! — бодро здоровается Сережа и машет лопаткой в воздухе. Арсений только усмехается и встает рядом со своей сковородкой. — Доброе, Арс, — здоровается Арсен и на секунду отрывается от телефона. — Ты там скоро дожаришь, а? — он легонько бьет Сережу ногой по заднице, заставляя ускориться. Горох в самый последний момент успевает увернуться и бедром толкает Арсения, который в этот момент разбивает яйцо на сковородку. В итоге получается неаккуратно и желток расползается. — Да… — сматериться не получается, потому что парни тут же начинают шуточную перепалку и на фоне их ругани все заглушается. — Ты уже пятнадцать минут яйца жаришь, елы-палы! — Потому что ты меня отвлекаешь. — Да это ты тут стоишь и жопой вертишь. — Ой-ой-ой, — Горох передразнивает, и Арсен опять готовится отвесить удар, но Сережа перехватывает ногу. — В следующий раз на подоконнике будешь яйца жарить. Ты мне ваще за аренду сковородки должен уже деньги платить. Арсений слушает препирательства и тихо смеется. Вот они — бытовые общажные проблемы. У кого подушки нет, у кого — сковородки. Парни уходят, и Арсений уже спокойно доделывает завтрак. Из окна видна главная площадь, на которой планируется торжественная часть, и уже можно рассмотреть сцену и бегающих по ней людей. Все в суматохе исправляют косяки: меняют микрофоны, из-за чего слышны неприятные звуки; перевешивают флаг университета, чтобы тот развевался как надо. Сколько, конечно, времени и людей уходит на несколько минут никому не нужного пиздежа… На телефон приходит уведомление, и Арсений отрывается от рассматривания сцены. Аня Захарова: Хаю хай! Ты еще не спускался? Арсений улыбается, читая сообщение. Они с Аней за эту неделю общались редко, но все равно от их забавных переписок становилось как-то тепло на душе.

Арсений Попов: Неа. Я только завтракать собираюсь

Аня Захарова Жесть, а че нас так рано выгнали? (( Короче, мы с группой уже стоим под первой аркой. Если вдруг успеешь, то можем пересечься. Ищи МЭ1-1 Арсений отправляет смайлик с котом, который показывает «окей», и снимает сковородку с плиты. Яичница уже готова. Леша Щербаков: Я не понял где все? Рус, ты блять где? Рустам Рептилоид: Долбаеб, мы с колонкой под первой аркой стоим. Куда ты пошел? Арсений читает очередные сообщения, но только уже от кураторов. Пару дней назад Леша и Рустам — собственно, старшекурсники, ответственные за перваков, — собрали всю группу в беседу для важной информации — ну и чтоб все ребята были в одном месте, — но по итогу общались они только вдвоем, словно это была их личка. Арсений пока еще и не раскусил, но по переписке уже понял, что парни на приколе. Рустам Рептилоид: Слепышара, ты табличку РиССО1-2 видишь? Арсений только недавно выучил эти аббревиатуры. Первое время мозг кипел от попытки запомнить устройство ВУЗа: вот есть институты, по которым раскиданы программы обучения. Аня, например, в Институте экономики, который все называют ИЭ, и специальность — мировая экономика, — у нее сокращается до простого МЭ. У Гороха с Арсеном так вообще ебучая скороговорка, оба учатся в Институте социальных и бизнес-коммуникаций, сокращенно — ИСиБК. Про свою рекламу он вообще молчит. Но больше всего ему нравится специальность Игоря: бизнес-информатика, у которой аббревиатура БИ, а так как парень учится во второй группе, то и называют ее БИ-2. Тут каламбур на каламбуре можно построить. Рустам Рептилоид: Если ты щас не услышишь Султана, это будет позорище… Леша Щербаков: Да бля иду! Арсений одновременно читает переписку и натягивает джинсы. Благо школьная пора закончилась, долой дресс-код и все сопутствующие ему правила, и теперь можно ходить в любимой одежде, поэтому выбор останавливается на черных джинсах с дырявыми коленями и оверсайзной футболке. Сегодня запланирована только развлекательная часть, поэтому, кроме пропуска, ключей и телефона, с собой ничего брать не нужно, и вот так, налегке, Арсений выходит и натыкается на выходящего из ванной Игоря. Из соседней комнаты показывается Женя, который тут же меняется местами с Бобковым. — Ты там дрочил, что ли? — возмущается Калинкин, умудряясь при этом аккуратно подводить глаза черным карандашом. Арсений за такое короткое время уже успел восхититься им. Женя был абсолютно свободным: создавал образы, сошедшие из модных журналов или подиумов, и экспериментировал с мейком. Душа Арсения тянулась к такому человеку — творческому и смелому, — потому что он сам был таким. Ему тоже хотелось экспериментировать, пробовать новое на постоянной основе, но все равно возникали сомнения. Был какой-то иррациональный страх. Хотелось оправдываться, мол, это на самом деле не мое истинное желание, это я подсмотрел и решил попробовать. Было неловко себя нараспашку выставлять. Еще в школе Арсений ходил в театральную студию, где сразу почувствовал родное место. Ему нравилось примерять на себя какие-то странные образы, гримироваться и приковывать к себе внимание, но в жизни это делалось с трудом, даже какой-то опаской. Будто не место в реальности такому, но маленькими шажочками он шел к тому, чтобы заявлять о себе. Женя уже это делал и буквально за неделю показал, что таким быть можно и нужно. Он вообще оказался простым и классным человеком в самом лучшем понимании этих слов, хотя в первую встречу он так оценивающе посмотрел на новых соседей по блоку, что у Арсения с Игорем холодок по коже пробежал. Они тогда стояли как вкопанные, будто на ковре у начальника, и ждали нагоняй, хотя всего лишь хотели попросить чайник. Свой-то еще не успели купить. Надо сказать, что Арсений вообще посчитал Калинкина надменным — чья б корова мычала в тот момент, — но впоследствии мнение, конечно, поменялось. Женя был самым очаровательным парнем, которого только можно было представить. — Ты меня недооцениваешь, — кричит Игорь из комнаты. — Даже не хочу спрашивать, что ты такого делал на самом деле, раз подрочить показалось оскорбительным. Арсений в этот момент шнурует кроссовки и улыбается, слушая словесную перепалку. Раньше ему казалось, что невозможно будет выносить, а тем более жить в общаге с таким вот шумом и приставучими соседями, но сейчас все эти ссоры выглядели смешно, а соседи и вправду были понимающими. Даже если шутили своеобразно, то все равно это было намного лучше, чем серьезные обвинения и конфликты, да и они все впятером, кажется, были на одной волне. И на одной планете юмора. Арсений наконец-то выходит из блока и ждет лифт, который, как всегда, собирает все общежитие и на этаж приезжает забитым. Хоть их и четыре, но проблемы с загруженностью все равно имеются, потому что все студенты выходят в самый последний момент. Таков закон общежития — собираться, когда уже поджимает время. До официального сбора еще десять минут, так что волноваться по этому поводу особо не приходится. К тому же вряд ли кураторы поведут группу без недостающих студентов. Все-таки это их обязанность — следить за перваками. Аня шлет кружочки в телеграмме с главной площади. Видимо, все пришли на место сбора вовремя и, чтобы не занимать лишнее место, ребят завели на территорию университета. Аня Захарова: У нас кураторы просто пушка Они как противоположности, которые притягиваются

Арсений Попов: Че уже засосались?

Аня Захарова: АХХАХПХА Не, один чел супер активный, а другой как камень. Ни одной эмоции Но они жестко друг друга стебут Мы еще с ними песни пели! Арсений читает сообщения и думает, дай бог бы его кураторы нашлись, а главное — найтись самому, что оказывается немного проблематично. У первой арки, которая подразумевает под собой переход между корпусами, как и было обговорено, стоит еще кучу людей. У кого-то кураторы держат таблички для быстрой идентификации группы, кто-то просто стоит большой кучкой и переговаривается, но самое страшное в таком количестве народу — музыка. Она везде, ее много. Где-то играют тиктоковские звуки, где-то Скриптонит, а где-то вообще Меладзе. Какофония звуков обескураживает, и в этом все легко потеряться, а уж услышать каким-то образом Султана, о котором писали Рустам и Леша, вообще невозможно. Арсений озирается по сторонам — на слух вообще ориентироваться бесполезно, — и видит парня с густой темной бородой и в темных очках, а на одном колене рядом с ним сидит другой и восторженно хлопает. Собственно, Рустам и Леша. Арсений узнает их, сверившись с фото во ВКонтакте. — Браво! Браво! — кричит во все горло Леша и сильнее начинает хлопать. Рустам изображает какое-то подобие танца, в котором собраны все стили: вот он и лезгинку наяривает, а вот уже вприсядку скачет. Арсений незаметно подстраивается к своей группе, которая охуевшим взглядом смотрит на старшекурсников, и тихонько начинает хлопать. Эти аплодисменты точно не будут услышаны, но зря, что ли, Рустам танцует? — И давно он так? — между делом спрашивает Арсений у рядом стоящего парня. Тот удивленно на него смотрит, а потом так же начинает хлопать, запуская цепную реакцию. — Уже вторую песню. Через несколько секунд вся группа поддерживает Рустама, который, кажется, даже не думает останавливаться. Леша уже не знает, как сесть, встать, прыгнуть и поорать, поэтому делает все и сразу. Со стороны это выглядит как полный дурдом, но для окружающих это привычное дело. По крайней мере, для других кураторов, которые точно так же веселятся, а вот непривыкшие к такому перваки озираются по сторонам. — Вырубай, хорош! — все-таки дыхалке приходит конец, и Рустам, упершись в колени, просит закончить это цирковое представление. Если бы не асфальт, то Леша, уставший не меньше своего напарника, развалился бы звездочкой, но сейчас приходится себя сдерживать и стоять на коленях, пытаясь выключить музыку. Арсений пока не понимал, как ко всему этому относиться. С одной стороны — круто, потому что старшекурсники сразу пытаются зарядить и показать все прелести студенческой жизни. С другой — этого много и даже начинает раздражать, потому что улица ни на секунду не умолкает, а в ушах стоит шум. — Так, давайте сделаем перекличку, а то нам щас всем дадут пизды за опоздание, — Леша вытаскивает из кармана джинсов помятый лист А4, который, по ощущениям, пролежал там несколько лет. — Громко отвечайте, чтобы я вас слышал. Толком не отдышавшись, парень оглашает имена и следит, чтобы человек действительно присутствовал. — Попов Арсений. — Я. — Попов Вадим. — Я. — Вы че, братья? — спрашивает какой-то парень из группы, стоящий рядом с Вадимом. — И ты мне не рассказывал! Вадим только смеется и осматривает Арсения с ног до головы. Сколько же тут потерянных братьев: то Арсен, то еще один Попов. — Ну мы не очень-то и похожи, — Арсений включает свой любимый режим душнилы и растягивает губы в какой-то саркастичной улыбке. Нет, он не со зла все это, правда. Просто действительно забавная ситуация. — Зато очень похожи фамилиями, — Вадим, видимо, пребывает в лютом восторге и не может перестать удивляться, что два Попова оказались в группе. — Получается, будем знакомы, — Арсений протягивает руку, и Вадим с пребольшим удовольствием ее пожимает. Рядом стоит его, по всей видимости, друг, но с этим разбирательством про династию Поповых Арсений не услышал, как того зовут. — Щас все внимательно слушаем! Мы ведем вас на площадь, оставляем там одних на сорок минут, пока будет вся эта праздничная лабуда, а потом снова забираем. Только никто никуда не отходит, понятно? — Леша резко становится заботливой мамочкой, еще раз всех пересчитывает и вместе с Рустамом ведет за собой. На площади все группы жмутся друг к другу, чтобы дать места остальным, так что невозможно понять, сколько здесь уже собралось людей. Кто-то даже стоит с шариками, цвет которых повторяет цвета флага университета, кто-то до сих пор слушает музыку из колонки, а кто-то втихую парит ашкьюдишку. Арсений отмечает, что здесь хотя бы не так сильно пахнет дымом и чем-то сладким, в отличие от арок, под которыми они стояли несколько минут назад. Как он понял, это была местная курилка, поэтому иногда там стояла стена из дыма, и достаточно было просто пройти мимо корпуса, чтобы пропитаться ароматом. Арсений высматривает Аню, что нелогично, ведь в такой толпе найти знакомое лицо невозможно, но девушка сама записывает кружочки в телеграмм, и по заднему виду становится ясно, что они находятся далеко друг от друга. Студентов становится еще больше, и приходится сдвигаться, чтобы дать место и для них, но с каждой минутой главная площадь начинает напоминать банку шпрот. По ощущениям Арсений себя точно чувствует залежавшейся рыбой, потому что солнце никого не щадит, безбожно палит и создается риск получить солнечный удар. — Вот ты че не взял воду с собой? Говорил, помрем на этом концерте, — бубнит Вадим и машет на себя руками, чтобы создать хоть какой-то порыв воздуха. Душно становится и из-за студентов — нет, не потому, что они неприятные, — которые все прибывают и прибывают, и, когда площадь вся забивается, из какой-то группы слышится смачное «да блять!». Возможно, это и не относится к данной ситуации, но по толпе прокатывается смешок. Организация праздника оставляет желать лучшего. Обещанное начало задерживается на двадцать минут, и когда на небольшую сцену выходит важный дяденька, то всем уже все равно, что он будет говорить. Да и неясно, кто это вообще. Ректор? Декан одного из институтов? Кто-то сверху? Разве что только снизу, учитывая престижность ВУЗа. Мужчина говорит стандартный текст, выученный на пять с плюсом, и выдавливает голос так, будто это свадьба, не иначе, и все сейчас друг с другом переженятся. Ведущий отрабатывает тоже на отлично, о чем говорит радостное представление первого номера концерта — танец от кураторов. На пять с плюсом, потому что это подается так, будто сейчас выйдет сам Басков или Киркоров с невероятной шоу-программой и все утонут сначала в натуральном блондине, а потом в синем цвете. Старшекурсники выбегают с такими улыбками, какие только можно натянуть — на лицо имеется в виду. Естественно, танцуют абсолютно все, из-за чего места на сцене не хватает. Слаженный танец выходит только у первой и второй линии, остальные на галерке пытаются повторить и не упасть, так что выглядит это все ужасно нелепо. Арсений замечает Рустама с Лешей, которые выделяются придурковатостью. В движения они почти не попадают и синхронности не дают, зато на них весело смотреть. А еще на фоне всех остальных выделяется самая настоящая шпала — парень в последнем ряду, который выше всех на две головы. Девчонок так точно, потому что они еле до плеча дотягивают этому баобабу. Номер сменяется очередным поздравлением, потом песней, дальше выступает танцевальный коллектив университета и опять много-много слов. Проходит больше обещанных сорока минут, стоять, прижавшись друг к другу становится уже невыносимо. Арсений думает, что надеть футболку, а не костюм было отличным решением. Ему еще более-менее комфортно, а вот некоторым — нарядным и официально одетым, — тяжело терпеть очередной бубнеж, и происходит ожидаемый обморок. Девушка из его группы сначала пошатывается, успевает схватиться за плечо Вадима, а потом и вовсе падает, и то, что они все стоят кучкой, все-таки играет на руку: девушку успевают словить. — Тих-тих, без паники. У кого-то есть вода? — Арсений придерживает за талию и помогает сесть на асфальт. Одногруппники быстро находят бутылку и помогают привести в чувство. — Давайте в тень ее отнесем, под дерево вон, — предлагает друг Вадима, имя которого Арсений так и не вспомнил. — Я могу сама! — девушка тут же протестует, взмахнув рукой, но на ногах все еще плохо стоит и шатается. — Мы не сомневаемся. Руку положи на меня, — Арсений командует и сам перехватывает ладонь, укладывая на плечо. Все происходит быстро и остается незамеченным, так что концерт продолжается. — Спасибо, выручила, а то мы не знали, как свалить, — Вадим усаживает на идеальный газон, и девушка прислоняется к дереву. — Обращайтесь. Я сначала хотела просто притвориться, но даже не пришлось играть, — она сидит с закрытыми глазами, жадно пьет воду и тяжело дышит. Вот это пригрело — так пригрело. Парни садятся рядом с ней, потому что тоже устали стоять на такой жаре, а потом осматривают девушку. Оказывается, та вообще все время была на каблуках. — Жесть, вот это шпильки, — комментирует друг Вадима. Арсений все еще ждет удобного случая спросить его имя. — Че, Колян, такие же хочешь? А, вот и ждать не приходится. — От «Армани», между прочим. — От Армена, ты хотела сказать? — шутит Вадим, и парни заливаются смехом. Признаться, Арсения это тоже забавляет, да и девушка слегка улыбается, не обижается и легонько ударяет по плечу. — Наверное, тебе лучше где-нибудь отдохнуть, пока это все не закончится, а мы за тобой придем, когда студаки вручать будут, — говорит Арсений, и Вадим с Колей синхронно кивают головой. — Все нормально, сейчас квест будет, не буду ж я его пропускать. — Ага, на Арменах своих бегать будешь? — Вадиму не хватает только цокнуть языком и закатить глаза, ну потому что еще час быть на каблуках, разгадывая загадки, совершенно нелогично. Девушка опять смеется, пожимает плечами и все-таки соглашается, что посидит где-нибудь на диванах в универе. Вчетвером они сидят еще какое-то время под деревом, наблюдая за концертом, и Арсений втихую просматривает страницы одногруппников, а то странно, что он выучил только Лешу с Рустамом. В беседе он находит Машу, ту самую, которая сейчас сидит рядом с ним, и еще раз просматривает профили Вадима и Коли. Парни из одного города — Тамбова, — и, судя по всему, одной школы, а с учетом, что они отлично общаются, Арсений делает вывод, что они одноклассники. Маша вообще из Краснодара, и на странице у нее много фотографий с профессиональных фотосессий, да и сама девушка, надо признаться, выглядит восхитительно в любом амплуа. Удивительно, что такие разные люди из разных городов страны собрались в одном месте. Под деревом. — Вы пиздец нас напугали, че произошло? — через несколько минут после окончания концерта подбегает Леха. Рустам уже собирает всех остальных, чтобы повести на следующую точку, но все равно посматривает в их сторону и, видимо, ждет. — Маше плохо стало, мы ей помогли, — отвечает Вадим и кивает на девушку. Миногарова еле-еле улыбается. — Со мной все в порядке. — Фух, блять, а мне ваши эти чилипиздрики расписали в красках, как тебя в чувство приводили, на руках тащили. Я говорю, где еще четверо, а они мне «под деревом валяются без сознания». Думаю, все, щас скорую на всех вызывать будем. Видно, что Леша испугался взаправду, и даже стало жалко, что человека никто не предупредил и нормально не объяснил. — Лех, видишь, все хорошо. Живы-здоровы. Леша пригрозил еще раз пальцем, сделал дыхательную гимнастику, за чем было смешно наблюдать, потому что походило все на курс йоги для нубов, и направил всех к Рустаму, а Машу взял под свое крылышко, то есть галантно протянул руку и повел отдельно. По программе дальше планировался квест по университету, но на него уже не было никаких сил, поэтому по уставшим лицам почти всех студентов, входящих в актовый зал, было понятно, что ближайший час пройдет под девизом «отпустите нас домой» или «а будет что-то типа обеда?» Есть уже тоже хотелось, и Арсений мечтал о том, как совсем скоро сходит в КФС, купит любимый чикенбургер и пирожок с вишней, окажется в своей комнате и разложится на кровати, поедая вкусности, а о другом и думать не хотелось. Слюна сама начинает выделяться от таких соблазнительных мыслей, и приходится контролировать картинки сочной курочки перед глазами. В зале чуть прохладнее, и это спасает. Жариться еще здесь в духоте никто бы не выдержал. Пока всех рассаживают по местам, кураторы развлекаются на огромной сцене. Она и вправду больших размеров, да и сам зал выглядит как концертный. Масштабы поражают, и Арсений рассматривает световые установки, экран, висящий на стене. По бокам свисают два плаката с эмблемой вуза, а еще открывается отличный вид на звуковую установку, за которой происходит все управление. Вот что ни говори, а актовый зал выглядит дорого-богато. И наверняка во время мероприятий тут царит такая же невероятная творческая атмосфера. Сейчас же на сцене скачут старшекурсники в фирменных толстовках — удивительно только, как они выжили, — под Коржа «Жить в кайф», и происходящее даже подкупает. Кураторы выкладываются на максимум, выкрикивают слова песни и заряжают остальных, так что через один куплет добрая часть зала начинает подпевать. Арсений немного расслабляется, съезжает по сидению, практически ложась, и в такт топает ногой. На сцену выбегают оставшиеся старшекурсники, прыгают так синхронно, будто готовились к этому танцу несколько дней, и от души веселятся. Арсений пытается понять, откуда в них столько энергии. Если они, перваки, заебались просто стоять, то как эти гоняют все утро, показывают какие-то номера, сопровождают и еще умудряются вот так скакать по сцене? Запал не пропадает даже после трех песен. Арсений устает только смотреть, аж сам потеет, а что говорить уж про кураторов в толстовках. Тот парень-шпала, которого Арсений заприметил еще на концерте, вновь выделяется на фоне остальных. Не своим ростом, а танцем. Движения вообще не подходят к музыке, и это больше напоминает дедовский танец на семейном застолье, но зато получается с душой, и Арсений хихикает уже только от этого. Парень задает тренд, и кураторы начинают повторять за ним. В зале тоже происходит оживление, и студенты будто пробуждаются ото сна. Сказывается энергетика, которую дают старшекурсники, а не скучные дядечки с нудными речами, и вот уже даже хочется жить — пока не в кайф, — но, когда объявляют, что скоро начнется квест, снова хочется сказать что-то в духе «он нам на хуй не нужён». И это правда. На большом экране показывают «трейлер», над которым так же работали старшие курсы, аки подобие того, что ждет перваков. В видео и сюжет есть, и операторская работа видна, и эпичная музыка вставлена, и Арсений только поражается, как у этих людей находится желание заниматься еще и монтажом. — Наши дорогие первокурсники, мы вас уже поделили на команды. Просим вас пройти к своим кураторам за наставлениями и можете отправляться на задания. Желаем вам удачи, — в конце видео говорит приятный женский голос, и создается ощущение, что сейчас начнутся голодные игры. Слишком киношно это звучит.

Арсений Попов: Куплю ответы

Аня Захарова: Мы сами не ебем

Арсений Попов: На какую точку вы щас идете?

Аня Захарова: Какая-то клетка

Арсений Попов: Это столовка. Расскажешь че там было

Аня Захарова: Откуда ты это знаешь? Надеюсь мы похаваем

Арсений Попов: Я всю неделю там питался И немного выучил универ Клетка типа она маленькая, там еще обои в полосочку

Аня Захарова: Нифига ты прошаренный А че у меня ответы тогда спрашиваешь?

Арсений Попов: Вы раньше на точки пойдете и там выполните задания, а я буду сливать с тех, где были мы Будем так меняться местами

Аня Захарова: Лан Поняла приняла На выполнение квеста дается час, а в карте, над которой, видимо, так же старались кураторы — точнее, заебались, — пятнадцать станций. За час все оббежать нереально, если, конечно, заранее не знать все ответы на задания и не быть Усейн Болтом. Группу разделили еще на маленькие подгруппы, и Арсений вновь оказался с Колей и Вадимом, а еще был благодарен, что все приняли решение проходить квест в спокойном темпе. Ставить рекорды никому не хотелось, тем более все уже были вымотаны и на первую точку шли умеренным шагом. Кто-то в это время уже доделывал первое задание. Каждая локация имела свое название, то есть то, как называли ее в стенах университета. И квест был направлен на то, чтобы уже в первый день первокурсники смогли выучить так называемый вузовский сленг и быстрее ориентироваться по территории. У библиотеки нужно было молча отгадать загадки: показать правильный ответ на тоненькой полоске бумаги, коих на столе лежало около двадцати штук. В «клетке», той самой столовке, ничего интеллектуального не было, и пришлось сортировать гречку с рисом, но, к счастью, там было всего блюдце, а не мешок. В «камнях», под которыми скрывалась зона с диванчиками с жесткими сидениями, нужно было отгадывать песни по смайликам, а в «аквариуме», просторном помещении, где были расположены все студсоветы институтов, нужно было выпутываться из веревок. И вот тут терпение Арсения лопнуло. Для задания нужно было пять человек, он был шестым, поэтому было решено сразу слиться и сесть отдыхать. Вокруг не было ничего, на что можно было присесть, кроме стола, на котором и лежал весь реквизит, так что, когда веревки забрали, Арсений уселся прямо на него. Одногруппников всячески пытались запутать, создать сложные узлы, но даже со своего места Арсений уже понял, как можно было выбраться. По сути, почти все задания были на логику и схема с ответами была бесполезна, но все же на некоторые задания Арсений написал Ане решения. — А ты че сидишь? — неожиданно раздается над ухом, и Арсений даже вздрагивает. Рядом на стол садится тот парень-шпала, затягивается ашкой, наплевав на запрет курения в университете, и выдыхает в противоположную сторону. Вот уж на этом спасибо, что не в лицо. Арсений хмурится, потому что парень до сих пор в солнечных очках: он весь концерт в них был, в актовом зале бегал по сцене и сейчас сидит, не снимая. Он так от солнца прячется? Вампир, что ли? — Так вы ж сами сказали, что пять человек только можно, — Арсений кивает на напарника этого старшекурсника, который с таймером стоит над душой и говорит, сколько осталось времени. — Ну ты бы хотя бы смотрел, как твои одногруппники выполняют задание, — парень делает еще одну затяжку, и в воздухе уже можно различить сладкий аромат. Ашкьюдишкин, блять. — Мне по барабану на конкурсы, — и это правда. Хочется, чтобы этот цирк уже закончился. — Вот так и старайся для перваков, — шпала вздыхает, но больше наигранно и выпускает очередную струю дыма. — А вы сами не были перваками, что ли? Знаете же, что это заебывает. — Это вовлекает вас в студенческую жизнь, — тут же находится ответ. — И доказывает, что это бессмысленно. Вот что нам это даст? — Арсений вновь кивает на своих одногруппников, которые уже чуть ли не валятся на пол, пытаясь разобраться в этих узлах. — На шибари похоже, если честно. — А ты знаток? — Арсений не видит, но чувствует, как за солнцезащитными очками заиграл огонек, а ухмылка сама поползла по лицу. В ответ он только закатывает глаза и демонстративно отворачивается. В этом момент второй куратор оповещает, что время вышло и что, к сожалению, группа не получает балл. Задание провалено. — А вот если бы помогал, то вы бы справились, — вставляет последнее слово шпала, и Арсений предпочитает еще раз закатить глаза и молча уйти вместе с группой. Еще через полчаса объявляют победителей — какая-то группа с менеджмента, но Арсений даже не слушает. В чем заключается победа, тоже непонятно, потому что призов никаких нет и все время, получается, уходит впустую. Мимо ушей проходит и то, что команда Ани заняла второе место. Происходящее все начинает пиздецки злить. Ни призов, ни положительных обещанных эмоций, и последующее вручение студаков тоже проходит как в тумане. Рустам с Лешей собирают всех в холле, рассказывая план на завтра, но Арсений только переписывается с Аней, которая шлет ему кружочки со счастливым лицом и некоторыми своими одногруппниками, и уходит, толком ни с кем не попрощавшись. Курица в КФС уже ждет, километровая очередь из первокурсников тоже, и Арсений плюет и на это. Уходит в общежитие и сразу валится в кровать. Сон быстро приходит.