ID работы: 12212607

коппернадо возвращается

Слэш
Перевод
R
Завершён
66
переводчик
Автор оригинала: Оригинал:
Размер:
17 страниц, 1 часть
Описание:
Посвящение:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора / переводчика
Поделиться:
Награды от читателей:
66 Нравится 12 Отзывы 6 В сборник Скачать

***

Настройки текста
Всё летит к чертям ровно через два дня после официального воссоединения отдела по расследованию особо тяжких преступлений. В первые сутки двое офицеров пятьдесят седьмого приезжают в Мартинез, якобы "помочь с патрулирование" отрядам из сорок первого. На самом деле они стремятся вернуть район под свою юрисдикцию, чему сорок первый только рад, ведь им всё равно не удаётся попасть в порт. На вторые сутки Зелтен Гестлер, патрульный из бывшего деконтажа Кима, устав от бездействия, решает попытать удачу с Головомером. Головомер в мгновение ока выбил душу из Зелтена. Его напарник, Томми Бойер, достал пистолет, но семенинский супермасист (1) также молниеносно освободил офицера от оружейного бремени, на прощанье посоветовав "ВОЗВРАЩАТЬСЯ ДОМОЙ". Перепуганный Томми волочил бессознательное тело Зелтена обратно, вниз по лестнице и дальше по улице, под улюлюканье и насмешки рабочих, которые выглядывали из окон. Пока Бойер укладывал напарника на заднее сиденье мотокареты, Тит Харди даже высунулся из "Танцев", прокричав им вслед: — Теперь-то до вас дошло? Не вы здесь закон! Таким образом, на данный момент пятьдесят седьмой лишился одного копа и одного пистолета. Всю эту информацию они узнают по рации от Себастьяна Барбери и Мэнона Максвелла той же ночью. Спецотряд в текущем своём составе собирается в переговорной: Гарри, Жан, Ким, Жюдит, Санденс Фишер (по его собственному признанию — из чистого любопытства), Мак, Честер и Мэгги Пэнтоффел, новичок в участке (поэтому её легко было ввести в заблуждение относительно психического состояния Гарри). Когда Мэнон и Себастьян заканчивают с докладом, и радио замолкает, в комнате воцаряется тишина. На Джемрок уже опускается вечер, переговорную освещают тусклые галогенные лампы, расположенные под потолком. Внизу, в общем зале, слышно, как копы расходятся по домам, и как прибывает ночная смена. ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВОЛНА: Их силуэты мелькают тут и там: одни приближаются к зданию, другие покидают его. Утренняя смена с облегчением уходит, ночная — с опасением заступает на двенадцатичасовое дежурство. Настоящие преступления всегда совершаются под покровом ночи: кто-то стреляет и режет друг друга, кто-то сбывает крупные партии наркотиков и заметает следы, а корпоративные шпионы проникают в офисы конкурентов. Ким первым нарушает тишину: — Они не понимают нравов местного населения, — бормочет он, снимая очки и протирая их краем рубашки. — РГМ не может забросить район на десятилетия и рассчитывать, что запросто сможет вломиться туда в любой момент. — А чего вы ожидали? — спрашивает Мак. — Они патрульные. Мы не сержантов или детективов посылали, мы послали парней с пушками навести подобие порядка. — В случае с Мартинезом это не работает, — парирует Ким. ЭМПАТИЯ: Никто в РГМ не должен работать так, думает он. — Давайте оштрафуем их всех, — предлагает Честер. — Будем штрафовать каждого в порту, пока кто-нибудь не выдаст толстяков. — Они просто не будут оплачивать штрафы. Это именно то, чего я боялся, когда мы решили направить патрульных офицеров в Мартинез. Мы не только выставили себя слабыми, но и раскрыли свои карты. Теперь они знают, насколько мы хотим попасть в порт. — Но в чём проблема? — спрашивают Жюдит. — Клэры и так в курсе, что мы арестовали Дроса. — Да, но они не знают, рассказал ли он нам что-что и если да, то что именно, — отвечает Ким. — Формально мы не предъявляли ему обвинение в убийстве Тифани Холли. Эта информация ещё не дошла до КОМИНСУРа. Если в нашем или в пятьдесят седьмом нет утечек, что я не исключаю, то Клэры могут только подозревать о том, что именно нам известно. Чем больше РГМ пытается пробиться в порт, учитывая, что мы уже раскрыли убийство Кортенара и арестовали подозреваемого, тем больше профсоюз задаётся вопросом о наших истинных намерениях. Все снова замолкают. — Гарри, — зовёт Ким. — Да. — Что вы думаете? Все оборачиваются к Гарри, включая Жана. Он тоже ещё не высказывался и, кажется, вовсе погружён в свои мысли. АВТОРИТЕТ: Согласись с тем, что сказал Ким. — Думаю, Ким прав, — отвечает Гарри. — Здесь требуется хирургическая точность, в эту операционную с молотком не попрёшь. — Готлиб попёр бы, — бормочет Санденс. — Вот только Готлиба в Мартинез не пошлёшь, — хмыкает Жан, но улыбается. — Думаю, нам стоит отозвать патрульных офицеров и вернуться самим как можно скорее, — обращается Ким к Гарри. — Раньше, чем мы планировали. — Погодите-ка, — говорит Мак, поднимая руку. — Лейтенант, при всём уважении, вас мы едва знаем, а Капитан Трезвость по краю ходит. — Согласна, в отряде должно быть трое, — соглашается Жюдит, скрещивая руки. — Ким, Жан и Гарри. Жан резко поднимает голову: — Почему я? — Потому что этого хочет Прайс, — продолжает она. — И потому что Ким и Гарри располагают сведениями о местности, но Гарри всё еще на реабилитации, а ты его напарник. — Я не поеду в Мартинез только для того, чтобы нянчиться с Гарри, — раздражённо отвечает он. — С Гарри не надо нянчиться, — отвечает Гарри, но его голос звучит надломленно. Последние несколько дней выдались тяжёлыми. Он не притрагивался к спиртному, если забыть о нескольких каплях водки, которые он высосал вчера ночью из бутылок, разбросанных по квартире. Он предпочитает не думать об этом крайне унизительном поступке. Вспомнив о предыдущем вечере, он чувствует, что вот-вот расплачется, поэтому решает заткнуться. Такое поведение уничтожило бы остатки его истрёпанного авторитета среди всех присутствующих. Даже Мэгги, которая выглядит смущённой, не доверилась бы ему после такого. — Ты всё ещё восстанавливаешься после огнестрельного ранения, — произносит сателлит-офицер, не глядя на него. С момента их поцелуя Жан избегает его, это длится уже несколько дней. Вчера Гарри даже приходил к нему домой и колотил в дверь как умалишённый, но Жан только выглянул в щель, не снимая дверной цепочки и выкрикнул: — Я не впущу тебя, а попробуешь вломиться — выстрелю. — Я и сам в состоянии справится со своим ранением, большое спасибо, — отвечает Гарри. — Уже несколько дней, как сам справляюсь. Заметно, что Жану стоит больших усилий не закатить глаза при всех. — Ты был рад присматривать за Гарри, когда мы были в Мартинезе, — парирует Жюдит. — Не был, — возмущается он, — Я был не рад. Я был вынужден так поступать, потому что это была экстренная ситуация. Ким прерывает их, многозначительно поглядывая на Жана: — Если вы категорически против, то, пожалуйста, не соглашайтесь. ЭМПАТИЯ: Это не реверсивная психология, он правда считает, что ваша перепалка непродуктивна и привносит напряжение. Тем не менее, Жан воспринимает это именно как реверсивную психологию. Он колеблется, прежде чем ответить: — Я не против. Я тоже член спецотряда в конце концов. Просто не уверен, что от меня там будет толк. — Вы — хороший коп, — отвечает Ким — Я бы хотел, чтобы вы были рядом. Да и три головы всегда лучше, чем две. Теперь Жан явно чувствует себя обязанным сказать "да". Гарри ещё не до конца разобрался в вертикалях власти сорок первого и пока может полагаться только на свои отрывочные воспоминания. Жан превосходит по рангу всех присутствующих, кроме него и Кицураги: на бумаге они оба старше его по рангу, хоть звание Гарри чуть выше, чем у Кима. Но, поскольку у Гарри амнезия, все считают его марионеткой, и фактически во главе спецотряда стоит Ким. Тем не менее, Ким пользуется своим влиянием столь виртуозно, что это едва ли можно заметить. ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВОЛНА: Ты тоже так делал раньше. Предпочитал играть со всеми на равных. Гарри озаряет, что технически с приходом Кима, Жан теперь третий в очереди на командование. Хотя по факту он — второй, потому что Гарри — командующий только по документам. На самом же деле всё, как и сказал Ким. Они — это трёхглавый монстр: у Гарри есть звание, у Жана — доверие подчинённых, у Кима — реальная власть. СУМРАК: Да снизойдёт трёхглавый монстр на Мартинез! Гарри ловит взгляд Жана, одобрительно кивая и изображая Гримасу. Жан отворачивается и тяжело вздыхает. — Ладно, — соглашается он. — Мы отправимся в Мартинез завтра утром. ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВОЛНА: Дело не столько в Гарри или Киме, сколько в бедняге Зелтене Гестлере, который оказался на больничной койке с проломленным черепом. Он — их брат по оружию, он носит эмблему РГМ. Он — один из них, и Жан позволил этому братству слишком глубоко пустить корни в его сердце. — Отлично, — подводит итоги Ким. — Жюдит и Мак, вы… присмотрите тут за всем. — Принято, — кивают они в ответ.

***

На следующее утро наступает пятница. Снова идёт дождь, но на этот раз хотя бы тёплый и весенний. Мир вокруг уже начинает зеленеть. За рулем мотокареты сидит Ким. В отличии от Жана, он любит водить, теперь Гарри это помнит. Воспоминания продолжают всплывать на поверхность, словно водоросли: разные мелочи о человеке, который стал очень дорог за прошедшие годы — и все они о Жане. Например, он очень любил свою полицейскую лошадь. И ему не понравилось, когда Гарри настоял, что у всех детективов должны быть машины вместо лошадей. Вообще-то ты мог точно сказать: Жан был очень обижен, когда лишился её. ВНУШЕНИЕ: Извинись за тот случай. Он оценит это. — Прости за твою лошадь, мне жаль, — прерывает Гарри тишину. Ким продолжает следить за дорогой, словно Гарри и не говорил ничего. Жан оборачивается с пассажирского сиденья. Он выглядит удивлённым, но не сбитым с толку. — Это последнее, за что тебе стоит просить прощения, — отвечает он, встречаясь с ним взглядами. — За что стоит в первую очередь? — Не думай об этом, — бормочет Жан, продолжая смотреть ему в глаза. — Почему нет? ЭМПАТИЯ: Потому что у тебя амнезия. Если извинишься сейчас, это будут не твои слова — а извинения бледной копии, пост-версии прежнего тебя. КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ: Он не имеет в виду одно определённое событие. Дело не в какой-то конкретной отвратительной выходке. Все долгие месяцы ваших отношений были наполненны пьяной жестокостью. Смотря ему в глаза, Гарри понимает, что именно Жан принял решение расстаться с ним. Он по ошибке принимал горечь во взгляде за грусть брошенного, но ведь зачастую горше тем, кто бросает. По крайней мере, если они бросают законченного алкоголика. Причина расставания: десятки обид и ран, нанесённых брошенным, который затем впал в отчаянье; у того, кто бросил — светлый взгляд, стиснутые челюсти и обиженный вид. И он улетает на дирижабле. — Всё равно прости, — отвечает Гарри. Жан кивает и отворачивается. Мгновением позже он закуривает сигарету.

***

Дорога в Мартинез кажется знакомой, хоть Гарри и не помнит прежних визитов, только последний отъезд. Ким паркует Кинему на привычном месте, перед входом в "Танцы", ревущий двигатель постепенно затихает, и это тоже звучит до боли знакомо. Заглушив мотор, он прочищает горло: — Я не уверен, насколько нам будут здесь рады после вчерашних событий, — произносит он вполголоса. — Разумно предположить, что к нам отнесутся с подозрением и страхом. Гарри и я завоевали кое-какое расположение, пока были здесь, но местные глубоко преданы профсоюзу. Жан расстёгивает пиджак, указывая на пистолет в кобуре: — Как мы и предполагали. — Давайте сразу уточним, я не хочу ни в кого стрелять. — Я не говорю, что мы будем с боем пробиваться в "Танцы", — отвечает Жан. — Только что я готов к разным вариантам развития событий. — Ким попал парню точно промеж глаз, — заявляет Гарри с гордостью. — Смертельный выстрел. При том, что он и на фут перед собой не видит. ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВОЛНА: Время для пилотского приветствия. Гарри поднимает руку. Ким выглядит озадаченным, но на приветствие отвечает. — Я читал об этом в вашем отчете, — отмечает Жан. — Похоже, подробности вы опустили. — Я не получаю удовольствия от стрельбы по людям. ЭМПАТИЯ: Немного удовольствия он всё же получил, выстрелив в того конкретного наёмника. — Как и, — отвечает Жан. — Как и Гарри, даже когда впадает в алкогольное безумие. КООРДИНАЦИЯ: Вообще-то, в состоянии алкогольного безумия намного сложнее стрелять по людям. В любом случае, не то чтобы ты пытался застрелить кого-то кроме себя. — Смею предположить, что от управляющего "Танцами" мы мало чего добьёмся, — продолжает Кицураги. — У профсоюза здесь всё схвачено, — он на мгновение замолкает. — Нам стоит выйти из машины. Все уже слышали, что мы подъезжаем, и видели мою мотокарету. Жан даже не кивает в ответ, а сразу открывает дверь и спрыгивает на землю. Ким тоже моментально выбирается из кабины на покрытый мозаикой асфальт. Гарри следует их примеру с гораздо меньшей грациозностью. Его колени болят, а рана ноет. Тем не менее, именно он ведёт их вперёд, он — лик трёхглавого монстра РГМ. Сейчас только девять утра, дождь закончился и на сером небе показалось призрачное солнце. На улицах пусто, за исключением кучки бездомных и пары водителей, слоняющихся между застрявшими в пробке грузовиками. Гарри толкает дверь и придерживает её для Кима и Жана, которые проходят следом. В закусочной лишь несколько посетителей, они с уставшим видом потягивают кофе. В столовой сидят Тит, Алан, Юджин и двое парней, которых Гарри не узнаёт. ВОСПРИЯТИЕ: Возможно, один из них — брат Тита, тот, что одного роста с ним и схож по внешности. — Тиббс, — шепчет Гарри, и Ким кивает в ответ. Тит сразу замечает их, но не обращает внимания на перемещения, ещё пару мгновений беседуя с Юджином и Возможно-Тиббсом. Когда он оборачивается, то сперва оценивающе смотрит на Жана, а затем встречается взглядами с Гарри, слегка кивая ему. АВТОРИТЕТ: Он уважает тебя, но всё равно убьёт, если ты его спровоцируешь. СУМРАК: Именно, так что дерзай! За барной стойкой снова Сильви, и Гарри морщится при виде неё. Он знает, что будет дальше: очередной приступ вины и взаимные обвинения. Он приближается, и она наконец поднимает взгляд, её глаза расширяются в ужасе: — Нет! — кричит она. — Мне очень жаль, — с ходу выдаёт Гарри. — Гарт обещал мне! Он говорил, что вы вернулись обратно в Джемрок, он видел вас там! — У Гарта нет доступа к секретной информации РГМ, — неуклюже оправдывается он. — Здравствуйте, — говорит Ким, протягивая руку. — Сильви, не так ли? Мы не встречались прежде. Я — лейтенант Ким Кицураги, работаю с лейтенантом Дюбуа. А это — сателлит-офицер Жан Викмар. Мы прибыли в Мартинез, чтобы разрешить конфликт между РГМ и профсоюзом, и хотели бы снять номера. — Вам двоим я комнаты сдам, — отвечает она и указывает на Гарри, — но не ему. Жан искренне смеётся, удивлённый происходящим: — Она тоже одна из твоих жертв? — спрашивает он у Гарри. Сильви сдавленно фыркает: — Копы приезжают в Мартинез только, чтобы поиздеваться над нами? — Нет, мисс, вы всё не так поняли, — отвечает Жан. — Я тоже жертва этого психопата. Как и этот бедолага, — он кивает в сторону Кима. Тот выглядит крайне напряжённым. ЭМПАТИЯ: До него доходит, что Жан может быть таким же непредсказуемым, как и ты, просто обычно твоё безумие настолько очевидно, что на этом фоне он кажется уравновешенным. — Мы всех спасли! Если бы не мы, вас бы прикончили оловянные солдатики-маньяки, вооружённые до зубов, — он смотрит прямо на Сильви. — Я словил пулю! И вообще, Гарт разрешил нам оставаться здесь бесплатно! Как тебе такое? — Меня здесь тогда не было, и я не Гарт! — кричит она. — Вы угрожали вынести себе мозги прямо у меня на глазах, стоя на этом самом месте! — Что ж, уважаемая Сильви, я такого не помню! Жан склоняется к ней, облокотившись на барную стойку: — К сожалению, лейтенант-ефрейтор нужен нам здесь. Мы бы предпочли обойтись без него, но что есть, то есть. Мы будем следить за ним, очень внимательно. — Раньше тебе это как-то не особо удавалось, — выдаёт Гарри. Жан бросает на него испепеляющий взгляд. — Всего лишь подмечаю, что в прошлый раз у тебя не очень получилось. Ты позволил мне утопить мотокарету в море. — Я позволил тебе утопить мотокарету в море? — повторяет Жан, не веря в услышанное. — У меня получалось присматривать за вами, — встревает Ким. — Не круглосуточно, — парирует Гарри. — Я вломился к отцу Куно после того, как ты пошёл спать. И там я… — замечая выражение лица Сильвии, он подмигивает ей. — У вас всё равно не получится снять три номера, — отвечает она, вздрагивая и обращаясь к Жану. — Одна из комнат занята, только две свободны. — Какие свободны? — спрашивает Ким. — Та, что посередине, и та, где произошло убийство, — она мотает головой. — Простите, дуплекс. — Я возьму ту, что посередине, — отвечает Ким, отдавая ей реалы. Она принимает их с сожалением. Жан оглядывается на Кима: — Значит, Гарри будет спать в твоей мотокарете? — Я могу спать у себя в хижине, — предлагает он. — Или в мусорном баке. — Ты восстанавливаешься после ранения, — отрезает Жан. — Ты не будешь спать в старом сарае или на помойке. Ким прячет бумажник во внутренний карман куртки. — Детективы, вы можете оба разместиться в дуплексе. Там есть диван на первом этаже. ЭЛЕКТРОХИМИЯ: Ким безумец! Он хочет, чтобы вы остались наедине и трахались! ЛОГИКА: Нет. Он не хочет этого. Он просто не желает делить комнату с Гарри. Ему нравится уединение и порядок. И, невероятно, но факт: ваши с Жаном отношения становятся ещё хуже, когда вы не находитесь в непосредственной близости; так что эта авантюра может помочь заключить перемирие. — Я не хочу спать на диване, — ноет Гарри, смотря на Жана. — Лучше я буду спать в заброшенной мастерской пинбольных автоматов. Жан вскидывает руки к потолку: — О чём вы вообще? Я ничерта не понимаю. Ладно, пока что мы возьмём дуплекс. Спи хоть в ванной на полу, мне похер, — он оборачивается к Сильви. — Когда съезжает гость из первого номера? Девушка пожимает плечами, этот разговор явно выматывает её: — Без понятия, — и поворачиваясь к Гарри, добавляет: — И ещё, пока вы здесь — алкоголя от меня не дождётесь. Гарри театрально кланяется в знак признательности и обращается к Жану: — Думаю, самое время напомнить тебе, что у меня совершенно нет денег. Вообще. — О, даже не сомневался, — его голос пропитан сарказмом. — Спасибо большое, что сообщил. Я разберусь с оплатой, не беспокойся. Пока Жан расплачивается с Сильви, Гарри изображает пальцы-пистолеты.

***

По приходу в номер Жан сразу направляется наверх, разбирать их вещи, а Гарри включает радио на первом этаже. Это устройство оказывается весьма полезным: он не помнит большинства из того, о чём оно вещает, но даже эта информация помогает залатать некоторые из дыр, зияющих в его памяти. Он узнаёт о том, что Всемирный Банк накапливает золото на случай мирового валютного кризиса и, что гораздо важнее: Контактный Мик скончался от кровоизлияния в мозг. — Контактный Мик мёртв! — кричит Гарри, как только Жан возвращается. — Блядь, да ладно? — Жан выглядит искренне потрясённым. — От чего он умер? — Кровоизлияние в мозг. Жан кивает: — Что ж, это не удивительно. — А я удивлён! Шокирован даже! — восклицает Гарри со слезами на глазах. — Мне кажется, это ужасно. Почему мне так кажется? — По какой-то неведомой мне причине ты очень восхищался Контактным Миком, — отвечает Жан. — Слушал радиотрансляции его боёв всякий раз, когда работал с бумагами. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ: Это правда. — Что такое фиатная валюта? — спрашивает Гарри, утирая слёзы. — Бумажные деньги, — Жан никак не комментирует истерику напарника, видимо, давно привык к такому, — с установленной номинальной ценностью. По сути, они бесполезны. — Разве не любая ценность является установленной? — Думаю, здесь речь скорее о дефиците, — рассеянно отвечает Викмар. Он сканирует комнату полицейским взглядом, просматривает все пути отхода, запоминает расположение предметов интерьера. Гарри принимает это объяснение и продолжает: — Мы должны отдать дань уважения Контактному Мику. — Как именно? — настороженно спрашивает Жан, ожидая, что это будет так или иначе связанно с алкоголем. — Избивая людей, — отвечает Гарри. — Он бы хотел этого. Мы должны выбить дерьмо из Головомера. Жан присаживается на диван напротив Гарри, проверяя, насколько тот удобный. Это проявление заботы с его стороны: — Думаешь, сможешь его уложить, а? РИТОРИКА: Он подначивает тебя, чтобы поиздеваться, но ты волен считать, что он действительно в тебя верит. — Думаю, я мог бы его вырубить, если использовать элемент неожиданности, — говорит он. — Я сорвал кран с раковины вон там, — Гарри кивает в направлении старого номера. — Зачем? — Не знаю. В приступе сексуальной мужской ярости? Жан прикрывает глаза. ЭМПАТИЯ: Такое поведение действительно кажется ему сексуальным, и он глубоко презирает себя за это. Его степень отвращения к себе буквально зашкаливает сейчас. — С чего начнём сегодня? — он переводит дыхание и открывает глаза. — После избиения Головомера, само собой. — Я знаю, что ты издеваешься, — говорит Гарри, — но мне всё равно, Вик. — Не называй меня Вик. Ты никогда в жизни так меня не называл. — Я знаю, — отвечает он. — Просто издеваюсь в ответ. — Добро пожаловать обратно в реальность. — Думаю, стоит поработать с контактами, которые остались у нас с Кимом с прошлого раза. Рутинный осмотр территории. Прочесать улицы, оббивая пороги. — Хочешь поработать на улицах? — недоверчиво спрашивает Жан. — Ты же в курсе, что пробыл патрульным офицером лишь три месяца прежде, чем тебя повысили до сержанта? — Правда? — Рана даёт о себе знать, и Гарри пересаживается за письменный стол. Жан кивает. — Почему так быстро? — Начальство считало, что у тебя есть лидерский потенциал, — он пожимает плечами. — К тому же примерно в то время двое сержантов погибли в перестрелке с Ла Пута Мадре. Так что это было ещё и удачное стечение обстоятельств, — он делает паузу, — или неудачное в долгосрочной перспективе. — Когда мы познакомились? — Мне было двадцать девять тогда, — отвечает Жан. Он замечает, что Гарри всё ещё теряется в датах, поэтому добавляет: — Это было пять лет назад. — Мы познакомились пять лет назад. — Да, — вздыхает Жан, он выглядит уставшим. — Когда мы стали напарниками? — Четыре года назад. До того мы были друзьями. — Когда я впервые обогнал тебя в звании? — Ты всегда был выше меня по званию, — смеется Жан. — Хоть ты и поздно поступил на службу, но был старше на десять лет и безумно помешан на карьере, я не мог с тобой тягаться. Лишь пожинал плоды твоих успехов, а когда белая полоса закончилась — стал разгребать за тобой дерьмо. И я останусь сателлит-офицером, пока один из нас не умрёт. РИТОРИКА: Слова пропитаны сладкой горечью. Эти отношения и были его виденьем брака, самым желанным из возможных. — Почему мы вообще стали напарниками? — Мы хорошо работаем в паре, — Жан запинается. — Работали. — Мы всё ещё можем работать вместе, — говорит Гарри, указывая на свою голову. — Эта открывашка в полной боевой готовности. — Хоть что-то у тебя в полной боевой готовности, — ровно отвечает Жан. ЭЛЕКТРОХИМИЯ: Он отпускает подлую шутку про твой член. У Гарри отвисает челюсть: — Нет. Нет! Не может быть! Жан моргает. — Из-за тебя я знаю, для чего используют виагру? — Ага, значит шутка до тебя дошла, — Жан выглядит довольным. — Вообще-то мы её использовали от силы пару раз. Так что я просто издеваюсь. — Нееееет! — кричит Гарри в ужасе. СИЛА ВОЛИ: Как серпом по яйцам. Срочно сделай вид, что этого не происходило. Гарри не может просто встать и уйти, всё, что остаётся — прятать лицо в изгибе локтя. — Алкоголь подавляет эрекцию, — продолжает Жан. — Чем больше ты пил, тем реже мог. Под конец мы почти не трахались. — Нееееет, — приглушённо стонет Гарри. Это даже хуже, чем смерть Контактного Мика. — Лично у меня с этим никогда проблем не возникало, — милосердно добивает его Жан. — Но я-то моложе. — Пожалуйста, прекрати. Его страдания прерывает стук в дверь, с обратной стороны доносится голос Кима: — Это я. Гарри, благодарный, что их отвлекли, поворачивает замок и впускает Кицураги. Он выглядит нервным, насколько это вообще возможно для такого человека, как Ким. — Мне кажется, что постоялец из соседнего номера — агент под прикрытием, — говорит он, зайдя внутрь. — Подозреваю, что он работает на Уайлд Пайнс, или, возможно, на Морелинтерн. Жан сразу подбирается: — Как вы это поняли? — Я видел, как он выходил из комнаты, — рассказывает Ким. — Армейская стрижка. Ботинки на толстой подошве. Походка… — он дёргает плечом, обращаясь к Гарри. — Точно также мы поняли, что Клаасье в своё время проходила оперативную подготовку. Просто интуиция подсказывает. АВТОРИТЕТ: Уайлд Пайнс или Моралинтерн считают, что РГМ не сможет справиться с криминальной ячейкой внутри профсоюза. — Как он выглядел? — спрашивает Жан. — Окцидентной внешности. Темные волосы, седеющий, светлые глаза. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ: Окцидентной — значит, как ты и Жан. — Выжидают, — говорит Викмар. — Когда мы арестуем Клэров, они вступят в игру прежде, чем будет назначен преемник. Ким кивает. — Откуда они узнали, что мы приехали для ареста братьев? — недоумевает Гарри. — Мы ведь ещё не передали информацию по делу Холли в КОМИНСУР. Жан оборачивается к нему: — Думай, Гарри, думай… что ты на днях запрашивал у МПС? ЭНЦИКЛОПЕДИЯ: Любую возможную информацию о братьях Клэр. — Да твою ж мать! — от бессилия он пинает письменный стол. Жан смотрит на Кима: — Что делать будем? Ким скрещивает руки на груди, его бомбер мнётся от образовавшихся складок: — Мы здесь не для того, чтобы развалить профсоюз или дать ему развалиться… — Профсоюз или банду? — переспрашивает Гарри. — Клэры однозначно бандиты, — отвечает Кицураги, — …но в профсоюзе состоит около 2,370 членов. Подавляющее большинство из них — простые рабочие, не замешанные в преступлениях, и они не должны понести наказание. — Считаешь, что Уайлд Пайнс хочет расправиться с профсоюзом в наказание? — прикидывает Гарри. — Ким, да ты тот ещё коммунист. Ким мягко улыбается: — Я не выражаю личное мнение. Просто пытаюсь думать наперёд. — Если мы… — Жан постукивает по знаку отличия на своём рукаве, — …арестуем Клэров и позволим Уайлд Пайнс захватить власть в образовавшемся вакууме, жители Мартинеза воспримут это как акт враждебности со стороны РГМ. Всё будет выглядеть так, словно мы разогнали забастовку в угоду компании. И мы больше не сможем вернуть их доверие, никогда. — Именно, — подтверждает Ким. — Чёрт, этот арест могут даже посчитать политическим, — добавляет Гарри. — Мол, мы откопали дерьмо двадцатилетней давности только, чтобы убрать Клэров с дороги. Блядь! — он снова пинает стол. — Детектив, я не уверен, что стол как-то к этому причастен, — хмурится Ким. — Более того, считаю, что он невиновен. Жан потирает бороду и вздыхает: — Блядь. Ёбаный пиздец, думаю, именно этого Прайс и добивается. Ким резко оборачивается к Жану, в его взгляде сквозит тревога: — Прошу прощения? — Он почему-то очень хотел, чтобы мы вернулись сюда, — отвечает он, — и я никак не мог понять, зачем ему это надо. Теперь понимаю. — Думаете, Прайс в сговоре с Уайлд Пайнс? — голос Кима звучит ровно. ЭМПАТИЯ: Ему не нравится то, что он слышит. Он не хочет, чтобы его мальчишеское восхищение легендами из сорок первого разбивалось о потенциальную реальность. Жан мотает головой: — Нет, не думаю, но предполагаю, что развал профсоюза видится ему самым лёгким способом заполучить дополнительное финансирование от Моралинтерна. — Но тогда РГМ снова будет ответственна за Мартинез, — говорит Гарри. — Мы не хотим этого, так ведь? Ни один из участков не хочет этого. — Слишком поздно, — отвечает Ким. — Вы и я… то, что мы натворили здесь… мы подожгли фитиль на пороховой бочке. Ненамеренно, но всё же. Будем ли мы бездействовать или что-то предпримем — не важно, нам придётся реагировать в любом случае. — Да, блядь, что сделано, то сделано, — добавляет Жан. Ким кивает: — Гарри, что является нашей первоочередной задачей? — Думаю, нам стоит притормозить, — отвечает он. — Не суетиться. Не ломиться в порт в первый же день. Заняться стандартной полицейской работой. Спокойно побродить по району, пообщаться с населением. — Что стало с твоим планом по избиению Головомера? — поддевает его Жан, хоть он явно рад такой перемене взглядов. — Нам придётся избить кого-то другого, — уверенно отвечает Гарри. Ким смотрит на них в недоумении, поэтому он объясняет: — Мы мстим за Контактного Мика. — Мстим? — переспрашивает Жан. — Он умер от кровоизлияния в мозг, его никто не убивал. Ким выглядит ещё более сбитым с толку. — Как бы там ни было… — продолжает Ким. — Единственная, кого нам стоит избегать любой ценой, — Элизабет Бофор. И если мы всё же столкнёмся с ней, то будем делать вид, что приехали разрядить обстановку. — Юрисконсульт профсоюза? — уточняет Жан. — Согласен. — Почему РГМ отправляет в Мартинез трёх детективов, чтобы просто разрядить обстановку? — спрашивает Гарри. Жан пожимает плечами. — Давайте надеяться, что профсоюз не будет слишком сильно над этим задумываться. РИТОРИКА: Будет. Они уже думают об этом, с того самого момента, как вы трое приехали сюда в Кинеме. ТРЕПЕТ: На самом деле Лиззи Бофор прямо сейчас стоит в офисе Эврара Клэра, обсуждая всё это. Эврар знает, что скорее всего Дрос уже сдал вам и его, и Эдгара; выслушивая юридические советы Элизабет относительно возможных вариантов, он так же прикидывает, сможет ли откупиться в случае чего. А ещё он уже знает, что подписи жителей, которые ты выменял у него на информацию о пистолете, поддельные.

***

Остаток дня они проводят, занимаясь рутинной полицейской работой, как и предложил Гарри. В первую очередь они приходят к Куно, которого Гарри представляет Жану как "важного осведомителя". Викмар тут же переводит взгляд на Кима в ожидании подтверждения, на что тот устало отвечает: — Он двенадцатилетний правонарушитель и наркоман. Тем не менее, иногда, вопреки всем своим усилиям, он оказывался умеренно полезным. — Из него выйдет отличный младший офицер, — парирует Гарри. — Думаю, мы сможем помочь ему с зачислением. Он сойдёт за пятнадцатилетнего. — А как же, — поддевает его Жан. — Считаешь, что употребление наркотиков помогает ему казаться старше? — Отчасти. — Я издеваюсь. — Я знаю. К сожалению, от Куно ничего нового узнать не удаётся. Они находят его во дворе за "Танцами": он стоит перед грузовым ящиком и пытается к хренам собачим разбить его камнями. Куны нигде не видно, и слава богу. — Где ты его достал? — интересуется Гарри. Куно даже не удивляется его приходу: — Его прибило к берегу, Куно нашёл его. — Как думаешь, что в нём? — Ебать, бриллианты конечно, — деловито утверждает он. — Или кокаин. Гарри кивает, Ким и Жан стоят почти вплотную в паре метров от него, тихо переговариваясь. Он оглядывается на них с укором, мол, "дайте поработать", они замолкают. — Слушай, ты ничего подозрительного не замечал с тех пор, как мы уехали? — Подозрительного? Типа того, как вашему дружку мусору башку вскрыли, что аж мозги потекли? — Кроме этого. Парни из профсоюза ничего странного не мутили? Или, может, ты заметил кого-то, кто выглядел бы нездешним, или слышал о чём-то необычном? — Кто для мусоров "нездешний"? — спрашивает Куно. — Пиджаки, все из себя очень важные, — отвечает Гарри. — Такие тут не отирались? Куно пожимает плечами. Влажная трава, в которой он стоит, уже начала зеленеть. Он ещё раз пинает ящик, а потом говорит: — Куно никакой такой херни не видел, пиджаков тоже не видел. Но он может разузнать, если мусорам так нужна инфа. — Было бы неплохо. — У тебя новый парень, — подмечает Куно, заглядывая Гарри за спину. — Чё, мало очкарика? Мусора любят ебанутую групповушку? Вы все вернётесь в "Танцы" и будете трахаться, да? — Я не трахаю Кима, — отвечает Гарри, понижая голос. — Но, очевидно, трахал того, второго парня раньше, до того, как потерял память. — Да ладно, блядь! — Куно выглядит довольным. — Мусора реально ебут друг друга?! — Чем ты там занимаешься?! — кричит Жан. Гарри оборачивается и скептически разводит руками: — Полицейской работой! Жан берёт Кима под локоть и отводит в сторону. Они останавливаются и снова начинают шептаться. — Твои сучки обсуждают тебя, — Куно указывает им в след. — Вот поэтому хреново, когда сучек много — они объединяются. — Эй, Куно, — Гарри достаёт монтировку, не обращая внимания на его реплики. — А давай я помогу тебе вскрыть этот контейнер. Куно светится от счастья. Спустя несколько минут они общими усилиями наконец открывают ящик, но находят там только бананы. — Да блядь! — возмущается Гарри. Он правда надеялся, что там кокаин или бриллианты. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ: Люди обычно не теряют из виду бриллианты или кокаин и не перевозят их в огромных контейнерах на обычных лодках. — Куно, — Гарри протягивает ему руку, — ты отлично поработал сегодня. Разузнаешь для меня, как обстоят дела на районе? Куно пожимает руку, потом подбирает один банан и швыряет его о стену так, что тот разлетается в клочья. — Хороший бросок, — кивает Гарри и возвращается к Киму и Жану, которые выжидающе смотрят на него. — Он ничего не знает, но сделает мне небольшое одолжение и выяснит, как обстоят дела на районе. — Да благословят боги небольшие одолжения, — едко отмечает Жан. — У тебя остались в Мартинезе осведомители старше двенадцати? Ким достаёт из кармана куртки блокнот и переворачивает несколько страниц: — Если мы хотим избегать профсоюза, то выбор невелик. В церкви есть ещё малолетняя банда любителей анодной музыки. — Сколько всего детей Гарри взял под опеку, пока был здесь? — интересуется он. — Технически, они уже не дети, — уточняет Ким, — им всем около двадцати. — Я знаю, — отвечает Жан. Ким искоса смотрит на него: — Вы следили за нами. РИТОРИКА: Это не вопрос. — Да, — раздражённо отвечает Жан, но затем добавляет уже спокойнее: — лейтенант. Ким кивает и продолжает: — Теоретически, мы можем попробовать подобраться к профсоюзу под ложным предлогом. Скажем, что пришли за Головомером. В конце концов, так и есть, пусть на самом деле мы бы и предпочли арестовать Клэров, ведь приказ отдавали они. Гарри оборачивается и смотрит на безмолвный порт вдалеке: он пестрит красными кляксами профсоюзных контейнеров, а его высокие краны пронзают небо. — Это до чёртиков раздражает, — злится он. — Мне не нравится текущее положение дел. Он смотрит на Жана, затем вспоминает о чём-то из старых материалов: — Ты хотел, чтобы тот мурал остался, — говорит он. Жан не сразу понимает, о чём речь: — Жителям он нравился. Как это относится к расследованию? — Мы здесь тоже не за тем, чтобы идти против воли жителей, — продолжает Гарри. — Мы не Кренель. Не наёмные головорезы. — Мы не можем мириться с политическими убийствами и нападением на офицеров, — раздражённо отмечает Жан. — Я знаю, — отвечает он, — но и мирных жителей предать мы не можем. Ким откашливается: — Кхм, что, если Клэров сместят ещё до официального ареста? — предлагает он. — У профсоюза должен быть какой-то устав. Клэры сменяют друг друга на посту, чтобы обойти ограничения по срокам. Если мы дадим профсоюзу повод отстранить братьев, и кто-то иной займёт их место, заполнив образовавшийся вакуум… организация не останется без руководителя, и Уайлд Пайнс не смогут их уничтожить. Им придётся вести переговоры с преемником. А забастовку при таком раскладе действительно можно остановить. Жан и Гарри кивают, соглашаясь. — Значит, это и есть наш план? — невесело говорит Жан. — Вот так манипулировать политикой профсоюза? — Хотел бы я, чтобы до этого не дошло, — вздыхает Ким. — Но нам не оставили особого выбора. — Мне кажется, Лиззи стала бы отличной главой профсоюза, — говорит Гарри. — Мы только знаем, что она получила степень в юриспруденции, — отвечает Ким. — И что она предана Эврару, так что удачи. — Не забывайте, что де факто профсоюз в Мартинезе — правительство и правоохранительный орган. По сути, мы планируем переворот, — напоминает Жан. — Переворот на чужой территории, мы даже не живём здесь. Ким морщится, признавая его правоту. — Тит? — предлагает Гарри. — Мы можем обсудить это позже, — отмечает Кицураги. — По правде, нам не стоит болтать о таком здесь. — Может, стоит связаться с Уайлд Пайнс? — продолжает он, игнорируя здравый совет. — Как насчёт Джойс? Она сохранит всё в тайне? Я могу выяснить, есть ли у них на примете кто-то из профсоюза, кто согласится сотрудничать с компанией. — Гарри, Гарри… — Жан подмигивает ему. — Да ты на побегушках у капиталистов. — Да я, блядь, просто идеи накидываю… — Всё это вызывает серьёзные опасения, — говорит Ким. — У нас очень мало союзников. Возможно, нам стоит связаться по радио с участком и проинструктировать остальных членов спецотряда. — Солнце скрывается за облаком, на мгновение окутывая их тенями. — Если их прижмут, кто встанет на нашу сторону против Прайса? — Жюдит и Трэнт, — без запинки отвечает Жан, — да и Санденс тоже и, возможно, Мак. Честер, скорее всего, примет сторону Мака, но он же будем первым, кто сбежит, если запахнет жареным. — Будем надеяться, вы сможете уговорить их примкнуть. Меня они не знают, а лейтенант-ефрейтор Дюбуа… — он кивает головой в сторону Гарри. — Да, да, все мы и так знаем, что я такое, — раздражённо отвечает тот. Ким виновато улыбается: — Что насчёт остальных офицеров участка? — Вы просите меня выдать коммунистов? — усмехается Викмар. — Если что, таковых у нас не водится. Это полицейский участок, а не университет. — Не коммунистов, — говорит Ким. — Единомышленников. Сочувствующих. Людей, которым не по душе, что корпорация прижимает к ногтю простых рабочих. — А за кого Бердяева? — вспоминает Гарри. — За Прайса, — отвечает Жан. — Не прыгай выше головы, тебе там ничего не светит. Ким направляется обратно к "Танцам", в заборе всё ещё зияет дыра, проделанная Купри 40. — Пойдёмте, рано или поздно нам придётся позвонить, так давайте сделаем это как можно раньше. Гарри и Жан следуют за ним. Проходя сквозь забор, Жан подмечает: — Это твоих рук дело, так ведь? СИЛА ВОЛИ: Просто солги ему, не надо, чтобы он выносил тебе мозг ещё и по этому поводу. — Нет, — лжёт Гарри. ДРАМА: Не верю, мессир. Ваша игра отвратительна. — Да, да, конечно, — в его голосе отчётливо слышен сарказм. — Наверно, это сделал какой-то другой пьяный псих. — В наше время они повсюду, — отвечает он. Жан фыркает, а Гарри толкает его плечом в ответ. Знакомый жест; братский, но по-своему интимный.

***

После того, как они целый день оббивали пороги и опрашивали половину тех же людей, что и неделю назад (большинство из них недоумевали, видя Гарри и Кима вновь), они возвращаются в "Танцы", чтобы поужинать и лечь спать. Головомер наблюдает, как они спускаются по улице: он всё ещё стоит на воротах порта, словно бросая им вызов, призывая прийти и произвести арест. В ответ лейтенант-дважды ефрейтор показывает ему язык. Заходя в "Танцы", Гарри чувствует, как начинают трястись руки. Это был долгий день, но он не выпил ни капли алкоголя. Нельзя отрицать, что ломка влияет на его поведение: из-за неё он ползал по своей квартире прошлой ночью, вылизывая пустые бутылки из-под водки в попытках избавиться от патологического тремора. Сегодня всё не настолько плохо, но его воротит от еды, аппетит пропал, а ещё вернулись беспокойство и тревога. Солнце клонится к закату, и тошнота усиливается. Его пищевод явно протестует, чувствуя приближение ночи. Ким, видимо, замечает это, потому что зайдя, указывает на ближайший столик: — Детективы, присядьте. Я закажу нам поесть, — его голос звучит необычайно мягко. — Спасибо, — отвечает Жан. Гарри боится, что если раскроет рот, то его вырвет, поэтому просто молча кивает и кладёт голову на стол. — Я знаю, что ты не пьян, — говорит Жан. — Значит, это ломка даёт тебе просраться. Гарри безмолвно стонет. — Ты скорее всего не хочешь есть, но это действительно поможет. ЭЛЕКТРОХИМИЯ: Ты не должен есть, нахуй еду. Тебе надо закинутся и срочно. — У меня жуткая изжога, — бормочет он. — Ты весь день ничего не ел. — Почему ты не сказал, чтобы я поел. — Я не твоя мамочка. Не поднимая головы, Гарри поворачивается к Жану, тот не смотрит не него. Он сидит напротив, закинув ногу на ногу и слегка покачивая ею. — У меня есть мать? — Она умерла какое-то время назад, — отвечает он, доставая из кармана сигареты. — Мы с ней были близки? Жан пожимает плечами, подкуривая: — Ты не часто о ней упоминал. Ты — человек эпохи революции… это накладывает свой отпечаток. Гарри наблюдает за тем, как он курит, чувствуя нарастающую тяжесть в груди: — Расскажешь, что между нами произошло? — Я думал, что уже рассказал, — отвечает Жан, его голос становится мягче. Он всё ещё не смотрит на Гарри. — Нет, — говорит Гарри. — Не всё. — Могу рассказать, когда поднимемся наверх. — Хорошо, — Гарри делает паузу. — Ты бросил меня, так ведь? СИЛА ВОЛИ: Не поднимай эту тему. Она причиняет тебе боль. СТОЙКОСТЬ: Клинок мира уже вонзился в твою плоть на десять дюймов, но порвав с тобой, Жан провернул лезвие. — Я не бросал тебя, — сдавленно бормочет Жан. — Я поставил тебе ультиматум. Или выбирай меня, или продолжай и дальше скатываться в пропасть. Ты предпочёл второе. — Моё сердце так не считает. — Что ж, но именно так всё и было, — отвечает он, затягиваясь более агрессивно. — Несмотря на твои… сердечные чувства. — Думаю, я посчитал это предательством. — Ты был ужасным, жестоким, умирающим алкоголиком. Ты все считал предательством. Каждый восход солнца был для тебя предательством. Он злится, и, к счастью, именно в этот момент возвращается Ким. — Вы голодны, — отмечает он, расставляя сэндвичи. — Всё в порядке? ЭМПАТИЯ: Если всё не в порядке, он оставит вас наедине; пойдёт к машине, включит радио и будет слушать музыку в одиночестве. Тем не менее, Жан кивает.

***

Диван оказывается слишком маленьким. Когда они возвращаются в номер Клаасье (даже в мыслях он до сих пор считает дуплекс её номером), Гарри рассматривает предмет мебели под разными углами, делая мысленные расчёты и прикидывая варианты. Не важно, с какой стороны он подходит, итог один — диван слишком маленький. ВИЗУАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ: Да уж, тут математика тебе никак не поможет. Извини. Он с надеждой смотрит на Жана, который ниже него, но тот словно читает мысли: — Я сплю на кровати. — Это жестоко, — вздыхает Гарри. — У меня проблемы с головой и больная печень. — И кто же в этом виноват, — говорит Жан, безжалостно глядя на него. Гарри ложится на диван и сворачивается как креветка, пытаясь втиснуться. — Вот и поместился. — Ты обещал рассказать о наших отношениях, — Гарри снова садится. Жан колеблется, но кивает и пристраивается за столом: — Ладно, — с момента утреннего разговора они поменялись местами. — Что ты хочешь знать? — Как долго мы были вместе? — Вместе — слишком громко сказано, — комментирует Жан. — Мы были лучшими друзьями и напарниками и иногда трахались. — Но ты был влюблён в меня, — отвечает Гарри. Жан отшатывается, словно от пощёчины: — Кто это сказал? — Мой мозг. — Это тоже преувеличение, — отнекивается он, скрещивая руки на груди. ДРАМА: Он лжёт, мессир. ЭМПАТИЯ: Возможно, он не осознавал, что был влюблён. Иногда люди не понимают этого. — Наверное, я тоже был влюблён в тебя, — предполагает Гарри. — Я не помню. Жан издаёт болезненный смешок: — Ты не был влюблён в меня. Ты относился ко мне, как к дерьму. — Почему ты с этим мирился? — Потому что так было лишь в половине случаев. В остальное время ты был самим собой. — Сам по себе я тебе нравлюсь. — Нравился. Гарри кивает: — Ты так и не сказал, как долго мы были вместе. Сколько прошло с того момента, как я проявил инициативу, и до того, как ты поставил мне ультиматум? — Шесть месяцев, — отвечает Жан. — Ты жил в постоянном стрессе, пахал изо всех сил ради повышения. Тебе казалось, что ты теряешь контроль над спецотрядом: так оно и было, потому что твой алкоголизм начал влиять на работу. В ответ ты решил нагребать хуеву тучу дел и пахать ещё больше, но в итоге только больше спивался. — Он возится с часами на запястье, проверяя время, а затем снова сверяет его с часами на стене. ЭМПАТИЯ: Он изо всех сил старается не проявлять эмоций. Воспоминания проносятся диким вихрем, пока он сидит с закрытыми глазами. — Ты часто приходил ко мне, — продолжает он. — Я выпивал с тобой время от времени… Мне казалось, что лучше так, чем если бы ты напивался в одиночестве, — на мгновение он снова замолкает. — По правде говоря, именно из-за тебя я совершенно разлюбил алкоголь. — И однажды я проявил инициативу, — говорит Гарри. Жан кивает. — Я знал, что тебе нравятся мужчины? — Да, — отвечает он. — Ты подкалывал меня по поводу этого и вроде как флиртовал. Я не особо вникал, какого хрена ты творишь. И вообще не был уверен, думал ли ты когда-нибудь о своей ориентации дольше двух секунд — я просто принимал всё это и отвечал тем же. Такое вот у нас было взаимодействие. Все в сорок первом считали, что мы трахаемся за годы до того, как это началось на самом деле. — Я знал, что нравлюсь тебе? — Наверное, ты понимал это, — вздыхает Жан. — Я никогда не говорил тебе. Да и сам в большинстве случаев как-то не задумывался. Разве что иногда… когда ты страдал хернёй, типа делал эти свои пальцы-пистолеты или подмигивал мне… ЭКВИЛИБРИСТИКА: Жану нравится твоя Гримаса! Он снова судорожно вздыхает, всё ещё избегая смотреть Гарри в глаза: — Как бы там ни было, я думал, что у меня получится вытянуть тебя из этой бездны, но нет. Если что и смог, то только поддержать, но от этого стало только хуже. После повышения, ты стал угасать буквально на глазах. Это было ужасно. — Прости, мне жаль, — шепчет Гарри. Жан надломленно смеётся: — Ну, раз уж тебе действительно жаль… — он поднимается из-за стола, постукивая по бёдрам. — Ладно, пора спать. Я рано встаю на пробежку и скорее всего разбужу тебя, когда буду уходить, просто предупреждаю. — Постой, — Гарри встаёт. Жан на секунду замирает, но затем, словно пересиливая себя, отворачивается и уходит наверх: — Спокойной ночи, Гарри. Гарри идёт следом: вверх по лестнице, в крошечную спальню, где Эллису Кортенару вышибло мозги. Сейчас окна занавешены плотными шторами, кто-то явно задним умом крепок, ну да ладно. Жан как раз начинает раздеваться, но услышав топот внизу, замирает; полурасстёгнутая рубашка всё ещё на нём. — Иди к себе, — приказывает он. — Постой, — Гарри поднимает руки вверх, словно преступник, пойманный с поличным. — Я не хочу трахаться с тобой. Я и не думал об этом. Жан снимает рубашку, кидает её в угол и начинает расстёгивать пояс, бросая на напарника красноречивый взгляд. Он в отличной форме, как Гарри и подозревал (или помнил) — прекрасно: — Да ладно, я знаю тебя лучше, чем ты сам, забыл? — Нет, правда, я только хотел спросить: можно ли поспать с тобой в одной кровати. Я очень плохо сплю. И, возможно, мне станет легче, если кто-то будет под боком. — Что, если я не хочу спать рядом с тобой? ЭЛЕКТРОХИМИЯ: Но он хочет. Просто боится, что у него встанет на тебя. — Думаю, что хочешь, — в отчаянье Гарри решает попытать удачу. Жан снимает штаны, оставаясь в одних боксёрах, щёлкает выключателем, забирается в кровать и накрывается одеялом. Затем, он демонстративно отворачивается от Гарри. ГРУБАЯ СИЛА: Иди туда и прижмись к нему. Тебе будет тепло и хорошо. ЭМПАТИЯ: Это то, чего он хочет, просто капризничает потому, что немного ненавидит тебя. Гарри пожимает плечами, мол "да пошло оно всё", и начинает раздеваться, шатаясь из стороны в сторону и пытаясь стянуть свои диско штаны. — Прекрати, — говорит Жан. — Я слышу, как ты бьёшься там. — Бьюсь? — он расправляется со штанами и остальной одеждой и бросает всё в кучу к вещам Жана. — Да, как гигантская рыба, — бормочет он. — Бьётся об лёд. Задыхается без воды. Жалкое зрелище. — Я знаю, что ты не ненавидишь меня, — говорит Гарри. — Люди не тратят столько кислорода на тех, кого ненавидят. — Да ладно? — Ага. Мы с тобой как Рене и Гастон. Или Рене и Дрос, — он делает паузу. — Думаю, все ненавидели Рене. — Кого? Гарри заваливается на кровать рядом с ним: — Не важно. Поделись одеялом. Долгое время Жан не шевелится, но затем немного отодвигается, и этого как раз достаточно, чтобы Гарри мог прижаться к нему. Его тело восхитительно живое, наполненное теплом. Наконец, после целого дня, полного беготни на холоде, Гарри становится хорошо. Он протягивает руку, проводя пальцами по бицепсам Жана. — Не прикасайся, — хрипит он, словно на грани истерики. — Я не могу обнять тебя, не прикасаясь, — отвечает Гарри. Жан вздрагивает, раздаётся короткий истеричный смешок. Гарри прижимается носом к его затылку, вдыхая аромат волос. Сигаретный дым и шампунь. — Ты меня в могилу сведёшь, — шепчет Жан. ДРАМА: Мессир, он это не серьёзно. СИЛА ВОЛИ: Точно? Возможно, эти парни снова сбиты столку. Берегись. Гарри молчит ещё пару мгновений, затем предлагает: — Я могу уйти, если хочешь. — Нет, не заморачивайся… раз ты уже здесь. Гарри придвигается ближе, соприкасаясь бедрами и обнимая его одной рукой. Жан ёрзает, прижимаясь к нему спиной, и, умостившись, тихо вздыхает. В этом вздохе сокрыта целая вселенная, бесконечное множество эмоций.
Примечания:
Отношение автора к критике
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.