Defying Gravity

      День похорон застал Юлю врасплох еще сильнее, чем день смерти матери. Во всей этой суматохе она совсем забыла о том, что мертвых надо хоронить. Юля почувствовала себя беспомощной, а потом осознала, насколько она еще сама была ребенком. Она поймала себя на мысли о том, видела ли Лариса перед смертью те или иные вещи, о которых пишут в книгах. Сама Юля не знала, почему так происходит. Возможно, определенную роль играет кислородное голодание или дофамин. Возможно, так действуют лекарства. Возможно, клетки мозга выстреливают вот так в последний раз, или в синапсах происходит короткое замыкание. Либо это способ сказать родным, что все будет в порядке, даже если вы сами этого не знаете…       Юля услышала треск будильника и очень осторожно выбралась из постели, потому что именно так нужно вести себя в мире, где тебе уже нет места. Василиса продолжала крепко спать. С того дня, как Лена ушла, девочка спала плохо, а Юля вообще почти не спала. Стараясь не потревожить сон сестры, брюнетка подошла к окну и выглянула на улицу, словно высматривая там что-то, но с удивлением обнаружила на небе тучу. Не просто серую массу, которой было покрыто небо последнюю неделю, а самую настоящую грозовую тучу угольно черного цвета, ползущую так медленно, что сперва Юле показалось, что та неподвижно висела на фоне туч посветлее. Темные клубы, сплетенные в мощный мускул, который вот-вот обрушит свою мощь на крыши города. За спиной послышался шорох, и девушка резко повернулась. Василиса сидела на кровати и потирала глаза.       «Доброе утро, кнопка!» — Юля держала «кольцо» из пальцев у себя на груди на слове «кнопка» слишком долго в надежде, что Вася ей ответит, но та лишь пристально посмотрела на Юлю, встала и направилась в ванную.       Когда с нее слетело состояние шока, Василиса просто замолчала. Она отказывалась разговаривать и ртом, и руками, капризничала и почти не плакала. Юля никогда не понимала, почему все вокруг считали, что все меняется, когда умирают родители. В их с Василисой жизни вроде бы ничего не изменилось: они продолжали жить прежней жизнью, делая вид, будто с ними все было в порядке, хоть это и не было правдой. Теперь Юля понимала: только потеряв родителей, ты становишься актером в пьесе под названием «жизнь».       Пока девочка была в ванной, Юля собрала диван, приготовила сестре быстрый завтрак, поставив его на табуретку у дивана напротив телевизора, и включила на видеомагнитофоне Васины любимые мультики про динозавриков. Больше всего на свете ей нравилась вторая часть, в которой Литтлфут и компания находят яйцо тираннозавра, а когда малыш вылупляется, пытаются принять его в свою разношерстную семью.       Василиса вышла из ванной, молча уселась на диван и принялась ковырять омлет вилкой. Юля сделала несколько шагов назад и снова оказалась у окна. Дождя, как ни странно, не было, но тусклый свет над городом все равно казался ей насмешкой. Одинокие прохожие, спокойно передвигающиеся по лужам в своих резиновых сапогах… Насмешка. Как ни в чем не бывало они разговаривали о житейских вещах, будто бы им не грозило… Вот так же внезапно… Где угодно… В любую секунду… Юля тряхнула головой, отгоняя мрачную сцену из больницы. До ушей донеслись голоса нарисованных динозавриков: «Принимаем мы тебя в семью… Принимаем мы тебя в семью…» — пели они, расхаживая по кругу вокруг малыша-острозуба. Василиса всегда смеялась на этом моменте и подпевала, но сейчас она ненавидела этих динозавров. Ненавидела омлет. Ненавидела Юлю. Ненавидела Ларису. Ненавидела их всех за то, что они принимали во всем этом участие. Поют свою идиотскую песню, пока Юля готовит свой идиотский омлет, пока их мама лежит в этом идиотском гробу… Девочка отложила вилку, отодвинула ее в сторону и откинулась на спинку дивана, тяжело вздыхая. - Васюш, ты должна поесть… - вздохнула Юля, присаживаясь на корточки рядом с сестрой. Вася лишь отвернулась от экрана. Юля снова вздохнула, погладила сестру по коленке и села рядом с ней на диван. - Я знаю, кнопка… - она протянула руки, обвила ими девочку и прижала ее щекой к своей груди. Она поцеловала ее в макушку. Обычно Василисе не очень нравилось, когда Юля так делала, но в этот раз она не возразила. Юля выпрямилась и стала наблюдать, как динозаврики на экране стали ссориться. Василиса нахмурила лоб, словно собиралась о чем-то спросить. Юля подождала, сделав вид, что не заметила. - Юль… - тихонько произнесла Василиса, потом потянулась ручкой себе за уши и покрутила «колесики» на слуховых аппаратах, делая звук громче. - А мы сможем без мамы? - Юля почувствовала, как у нее сводит скулы. Шли секунды, а она так и могла вымолвить ни слова. Какой-то голос в подсознании вопил: «Ответь же! Ну ответь! Ты же ее пугаешь!» - Все будет хорошо… - через силу выдавила из себя Юля. - Одевайся, ладно? - она указала сестре на черную одежду, висевшую на спинке вращающегося кресла у стола.       Вася кивнула, встала и, стянув с себя пижамные штанишки, стала осторожно натягивать колготки на свои ножки. Юля тем временем пошла в ванную, чтобы умыться. Она открыла кран, надеясь, что шум льющейся воды заглушит ее плач. Сколько раз она представляла себе, что будет, если Лариса умрет. И хотя Юля все же надеялась на то, что их мать очнется, эта мысль все же закрадывалась ей в голову. Несчастный случай — с кем не бывает, вон, в газетах каждый день — статьи, фотографии. Один на дороге разбился, второго лавина накрыла, третий в озере утонул… Лариса была не единственной, кто не пережил поломку линий электропередач. В ту ночь в центральной больнице скончалось четырнадцать человек, среди которых даже были дети. Мальчик, который ждал пересадку сердца. Он умер первым, когда машина, качающая за него кровь, отключилась вместе с резервным генератором. Юля тряхнула головой, выгоняя мрачные изображения из своей головы. И хотя Ларисы давно не было рядом с дочерьми, не ходить к ней в больницу было странно. Юля часто представляла себе тягостную лямку быта с ее повседневными заботами и обязательствами, воображая, как со временем она привыкнет, что им не надо навестить мать. Но теперь, когда это случилось, Юля испытала боль, которую и вообразить себе не могла. «Юля, а мы сможем без мамы?» — ну как могла семилетняя девочка до такого додуматься? Юля сползла на пол, уткнувшись лбом в бортик ванны. Она поймала себя на мысли, что, может, она зря пыталась скрыть свое горе от Василисы. Но что ей еще оставалось? Ничего. - Так… - Юля покрутила плечами и шумно выдохнула, пытаясь взять себя в руки.

***

      На кладбище они приехали молча. Марина Васильевна заехала за Юлей и Василисой на черной арендованной машине, в которой сидели Максим и Веня. Они не сказали друг другу ни слова, лишь с виноватым видом, потрепали друг друга по плечам. Лена и ее мама ждали их у самых ворот кладбища. Так же молча, она обняла Юлю так крепко, как только могла. Брюнетка испытала благодарность: Инесса организовывала похороны, Иван потом подключил и Борисыча, пока Марина выбирала гроб. Юля не знала, как отплатить им за это, ведь сама она бы точно с этим не справилась. У нее при себе был конверт с деньгами, которые должны были покрыть затраты, но Инесса пресекла любые попытки вручить его кому-либо. Лена не могла отпустить Юлину руку ни на секунду, крепко сжимая ее до тех самых пор, пока пальцы не онемели. - А ну-ка иди сюда, мой маленький помощник! - весело произнес Иван, подхватив Василису на руки. Девочка не испытала особого восторга, но все же обхватила мужчину руками за шею. Сделала она это инстинктивно, чтобы не упасть невзначай, и ни один мускул на ее лице не дрогнул. - Волкова… - Иван заботливо положил руку воспитаннице на макушку и слегка потрепал ее теплые волосы. - Юль, ты как, держишься? - Борисыч подошел к девушке, слегка ее приобнял и отстранился.       Она пожала плечами в ответ, не зная, как ответить на его вопрос. Обернувшись, она увидела глянцевый гроб и неуверенно подошла к нему. Лариса лежала неподвижно, и кожа ее была суховатой и пепельной, но не это удивило Юлю больше всего: женщина как будто уменьшилась в размерах. Сжалась. Девушка всматривалась в лицо матери так пристально, и на мгновение ей даже показалось, что Лариса шевельнулась, но она тут же сообразила, что гроб трясся от ее рыданий. Некоторое время она так и стояла, а потом повернулась, прижалась к рядом стоящей Лене всем телом и обмякла, будто бы и сама сейчас умрет. Когда слезы иссякли, Юля прислушалась. Тишина. Удивительное все же место — кладбище, столько людей кругом — и такое безумное одиночество…

***

      На похороны позвали священника, хотя ни Лариса, ни Юля, ни тем более Василиса в церковь не ходили. Отпевание заказала Инесса, которая не утратила веру в Бога, несмотря на то, что была наслышана о Юлиной истории. И теперь Юля стояла в первом ряду и слушала священника, чьи слова пролетали над головами собравшихся, как утешительный ветерок. - …И сегодня, когда мы вспоминаем ее недолгую, но прекрасную жизнь, помните, что скорбь рождается из любви… - священник воздел руки к небу, и о его лицо ударилось несколько мелких капель. - Скорбь — это печальная радость…       Юля нахмурилась. Она недоумевала, почему он не сказал о действительно важных вещах: что их мать могла часами играть с маленькой Василисой одной лишь втулкой от туалетной бумаги, которая становилась для нее видеокамерой, биноклем или телескопом. Почему не сказал, что когда Юле было пять, и она боялась исполнять заднее сальто, Лариса научилась делать сальто назад и вперед, чтобы избавить дочку от этого страха. Не сказал, что она без труда находила на небе созвездие большой и малой медведицы. - Господи Иисусе, прими дитя свое в объятия свои, да вознесется оно с ангелами и упокоится с миром… - десять минут спустя все закончилось. Юля окаменела и не шевелилась, пока большинство присутствующих не разбрелись по машинам и не уехали с кладбища. Но Лена была рядом. - Ты еще… - Юля почувствовала, как она обняла ее, а ее губы зашевелились у самого уха. - Да… - ответила Юля, и Лена поспешила занять чем-нибудь Василису.       Брюнетка подошла к гробу, слишком вульгарно украшенному цветами. Точно такие же были у Ларисы в свадебном букете, когда она выходила замуж за отца Василисы. Она заставила себя посмотреть на свою мать, которая с виду ничуть не изменилась, и подумала, что в этом тоже кроется какая-то горькая ирония. - Привет, мам… - тихо сказала Юля. Ей хотелось быть последней, кто увидит Ларису, прежде чем ее гроб закроют. Она хотела быть последней, кто увидит мать, точно так же, как мама была первой, кто увидел Юлю в день ее рождения. - В большой голубой комнате… - забормотала Юля, - Стоял камин, над которым висел воздушный шарик, и забавная картина с нарисованным… - Юля запнулась, как всегда запиналась Лариса в ее детстве, чтобы дочка могла ей подсказать. Юля всегда подсказывала: «Барашком, прыгнувшим выше самóй луны!» — но теперь Юле приходилось говорить за мать. И тем не менее она наизусть дочитала свою любимую сказку до конца, даже когда слезы застилали глаза, и образ Ларисы расплывался перед ними. - Засыпайте, солнышко, звезды, ветерок… - прошептала Юля. - Засыпайте, знайте: я не одинок… - она резко вздохнула и провела пальцем по щеке матери. - Засыпай… - снова повторила Юля.

***

      Поминки взрослые решили организовать в доме семьи Катиных. Юля бродила по кухне, разглядывая тарелки со всякими сырами, яйцами и мясной нарезкой — словно это гастрономическое изобилие могло сгладить неловкость, ведь никто не знал, что сказать. Одной рукой девушка держала доверху наполненную тарелку, которую кто-то сунул ей, но Юля так и не притронулась к еде. Время от времени, к ней кто-то подходил с очередной бессмысленной банальностью: «Время лечит» или «Ну как ты? Держишься?» — после таких слов Юле хотелось бросить тарелку на пол, двинуть этому добряку по морде и бить до тех пор, пока она не разобьет руки в кровь, ведь тогда ей станет больно, и эта боль была бы намного понятнее той, что поселилась у нее в груди. Юля знала, что на самом деле они говорили это, чтобы не говорить то, что на самом деле было у всех на уме: «какое счастье, что это случилось не со мной…» - Юляш..? - позвала Лена, находя Юлю на кухне. - Васька прячется у Леськи в комнате, ты не хочешь сбежать? - Юля уже готова была согласиться, но Марина Васильевна опередила ее. - Юленька, вот ты где! - Марина радостно всплеснула руками, словно они были на дне рождения, а не на поминках. - Я все придумала! Заберешь Василису! Поедем обратно в Москву! Все будет как раньше… - Юля хмыкнула:       «Как раньше… — пронеслось у нее в голове. — Я не хочу, как раньше…» — сказать, что ей не приходила мысль о переезде обратно в любимую Москву, значит соврать. Но в итоге девушка решила, что жизнь в Сочи ей по душе: они не делят квартиру с тетей, Василиса наконец-то нашла себе подругу, сама Юля занимается любимым делом в школе, о которой мечтала. Да и их мать теперь похоронена здесь, и Юля ни за что не хотела разлучаться с ней. А еще у нее появилась Лена. - Извините… - пролепетала она и вылетела из кухни.       Краем глаза она заметила, как при упоминании переезда, Лена пошатнулась и отступила. Юле сразу стало понятно, что и она об этом думала и ужасно боялась. Брюнетка вбежала наверх, забежала к Лене в комнату и захлопнула дверь. По пути она успела заметить, что дверь в комнату Олеси тоже была закрыта, а за ней звенела тишина. Это было странно, потому что Вася с Лесей обычно не замолкали ни на секунду. - Значит… - Юля даже не заметила, как Лена вошла в комнату и опустилась на пол рядом с ней. Она обняла колени руками и уставилась куда-то в стену, не решаясь посмотреть на Юлю и прочитать на ее лице ответ на вопрос, который она собиралась задать. - Ты уезжаешь? - Нет. - Юля ответила не задумываясь, словно только и ждала, что Лена спросит. Она немного помолчала, нервно покусывая верхнюю губу, а потом добавила: - С чего ты взяла? - Все об этом говорят… - шепнула девушка. Она опустила подбородок себе на колени и прикрыла глаза. - Твоя тренер, Иван Николаевич… - Он тоже хочет, чтобы я уехала? - удивилась Юля. - Нет, - Лена покачала головой. - Но приходил дядя Коля и так радовался, что ты вернешься в Москву… - Какой еще дядя Коля? - Юля нахмурилась, потеряв нить разговора.       Лена набрала побольше воздуха в легкие и рассказала, как на днях, пока Юля не посещала тренировки, отец Иры Горяевой прибежал в спортзал, сияющий, как серебряная ложка, и стал с воодушевлением кланяться перед Иваном за то, что он избавился от Юли, и теперь Ира снова сможет стать номером один в их школе. Юля слушала, открыв рот. - Не знаю, откуда у дяди Коли… - она пренебрежительно скорчилась, произнося его имя. - …Появилась подобная информация, но я никуда не собираюсь… - Почему? - пискнула Лена. - Потому что я мечтала о школе «Корбут» с пеленок… - начала Юля, поднимая голос.       Лена прикрыла глаза и почувствовала, как что-то у нее в груди больно кольнуло: «Конечно, она точно осталась не из-за меня…» — горько подумала девочка. - Потому что Васька ходит здесь в школу, и я не хочу отрывать ее от Леськи… - продолжила Юля. - Потому что мама похоронена здесь! Потому что нам не надо жить в одной квартире с тетей. - Юля вскочила, сделала несколько шагов по комнате и снова села, словно что-то забыла. Она немного помолчала, точно выдерживала театральную паузу, а потом добавила очень тихо, будто опасалась, что ее могут услышать. - Потому что ты здесь… - Лена встрепенулась и почувствовала, как ее сердце затрепыхалось, как колибри. - Если б у меня не было тебя, я бы уже давно развалилась бы на части… - она взяла Лену за руку и прижала ее к своим губам, как делала довольно часто. - Значит, ты остаешься? - Лена широко открыла глаза и заморгала, не веря своим ушам. Юля кивнула, но на ее лице не отразилось никаких эмоций. Тогда Лена попыталась снова. - И никуда не уедешь? - Никуда… - пообещала брюнетка. Лена широко улыбнулась и так радостно захихикала, что они обе на секунду забыли, что находились на похоронах. - Похоже, дяде Коле нужен новый информатор… - снова захихикала Лена. Юля все еще не проявила никаких эмоций. Лена долго думала, следует ли ей говорить это, но все же не удержалась. - Юль… Мне жаль, что твоя мама умерла… - брюнетка дернула головой, и на мгновение Лена подумала, что зря сказала это. Юля потянулась руками, обвила рыжую талию и ткнулась носом ей в ключицу. - Прости… - буркнула она. - За что?! - лицо у Лены вытянулось, а глаза увеличились в размерах. - За тот вечер… - Юля сглотнула и лишь сильнее прижалась к Лене. Стыд давил на нее изнутри, и говорить было безумно тяжело. - Я не хотела делать тебе больно… Прости, что я тебя так хватала… Я… - она запнулась. - Я не хотела… - Я сразу вспомнила тот день у Саши в машине… - призналась Лена. Она почувствовала, как Юля сжалась рядом с ней, и поспешила обнять ее. Не смотря на то, что у Лены в комнате было открыто окно, а на улице было безумно холодно, Юля была такая теплая, что Лена на всякий случай проверила, не мерещится ли ей. - Я не это имела ввиду… - поспешила оправдаться Лена. - Ну, не то, что ты, как он, понимаешь? - Юля не понимала. - Просто… Ну… Он вроде призрака прошлого, который меня преследует, не спросив на это разрешения… - девушка вздернула брови, сомневаясь, что это походило на внятное определение того, что она чувствовала. - На самом деле, я в порядке, правда… - она склонила голову, прижалась щекой к Юлиной макушке и тяжело вздохнула:       «Пока какой-нибудь специалист не скажет мне, что это не так…» — пронеслось у нее в голове. - Прости… - еле слышно шепнула Юля. Сил ни на что у нее практически не осталось, она держалась на пределе, с удивлением поймав себя на мысли, что даже гимнастика так ее не выматывала. Лена не ответила. Они какое-то время посидели в тишине, не решаясь ее нарушить. - Как думаешь, когда они все уйдут?       Раньше, до смерти матери, Юле казалось, что она не знала саму себя, и это было тяжело. Но теперь она и окружающих перестала узнавать. Люди, видевшие в ней лишь соперницу на гимнастическом ковре, вдруг стали обращаться к ней по имени. Все их глаза глядели жалостливо. Наверное, это и явилось основной причиной, по которой она не приходила в центр «Корбут» с «того-самого-дня». Юля задрожала. - Лен, а когда оплакиваешь кого-то, это нормально, что дыра в груди только расширяется при каждой попытке ее заткнуть? - она не дала Лене ответить. - А, может быть, я не имею права на скорбь, потому что не помню, о чем скорблю? - Лена сделала глубокий вдох, прежде чем ответить. - Не отвечай… - прервала ее Юля и снова замолчала.

***

      В школу Василиса вернулась лишь неделю спустя. Юля не настаивала, но девочка сама захотела. Накануне, младшая Катина позвонила им домой, чтобы поболтать с Василисой и рассказать ей про школу, но Вася отказалась с ней разговаривать. - Она что, заболела? - разочарованно спросила девочка. - Типа того… - Юля вздохнула, бросила взгляд на сидящую на диване сестру. Раньше ее любимые мультики приводили ее в восторг, но теперь она витала где-то далеко, и Юля не знала, что ей делать. Она даже подумала о том, чтобы подарить ей кошку, которую девочка так выпрашивала у сестры, но все просчитав, Юля решила, что не стоит этого делать, потому что большую часть времени их не бывает дома. - Ничего, я ее развеселю! - радостно вскрикнула Олеся. - Нет, Лесь, не надо ее веселить… - шепнула Юля. - Просто, ну, ей это не поможет, понимаешь? - Тогда я буду играть с другими ребятами, она увидит, как нам весело, и тоже станет играть! - придумала девочка. - Да, это хорошая идея… - брюнетка улыбнулась телефонной трубке. - Ваське повезло, что у нее есть такая подружка… - Ой, мне пора… - пискнула Олеся.       Юля подумала, что засмущала девочку, но потом услышала на заднем плане голоса ее родителей. Она пожелала ей спокойной ночи и положила трубку на рычаг как раз в тот момент, когда первая молния рассекла небо над городом. Юля прошла на кухню, открыла холодильник и уставилась на банку сметаны. Последовавший за молнией раскат грома вывел ее из забытия. Она закрыла дверцу холодильника и открыла морозилку. Достав оттуда коробку с замороженными вафлями, Юля глянула на срок годности: до двадцать восьмого февраля. В голове пронеслась мысль, что неделю назад, когда она их покупала, все в жизни еще было нормально. Жизнь состояла из цепочки дней с обычными радостями и печалями. Юля захлопнула дверцу морозильной камеры и уставилась на тостер. Сколько дней, недель или даже лет должно пройти, прежде чем она сможет вспомнить хоть что-нибудь хорошее после смерти Ларисы? И возможно ли это вообще? - Юль, смотри! - Василиса вошла на кухню, села за стол и указала пальцем куда-то за окно.       Тонкая полоса, будто прочерченная мелом на черной доске неба, вспыхнула и погасла. В ночной тишине раздался запоздалый раскат грома. Посчитав про себя секунды между молнией и громом, Василиса сообщила, что гроза идет в пяти километрах от дома. Дождь лил как из ведра, барабаня по окнам. Юля вытащила из упаковки две заледенелых вафли и сунула их в тостер — нужно было чем-то накормить Василису. Фрикадельки к макаронам, которые она готовила на ужин, подгорели, так что они совершенно не наелись. После ужина они в пятый раз пошли смотреть «Землю до начала времен», и Вася съела немного чипсов. Квартира вздрагивала от оглушительных раскатов грома, гроза все приближалась. Юле удалось уговорить сестру съесть вафлю с маслом и запить ее стаканом молока. Василиса казалась ей то неодушевленным механизмом, требующим постоянного ухода, то единственной живой душой на планете. Когда Вася пошла чистить зубы, Юлю охватила паника, едва девочка вышла из комнаты. Она встала у окна и, облокотившись на подоконник, уставилась на раздираемое молниями небо. Через пару минут Василиса вышла из ванной комнаты и встала рядом с сестрой. - Юль, а почему свет быстрее звука? - спросила она. - Ну, потому что… - Юля устало провела ладонью по лицу. - Потому что… Хороший вопрос… Надо… - Юля прикусила язык, чуть было не сказав: «порыться в маминых бумагах, там наверняка есть ответ». Вместо этого она сказала: - Тебе пора спать…       Вася не сопротивлялась. Она послушно улеглась в постель и стала ждать, когда Юля что-нибудь ей расскажет. Вася теперь засыпала только под Юлин голос. Брюнетка начала читать сестре сказку про жирафа, который потерял пятно со своей шкуры. Вася уже знала ее наизусть, но каждый раз начинала смеяться в том месте, где жираф принимался пересчитывать свои пятна и не досчитывался одного. Рассказывать с выражением у Юли не было сил. Она попыталась изобразить удивление, когда говорила голосом жирафа, но услышав Васин натянутый смех, прекратила и продолжила рассказывать, как могла. Когда сказка закончилась, они надолго замолчали. Когда Юля потянулась руками, чтобы снять с сестры слуховые аппараты, Василиса произнесла: - Юль? - М? - А ты никуда не уйдешь? - девочка свернулась калачиком, подтянув ноги к животу. - Нет… - Обещаешь-преобещаешь? - Юля в ответ кивнула. - Нет, ты должна сказать, что обещаешь! - Обещаю, что никуда и никогда от тебя не уйду… - она поцеловала сестру в нос, улеглась рядом, и они моментально уснули. Наутро Вася проснулась, послушно прошла в ванную и тщательно умылась. Она оделась, налила себе чаю, и только когда стала доставать из пакета батон, на кухню вошла Юля. - А ты чего меня не разбудила? - сонно поинтересовалась она. - Ты слишком сладко спала… - девочка забросила батон в тостер и стала наливать воду во вторую кружку.       Юля помогла сестре с завтраком, заплела ей косички, и они вместе дождались Олесю. На удивление дождя не было, поэтому девочки даже не стали доставать свои зонтики. Проследив с балкона, как Леся с Васей скрылись за углом, Юля вернулась в постель. Идти на тренировку совсем не хотелось, и она дала себе еще немного отдохнуть.

***

      Уроки текли однотипно. Василиса только и успевала закрывать одну тетрадь и доставать другую. Все перемены она сидела за партой, подпирая кулаком щеку. Анна Николаевна перед уроками отвела ее в сторону и сказала, что если Василиса захочет уйти, в этом нет ничего страшного, и ей нужно только дать учительнице знать. Но домой девочка не хотела. Сидеть в четырех стенах в тишине было еще хуже, чем находиться среди людей.       Девочка упивалась презрением к носящимся мальчишкам и девчонкам, к компании которых она раньше принадлежала. - Ты водишь! - одна из девочек стукнула Васю по плечу, но та даже глазом не моргнула. - Вася, ты что, оглохла?! - девочка быстро прикрыла ладошками рот. - Ой… - Да не будет она с нами играть!!! - заголосил Юра. - Она только реветь и может!!! - Ты чего?! - поспешила заступиться за подругу Олеся. - У нее же мама умерла!!! - девочка уселась рядом с подругой, обняла ее за плечи и сказала так громко, чтобы все ее слышали: - Плачь, сколько хочешь!!! А если кто-то что-то скажет, сразу в нос получит!!! - девочка вскочила, подпрыгнула к Юре и подняла вверх ногу, демонстрируя безупречную растяжку. - Всем ясно?!! - Вась, прости, мы же не знали… - один из мальчиков подсел к Василисе, но та лишь отмахнулась.       Решив, что от одной игры в догонялки ничего в мире не сломается, и она не изменит памяти матери, Вася вскочила и вступила в игру. На продленку она не осталась. Взяв у Леси мобильный, девочка набрала домашний номер телефона и предупредила Юлю, что немного погуляет с Олесей после школы. Юля была не против, только попросила придти переодеться в уличную одежду. Они с Лесей забежали к Василисе домой, где та скинула с себя портфель, влезла в джинсы и убежала гулять. После того, как они побывали и у Леси дома, где та повторила действия подруги, девочки пошли в сторону автомобильной свалки, где гуляли со старшими сестрами. Перед выходом Юля все же сунула сестре «Догги», в котором лежало несколько бутербродов и пара коробочек с соком, поэтому усевшись на старый потрепанный матрас, из которого торчали пружины, девочки вытащили свой импровизированный обед. Василиса подала подруге бутерброд, когда в угасающем свете дня на грунтовой дорожке появилось какое-то маленькое черное существо, похожее на енота и неуверенно ковылявшее по дороге в их сторону. Существо сделало несколько шагов, понюхало воздух, сделало шаг, снова принюхалось и остановилось. Затем весь процесс повторился. И только когда существо подошло достаточно близко, девочки поняли, что это была хромая собачонка. Она приблизилась к матрасу, увидела девочек с бутербродами и замерла, подняв нос. Вася с Лесей продолжали есть свои бутерброды. Подгоняемая голодом, собачка подошла ближе и остановилась. - Такой грязной собаки я никогда в жизни не видела! - Олеся пренебрежительно наморщила носик. - Даже не знаю, что воняет хуже: этот матрас, или эта собака… - девочка вскочила но ноги, и собачонка испуганно отпрыгнула и убежала за ближайшее дерево. - Ну вот, ты ее напугала… - Василиса вздохнула.       Она повертела головой, нашла взглядом что-то отдаленно напоминающее тарелку, вытащила из своего бутерброда колбасу и бросила ее на кусок пластика. Потом она сделала несколько шагов вперед и, поставив тарелку на гравий, вернулась обратно на матрас. Пес сделал круг, держась так, чтобы тарелка все время оставалась у него на виду, а потом подошел и махом проглотил кусок колбасы. Облизнувшись, он воззрился на девочек, словно спрашивая: «А еще есть?» — Леся захихикала. Достала из своего бутерброда колбасу и бросила ее собаке. Когда он проглотил и этот кусок, то потребовал еще. - У нас больше нет, грязнуля! - захихикала Василиса.       Если у Олеси и было подозрение, что Василиса только изображала радость, чтобы не смущать всех вокруг, то в этот раз сомнений не было — Вася с неподдельным восторгом потянула руку собачонке, но та, испугавшись убежала в кусты.

***

      На следующий день Олеся с Василисой подготовились. Вася попросила у Юли побольше бутербродов, аргументируя это тем, что не наелась в прошлый раз. Олеся тоже не осталась в стороне: она выклянчила у мамы денег, сделала несколько кривых бутербродов и стащила пару полотенец из корзины с грязным бельем.       Когда они подошли к свалке, пес сидел у того самого матраса, где они встретились вчера. Увидев своих новых подружек, собака вильнула хвостом и встала. Присев на корточки, Василиса протянула руку. Собака поджала хвост, вытянула шею и сделала несколько неуверенных шагов вперед. Затем она ткнулась носом в детскую ладошку, а потом слегка склонила голову, предлагая почесать себя за ухом. Василиса поморщилась: вонючий, грязный, весь в болячках и струпьях. Было похоже, что его переехали автомобилем, поколотили, или и то, и другое. Блохи скакали по нему, как на батуте, рана на лапе гноилась, и с этим срочно нужно было что-то делать. - Малыш, тебе тут совсем не место… - вздохнула Василиса.       Олеся даже близко отказалась к нему подходить, но Василису, казалось, ничего не смущало. Она чесала псу брюхо и уши, а ему, казалось, это очень даже нравилось. Они так увлеклись, что даже не услышали, как по гравийной дороге кто-то подошел к ним. - Новый друг? - поинтересовался мужской голос. Девочки вскочили и вскрикнули, а пес зарычал. - Дядя Боря, ты нас напугал! - надулась Олеся, расслабляясь при виде спортивного врача. - Что ты тут делаешь? - Да вот, иду я, значит, домой после смены… - мужчина театрально развел руки в стороны, - Гляжу, а там две козявки на свалку чешут… - он указал пальцами на Лесю с Васей. - Вам не объясняли, что здесь может быть опасно? - Борисыч сложил руки на груди и стал наблюдать, как девочки виновато опустили головы. - Бедняге здорово досталось… - жалобно прошептала Василиса, указывая пальцем на собаку. Мужчина присел, оглядел собаку, а потом заметил подарок, который он оставил: судя по всему у собаки водились еще и глисты. - Кто это тебя так..? - мужчина сочувственно пощелкал языком. - Надо бы тебя к ветеринару свозить. - Дядя Боря, ты же врач… - взмолилась Олеся. - Ты же вон как Ленке плечо починил! Можешь и ему починить? - она указала на побитую собачью лапку. - К сожалению, я другой врач… - Борисыч вздохнул, но потом улыбнулся. Сетка морщин расползлась по его лицу, и он внезапно напомнил Василисе кого-то, но она так и не смогла понять, кого. - Но мы можем его к ветеринару отвезти… Это такой… - Доктор Айболит? - перебила его Василиса. - Ну да… - хмыкнул мужчина. - Но сначала его надо помыть… - он огляделся, потом заметил коробку и резво сбегал за ней. - Пойдемте, вымоем его, а потом поедем к Доктору Айболиту… - Василиса засомневалась. - Я не могу… - пробурчала она. - Мне Юля не разрешает с незнакомцами ходить… - И правильно делает! - врач важно повертел пальцем в воздухе. - Но я же не незнакомец! Ты меня знаешь! - Васька, ты чего? - усмехнулась Олеся, будто Василиса вела себя смешно. - Это же доктор дядя Боря! Он Лену лечит! И меня лечит! И Юлю тоже лечит… - Правда… - Вася кивнула, словно соглашаясь, но все же помедлила. - Ладно… - вздохнула она и пошла за мужчиной.       Он поставил коробку на землю и позвал собаку. Пес встал рядом с коробкой, а потом посмотрел на всех троих, как на сумасшедших. Когда Борисыч похлопал ладонью по картону, он уселся рядом с ней и стал выжидающе смотреть на мужчину. - Ну и как мы поладим, если ты не будешь слушаться? - спросил у собаки Борисыч так, словно обращался к ребенку. - Ну же, давай… - животное склонило голову набок, потом встало и осторожно поднялось на задние лапы. Потом оно медленно заползло в коробку. Что-то болело у пса так сильно, что он не мог прыгать. Борисыч аккуратно поднял коробку, и собачонка уселась внутри, показав голову наружу. Девочки послушно плелись за врачом к его дому. - Ты живешь тут один? - спросила Василиса, когда они остановились у дома, очень похожего на дом Олеси. - Ага… - мужчина опустил коробку на пол, вынул из кармана куртки ключи и открыл дверь. - У тебя что, нет жены и ребенка? - не унималась Вася. - Я женился на работе… - усмехнулся мужчина.       Он снова поднял коробку и понес пса в кухню. Там он посадил его в раковину, включил воду и стал его мыть. Когда он учился в университете, кто-то из его друзей, которые учились на ветеринара, сказал, что жидкость для мытья посуды отлично выводит блох, поэтому мужчина не пожалел средства. Когда он смыл грязь, стало очевидно, что перед ним собака породы бостон-терьер традиционного окраса: черная шкура с белой «манишкой», «носочками», ошейником и полоской на морде. - А разве можно жениться на работе? - Василиса долго молчала, перед тем как задать этот вопрос. Она все оглядывала убранство дома. Ей даже показалось, что там пахло бинтами и зеленкой. - Это выражение такое… - усмехнулся мужчина. - Так говорят, когда все свое время уделяешь ей… - Вася покрутила глазами, словно ей открылась важная истина. - Как его зовут? - Борисыч поспешил сменить тему. Вася с Лесей переглянулись. Василиса вытянула губы трубочкой и осмотрела чистого пса, которого мужчина осторожно вытирал полотенцем. - М-м-м… - промычала она, словно раздумывая. - Пиджак! - хихикнула девочка. - Точно!!! - ахнула Олеся. - Он же словно в костюме, как у моего папы!!! - Мне нравится… - усмехнулся мужчина, но Олесе показалось, что как-то горько. Он завернул собаку в полотенце, посадил его обратно в коробку и поманил девочек из дома. Когда они вышли, навстречу им шел отец Иры Горяевой, и Борисычу пришлось остановиться. - Что это у тебя? - Николай кивнул в сторону коробки. - Да, вот, - протянул врач. - Каракатицы эти нашли… - он кивнул в сторону Васи с Олесей, и Николай окинул всех троих многозначительным взглядом. - Как нога у Ирины? Лучше? - Не беспокойся! - грубо произнес мужчина. Василисе он сразу же не понравился, и она поспешила спрятаться за Борисычем. - Она еще всем фору даст. Даже этой… Как там ее… - он пощелкал пальцами, словно вспоминая нужное имя, хотя на самом деле прекрасно его помнил. - Волковой… Такая бездарность… - Юля — не без… без… - Василиса кинулась защищать сестру, но так и не смогла произнести слово «бездарность». Она не знала, что оно означает, но по интонации этого неприятного мужчины поняла, что ничего хорошего. - Идем… - позвал Борисыч. Он обошел Николая, прикрывая собой Василису с Олесей, а потом вздохнул, когда они потеряли мужчину из виду. - Какой противный… - протянула Олеся, стараясь не отставать. - Настоящий Бармалей!!! -       Василиса согласно кивнула, но ей все еще было неприятно, что он обозвал Юлю. Едва они перешагнули порог клиники, девочка снова вернулась мыслями к собаке. Ветврач, скорее всего, работал в этой клинике недавно, потому что Борисыч его не знал. Он записался и уселся в приемной вместе с еще одной бабулькой с котом в переноске. Когда его позвали по имени, он поднялся и внес Пиджака в смотровую. - Ваш? - спросил врач. - Девчонки нашли вчера… - он указал на подруг. - Сегодня он позволил к нему подойти… - врач осмотрел собаку, зашил рану и сделал укол антибиотиков в зараженную лапу. Псу это не понравилось, и он жалобно заскулил. Ветеринар дал Борисычу две упаковки с препаратом, чтобы окончательно убить возможную инфекцию в крови животного. - Два раза в день в течение недели… - Борисыч сунул бумажку с рекомендациями от ветврача в карман и кивнул. - Думаю, ему сильно досталось: он крайне истощен и серьезно болен. Скорее всего его сильно избили. Должен сказать, что не уверен, что он выживет, даже не смотря на лекарства… - парень старался говорить, как можно тише, чтобы дети его не услышали. - Думаю, ему очень больно. Если так будет продолжаться, то вам следует подумать… - он наклонился к Борисычу, а потом почесал пса за ушами. - Об усыплении… - при этих словах Василиса с Олесей стали плакать. - Как я узнаю… - Борисыч сглотнул, а ветврач пожал плечами в ответ. - Он станет больше спать… Начнет неловко двигаться и не даст себя гладить… - он прикусил губу, потом продолжил: - Это значит, что начался процесс умирания, и ему невыносимо больно. - Василиса залилась слезами, и Борисыч попытался ее успокоить. Он не знал, почему ему стало не по себе, но поспешил вынуть Пиджака из коробки, прижал его к себе, а потом обнял Васю с Олесей. - Иногда мы находим их слишком поздно… - горько прошептал он. - Ну почему все, кого я люблю, умирают? - вскрикнула Василиса. Борисыч не знал, как ее утешить, поэтому просто вытер большим пальцем слезы с ее щек и вывел девочек из клиники. - Он еще не умер… - остановившись на улице, Борисыч поднес собаку к лицу девочки, и Пиджак сразу принялся облизывать ее соленую от слез щеку. - Знаешь, иногда любовь исцеляет то, что, казалось бы, исцелить невозможно… - он заметил, как в глаза девочки сверкнула искра надежды. - Дядя Боря, а Пиджак у тебя останется? - спросила Василиса, вытирая слезы. Мужчина никак не планировал брать пса себе, но сейчас не смог ей отказать. - Пока не поправится… - кивнул мужчина. - А потом? - А потом посмотрим, хорошо? - предложил Борисыч. Василиса закивала. И хотя ей не хотелось никому отдавать Пиджака, такой расклад событий ее пока устраивал. - Мне домой пора… - пискнула она. - Юля меня потеряет. - Тебя проводить? - спросил Борисыч, прижимая к себе собаку. - Я сама… - отказалась девочка.       Она попрощалась с Олесей и стремглав понеслась домой. Она вбежала по лестнице, замолотила по двери, а когда Юля открыла сестре, влетела внутрь, едва не сбив Юлю с ног, вцепилась ей в талию, прижалась щекой к животу и отказалась отвечать на любые вопросы. Перед Юлиными глазами встал тот день, когда она вырвала сестру из лап ее отца. Следующие несколько месяцев она представляла, что было бы, если бы он снова посмел ее коснуться — она бы его убила. Вонзила бы ему в сердце сосульку, задушила бы полотенцем. Он бы не смог дышать после того, как притронулся к ее сестре. Она бы придумала, как убить его незаметно, ведь он незаметно убивал Василису. До определенного момента то, чего у Василисы не было, перевешивало то, чем она располагала. Ее мать — мифическая, вымышленная мать — была одновременно богиней, супергероем из мультика и вечным источником утешения. Вася думала, что если бы она была рядом, то смогла бы разрешить все ее проблемы, излечила бы все болезни. Она так долго этого желала, что в итоге Василисе понадобилось совсем немного времени, чтобы понять: она была рада, что росла без нее. Не потому что она приняла слишком много решений, которые подпортили короткую жизнь Василисы, а потому что она не хотела бы видеть, как Лариса портит Юлину. Тоска по призрачному образу матери была до того сильна, что, казалось, вот-вот разрежет линолеум у них под ногами, а фонтан за спинами под напором ее печали переполнился бы. За всем этим призрачным супергеройским образом, который Василиса нарисовала у себя в голове, он и не заметила самого настоящего супрегероя, который все время был у девочки под носом. Василиса взяла Юлю за руку, подошла к рамке с их недавним фото, где под стеклом было вложено вырезанное детской ручкой фото Ларисы. Василиса достала его из под стекла и сунула в выдвижной ящик комода. - Мне так больше нравится… - Василиса искренне улыбнулась, и Юля поняла: она прощалась с матерью…