Одно и тоже дважды не загадывают

      А цикады все стрекотали. Комичность ситуации и понимание, что не зря я решил остановиться пронеслись перед глазами красными вспышками. Патрульная машина пролетела передо мной, а с заднего сиденья, словно уже заключенный, Шого бросил на меня короткий, спокойный взгляд. Он был спокоен только потому, что знал - его обязательно вытащат из цепких лап закона. Следом за ними промчалась вторая патрульная.       Рёта вышел из машины, – У-у-у, – протянул он, – Дело пахнет дерьмом.       Я ципанул парламент, цедя сквозь зубы, – Отборным дерьмом, Рёта.       – Сдается мне, что тут все не просто так, – он задумчиво потер кончиками пальцев подбородок, провожая взглядом патрульные машины, – Надо бы за Шого съездить, пока не разошлись законники.              Я посмотрел на товарища, чуть ухмыльнувшись, – Ничего страшного, потерпит до завтра.       Рёта закатил глаза, проворачиваясь обратно к машине, – Дайки-ччи-и…

***

      В голове сумбурно крутились мысли о том, почему нашу лавочку вообще накрыли. За последние три года все шло отлично, без каких-либо помех и погрешностей, а тут… словно кто-то специально накидывает проблем. Может, сам Сейджуро? С его стороны это было бы логично. Попытка отвести взгляд Масаоми от своей персоны, ведь этот старый жук явно что-то знал. Будто специально выводил Сея на эмоции и гнев. Это было отчетливо видно, когда он пригласил Ииноноке на танец. Гнетущую ауру в зале не заметил разве что только слепой.       А с другой стороны, почему Сейджуро это вприницпе вывело на эмоции? Тем более такие яркие, что он не смог себя сдерживать. Может, таблеточки выпить забыл? В этом я, конечно, тоже очень сильно сомневаюсь. Кажется, что он вообще никогда и ничего не забывал. Странно все это, очень странно…       – Что ты сказал? – впервые за последний час молчания Рёта поднял на меня свои медовые глаза.       – Да так, мысли в слух, – отмахиваюсь, не желая делиться, – Не обращай внимания.       – Странный ты какой-то, Дайки.       – Такой же, как обычно. Работы только прибавилось, вот и…       – Ладно-ладно, уговорил, – он поднял ладони, словно белый флаг, – Не лезу в ваши душевные терзания, – он дернул ручку двери, – Не хочешь, не надо.       Я кивнул, провожая товарища рукопожатием, – Спасибо за вашу тактичность.       Рёта лишь добродушно улыбнулся, выскакивая из машины. Я постоял еще пару секунд и вновь нажал на педаль газа. Наверно, стоило с кем-то поделиться своими мыслями, или даже переживаниями. Может, стало бы легче думать. Но, явно не сейчас. Видимо я еще не настолько устал от этого всего, что могу поделиться. А ведь все, действительно, было очень странно и совершенно лишено логики. Хотя, впрочем, так было всегда, если имеешь дела с Акаши Сейджуро.       Мы познакомились с ним заочно чуть раньше поступления в Тейко. Ишиватора частенько что-то болтала про него, так-как их семьи были уже тогда повязаны общими делами. Кто ж знал, что мне не стоило с ней сходиться и что все может обернуться провалом для всех. Хотя, если отмотать время назад, то я сделал бы все точно так же, как и было. Изменил бы лишь тот день, когда позволил Сейджуро подставить спину вместо меня. Возможно, именно это и стало ключевым моментом в наших с ним отношениях. Скорее всего, а может быть и точно, именно в тот день, шестнадцатого июля, я и стал его Цепным Псом.       За этими мыслями я припарковался на стоянке возле дома. Высотка местами ярко горела, вывеска рекламировала какой-то бренд, а зеленая рассада тихо шуршала листвой. Я, наконец-то, был дома. Неужели я смогу отоспаться? Лифт звонко оповестил меня о том, что мы прибыли на двадцать первый этаж. Лестничную клетку заполонил тошнотворным, сладким запахом местный уборщик. Он учтиво склонил голову при виде меня. Я же смог лишь лениво окинуть его взглядом.       Силы оставались лишь на то, что бы сбросить кроссовки, проползти до холодильника, взять оттуда баночку безалкогльного и тяжелым грузом рухнуть на диван. Обычная холостятская берлога встретила меня запахом моющих средств, прохладой от кондера и полной тишиной. Судя по запаху здесь уже успела побывать моя уборщица. Заходила она два раза в неделю, а нанял ее Тецуя, дабы облегчить жизнь своей жены.       Момои, любящая меня так, словно я брат ее, заходила, разгребала завалы порнушных журналов, которые мне было разглядывать только в радость, мыла посуду, да и в целом наводила тут порядки. Даже скучаю как-то по тем временам. Было, однозначно, не так тоскливо в четырех стенах. Найти себе кого-нибудь что-ли?       Глаза, и без того тяжелые, соломенные, закрылись еще на пол пути к кровати. Пустую банку я смял, а после закинул в мусорную корзинку возле кровати. Наконец, завалившись в мягкую, но, сука, холодную и идеально заправленную, кровать я чуть расслабляюсь. Сон, тревожный и совершенно не сонный, окутывает меня.

***

      Семь часов в одной позе пролетают, как по щелчку пальцев. Глаза вновь открываются от звона будильника. У обычных людей бывает период, что называется день сурка, а у меня сон сурка. Снов не вижу, а отдыха не ощущаю. Такой распорядок не то, что выматывает. Он скорее не дает возможности чувствовать себя отдохнувшим. От того, наверно, я и зеваю постоянно. Игрушку себе мягкую купить может? Вдруг, поможет.       По планам было забрать Шого, а дальше, как пойдет. Утренний душ чуть подрит тело, становится даже как-то легче двигаться. Возможно, мне просто кажется, что легче. Скорее всего я просто сам себе это внушил. Утренняя рутина даже как-то выматывает. Встаешь, чистишь зубы, принимаешь холодный душ, завариваешь кофе. На все это уходит не больше часа. Ровно час если пить не спеша, томно растягивая удовольствие от крепкого коые и сигареты. А дальше вновь заводишь машину и едешь по делам.       Узнать, в какое отделение отвезли Хайзаки не составило особого труда. Достаточно было лишь позвонить на нужный номер и мне уже через пару минут выдали его местонахождение. Ехать нужно было в другой конец города, что отняло немного больше, чем я рассчитывал, времени. Искренне надеюсь, что Мартышка проспит и я не опоздаю ко времени, которое сам же и назначил. Будет неловко, если облажаюсь. Хотя, в целом успеть можно, если оставить машину и поехать на метро. Но, такого я делать, конечно, не буду. Она пока не заслужила.       Шого держали за решеткой. Будто бы издевались. Дежурный на входе бледнеет, когда видит меня. Я же лишь мельком обращаю внимание на свою ориентировку за его спиной. Я недовольно морщусь, в очередной раз наблюдая погрешности в своем же портрете. На некоторых мне приписывают слишком узкие глаза, или огромный нос. Знали бы вы, как раздражает. Будто бы из интернета не могут нормальную фотографию сделать.       Молодой сержант вскакивает со своего места. Я недовольно морщусь, смотря за его спину на себя, – Сними эту дрянь с доски, не порть мне репутацию.       Он на манер овечки начал было что-то блеять, но вовремя из-за угла выруливает румяный японец, на ходу жующий тофовые палочки в каком-то красном соусе.       – О, Такинава, расслабься, – пискляво тянет глава данного заведения, – Аомине–Кун, какими судьбами?       Я пальцем указываю за его спину. Туда, где хищно скалится Шого. Он комично поднимает руки, чуть дергая в разные стороны, как бы намекая на наручники, которые стоило бы снять. Начинают раздражать. С самого утра, черти! Глава отдела подозрительно косится на лысого Хайзаки. Думает секунд с десять, щурится и смакует, чавкая, свои палочки.       – Плакало мое повышение, – бурчит себе под нос, – Такинава, освободи молодого человека.       – И физиономию мою сними. – Чеканю, недовольно метая молниями в разные стороны. Кажется, надо мной даже туча грозовая образовалась.       Мы молча с Главой подходим к решетке. Замочная скважина трещит под давлением трясущихся рук сержантика. Хайзаки театрально зевает.       – А чего это, молодой человек, сразу не сказал от кого он? – с несвойственной Главе мрачностью, он задается вопросом.       Шого хищно скалиться, – По решеткам соскучился…       Я не выдержал. Это было нагло даже для него, – Вот и посиди еще, долбоеб, – С силой пинком захлопываю клетку. Такинава взвизгнул. Три ошарашенных пары глаз уставились на меня. Шого хихикнул в кулачок, – Закрой его к чертям собачьим.       – Дайки, ты чего злой такой, – лысый вальяжно раскинул ноги в стороны, закинул руки за голову и облокотился о стенку, – Подумаешь, легавые напутали немного, не тех взяли.       Я стиснул зубы, сам не до конца понимая, почему меня так злит его беззаботное поведение, – Заткнись, пока я тебя в этой клетке не отпинал, – Выдернув ключи из рук побледневшего сержантика, сам лично закрываю клетку, – Товар сначала заберу, пойдем, Ёшики.       Глава сдержано кивает головой, продолжая жевать тофу. Меня ведут по недолгому коридору к хранилищу вещдоков. Двери открываются в просторную комнату полностью заставленную стеллажами в потолок. Что-то лежит, пылиться уже много лет, а что-то, как и мои тридцать килограмм отборного героина лежит, блестит на солнышке.       Я хмуро осматриваю пять фасованных пакетов, запаянных по всему периметру, – Где шестой пакет?       Ёшики давится, – Какой шестой?       – Обычный, блять, шестой. Прозрачный. – я подхватываю пять пакетов разом, передав предварительно ключи Главе.       – Дай-кун, так всего пять было!       – Мозг мне не делай с самого утра, пока я и тебя тут не отпинал, – уже почти рычу.       Он бледнеет, чуть осунувшись, – Да говорю тебе, молодой! Пять их было, даже по протоколу с места задержания!       Ярость, в чистом ее виде выливается звонким кадром кулака о железную полку. Звук разнесся по всему помещению, глухо отрекошетил от стен. Я глубоко и медленно втянул сырой запах помещения носом, а после так же медленно выдохнул ртом. Ёшики чуть отстранился. И правильно сделал, иначе следующий удар мог прилететь по его белой, тощей роже.       – Значит так… – выдыхаю, сильно жмурясь и сжимая переносицу. На виски аж давит, – а теперь по порядку, как все было.       Глава медленно сглатывает то, что жевал. Глаза его становятся в пять копеек и он тянет неуверенно, – Нам поступила анонимная наводка. Мы, как честные законники выдвинулись по месту, чуть опоздали. Когда приехали, то на месте был только твой, кто ж знал, – Развел он руками в разные стороны и отодвинулся корпусом еще подальше, – а дальше задержание, протокол и вот мы тут…       Голова, под гнетом мыслей соображала туговато, – То-есть… Вам поступила анонимка, вы решили проверить и, собственно, все оказалось правдой? – согласный кивок и мой тяжелый вздох, – Значит так, – я подхватываю все пять пакетов, предварительно всучив ключи Ёшики, – Хайзаки отпустить, а это я лично отнесу в свою машину, – делаю пару шагов, уже удобнее перехватывая весь товар одной рукой. Двадцать пять кило корки оказались не такими уж и тяжелыми, – А шестой пакет, будь добр, найди до завтра.       – Да где ж я тебе его найду!?       От собственного спокойствия и у меня прошел холодок по спине, – Да срать мне с высокой колокольни. Хоть жопой иди торгуй, но товар что бы был у меня завтра.       Он мгновенно багровеет, надувая ноздри, – Ну, извините – это уже хамство!       – Хэ-э-э? – вновь оказываюсь совсем близко к нему, пальцами поправляю погоны, – А знаешь, что Акаши Масаоми сочтет за хамство? Ага, правильно! Твои чертовы погоны, которые он отдал барану, не знающему, кого можно брать, а кого нет!

***

      Шого был благополучно высажен вместе с товаром у базы, где должен был оказаться еще сегодня ночью. Встретили нас парой недовольных взглядов, ведь мы задержали людей. Но, ничего, издержки производства. Потерпят, не маленькие деньги получают.       По пути Хайзаки рассказал, как картина выглядела с его стороны. Ситуация разворачивалась таким образом, что когда происходил, так скажем, акт передачи товара, поставщик явно нервничал. Торопился быстрее все передать. А когда Хайзаки вскрывал ящик для пересчета содержимого, то поблизости уже орали сирены. Поставщику хватило нескольких мгновений, что бы сесть за руль и дать по газам. Почему Хайзаки не сделал того же? Говорил же, по клетке соскучился. Желание отпинать его удвоилось. Сдержаться удалось лишь путем курения одной сигареты за другой.       Все это казалось таким странным. Будто бы специально подстроенным кем-то. На фоне последних событий оно и должно было бы выглядеть так, но что-то внутри меня не давало покоя. Наверно, тот анонимный звонок и нервный, со слов Хайзаки, поставщик. В моей голове это не укладывалось.       

***

      По пути до Иматсуджи я скурил оставшиеся пол пачки. Удивительно, как быстро она закончилась. А курить почему-то все еще хотелось. В животе еще так противно заурчало.       Вообще, я мог обойтись и без Мартышки. Она совершенно ничего не знала и абсолютно ничем не могла бы помочь. Разве что скуку бы развеяла своими припадками упертости. Местами казалось, что она держится и терпит из последних сил. А окончательно это стало понятно, когда она была готова с когтями броситься в том номере на Сейджуро. Говорю же, скуку мою развеять сможет, а значит что-то полезное в ней есть.       Она не торопится открывать, когда я сигналю возле ее ворот. А после я могу наблюдать заспанную мордашку, растрепанные волосы и чувствовать запах вишневых сигарет. Есть что-то даже милое в этой пижамке с ромашками. Смотрю на нее и как-то спокойнее на душе становится…       – Это прикол какой-то по жаре во всем черном ходить?       Пошла к черту…

***

      Еще больше вопрос в моей голове возникает, когда на пороге кухни грозной скалой вырастает Атсуши. Не удивительно, что она проспала. Это что, нотки ревности сейчас в моей голове прозвучали?       Хитоми чуть розовеет и пулей уносится прочь с кухни. Я же, делаю вид, что мне совершенно не интересно. Лениво Атсуши заваривает себе кофе и садится напротив. Точно так же, как и я он, молчит. В обычной остановке мне было бы чхать абсолютно. Но интересно же! Наверно по этому я буравил его взглядом с пол минуты. Пока товарищ сам не заговорил.       – Аомине, ты баран. – Четко, без лишних эмоций или объяснений тянет Муросакибара.       Я удивился, – С чего бы это?       Он молчит недолго, но нервирует, – Ты непробиваемый баран, если думаешь, что между мной и Хитоми что-то было…       Не выдерживаю, язвительно перебивая, – А что, не было?       Колкий, цепкий взгляд впивается под кожу. Атсуши чуть закипел, но быстро вернул свою флегматичность, – Нет, мы просто друзья, – я усмехнулся этой фразе, – Она до беспамятства влюбленная в другого человека.       – Интересно в кого же? – сам не ожидал, что скажу это в слух.       Товарищ жмет плечами, – Сходи сам узнай, если так интересно.       Я кивнул головой и бодро вскочил на ноги. Хотелось побыстрее узнать, в кого это влюбленна Мартышка… а, стоп… А почему мне вообще это интересно? Торможу возле двери в ее комнату. За ней слышится, как она возится и тихо что-то бурчит себе под нос. Расслышать не удалось, к сожалению. Я нерешительно занес руку над ручкой, желая войти в комнату, но оторвал себя от этой мысли. Вдруг он там голая, смутится еще?       А почему меня это волнует? Что я, баб голых мало видел?       Зачем-то прочистив горло, громко стучусь в ее двери, – Мартышка, я считаю до трех, или уеду один!       

***

      За весь день, что мы колесили по городу Мартышка ни разу так и не перестала упрямиться. Ловко давала отворот-поворот на все мои колкости, иной раз даже отвечала ничуть не уступая мне самому. Азарт начинал дымиться в груди. Всего лишь небольшой интерес. И не более. Успокаивал ли я себя подобными мыслями? Нет. Это, действительно, был лишь интерес. Она смогла показать, что чего-то стоит. Хотя бы минимального уважения за смелость и желание защитить близких. Даже что-то родное и знакомое, близкое мне самому, проглядывалось в ее характере.       Уже вечером, когда мы остались только вдвоем, раскинув на полу карту, я смог разглядеть чуть больше. Такая невинная, словно девственница. Краснеет, касаясь меня. Но делает это с таким удовольствием. Аж завораживает. Вопрос о том, в кого может быть влюбленна такая невинность оставался в моей голове открытым.       Знаете, а ведь она даже как-то заботливо ко мне относится. Не смотря на все шутки и подколки. Предлагает поспать. Или у меня уже настолько глубоко залегли тени под глазами и это так ярко выраженно на моем лице?       В кармане вибрирует телефон. Сообщение от Айки. Сославшись на покурить, ухожу от девчонки. Настроение чуть приподнимается, когда я, удобно усевшись в крытой качеле-гамаке, вижу на экране телефона интимную фотографию.       – «Мальчик мой, я соскучилась:)»       Приходит следом вторая смс. Соскучилась она, блять. Себе бы хоть не врала для приличия.       - «По возможности заеду завтра»       По ощущениям диалог длиться не долго. А по факту время уже подходило как раз к тому, когда Мартышка должна была лезть в дом к Ииноноке. И пришел же ей в голову подобный план. Нельзя было просто зайти и взять? Конечно можно, кто бы ей, когда за спиной стою я, отказал в чем-то подобном? Нет. И слова бы против не сказали. Но, раз захотела поиграть в шпионов, то пусть будет так. Мне же радостнее наблюдать. Пыхтит, старается.       Я тихонько прохожу в гостиную. Мартышка сопит в обе ноздри. Сейчас, свернувшись калачиком под пледом она казалась совсем маленькой. Легонько толкаю в плечо. Просыпается, что удивительно, мгновенно.       

***

      Сложенная аккуратным квадратиком футболка мне совершенно не нравится. И, ладно бы, цвет… так в ней тут Атсуши ночевал! Я что, должен носить за ним?       – Не нравится, спи в трусах! – почти шипит на меня девчонка. А мне даже нравится, когда она вот так вот бесится.       Она разворачивается на пятках. И тут я замечаю, как тянется на шаге ее нога. Опускаю взгляд на ступни. Действительно, будто хромает, – Эй, а с ногой что?       Сказать, что я немного приврал, когда соврал, что заметил еще утром - ничего не сказать. Даже и не обращал внимания, если быть честным. Зачем так сказал вслух? Сам не знаю. Возможно, в моменте захотелось быть чуть более заботливым, ведь и она местами пытается. Привык отдавать людям то, что они дают мне.       Наверно потому, я уже перевернул всю машину в поисках этой ебучей мази. Нашел спустя время сзади под передним сиденьем. Говорил же, что есть - значит есть! Хитоми сидит на кухне, сложив голову на руки и проклинает сама себя. Забавно выглядит со стороны. Не упустив возможность подколоть, оставляю на столе мазь, а сам ухожу бороздить любовные письмена.       Через время она тихо шуршит в сторону своей комнаты. Спиной чувствую недолгий взгляд. Пару мгновений. Лишь усилием воли сдерживаюсь, что б не повернуться. Странно, что захотелось. А после, она уже чуть быстрее семенит ногами в комнату. Я же, представляя, сколько мне еще придется перечитать сопливых писем, тяжело вздыхаю и принимаюсь за дело.       Не думал, что Сейджуро способен выдавать столько соплей…