Глава сороковая
24 июня 2026 г., 09:30
Выходные пришли совершенно незаметно. Почти неделя для Ашикавы пролетела очень незаметно. В попытках помочь Хитоми и Аомине сойтись, она чуть не забыла про собственные проблемы. По этому, кусая красивый маникюр, девушка сидела на диване под кондером и судорожно ждала звонка от Тайги. Парень же ее клятвенно заверил, что разберется самостоятельно. Не зря же он теперь ее парень, как Тайга выразился.
Звонка не было с самого утра, а время неумолимо перевалило за третий час дня. Даже сраной смс’ки: «Все хорошо, малышка» не было. Касуми зарычала, с силой плюхаясь на холодную кожу дивана. В попытке заглушить тревожные мысли — накрыла голову подушкой. Помогло очень не очень.
И, наконец, когда она скукожилась клубочком, очень нервным клубочком, телефон раздался вибрацией. Она подскочила, словно уж на сковородке. На экране светилась счастливая рожица Тайги.
— Малышка, я все решил! — первое, что произнес Тайга, как только Касуми приняла звонок.
— Да-а?! — встревоженно вытаращила глаза девушка, — А что… что ты сделал?
Тайга нахмурился едва заметно, — Да ничего особенного, просто напомнил ей, какие скелеты у нее в шкафу и что если твоя мамочка захочет показать всем, как ее дочь родная не любит, то все в ответ узнают, как она не любит молодых девушек.
Касуми нахмурилась. С пол минуты они молчали, пока в ее голове крутились шестеренки и она пыталась сообразить про каких скелетов идет речь. Неужто и Ашикава Анжела, почти родная мать, участвует в какой-то неприятной сфере жизни Японии?
Блондинка все таки решилась, — А ты о чем?
Глаза парня наполнились удивлением, а потом даже каким-то облегчением. Но, ему и слова не дал вставить вылезший в кадре Дайки, — Ой, только не делай вид, что не знаешь про эскортное агентство своей мамаши. — Тон у мулата был грубый, язвительный.
Касуми виновато потупила глаза, покрутив макушкой в разные стороны, оповещая, что не знала.
***
Не заметить кислую мину Ашикавы Касуми было сложно. Блондинка сидела на кровати в доме у Хитоми и уже битые две минуты молчала. Это было на нее очень не похоже. Тайга с Дайки после того звонка сослались на какие-то срочные дела, по этому Касуми добиралась до подруг своим ходом. План был четкий и выверенный буквально по минутам. По этому она не особо удивилась «неожиданным» планам своего возлюбленного и, вооружившись косметичкой, выехала из дома. Первой сигнал о бедствии подала Ёширо, — Эй, Кас, ты как? Та подняла вверх мыльный взгляд, словно только проснулась, — Вы представляете, — растягивая гласные, тянула девушка, — У меня мать владелец эскорт-агентсва… Хитоми, обескураженная тем, что услышала, отложила в сторону невидимки, пару прядей упали ей на лицо, — Ты как об этом узнала? — они с Ииноноке переглянулись. Касуми, пожимая плечами, все тем же туманным голосом процедила, — Помните, как она меня из дома выперла? — подруги синхронно кивнули, вспоминая недавний очередной кипишь в соц.сетях, — Так вот, она же громче всех орала, что я лицо компании, что она в меня душу вложила и тому подобное… а представьте, что если б я Тайгу не встретила, а она бы меня какому-нибудь шейху втридорога продала… лицо компании же… Ёширо прочистила горло, стараясь оставаться безучастной, — Так узнала ты об этом как? — совершенно не меняешь ни в лице, ни в интонации еще раз уточнила она. Хитоми шикнула на Ииноноке, — Боже… это кошмар какой-то, а не мир мультика про радужных мальчиков! — Да-а, — тянет Касуми, — Интересно теперь, чего мы еще не знаем? Ёширо жмет плечами, принимаясь расчесывать волосы, — На пальцах можно пересчитать, что мы знаем. На лицах подруг повисли хмурые тени. И вот они уже собирались отдохнуть менее радостно, чем обсуждали это прошлым вечером. Хитоми загрузилась мыслями о всеми известном мулате, который за это время так ни разу и не объявился. Как он должен был это сделать, находят в ЧС в каждом из мессенджеров, о существовании аккаунтов в котором Хитоми знала? Да она и сама не имела даже малейшего представления об этом, просыпаясь с мыслью: «Был бы мужиком, то уже б приехал!» или «Будь я ему интересна, то уже б приехал!». Любая мысль об Аомине Дайки заканчивалась одной из этих фраз. И Хитоми сделала за эту неделю вполне логичный для себя вывод: он — не мужик, она — ему не интересна. Знала бы только, что происходило за пределами ее знаний и территории тараканов в ее голове, что каждый день отплясывали чечетку на нервах. Ииноноке же, давно смирившаяся с участью попасть в дикий мир, почти радео с изощренными поворотами судьбы, старалась лишний раз не думать о том, где ее благоверный прохлаждается и какую еще эмоциональную пытку готовит для ее мозгов. После последней их встречи в салоне его авто, которая, к слову, возвращалась жаркими воспоминаниями почти каждую ночь перед сном, Ёширо клятвенно заверила саму себя, что впредь не согласится на всякие проверки в виде гипноза и тому подобное. Ёширо сама не до конца осознавала, что произошло и под влиянием каких таких эмоций она растрепала Акаши все, что творилось в ее голове, а после еще и Мидорима услышал. Представлять их вытянувшиеся от удивления лица было забавно. Думать о том, какие последствия это вызвало — не очень. Наконец, вернувшись в реальность, Касуми хлопнула в ладошки, — А узнала-то я об этом как?! Двух других девушек дернуло от неожиданной смены обстановки и перемены настроения блондинки, — Так и как? — неуверенно протянула Хитоми. — Так это, — подпрыгнула на обе ноги, вставая на кровати в полный рост Касуми, — Аомине постарался, раздобыл информацию! Хитоми словно холодной водой в этот момент облили. Она дрожащими руками положила на столик тушь, медленно повернулась в сторону Ашикавы и ровным, ледяным тоном отчеканила, — Какой заботливый, умничка. Увидишь, передай, что бы горел в Аду.***
Касуми сидела на краю кровати, рассеянно крутя между пальцами кисточку для макияжа. Та уже давно перестала выполнять свое прямое предназначение и теперь служила исключительно для того, чтобы занять руки. Мысли блондинки метались по кругу. Странно. Очень странно. Из всех возможных эмоций, которые она ожидала испытать после такой новости, обида стояла далеко не на первом месте.Скорее уж растерянность. — Знаете, что меня больше всего напрягает а этой истории? — неожиданно подала голос она. Хитоми оторвалась от зеркала. Ёширо подняла взгляд от телефона, — Что? Касуми пожала плечами, — Я даже не знаю, должна ли удивляться. — В смысле? — нахмурилась Хитоми. — В прямом, — Блондинка невесело усмехнулась, — Мы ведь вообще ничего о них не знаем, — Она обвела рукой пространство вокруг себя. — Об этом мире. Об этих семьях. О людях, в чьих телах живем, — Кисточка в ее руках остановилась, — Вот скажите мне… настоящая Касуми знала? Вопрос прозвучал неожиданно серьезно. Хитоми отвела взгляд. Ёширо тоже не спешила отвечать. Потому что ответа не существовало. — Может, и не знала, — осторожно предположила Хитоми. — А может, знала. — Кас… — Нет, серьезно, —Блондинка выпрямилась, — Что если для нее это вообще не было секретом? —Она нервно рассмеялась, продолжая перебирать пальцами ворс на кисточке. — А я тут сижу, изображаю моральный компас из другого мира, — Улыбка быстро погасла. — Вдруг она прекрасно понимала, чем занимается мать? — Не думаю, что… — Начало было Хитоми, глазами ища поддержки у Ёширо. Последняя странно отмалчивалась. — А почему нет? —Касуми посмотрела на подруг. Карие глаза были напряженными. — Мы уже сколько раз убеждались, что здесь все ненормально? — Хитоми поморщилась. Аргумент был слишком весомым. — Может, она считала это обычным делом. — Или полезным делом, — спокойно добавила Ёширо. Касуми нервно фыркнула. — Спасибо за поддержку. — Всегда пожалуйста, — Ииноноке даже не улыбнулась, — Я серьезно, — Она отложила телефон. — Ты почему рассуждаешь так, будто это обязательно должно было ее шокировать? — Потому что это эскорт-агентство! — И? Тут уже не выдержала холодка черноволосой Хитоми, — Ёширо! — Что “Ёширо”? — Светло-серые глаза оставались совершенно спокойными, а то чуть язвительным, — Ты серьезно думаешь, что в мире, где вчерашние школьники регулярно решают проблемы якудзы, спортсмены собирают вокруг себя гаремы из психически нестабильных людей, а богатые семьи относятся к детям как к инвестициям, кого-то должен удивлять эскорт? Касуми открыла рот. Закрыла. Снова открыла. — Когда ты так говоришь, звучит ужасно. — Потому что это ужасно. Хитоми тяжело вздохнула, — Не обязательно же все настолько плохо. — Обязательно не обязательно, — пожала плечами Ёширо. — Но я бы уже перестала рассчитывать на здравый смысл местного населения. Касуми уронила лицо в ладони, — Господи, почему ты всегда выбираешь самый депрессивный вариант? — Потому что последние несколько месяцев он стабильно оказывается правильным, — легко пожала плечами Ёширо, возвращая взгляд к экрану телефона. Как ни странно, именно после самых неприятных разговоров люди обычно быстрее всего возвращаются к бытовым мелочам. Словно мозг в какой-то момент сам решает, что с него хватит тяжелых мыслей на сегодня, и цепляется за первое попавшееся спасение. В случае девушек этим спасением неожиданно оказались сборы. Уже через несколько минут после разговора про агентство и чужие жизни комната вновь наполнилась привычной суетой. По кровати перекатывались косметички, на спинку стула перекочевала чья-то сумочка, Ёширо в который раз перепроверяла свою косметичку, а Хитоми, нахмурившись, рылась в сумке в поисках зарядки. Касуми, сидевшая на полу возле кровати, внезапно застыла посреди движения и опустила взгляд на ноги. По колготкам уже пошла тонкая стрелка, и блондинка тихо выругалась, пытаясь понять, когда успела ее зацепить. Хитоми же замерла посреди комнаты, после чего негромко выругалась и бросилась искать свою зарядку. Через минуту все трое уже смеялись над тем, насколько предсказуемым оказался этот ритуал. В любом мире, в любой реальности, перед выходом куда-нибудь обязательно находилась одна забытая зарядка, один потерянный блеск для губ и один человек, который внезапно вспоминал о них в последний момент. Постепенно тяжелый осадок разговора начал растворяться. Не исчезать полностью, нет. Скорее прятаться где-то глубоко внутри, откуда еще обязательно даст о себе знать. Но сейчас девушки сознательно отодвигали его подальше. Сегодня им хотелось хотя бы несколько часов не думать о чужих матерях, чужих судьбах, попаданчестве, тайнах и людях, которые постоянно умудрялись усложнять им жизнь. Хотелось просто побыть обычными девушками. Собраться вечером в клуб. Посмеяться. Потанцевать. Сделать десяток неудачных фотографий и еще столько же удачных исключительно случайно. Когда они наконец покинули квартиру, город уже начинал переодеваться в свою ночную одежду. Солнце давно скрылось за горизонтом, оставив после себя тонкую полоску багрового света где-то далеко между небоскребами. Воздух стал прохладнее, чем днем, и приятно касался кожи после духоты помещений. Поток людей на улицах не уменьшался, а будто наоборот становился плотнее. Токио жил по каким-то своим законам, совершенно не похожим на привычную логику других городов. Здесь вечер не означал конец дня. Здесь вечер был началом чего-то другого. Девушки ехали молча гораздо дольше обычного. Но это была хорошая тишина. Та самая, которая возникает между людьми, давно научившимися понимать друг друга без слов. Касуми первой прилипла к окну, наблюдая за проносящимися мимо улицами. Следом к ней незаметно присоединилась Хитоми. Даже Ёширо, обычно сохранявшая образ человека, которому абсолютно все равно на окружающий мир, время от времени поднимала взгляд от телефона и смотрела наружу. Ночной Токио завораживал. Не яркостью даже, а масштабом. Казалось, что город простирается до самого горизонта и дальше. Тысячи окон светились теплыми квадратами в высотках, словно кто-то рассыпал по бетону миллионы маленьких звезд. Огромные рекламные экраны переливались всеми возможными цветами, отражаясь в стеклах автомобилей и витринах магазинов. Светофоры вспыхивали зелеными и красными огнями, неоновыми нитями вплетаясь в общий узор мегаполиса. Даже обычные улицы выглядели так, будто кто-то специально продумывал каждую деталь этой картины. Касуми вдруг поймала себя на мысли, что никогда не привыкнет к подобному зрелищу. Сколько бы времени ни прошло, какая-то часть ее по-прежнему оставалась человеком из другого мира. Человеком, который каждый раз смотрел на этот город глазами туриста. И, судя по задумчивому выражению лица Хитоми и редким взглядам Ёширо в окно, они чувствовали примерно то же самое. Иногда было легко забыть, насколько невероятной стала их жизнь. А потом наступали такие моменты, и привычная реальность вновь превращалась в настоящее чудо. Машина свернула на более оживленные улицы. Огней стало еще больше. Они отражались на стеклах, пробегали золотыми полосами по лицам девушек, скользили по волосам, превращая их в кадр из какого-нибудь красивого фильма. Из открытого окна долетали обрывки музыки, чужой смех, шум вечернего города и ощущение бесконечного движения. В такие минуты казалось, будто весь мир куда-то спешит, но при этом совершенно не против взять тебя с собой. И впервые за весь день никто из них не думал ни о матерях, ни о баскетболистах, ни о секретах этого мира. Впереди был вечер. Всего лишь один вечер. Возможно, после него снова начнутся проблемы, странности и очередные поводы для головной боли. Но это будет потом. Сейчас же перед ними раскинулся огромный сияющий город, полный музыки, света и обещаний хорошей ночи. И этого было достаточно. Такси мягко притормозило у обочины, и на секунду шум города будто отступил, уступая место густому, живому гулу клуба. Дверца открылась первой у Ёширо, и она вышла так, словно не столько покидала машину, сколько завершала очередной пункт расписания. Серебряная майка мягко поймала свет вывесок, пиджак чуть съехал с плеча, но она не спешила его поправлять, позволяя образу выглядеть почти небрежно собранным. Шорты-юбка коротко сверкнули в неоне, а тонкое золотое колье на шее легло спокойно и уверенно, как точка в предложении. Она сразу отошла чуть в сторону, оглядывая улицу без особого интереса, будто проверяла не место, а атмосферу. Хитоми вышла следом и на мгновение задержалась у двери, словно проверяя, готова ли она вообще быть здесь. Чёрное кашемировое платье облегало фигуру строго и аккуратно, и она машинально провела рукой по рукаву, будто выравнивая не ткань, а собственное состояние. Белая рубашка, завязанная на талии, чуть приподнялась при движении, и она тут же поправила узел, возвращая себе привычную собранность. Белые кроссовки выбивались из общего образа, но именно они держали её в ощущении реальности, не давая утонуть в слишком нарядном вечере. Она бросила короткий взгляд на вход клуба и тут же отвела его, как будто не хотела показывать, насколько он её уже цепляет. Касуми выбралась из такси последней, легко и почти невесомо, словно вечер сам подхватил её за плечи. Молочное атласное платье мягко скользнуло по ногам, и она инстинктивно поправила подол, как будто ткань могла жить собственной жизнью. Браслеты на запястьях тихо звякнули, отразив свет вывески, и этот звук растворился в уличном шуме, но сам жест добавил ей уверенности. Длинные серьги-перья качались при каждом шаге, ловя неон, а конский хвост аккуратно держал её собранной, но не строгой. Она вдохнула глубже, будто пробуя вечер на вкус, и на секунду улыбнулась — не людям, не месту, а самому моменту. Такси уехало почти сразу, оставив их троих на границе между шумной улицей и входом в клуб, где музыка ощущалась уже не звуком, а вибрацией под кожей. Очередь двигалась быстро, но им пока не нужно было туда — у стены, чуть в стороне от входа, свет был мягче и спокойнее, и там же стояла небольшая зона для курения. Хитоми достала сигарету почти автоматически, чуть отведя взгляд в сторону, словно это движение не требовало решения. Касуми сделала то же самое, щёлкнула зажигалкой, ладонью прикрыв пламя от ветра, и дым тут же смешался с ночным воздухом. Ёширо осталась чуть позади, не вмешиваясь, только наблюдая за улицей и редкими прохожими, не проявляя ни интереса, ни осуждения. — Слушайте, — первой нарушила тишину Касуми, чуть качнувшись на шпильках и выпуская тонкую струйку дыма в сторону. — Если мы сегодня пришли “просто отдохнуть”, то почему у меня ощущение, что у кого-то опять есть скрытый план на вечер? Хитоми прищурилась, не отрываясь от сигареты, и медленно стряхнула пепел, делая вид, что вопрос её вообще не касается. Плечи у неё оставались напряжёнными, но взгляд всё равно на секунду скользнул к входу клуба, где мигали огни и двигалась очередь. Она чуть повела плечом, поправляя рукав платья, будто возвращая себе контроль. — У нас нет никаких планов, — ровно ответила она, слишком быстро для человека, который действительно спокоен. — Мы пришли в клуб. Это и есть план. Касуми чуть улыбнулась, но не настаивала. Она сделала ещё одну затяжку и посмотрела на Хитоми уже внимательнее, как будто ловила не слова, а реакцию между ними. В её взгляде не было давления, только мягкая, почти игривая настойчивость, которая всегда появлялась, когда она чувствовала, что что-то важное можно вытащить наружу. — Просто… — она чуть наклонила голову, и серьги тихо качнулись. — Сегодня суббота, многие отдыхают по субботам в клубах, да, Ё—иян? — последняя безучастно пожала плечами. Но, игривую фальшь в голосе подружки все таки взяла на заметку. Хитоми напряглась на долю секунды, едва заметно, но достаточно, чтобы Касуми это уловила. Имя она не произнесла, и всё же воздух будто стал плотнее. Хитоми медленно выдохнула дым в сторону, чуть сильнее, чем нужно, и только после этого ответила, — Очень надеюсь, что хотя бы сегодня все пойдет по приличному месту, а не как обычно. Голос звучал ровно, но в нём появилась тонкая трещина, которую она сама, кажется, не заметила. Касуми не стала продолжать, только слегка кивнула, будто соглашаясь, хотя на самом деле просто выбирала момент, когда можно будет вернуться к теме мягче. Ёширо тихо фыркнула где-то рядом, но не вмешивалась, как всегда, позволяя другим разгонять воздух. — Хорошо, — спокойно сказала Касуми, чуть отводя взгляд на клуб, — Тогда просто вечер. Без совпадений. Без планов. Без… всего лишнего. — Она сделала паузу и улыбнулась уже легче, почти по-настоящему. — Просто посмотрим, что нам этот Токио сегодня покажет. Хитоми ничего не ответила сразу. Она докурила, затушила сигарету и на секунду задержала взгляд на входе, где свет клубной вывески переливался, как живая поверхность. Рука сама поправила рукав платья, а потом она кивнула — коротко, почти незаметно. Ёширо первой двинулась к двери, и остальные пошли следом, оставляя за спиной дым, улицу и короткую паузу перед тем, как ночь окончательно захлопнет за ними свои двери.***
А где-то не далеко, совершенно не подозревая о намерениях Тайги и его новоиспеченной любви, Дайки натирал носок кроссовка. Квартира Аомине выглядела так, будто в ней давно победила философия «уборка — это состояние души, а не действия». На столе стояли банки энергетика, одна из которых уже давно смирилась со своей судьбой, и пустая тарелка, в которой жизнь явно когда-то была, но вышла. Сам Дайки сидел на полу, лениво наклонившись вперёд, и с видом человека, который не готовится к выходу, а просто решает, не остаться ли дома. Кроссовок в его руках выглядел как объект личного спора, который он намерен выиграть любой ценой. Кагами развалился на диване, листая телефон так, будто управлял расписанием чужих судеб. Лицо у него время от времени принимало выражение человека, который знает больше, чем говорит, и получает от этого странное удовольствие. Дайки это заметил, но пока игнорировал — у него была более важная задача: не думать о том, что он вообще куда-то сегодня идёт. — «Мы в клубе. Вторые коктейли пошли» — пришло отчетное сообщение от Касуми. Тайга растянулся в чеширской улыбке, в очередной раз сверкнув в сторону мулата глазами. Донельзя довольная рожа Кагами уже порядком поднадоела Аомине и он, не желая более видеть это щенячье счастье, кинул в товарища мокрой после кроссовок тряпкой. — Совсем придурок?! — зашипел бровастый, скидывая с лица тряпку. — Ты слишком довольный, будто под пальмами у себя дома лежишь. — Это не я слишком довольный, а ты через чур баран безрадостный. — еще громче возмущался Тайга, наблюдая как мрачное лицо Аомине постепенно осветляется от оскала, — И вообще, хорош уже кроссовки натирать, там дырка скоро появится! — Не появится. Аомине и Кагами уже были на финишной прямой по дороге к месту встречи, когда наконец объявился их третий. Кисе Рета отрапортировал парням смс’кой о том, что уже на подъезде к ночному клубу. Впрочем, и сами Дайки и Кагами уже подъезжали, заливисто обсуждая утренний инцидент и то, как прекрасно будет замять его парой бокалов виски. Всю историю с Ашикавой можно было бы решить, наверно, быстрее, если б не идущая параллельно история с Акаши. Они оба знали, что одна из тем закрыта, а это значительно облегчало жизнь. Ситуация с матерью Ашикавы уже была разложена, проверена и «разрулена» через их обычные каналы: информация Кисе, доступы Дайки, влияние и холодная логика, которой никто не любил пользоваться вслух. Всё, что касалось давления на Касуми, уже не было проблемой сегодняшнего вечера — это осталось где-то за кадром, как неприятный документ, который подписали и убрали в папку. Парни, уже паркуясь возле клуба, сошлись во мнении, что это лето началось донельзя подозрительно. Слишком много всего успело произойти за такой короткий промежуток времени, даже отдохнуть толком не успели. По этому, поставив машину на сигналку и убрав ключи в нагрудный карман пиджака, Аомине клятвенно заверил Тайгу о том, что ему придется тащить Дайки до дома на своем горбу. Кагами смог лишь сдавленно усмехнуться, предвкушая сегодняшний вечер.
