Одно и тоже дважды не загадывают

      Если бы кто-то из вас имел честь попасть в кабинет самого Акаши Масаоми, то, вероятно, постарался бы как можно скорее унести отсюда ноги. Его офис находился в самом центре невероятного небоскреба. В теневой его части, но не менее светлой и просторной. Мраморная плитка, выложенная «ёлочкой» отражала свет с точечных софитов, бликовала под редкими солнечными лучами утреннего солнца. По стенам раскинулись стеклянные полки, сплошь заставленные документами, кубками его сына. Как и любой отец Масаоми бережно хранил каждую победу своего дитя. Ему доставляло немыслимое удовольствие иногда разглядывать достижения сына, предвкушая момент, когда черное, массивное кресло займет Акаши младший.       Нельзя сказать, что Масаоми ждал этого момента с остервенением. Но, ему было любопытно, как это произойдет. Что ж, Масаоми выдохнул, проводя по лакированной глади дубового стола, он уже понял, как именно сын решил завоевать власть. Нельзя назвать это плохой игрой, но и низко кланяться «за сообразительность» было нечему. Акаши старшему было всего сорок четыре, а значит, ждать смерти нынешнего оябуна клана — долго. И решение его сына — логично в таком контексте.       Впервые за долгое время Масаоми блаженно улыбнулся. «Кажется, он что-то готовит против Вас» — эхом раздалось в пустом кабинете. Умирать от руки собственного сына хотелось меньше всего. Но, и сам Масаоми пришел к власти как раз аккурат в двадцать. Он мгновенно помрачнел, осознавая насколько сильно Сейджуро унаследовал гены. Но это и было медом для его души, той усладой, которую он уже давно перестал чувствовать на кончике языка. Там был лишь горький вкус американо и вечернего саке.       Мужчина огляделся через плечо, подмечая, что надо бы заставить кого-то помыть окна. На них слишком много пыли.       В кабинет постучали. Акаши старший разрешил войти, и из-за двери показалась миловидная, молоденькая японка. Секретарша, которая так усердно работала здесь уже третий год, устроившись сразу после выпуска, глубоко поклонилась, приветствуя своего босса.       — Акаши–сан, бухгалтерия подготовила квартальный отчет. Разрешите?       Но, Босс ее, обычно ледяной, как айсберг, сегодня мило ей улыбнулся, кивая. Девушка внутренне напрягалась, стараясь не подать виду и кое-как заставив себя не сжаться от его взгляда. Она быстро процокала до стола, оставляя папки на том месте, где и обычно. Ровно по центру на расстоянии вытянутой руки Масаоми. Он был требователен и ей пришлось на протяжении нескольких месяцев тренироваться класть папки ровно там, где ему удобно. Уж очень хотелось остаться в этой компании. Платили очень даже хорошо, а уж говорить о том, где и на кого она работает – билет в любое общество.       Она уже собиралась уходить, круто и скованно развернувшись под пристальным взглядом босса, когда тот остановил ее мягким баритоном.       — Маримэ, — ее сковало от разряда током. Зная его она уже мысленно попрощалась со всеми, кого знала. — Присядь.       Девушка сначала опешила, недоверчиво осматривая предложенное ей место. Бежевый, мягкий стул стоял неподвижно, а она все ждала, что тот убежит. Но, камеры не вылезли, а стул не убежал. И уже через пару секунд Маримэ неловко опустилась на него. Девушка сложила руки на коленях, как примерна школьница и ожидающе блуждала взглядом по столу, не решаясь взглянуть на босса.       — Малышка Маримэ, — от этого обращения у нее какой раз за последние три года перехватило дыхание, — Ты когда-нибудь бывала в Греции? Рим? Или же Италия?       Ей на секунду послышалось, что он говорил слишком радостно. Она таки решилась поднять на него взгляд, пытаясь понять, что от нее хотят. В голову полезли самые стремные из всевозможных мыслей.       Она качнула головой, — Нет, господи…       — Маримэ, — сморщился Акаши, — Можно просто по-имени, — он говорил, мягко улыбаясь, но при этом чуть сверкая глазами. — Почему не была?       Она мгновенно становится ярче свёклы. Стушевавшись, нервно теребит край юбки, — Да из-за работы… господин, — заикнувшись, отвечает.       Масаоми недовольно корчится, отмахиваясь от ее слов словно от мухи, — Тебе разве мало платят? — перебивает, наблюдая, как девушка мгновенно теряется еще больше.       — Нет, что вы! Просто…       — Просто что? — нетерпится услышать идиотскую причину отказа себе в посещение столь прекрасных стран.       — Квартальные отчеты, годовые отчеты, подготовки и подводки ежедневных работ… — наконец, решив, что и так достаточно наговорила и сейчас звучит так, словно жалуется — а в действительности было на что — она поднимает карие глаза, — Я ж тут не просто секретарша, а как ваша правая рука. Ежедневно выполняю тучу задач, что бы вас не тревожили пустяками. Сердце же больное… Масаоми—сан.       Масаоми словно током прошибло. Он недоверчиво оглядел девушку, сидящую перед ним. Неужели, она в действительности, так много тут работает и так много знает о его жизни и жизни компании? Если задуматься, то сказанное могло оказаться и правдой – Маримэ сидит прямо возле самого сердце жизни Акаши—старшего, слышит и видит каждого, кто заходит и выходит, анализирует отчеты, ведет систематизацию входящих и выходящих на почте…       — А что еще ты знаешь? — Масамоми чуть ослабил галстук, пытаясь сдерживать неровное дыхание.       Она потупила взгляд в пол, закусив щеку изнутри, в попытке сообразить, что из отчетного она может сказать, — Татори—сан должен занести в бухгалтерию сегодня деньги, вырученные на охране нескольких политических лиц. Сумма круглая… думаю мне придется ехать на стройку, раздавать премии рабочим. А остальную часть бухгалтерия как-нибудь проведет по безналу… ну, это что бы вам в налоговую не ехать, Масаоми-сан. Отчеты вы не очень любите, как мы знаем…       Она подняла взгляд. Мгновенно ей захотелось опустить его и больше никогда не поднимать. На лице у босса залегли глубокие тени, в контрасте с которыми золотые радужки почти сияли. Цепким, ледяным взглядом Масаоми обвел девушку, сомкнув губы тонкой полоской. У Маримэ по загривку и вдоль позвоночника пробежали мурашки.       Секунды молчания показались ей вечностью.       Наконец Масаоми протяжно выдохнул, прикрывая глаза, — Маримэ, милая, подскажи, как давно я перестал замечать твои усердные труды в моей компании? — цедит он сквозь подступающие волны гнева.       — Что вы, господи…       Мужчина плотно сжал зубы, от чего ювелирная работа стоматолога грозилась треснуть, — Маримэ. Ответ на вопрос.       Губы девушки задрожали, — Примерно года два назад.       — А после чего я перестал любить отчеты перед налоговой?       Она призадумалась, судорожно пытаясь вытянуть из своей головки хоть что-то. Получилось с трудом, — Когда Сейджуро—сан получил часть активов… Вы же по этому передали их ему, как он сказал. Вам нельзя много нервничать. По этому большая часть проходит через его стол.

***

      Масаоми стоял возле окон своего кабине, наблюдая, как с той стороны молодой парнишка смахивал с них мыльный раствор. Помывка окон была запланирована аж через неделю. И теперь его окна были единственными чистыми во всем здании. Он судорожно пытался понять, где все еще держит власть, а где она постепенно ускользает из его рук, сквозь пальцы.       Кто бы мог подумать, что Акаши-старший уже столько времени почти на добровольной основе перестал быть центром этой системы. Системы, что он так долго и усердно выстраивал годами. Увольняя, подчиняя, лишая жизни или конечностей. И тем ни менее, раз она до сих пор работает, не вызывая проблем — Сейджуро хорошо руководил, пусть и из тени собственного отца.       Масаоми сейчас плотно задумался о том, что его беспокоило больше — страх потерять контроль, или же то, что его обдурил собственный сын. Если первое сочилось по его коже росой пота, чуть ли не до трясущихся пальцев, то второе могло бы вызвать даже гордость. Пусть и быстро сменившуюся на гнев.       Он стоял, пораженный тем, как ловко его надули. И не один раз, судя по временному разбегу, который озвучила секретарша. О совместном отпуске с мелкой мышкой уже не могло быть и речи. Хотя, Масаоми эта идея казалась несколько дурной еще с самого ее зарождения. Подумать только, как такая маленькая идея, случайно вспыхнувшая, могла открыть столько правды.       Мужчина нахмурился сам себе, когда столкнулся со своим отражением в стекле. С этим всем нужно что-то срочно делать. А может и не стоит? Ему, действительно, нужен покой. Стоило бы перестать бояться, что без него здесь все рухнет карточным домиком.       — Власть должна меняться…— почему-то вслух произнес он фразу, которую ему когда-то сказал и его отец.       Только тому на момент было уже глубоко за пятьдесят. И из дел он уходил гордо задрав подбородок, предпочитая коротать остаток жизни где-то на Сейшелах. А после еще и на Кубани вино распивал. Так и умер от инсульта в семьдесят, с бутылкой вина в руке.

***

      А тем временем, когда Масаоми боролся с внутренним желанием собственноручно линчевать каждого, кто повелся на скользкие словечки его собственного сына, сам Сейджуро сидел в тени отцветшей сакуры где-то за пару тысяч километров. Он с наслаждением пил только что приготовленный чай, от которого все еще стелился пар.       Безмятежное небо почему-то именно сегодня было каким-то подозрительно привлекательным. По нему стелились огромные, пуховые облака. Такие ленивые, спокойные. Чего нельзя было сказать о самом юноше. Внутри бушевали самые страстные из возможных эмоций: злость, тоска, где-то даже на подкорках любовь. Злился Сейджуро по большей части сам на себя. На собственный страх. Сейчас, когда время уже поджимало, а всевозможные ходы были сделаны, то дело было за малым — запустить механизм. Нельзя сказать, что он еще не работал. Но, стоит отметить, что огромная машина перестройки даже на половину не запустилась. Как же долго он вынашивал план и сидел в тени.       По идее ничего не должно было подвести Сейджуро…       Телефон раздался противной и отчего-то очень громкой трелью. Брови Сейджуро взлетели вверх. Маримэ звонила ему крайне редко. Особенно так настойчиво. Обычно девушка ограничивалась двумя гудками, быстро сбрасывала и ждала ответа на сообщение. Сейджуро принял вызов.       — Сейджуро-сан! — он еще даже не успел поднести телефон к уху, когда оттуда раздался истеричный полушепот, — Он что-то подозревает!       Сейджуро, сжав зубы, выудил из Маримэ весь диалог. Сказать, что ему не понравилось то, что он услышал — ничего не сказать. Захотелось что-нибудь сломать. Например чью-то шею. Сама того не осознав Маримэ нехило подставила Сейджуро. Но, глубоко выдохнув и придав голосу более сдержанный тон, юноша лишь поблагодарил девушку за предоставленную информацию и сбросил звонок.       Судорожно он запил терпкий вкус на языке чаем. Обжег губы, сморщившись. В общем и целом, все шло как по маслу. За исключением того, что исполнялось на неделю раньше. Хотелось все же Сейджуро добавить в эту историю символизма. Получалось не очень.       Он откинулся на спинку, вытягивая ноги вперед. Уже более спокойно отставил фарфоровую чашку с чаем в сторону. Еще раз глубоко вдохнул, выдохнул. А потом открыл глаза так резко, что веки свело от неприятного ощущения. А почему Масаоми вообще начал задавать вопросы секретарше?

***

      Где-то в другой части Токио, в выстроенном под Американский стиль, уютном жилом комплексе для богатеньких, в одном из домов сидела Хитоми. Слезы она не утирала, сопли в платочек не вышмыгивала. В конце концов они с Аомине стали не настолько близки, а вся ее пубертатная влюбленность в персонажа из аниме улетучилась этой же ночью. Разбилась об суровую реальность бытия.       И спасибо Ёширо за то, что открыла глаза на эту суровую реальность.       Некрасиво ведь получилось бы, если Хитоми провела пару недель с Аомине, влюбилась еще больше, а он в конечном итоге предпочел трахать стройную Ишиватору. Хитоми могла в данной ситуации лишь посмеяться. Картина маслом: «Он — альфа, а она — замухрышка, а между ними та самая бывшая». Но, совсем без грусти не обошлось. За ночь Хитоми прошла все стадии: обида, гнев, отрицание, принятие, потом опять гнев, и опять отрицание… закончился этот круговорот где-то ближе к шести утра, когда Аомине был закинут в чс, а ее тяжелая голова упала-таки на мягкую подушку.       Проснулась она около часа назад и все это время занималась бессмысленным листанием рилсиков. Иногда глупо хихикала, иногда хмурилась. Но, это все еще было бесцельное ничегонеделание, Хитоми даже покурить утром после тревожного сна не в стала. И в общий час с подружками не заходила, доброе утро не пожелала.       — Легка, как на помине… Алло? — лениво протянула черноглазая, поднимая звонок от Ииноноке.       — Зайди в чат.       — Ок’ей, Босс.       В какой именно нужно зайти чат Ииноноке не уточняла. По этому Хитоми больше интуитивно щелкнула по общему. Не ошиблась. Доброе утро, доброе утро с сердечком… и еще примерно пятьсот сообщений от Касуми и три очень содержательных от Ёширо.       — Хитоми       — Мать твою       — Что ты успела сделать!?       Хитоми такая подача очень не понравилась. Сморщившись в потугах понять суть претензии, девушка пролистала в начало диалога. Касуми записала кружочек, с чего ее любопытную моську и понесло. Там отчетливо было видно, как она легко бежит на беговой дорожке, следом переворачивает камеру и там уже на лавочке сидит Аомине. Он сгорбился, сложив локти на коленях, а на голове висело полотенце. Под подбадривающий монолог Тайги, который хлопал его по плечам, он сжимал и разжимал бутылку с водой.       Дальше были сообщения от Касуми, где она, если читать выразительно, очень случайно услышала такие слова, как Хитоми, Айка, ЧС. Хитоми впервые за утро улыбнулась. Все таки у того, что Касуми теперь была под надежным и теплым крылышком Тайги были свои плюсы: почти каждое утро они все вместе тусовались в зале. Сплетен стало в два раза больше.       Она не торопясь поднялась, спуская ноги на прохладный пол. В горле появилось неприятное першение — тело отчаянно требовало никотина. Даже дышать от последних новостей стало легче. Хитоми и представить не могла, что вызовет у холодного, недоступного Аомине хотя бы подобие такой реакции. Мало. Мало этой макаке. Почти вприпрыжку Иматсуджи двинулась к своей любимой качельке. Удобно усевшись и, наконец, подкурив Хитоми стала рассказывать в голосовом, что вообще произошло.       Судя по времени утренняя тренировка уже закончилась. И сейчас Тайга и Касуми двигались в сторону дома. Об этом говорило и то, как быстро Касуми включилась в диалог. А это значит, как думалось Хитоми, только то, что противной рожи Аомине быть рядом по-идее не должно.       Внимательно прослушав точный пересказ Хитоми с той стороны, Касуми раздалась диким хохотом прямо в машине Аомине. Он, как обычно, вез их до дома. Тайга с переднего сидения тяжело вздохнул, прикрываясь глаза рукой.       — Какой же ты ебаный мудак, Дайки, — бесцветно высказался Тайга, не зная, что еще добавить.       Аомине стал еще более мрачным, чем был утром, — Какой есть. — ответил он так же сухо.       Касуми еще раз хихикнула в кулачок. Теперь она знала ситуацию с двух сторон. И с уверенностью могла заявить, что если Дайки еще раз захочет попробовать, то ему пройдется пройти девять кругов Ада прежде, чем он сможет пробить броню Хитоми. А перед этим растопить еще и ледяное сердце Ииноноке. Озвучивать свои мысли вслух Касуми не решилась. Лишь написала в чат с подругами, что как они с Тайгой доберутся до дома, то она сразу же ответит. Никто из девочек не придал этому значения. А значит и то, что Касуми не спалила себя и мрачного Аомине рядом.

***

      Тайга и Касуми ввалились в квартиру уже без Аомине. Дайки, сославшись на какую-то неведомо важную задачу по работе, укатил почти сразу же, грозно мотнув задницей машины и оставив на асфальте след от шин.       Они громко обсуждали произошедшее уже прямо с порога. Тайга негодовал на тупость Аомине. Быть честными, то ему захотелось даже съездить другу по роже.       — Да бестолочь он! — Кричал Кагами из комнаты, переодеваясь.       Касуми же сразу из зала поехала в повседневной одежде. Она имела привычку брать с собой сменку, в отличии от парня, — Да ладно тебе, Кис, он просто сам не знает, что хочет! — она разливала по стаканам ананасовый сок.       Тайга нарисовался за барной стойкой сразу же, как только Касуми повернулась с двумя полными стаканами, — Но, это же значит, что он может ебать мозг всем вокруг, — уже спокойнее говорил парень, отпивая из своего стакана, — Ладно он у себя там в голове шестеренки не смазывает, наши то зачем заставлять скрипеть?       Касуми улыбнулась своему парню, в очередной раз убеждаясь, что ей крупно повезло с ним. Мало того, что Тайга был невероятным красавчиком, так он еще и воспитан королевой. Кагами, действительно, уважал женщин, считая каждую по своему прекрасной. Саму же Касуми Тайга каждый день залюбовал, одаривая колоссальным количеством внимания. Хоть и старался слишком не наседать, давая ей свободу выбора, передвижений и возможность устроить небольшой хаос на туалетном столике. Столик, к слову, он поставил всего пару дней назад, громко ругаясь на производителей. В пакетике не хватило саморезов. И на Ашикаву тоже — за пару дней она устроила на столике свалку. Они даже успели покричать друг на друга. И все же ей удалось отстоять свой уголок и хаос в нем.       Сейчас же она вплотную прижалась к нему, упираясь бедрами в пах. Тайга стиснул зубы, чуть улыбаясь. От Ашикавы безумно вкусно пахло чем-то сладеньким.       — Можем попробовать помочь ему…       — Отправим к психотерапевту? — едко отозвался парень, обхватывая ее за талию.       Блондинка хихикнула, — Да зачем так категорично-то?       Он нахмурился, заглядывая прямо в медовые глаза девушки, — Тогда выкладывай, что там твоя светлая головка уже придумала? — улыбнувшись, парень приготовился слушать.       План оказался донельзя простым. Всего-то надо было затащить их вместе, или по раздельности, в клуб. Дать Дайки возможность встать на защиту Иматсуджи и побыть хотя бы немного в ее глазах рыцарем. От себя же Тайга добавил, что вертел Аомине на своем толстом такие планы и специально такой цирк разыгрывать не станет.       Поразмышляв еще минут двадцать парочка сошлась на том, что идея не плохая, а как оно там получится пусть уже на небесах решают. Все таки они оба видели химию между этими двумя. И в самом деле было бы здорово как-то их свести.       Жаль, что оба не знали, как старательно их развести пыталась Ёширо. Она в этой парочке не видела вообще ничего хорошего. Да и впринципе во всех парнях ничего хорошего она не видела.       А пока, пока все обо всем не знают, Касуми уже строчит радостное предложение сходить в клуб. Сегодня. И оторваться от души. Тайга хмуриться, подгибая руку под голову. Они с Касуми валялись на диване в зале, а по телику шла какая-то комедия.       — А вот если с ней что-то случиться, то Акаши нам голову оторвет, — сухо отозвался Тайга, тыкая на аватарку Ёширо.       — Вот тогда за тобой и будет вся ответственность! — Ашикава игриво передернула бровями и чмокнула парня в нос.       На удивление даже Ииноноке Ёширо, абсолютный противник таких заведений, соглашается моментально. Видимо и Снежной королеве нужно иногда спустить пар. Время оговорено, место тоже. По коням!