Настойка полыни

      Джордж ворочался всю ночь не в силах заснуть. Едва он прикрывал глаза, как видел полное разочарования лицо Джейн. И это было невыносимо. Поэтому он старался отвлечь себя мыслями о большом прощальном шоу, которое они с братом готовили целый месяц. Под его кроватью сейчас лежали десятки коробочек с неприятными сюрпризами для «директора» Амбридж – и вот-вот их труд будет сиять и взрываться, превращаясь в пыль и воспоминания. Он так тщательно продумывал каждую деталь плана, что под утро подскочил в предвкушении этого дня. И был уверен, что останется в легендах этой древней школы.       Фред еще спал, когда Джордж уже был полностью собран и нетерпеливо ждал. Потому что сидеть на одном месте было невозможно: мысли о Джейн не выходили из головы. Вспомнились ее зеленые глаза, полные слез – он и подумать не мог, что его несдержанность обернется такой трагедией для нее.       «Прости меня, Джейн».       Джордж подавил судорожный вздох – нет сомнениям! Все же, если бы мог, то наобещал бы ей и звезды с небес, и счастье до бесконечности. Однако сейчас это было бы ложью. Ему не хотелось отбирать у нее выбор.       «Если мне повезет, а должно невероятно повезти, чтобы она простила меня» – подумалось Джорджу, прежде чем он услышал бодрый и веселый голос Фреда: – Ха! Последний завтрак в стенах замка! – он вскочил с кровати и, пританцовывая, принялся собираться.       Разбуженный этими возгласами Ли Джордан медленно оглядел своих друзей заспанным взглядом. – И где тут повод для радости? – ворчал он: – Спать не дают, а я, между прочим, работал весь вечер. – Я выдам тебе орден, обещаю, – шутливо заметил Джордж, поднимаясь с постели. – За невероятное трудолюбие. – Так выпьем же за это, – Фред вдруг достал из-под кровати три бутылки сливочного пива, протягивая другу и брату: – Самое крепкое, что смог достать.       К завтраку они пришли уже охмелевшие. Но Джордж не мог улыбаться, когда видел притихший силуэт Джейн. Фред вдруг подсел к ней. Они о чем-то говорили: и лицо ее из мрачного недоумения смягчилось до нежной улыбки. – Прекрати на меня так смотреть, убьешь взглядом, – сказал Джордж своей сестре, которая сидела напротив. Джинни сощурилась. – Только попробуй подойти к ней еще раз, – прошипела она ему, как разъяренная кошка. – Как страшно, – протянул он, делая вид, что ест кашу. На самом деле в тарелке она давно остыла и превратилась в серую холодную жижу. – Не забудь только выставить вокруг нее охрану, да посильнее. – Ты придурок, Джордж.       «Я знаю».

***

      Джейн не помнила, как добралась до постели в тот злосчастный вечер – это навсегда осталось черным пятном в ее памяти. Когда она проснулась, голова горела, а глаза опухли от слез – соседки по комнате бросали на нее жалостливые взгляды, но молчали. И Джей хотела бы, чтобы они просто исчезли, все. Навсегда.       Гермиона с уговорами вытащила ее тело в Большой зал, где она просто сидела и безучастно перебирала в пальцах салфетку. Появление близнецов вызвало у нее приступ тошноты, особенно когда один из них опустился рядом с ней и ласково взял ее руку в свою. – Привет, как ты? – это был Фред. Она не ответила ему, даже не подняла взгляда. – Да, можешь не отвечать, и так все видно, – лицо его вдруг стало непривычно серьезным: – Прости меня. – А ты почему извиняешься? Меня уже воротит от извинений, – Джейн постаралась придать своему голосу бодрости: она знала, что Алисия Спиннет сейчас наблюдает за ней: у них общая участь – их обеих бросил Джордж. – Ну, это же я наговорил тебе много мотивирующих речей. Моя вина, что не остановил тебя. И его. – Кто знал, что так произойдет? – На самом деле я пришел сюда не для того, чтобы обсуждать глупости брата, – Фред сжал ей руку: – а для того, чтобы сказать спасибо. С тобой мы действительно многого достигли, многому научились.       Джейн улыбнулась и кивнула. Она уже и забыла, что парни сбегают не просто «в никуда». Нет, там, в Косом переулке, их ждет много работы и новые приключения. – Я обязательно приеду к вам. – К нам. Это и твой магазин тоже, – Фред встал с широкой улыбкой: – после экзаменов сбегай в Лондон. Поверь, в школе уже не будет ничего интересного. Джейн пожала плечами. Но настроение ее заметно улучшилось.       Оказалось, что прощальное шоу братьев Уизли – это еще и прикрытие для Гарри, собравшегося связаться с Сириусом Блэком через единственный не отслеживаемый камин в замке – и он находился в кабинете Амбридж. Гермиона и Рон решительно отвергли помощь Джейн, которая хотела отправиться вместе с ними. – Ты нужна им здесь, – твердо отрезала подруга. – Просто пошумите как можно сильнее и подальше от ее кабинета, идет?       Джейн, когда холл Большого зала опустел, принялась засовывать миниатюрные рыжие коробочки Уизли по углам: несколько кинула за массивную дверь Большого зала, одну в провал под лестницу, остальные засунула в щели каменных колонн и в пасти горгулий. В замке вовсю шли уроки. Сделав дело, девушка села на ступеньки лестницы и стала ждать: с минуты на минуту все должно было начаться.       Первым делом она услышала настоящий взрыв в северной части замка. Затем шум в южной, а после – гул над головой. В коридоры высыпались испуганные студенты, и Джейн сделала взмах волшебной палочкой прежде, чем ее заметят. Она отчетливо представила себе, как коробочки поджигаются и раскрываются.       Визги и свисты заполонили холл: искрящиеся шутихи летели со всех сторон, врезаясь в стены и взрываясь фонтанами горячих искр. Джейн спрыгнула с лестницы и спряталась за колонной, прикрывая голову от осколков стекла и камня. Шутихи, набирая скорость, вдруг начали биться о массивные деревянные рамки с Декретами Министерства. Джейн начала хохотать, не веря такой удаче: щепки и стекло посыпались вниз, разбиваясь о каменный пол. Гербовая бумага документов тлела от жара фейерверка.       Когда профессор Амбридж на пару с мистером Филчем прибежали на шум – в холле остались только пепел и мусор. Джейн же открыла настежь большую дверь для близнецов, через которую они вылетели во внутренний двор. На хвостах их метел, конфискованных еще в ноябре, болтались кандалы и чемоданы. Толпа студентов, сбежавшаяся за ними на улицу, вопила вслед двум быстро удаляющимся точкам. Джейн провожала их взглядом, пока они не исчезли.       Она так и не попрощалась с ним.       Когда восторг поутих и пришло время уходить, кто-то грубо схватил Джейн за руку и вытащил из толпы. Это оказался Крэбб, друг Малфоя и член Инспекционной дружины. Он осмотрел девушку с головы до ног: на ее плечах и волосах блестели осколки стекла, а на мантии можно было заметить подпалины от искр. – Это ты взорвала те шутки?! – Что? Нет. – Ага, как же. Расскажи это директору.       И Джейн, которая так и не нашла способ выкрутиться без последствий, повели в уже знакомый кабинет профессора Защиты от Темных искусств: розовые рюши, салфеточки и скатерти лежали на каждой плоской поверхности, а со стен на пришедших глядели приторно мяукающие котята, изображенные на десертных тарелочках. Девушка даже пожалела, что не оставила один из фейерверков себе – здесь бы он точно пригодился по назначению. Профессор Амбридж долго не возвращалась, поэтому в кабинет собрали большое количество людей, подозреваемых в вандализме: попался также и Ли Джордан. Заметив Джейн, он слабо улыбнулся – теперь им точно попадет.       Когда профессор Амбридж зашла в кабинет – красная, запыхавшаяся, в потной розовой кофточке, все замолкли. – И кто из вас честно признается в содеянном? – спросила она, дико озираясь. Ее голос сорвался на фальцет: – Еще раз спрашиваю, кто сам признает свою вину?!       Ответом ей стала тишина и взгляды в пол. Кто-то начал оправдываться, уверять, что он ничего не делал. Женщина сделала резкий жест, заставив всех умолкнуть. – Если вы здесь, то уже виноваты. Нет времени разбираться. Вы все наказаны, – строго сказала Амбридж и отвернулась к окну: Джейн отчетливо видела, как ее щеки гневно подрагивают.       Джейн сидела за партой с «черным пером» и несколько часов к ряду писала: «Я должна признать вину». Чернила тут были не нужны. Ребята помладше захлебывались слезами, когда на руках появлялись первые порезы. Степень их страданий определяла сама Амбридж – если ее удовлетворял результат и состояние студента, она его отпускала. Но Джейн и Ли Джордана, которые не показывали своего раскаяния, она держала дольше всех.       Девушка боялась смотреть на свою левую руку – с прошлого наказания за участие в Отряде Дамблдора там были шрамы, но теперь их не осталось – как и кожи левой руки. Приходилось сдерживаться, чтобы не заплакать. И когда кровь с запястья начала капать на стол, профессор подошла к столу девушки и с удовлетворением кивнула. – Теперь вам все понятно, мисс Барлоу? – сладким голоском спросила она. – Да, – тихо выдохнула Джейн. – Я не слышу. Громче. – Да! – крикнула Джейн прямо в лицо профессора. Рука ныла, голова кружилась, хотелось есть и пить. Амбридж улыбнулась одним ртом. – Свободна.       Джейн почти выбежала из кабинета, не в силах находиться один на один с этой женщиной. Но едва дверь за нею захлопнулась, как ужас и боль накрыли с головой: она побрела по коридорам в сторону главной лестницы, то и дело останавливаясь, чтобы отдышаться. За окном уже был поздний вечер, в замке горели факелы. Они вспыхивали при приближении девушки, освещая ее белое лицо и грязную мантию. Не в силах идти дальше, она опустилась на каменную лавку и закрыла глаза. Мысли путались, на лбу выступил холодный пот. Девушка сидела так неподвижно, что факел потух. – Джейн, что с тобой? – знакомый голос вырвал ее из темноты, заставив разомкнуть глаза: Драко сидел перед ней на корточках и внимательно осматривал. В свете огня блеснул значок старосты: неужели началось время вечернего обхода? – О, давно не виделись, – Джейн захрипела, в горле пересохло. – Да так, получила наказание. Как тебе? – она протянула ему свою левую руку: корка запекшейся крови стягивала остатки кожи. Кровь пропитала мантию и испачкала школьную форму. Парень пошатнулся. – Что это? Как? – Джейн за пеленой не видела его лица, но слышала, что голос его дрогнул. – Методы Министерства, – одними губами ответила она, проваливаясь в обморок. Драко успел подхватить ее и растормошить. – Никуда не уходи, я позову на помощь, – Драко оглянулся, понимая, что они здесь одни. – Да я даже двинуться не могу, – хмыкнула Джейн, стараясь цепляться за разговор краешком сознания. – Если ты доведешь меня хотя бы до Больничного крыла…       Драко, спохватившись, помог девушке встать. Он крепко обхватил ее за талию, и она медленно побрела с ним в Больничное крыло. Они молчали, Джейн старательно следила за каждым своим шагом, чтобы не упасть на Малфоя. Так, с большим трудом они добрались до дверей в Больничное крыло, где она окончательно обмякла. Драко, держа ее изо всех сил, постучал. – Да, что случилось? – целительница мадам Помфри открыла дверь почти сразу, с улыбкой, которая быстро угасла, когда она оглядела новоприбывших. Увидев состояние Джейн, женщина тут же взялась помогать парню. – Помоги донести до койки. И расскажи, что с ней? – Ее левая рука, – Драко запыхался: – вся разодрана. Она ничего не ела весь день. Насколько мне известно. – Поняла, – они опустили девушку на кровать. Драко так и остался бы стоять над ней, если бы целительница не вывела его под руку: – Дальше я сама. Приходи завтра, – и закрыла дверь перед его носом. Но он постоял там еще некоторое время, крепко сжимая кулак. – Джейн, как ты? – Гермиона и Джинни стояли у кровати подруги, которая щурилась от солнечных лучей, падающих прямо на лицо. – Мы так за тебя переживали. – Я в порядке, – она помахала им перебинтованной рукой. – Рон передал тебе шоколадку, – Джинни положила на край кровати большую плитку. – Сказал, что от шоколада все становится лучше. – Это правда, – Джейн села в кровати и огляделась: – Никогда не лежала здесь. Забавно. – Надеюсь, это не станет нашей доброй традицией, – Гермиона села на единственный стул, стоявший рядом с постелью. – Что она сделала с вами? – Да как обычно, – Джейн поморщилась. – Истязала орфографией. А я-то думала, что моя учительница английского – чудовище. Я ошибалась.       Джинни хохотнула. Дверь в Больничное крыло скрипнула, и девушки втроем посмотрели туда: Драко Малфой остановился в дверях, едва заметив их компанию. Мадам Помфри подошла к нему и, перекинувшись с ней короткими фразами, Драко вышел. – А он что тут забыл? – вкрадчиво уточнила Гермиона. – Наверное, хотел проведать Джейн, – Джинни развела руками. – В Больничном крыле сегодня никого нет кроме нее.       Джейн улыбнулась, опустив взгляд. Джинни была права: в комнате с двумя рядами кроватей и зелеными ширмами было занято только одно место. Девушка не стала рассказывать, что именно Драко и привел ее сюда. Гермиона вдруг вспомнила про курсовую работу Снейпа, которую им следовало сдать к маю. – У тебя хотя бы половина готова? – спросила она. – Работы много. – Не то, чтобы все, – Джейн поморщилась. – Но я сделаю, совсем скоро. Последние несколько месяцев не было времени. – Мне жаль, что с Джорджем получилось так, – Джинни перебирала свои волосы. – Да, мне тоже, – кивнула Гермиона. – Но, Джинни, может она не хочет говорить об этом? – Нет, все в порядке, – Джейн не улыбалась, но и не чувствовала ничего при упоминании его имени: – Сейчас мне все равно.

***

      Когда Джейн вышла из Больничного крыла, то без лишних размышлений посвятила все свое время учебе. Времени стало намного больше, особенно после дезертирства близнецов из Хогвартса.       Спустя месяц, когда она сидела в Большом зале и завтракала, к ней прилетела почта: два увесистых письма. Одно, на рыжей бумаге, было написано Фредом, где он делился их успехами, сообщив о решении отчислять процент с продаж изобретений, над которыми работала Джейн. Во втором оказалось уведомление из банка Гринготтс, в котором ей предложили расширить ячейку и перевести ее на более глубокие уровни – потому что поступающее золото уже не помещается в старую. Между уроками Джейн быстро нацарапала ответ, что она принимает эти условия. Несколько раз ей приходили письма без подписи, но на той же рыжей бумаге – Джейн не открывала, предпочитая скидывать их в комод, под одежду. А сжечь просто не хватало духу.       В то же время ей пришла записка от профессора МакГонагал: она приглашала Джейн к себе в кабинет сразу после ужина. Девушка лишь смутно догадывалась, зачем, и с предвкушением ждала этого разговора.       В кабинете трансфигурации стояла полутьма: животные и птицы спали в своих клетках, не обращая внимания на девушку. Джейн пошла на единственный источник света – настольную лампу на профессорском столе. МакГонагал стояла в тени. – Добрый вечер, мэм, – Джейн вытянулась. – Вызывали? – Как вы себя чувствуете, мисс Барлоу? – Все в порядке. Спасибо, – она подняла левую руку к свету: раны уже побелели и зарубцевались, четко вырисовывая в фразу: «Я должна признать вину». – Зверство, – фыркнула профессор, покачав головой. – Вы готовы к интенсивной учебе? – Да, – Джейн с готовностью вытащила волшебную палочку и сжала ее в руке. – Что от меня требуется?       Профессор слегка улыбнулась. Голос ее был сух, но это был голос учителя. – У нас есть время на семь занятий, прежде чем вы пойдете на экзамены С.О.В. Это будет очень короткий и тяжелый курс, в котором вы должны выполнять каждое задание с особой тщательностью. – Я готова, мэм, – перебила ее Джейн, сгорая от нетерпения. МакГонагал вышла на свет. – Тогда начнем прямо сейчас.       Это были самые удивительные уроки в жизни Джейн. Прежде всего потому, что ей следовало превращать живое в живое: крысу в сову, сову в хорька, хорька в рыбу. Сначала это были одиночные трансформации, затем многоступенчатые – Джейн, у которой это получалось далеко не с первого раза, размазывала злые слезы и холодный пот, но пробовала снова и снова под строгие, короткие и хлесткие замечания профессора МакГонагал. В этих ее уроках не было привычного по школьным занятиям терпеливого и доходчивого объяснения всех нюансов – Джейн постигала глубины трансфигурации на собственном опыте. И ошибках. – Так в кого вы хотите превращаться, мисс? – уточнила женщина в конце пятого занятия, с удовлетворением кивнув на пятиступенчатую трансформацию Джейн: мышь – ящерица – рыба – хорек – сова получились у девушки довольно сносными. Сова вела себя естественно, могла летать и даже не имела на теле клочков шерсти или кусочков чешуи предыдущих животных. – В сокола, – Джейн тяжело дышала, опираясь об парту. – Кого? – вскинула брови профессор. – Птицу? – Да, – Джейн сделала взмах палочкой: – Экспекто Патронум.       С ее палочки сорвался призрачный сокол, пролетевший над головой профессора и растворился в ночи. Женщина задумчиво покачала головой. – Вы уверены? Существо крохотное, им нужно научиться управлять. – Я уже приняла решение. – Ну, хорошо, – профессор кивнула. – Да, в целом это существо юркое и подвижное, полезное. Но вы же знаете, что, освоив анимагию, вы могли бы превращаться в абсолютно любых животных?       Джейн отрицательно покачала головой. – Но это только потенциально, в теории. Откровенно не советую, потому что это нарушает магическое законодательство. Если вы действительно определились, то вам следует зарегистрироваться в соответствующем Департаменте.       Девушка не поднимала взгляда на профессора: внутри не было никакого желания что-либо регистрировать в осточертевшем Министерстве. На шестом занятии, когда Джейн с легкостью сделала все задачи профессора, она получила необычное домашнее задание: изучить во всех нюансах морфологию, повадки, среду обитания и физику полета сокола. На удивленный взгляд студентки она отметила: – Вы же не думали, что будете бегать по земле, мисс Барлоу? Птицы летают, и вам придется научиться это делать. И делать хорошо. Седьмое занятие мы проведем лишь тогда, когда вы будете готовы к этому.       Из-за дополнительных уроков с профессором три недели мая для Джейн пролетели, как один миг. Поэтому, когда она выбралась из замка, чтобы подышать свежим воздухом, то с удивлением отметила, что на улице стало тепло, пахло луговыми цветами и свежескошенной травой.       Побродив по окрестностям у Черного озера, где резвились студенты младших курсов, девушка нашла для себя уединенное местечко под кроной дерева. Там она села на плоский камень, окруженный кустами, и открыла тетрадь, которую всюду таскала с собой: внутри содержались схемы с траекториями полета, отрывки из книг про повадки птиц, картинки с анатомией сокола. Джейн, не теряя времени даром, выучила название каждой косточки и каждого перышка – и сейчас она рисовала по памяти – схематично, криво и абстрактно, – сокола изнутри и снаружи. За этим занятием она не заметила, как к ней подошли. – Рисуешь? – удивленный тон и растягивающиеся гласные: Джейн подняла взгляд на Малфоя. Он сел рядом: они были скрыты от чужих глаз кустами черемухи. – Это секрет, – Джейн захлопнула тетрадь и улыбнулась. – Готовлюсь к экзаменам, не хотелось торчать в библиотеке. – А завтра придешь? – Да. Еще столько всего повторять. – Составить тебе компанию? – Драко как бы невзначай взял Джейн за руку и провел большим пальцем по бугристым шрамам. Взгляд Джейн на секунду остекленел, но затем она пришла в себя. – Да, давай, – она не стала убирать свою руку, чувствуя прохладу его ладони. И вдруг спросила: – Почему ты всегда так добр ко мне? А с другими – нет. – Не знаю, – Драко пожал плечами. – Если это, по-твоему, доброта, тогда ты ее точно заслуживаешь. А про остальных я так сказать не могу.       Джейн посмотрела на него: бледное лицо; холодный, почти бесцветный блонд, прилизанный к затылку на манер его отца; а также серые глаза, равнодушно смотревшие на мир. И в тоже время он молча был рядом: случайные сладости в ее сумке, готовые домашние задания на столе, ненавязчивая помощь. Даже сейчас он вдруг убрал веточку, которая запуталась в ее волосах. – Мне нужна помощь, – сказал парень, не смотря на нее. – Надо сварить зелье, для Снейпа. Помнишь? – Животворящий эликсир? Да, ты говорил. – Так что? – Драко слегка улыбнулся. – В воскресенье? – Хмм, – Джейн ненадолго задумалась, оценивая свое расписание – в конце концов, воскресенье ее единственный выходной день: – Да, договорились. – Отлично, – парень поднялся, когда услышал вокруг голоса. – Я пойду.       Драко вдруг наклонился и быстро поцеловал Джейн в щеку. Она не отстранилась, поджав губы. Малфой пошел прочь, засунув руки в карман брюк. Его высокая, еще нескладная фигура быстро удалялась вниз по склону. Весенний ветерок колыхал траву и кусты черемухи: Джейн поправила выбившиеся волосы и продолжила свою работу. – А, вот ты где! – Джинни появилась в полдень, когда солнце уже сильно припекало. Джейн потерла уставшие глаза. – Я тебя всюду ищу. Пошли на озеро?       Джейн поднялась, потягивая затекшую спину. Она закинула тетрадь в сумку и отправилась вместе с подругой к спокойной, ярко-синей воде. – Гермиона сказала, что ты где-то здесь будешь. Как прошла твоя консультация с Амбридж? – А как она могла пройти? В Министерстве меня точно никто не ждет, – хмыкнула Джейн. – И я понятия не имею, куда идти дальше. – Ой. Это Министерство. Кому оно нужно? Стать как Перси – бюрократической крысой? К тому же, ты умеешь делать всякие приколы, как мои братья. Можно работать у них. – Уже пора бросать школу? – Только после С.О.В.       Больше они не упоминали близнецов, бродя вдоль берега Черного озера. Они сели на один из старых деревянных пирсов, стоящего у края Запретного леса, и поплескались босыми ногами в прохладной воде. Улыбка не сходила с лица Джейн, и, когда они уходили в замок, она приняла для себя важное решение.       Этим же вечером она постучалась в кабинет профессора МакГонагал, та была занята своей работой – проверяла студенческие эссе. Женщина не без удивления посмотрела на девушку. – Вы уже готовы, мисс Барлоу? Прошло ведь всего несколько дней. – Вот, – Джейн достала свою уже потрепавшуюся тетрадь и протянула учителю: – Я выучила все, что вы просили, мэм. Не хотелось откладывать самое интересное.       Профессор МакГонагал сощурилась, посмотрев на тетрадь, а затем попросила подождать. Студентка сидела на первой парте, покачивая ногой и украдкой вытирая потные ладони о колени. Когда женщина вдруг поднялась, Джейн уже трясло от страха – она знала, что ее ждет. – Сегодня вы попробуете трансфигурировать собственное тело, – профессор сопровождала свои слова взмахами волшебной палочки: замок в двери щелкнул, опустился засов, звуки снаружи притихли благодаря магии. – Точка, от которой вы должны работать находится на уровне пупка. С нее вы и начнете. Но предупреждаю сразу, что… – Что это будет так больно, будто тело перемалывают в фарш? – сухим шепотом произнесла Джейн, вставая. Сердце колотилось в груди, как бешеное. – Да, – МакГонагал даже не обратила внимание на то, что ее грубо перебили. На ее лице читалась тревога: – Откуда вы знаете? – От бродячих псов, – сказала Джейн. И профессор кивнула. – Да, поэтому я и пыталась вас отговорить. У вас все еще есть возможность отказаться, вы достигли отличного уровня, на этом можно остановиться.       Джейн сжала волшебную палочку и сделала шаг вперед. – Я готова. – Боль будет сопровождать вас каждое превращение, каждый раз. Пока вы не научитесь делать это достаточно быстро, чтобы не замечать ее. Приступайте.       Женщина отошла в сторону, дав Джейн больше пространства. Девушка сделала глубокий вздох и попробовала сконцентрироваться на точке, откуда всегда идет превращение. Едва она начала, как боль пронзила сразу все тело – каждая клеточка кричала, не желая отрываться от своего привычного места. Джейн упала на колени, схватившись за живот. Профессор МакГонагал прикрикнула: – Не сдавайтесь! Продолжайте! Нельзя останавливаться.       Джейн, дрожа, продолжала волей кромсать свое тело по кусочкам – пытка длилась бесконечно долго, но вдруг все закончилось: девушка очнулась на полу, на уровне ее глаз – зеленый подол профессорской мантии.       Сначала Джейн подумала, что просто упала на пол и потеряла сознание. Но когда она попробовала встать, то оказалось, что ее тело крохотное, и оно запуталось в одежде. Профессор склонилась над ней и помогла освободиться: тело птицы было непривычным, неудобным, оно двигалось самым неожиданным образом. – Прекрасный результат, мисс, – женщина улыбнулась, осмотрев крылья юного анимага. – Получилось даже лучше, чем я себе представляла.       Джейн попыталась ответить и получился соколиный крик. Она попробовала подвигаться, но лапки были такими маленькими и неудобными, что она завалилась на бок. Профессор поставила ее прямо и сказала: – Теперь возвращайтесь обратно.       Джейн снова прошла все этапы боли, о которой ей говорил Сириус, и той, о которой он не мог даже намекнуть. Но возвращаться в человеческий облик было намного проще: анимагия работала по другим законам, более древним и простым, так что наличие волшебной палочки было совсем необязательно. Девушка очнулась на полу, в позе эмбриона, совершенно голая. Каменный пол тянул тепло из кожи, по шее стекал пот – она замерзла.       Взмахом палочки профессор вернула одежду студентки на место. Джейн с облегчением вздохнула, поправляя мантию на плечах: – Мне однозначно нужно выучить такое заклинание, – ее голос дрожал, она улыбалась, хотя губы подрагивали. Боль утихла, но воспоминания еще были сильны. Профессор внимательно осмотрела Джейн снизу вверх. Жестом она пригласила студентку сесть напротив. Последний урок подошел к концу. – Сегодня у вас все получилось, но, чтобы освоить анимагию в совершенстве, потребуется постоянная практика. Вам нужно каждый раз увеличивать время пребывания в теле птицы. Но делать это постепенно, минута за минутой. При первых признаках усталости – немедленно становиться человеком. Это понятно? – Да, – Джейн сияла. – Я все поняла, мэм. – Когда вы освоите форму в совершенстве, приходите. – Так это еще не все? – Джейн опешила и уставилась на профессора. – Я думала, будет всего семь уроков. – Вас еще нужно обучить летать, пусть это будет под контролем, – профессор МакГонагал стрельнула глазами на дверь – та распахнулась. – Доброй ночи, мисс.       Джейн поблагодарила профессора и вышла. Во внутреннем дворике, где располагался кабинет Трансфигурации, стояла теплая весенняя ночь. Девушка вышла на середину, посмотрев в чистое майское небо: оттуда миллионы звезд, свет которых блуждает по Вселенной, смотрели на людей, чьи маленькие проблемы и победы никого из них не могли тронуть.       Девушка села на лавку и достала сигарету – последнюю в пачке, которую стянула с площади Гриммо. Закурив, она смотрела вверх и думала, думала, думала. Думала обо всем, что с ней произошло за последнее время.       Когда окурок окончательно истлел и затух, Джейн встала, приняв неожиданное для себя решение. Пусть все будет так, как и говорил ей Джордж Уизли.