Глоток воды.

Выходные. В такие дни как эти два принято отлеживаться дома, либо же уходить на небольшие вечеринки с друзьями, впрочем, особо то и нечего выбирать. Как и ожидалось, паренек дождался ночи. Перед тем как лечь на подоконник, тот в свою очередь откопал бинокль, с которым когда-то до невозможности игрался Тетсуро. Плюхнувшись возле окна, Кенма прислонил свой взор к двум линзам, показывающим мутный небосвод. Неслучайно вспоминались дни, когда хотелось раствориться в детской радости и беззаботности, поцарапанных коленок, ушибленных рук, ссадин на подбородке, а после и сладкому мороженому, которое Козуме всегда отдавал своему лучшему другу. — Я не люблю сладкое, — тихонько проговорил мальчишка, сжимая ладошки за спиной. — Ого, ты разговаривать умеешь? — воскликнул загорелый парнишка. — Совсем немного, — взглянув на уходящее солнце, тот продолжил, — извини, мне домой пора. Мама волноваться будет. — Не проблема, я тебя провожу! — с гордостью проговорил Куроо, болезненно, но по дружески стукнул по плечу, отводя младшего домой. Наконец, это был приятный сон, чего не скажешь о состоянии. В горле неприятно першило, а в глазах уныло плыл каждый метр. Он точно сегодня никуда не пойдет. Зашторив окно, предварительно поставив туда тарелки с едой, улегся в кровать, ощущая, как болезненный осадок перегрева ползет по его лбу, сморщившись. Организм становится намного уязвимее без еды. — Еще хоть раз попробуй не накинуть куртку в ветреную погоду, — и его мать недовольно покачала головой, держа трубку под носом. Кенма прекрасно понимал, что заболел не из-за этой чертовой погоды. С носа потихоньку стекали противные сопли, а когда высмаркиваться и шмыгать порядком надоело — попросту впихнул в ноздри куски салфеток, со спокойной душой пытаясь уснуть. Сон не шел от слова совсем, а потом вспомнил, что забыл предупредить о том, что не придет. В это время, кто-то громко постучал. Сначала паренек испугался, а когда стук превратился в более знакомый звук, то подошел к двери, открыв ее. Он не ошибся. На пороге стоял Тетсуро, глупо ухмыляясь, осматривая бледного Козуме. — Принцесса «одеваюсь пораньше» опоздала? С каких это пор? — а после негромко рассмеялся. — Не до тебя сейчас, — он попытался захлопнуть дверь, но в проём была просунута нога. — Не злись, я пришел проведать тебя. — Ну, посмотрел? Убедился? Теперь иди, ты мне здесь к черту не сдался, — и наконец у Кенмы получилось защелкнуть на замок, оставляя скребущегося Куроо за порогом. Громко вздохнув, паренек пнул по двери, заставляя ненасытного вниманием идиота покинуть предел видимости и слышимости. Со рта потихоньку стекала мерзкая слюна. На полуживых ногах, Козуме добрался до холодильника, решительно впихнув в себя что-то съедобное. Внезапно, желудок будто начало резать на части изнутри и, дойдя до туалета на ватных ногах, его стошнило. Усталый кашель заполнил уборную. Прозвучал глубокий вдох. Выдох. «Я слишком сильно это запустил..» — задумался об этом паренек, разглядывая кнопку смыва, а после и нажал как раз таки. В ушах уже начинало зудеть от непрошенных мыслей и различных требований покормить себя. Это уже не смешно. Покопавшись в интернете, он нашел различные статьи о том, что с ним происходит. «О нервной анорексии в основном говорится.. Серьезное, однако, заболевание, но никто не дает гарантий, что это действительно так, правда же?» — поджимая сухие губы, подумал Кенма, задавая сам себе риторический вопрос. Телефон начал неистово трезвонить, отчего хотелось его со всей силы в стенку кинуть. — Да что?! — просипел паренек, еле сдерживая себя в руках. — Открой дверь, — настойчиво сказал Куроо. — Не буду, ведь я тебя не приглашал, — махнув головой, язвительно ответил Козуме. — Я могу запросто ее выломать. — Рискни, раз упомянул. — Ну Кенма. — Я сказал нет. — Я буду докапываться до соседей, чтобы мне открыли дверь. — Ну, попробуй. Они быстрее полицию вызовут, чем поверят такому здоровяку. — А если все пойдет по моей стороне? — Заткнись, — прошептал паренек, сдерживая рвотные позывы из-за голода, часто вздыхая, чуть ли не задыхаясь. — Кенма? — Это, — резко вдохнул, — не смертельно. — Кенма Козуме, если прямо сейчас ты не соизволишь открыть дверь, то мне будет глубоко плевать насчет того, что меня отвезут в участок — я вышибу эту дверь, клянусь. — Д-да черт тебя подери, я не, — сглотнул, — буду, — подползая все ближе к двери, пытаясь закрыть на еще одну щеколду, но, как иронично бы это ни звучало, паренек повернул не в том направлении и входная открылась. Тетсуро спешно зашел внутрь и, закрыв, присел на корточки, рассматривая полуживого друга, а после отнес на кровать и, покопавшись на кухне, принес воду мутного цвета. — Кто тебе вообще, черт возьми, разрешал рыться на кухне.. — Вода с солью и содой помогает справиться с тошнотой, — проговорил Куроо, протягивая стакан, тот лишь отвернул голову, крепко зажимая рот, — это необходимость, чтобы ты хоть что-то сказал, — и чудным образом впихнул ему эту воду в глотку, поставив стакан на стол. — Такая сладкая. — просипел заболевший. — Дурная твоя бошка, он соленый, — сказал Тетсуро, мягко разваливаясь поперек кровати. Козуме последовал его примеру. — Чего на тренировку не пришел? — Только хотел позвонить насчет этого. - … — Не хочу ничего. Не трогай меня. Они переглянулись, и каждый из них думал уже о чем-то другом.