Отдать швартовы!

— Савамура-сан, Савамура-сан! — активный рыжий мальчишка подпрыгивал наверху, с подзорной трубой. — земля-земля! — Отлично! Сможем наконец-то увидеть людей, а Асахи немного отдохнёт от океана. — ответил Суга, пока плотник всё ещё покачивался, как лист на дереве в ураган. Цукишима на такое лишь закатил глаза: его запасы боярышника слишком малы сейчас, чтобы обращать внимание на каждую мелочь. Корабль неспеша прибыл в порт, в городке уже наступил вечер. Солнце спустилось на отдых, а звёзды удивительно ярко горят. Вывески городка волей-неволей начали бесить своей расцветкой, мельтеша цветными пятнами то тут, то там. Фонари тоже горели (что удивительно, ведь этот порт считался одним из самых бедных). — Хей, ребята, попрошу вас о минуточке внимания! — Дайчи приподнял руку, чтобы кучка образовалась вокруг него. — молодцы, матросы! И так, мы с вами прошли много чего за этот короткий период. — Цукишима, стоя вдалеке от основной кучки, вновь закатил глаза, отчего словил усмешку от капитана. — поэтому, сегодня мы гуляем! Довольный и громкий гул прошёлся по толпе, заставляя даже Цукишиму слегка взбодриться. Неплохо же: и компромата на пьяных товарищей насобирать, да и вместо боярышника можно сразу водку с ромом смешать. Чтобы наверняка. Ему можно, он же врач. Уже разогретая отличными новостями компания, впереди которой стоял неизменный квартет из Кагеямы, Хинаты, Танаки и Нои, влетела в таверну, успешно с ноги открывая дверь. — ХЕЙ, ХЕЙ, ХЕЙ! — БОКУТО, НЕ БУДЬ СЛАБАКОМ, ПЕЙ ДО ДНА! Вот тебе и кабак с "их вечером". Всё уже стояло кубарем. Ну, и Бокуто на столе. Прям босый. Но зато в шляпе капитанской, все солидно, все по чину. Даже Акааши ничего не говорит на это видимо потому, что эти черти споили единственного адекватного человека, который мог их угомонить. От компании Карасуно не услышалось ответа на такой беспредел, кроме шлепка. Это Цукишима сделал рука-лицо, ибо боже блять, когда это закончится. – ДО ДНА ТАК ДО ДНА! Сидящие вокруг скандировали громкое и на удивление складное "Пей! Пей! Пей!". Кадык Бокуто быстро двигался вверх-вниз, ни капли не пролилось мимо. Осушив бокал, он поднял его вверх и громко заржал. Его смех подхватили все, скидывая на стойку звонкие золотые монеты, подогревая спор. Карасуно быстро влились в компанию пьяных и не очень, делая заказы у стойки и влезая в споры. Цукишима на мгновение остался возле входа, чтобы пропустить всех вперёд, стараясь остаться максимально незамеченным. Двухметровому блондину в очках. Остаться незамеченным. Другом ему, в этом непростом деле, стал самый дальний столик в углу, приветливая барышня-официантка, что принесла набор внутренней дезинфекции – Цукки врач, он может так выражаться – и поспешно удалилась, за что лекарь был ей благодарен. Наконец-то относительное спокойствие, после безумного марафона вдоль островов с внешними водоворотами. Тошнило тогда всех знатно, у Кея истощились запасы лекарств, поэтому следующий день он потратит на сборы, ведь похмелье для пиратов никто не отменял, а без Цукки они его не перенесут. Проверенный момент. "Лекарство" приятно обжигало горло, спускаясь вниз. Цукишима даже подумал, что этот вечер для него пройдет тихо. Как наивно. Видимо, запасы выпивки, что выставляли из подвала на вид, уже закончились под дружное улюлюканье таверны, поэтому соревнование на мгновение остановилось. Но не участники. Дайчи скорее всего не хотел ударить в грязь лицом, поэтому принял вызов Бокуто, около него стояло несколько пустых бокалов, а лицо пестрело румянцем. Совень продолжал гулко смеяться, стуча по бедному бару, что рисковал расколоться под ударами. Кагеяма и Хината как обычно, даже внимания не стоят, Рюноске и Нишиноя устроили армреслинг, а Асахи лежал на каком-то из столиков лицом, ловя отходняк морской болезни. А где же ещё один участник этого балагана и по совместительству организатор пивных боёв? – Хоть ты и похож на луну, но похоже я ослеп как от солнца, лишь глянув на тебя. На стол Кея гулко опустилась пинта крепкого пива, а на стул опустился потеряшка – Куроо Тецуро. Цукишиму уже слегка потряхивало. Либо дала знать о себе выпивка, либо от эмоциональных качелей, которые он не смог остановить в первые и последние секунды своего покоя. Они раскачивались от "что во имя тысячи чертей ты тут забыл" до "это сравнение было хуже чем рыба приготовленная Хинатой позавчера". "Так вот как становятся сумасшедшими. Я и в групповой психоз не верил, а тут - ярый представитель" — подумал блондин, сверля взглядом сидящего напротив него. — Если бы вы ослепли, это стало бы лучшим подарком на мой день рождения, несмотря на то, что он не особо скоро. — лицо Цукишимы пронзила едкая ухмылка, которая успела спрятаться за кружкой с выпивкой. А Тецуро вообще все трын-трава, тот только ухмылялся, поняв что если его не выгнали в первые пять минут, то значит, можно лезть к пареньку и дальше. Ну точнее, как лезть... — О, Цукки, как так можно?! Я всё для тебя, я даже готов умереть, а ты только будешь рад этому? — чуть-ли не хватаясь за сердце вновь. Цукишима бы вновь поправил его, говоря, что оно выше и левее, но сейчас он скривился от показушности и вновь закатил глаза. — Меня зовут Цукишима, и вы как всегда проницательны Куроо-сан. — Жестоко, Цукки! На лице Куроо была мировая скорбь, а бокал пива был почти опустошен. Его собеседник выдохнул, видимо тоже догоняясь выпивкой с лицом на дне морском я видал это дерьмо. Состязание "пивной живот" возобновилось, а вокруг стало ещё громче, ведь за перерыв все успели нахлестаться остачи. Кажется это успели сделать и Шоё с Тобио, что теперь сидели у стеночки и что-то горячо обсуждали, хотя по идее, наливать им что-то крепче сидра никто не должен был. Смерив взглядом оставшуюся выпивку, а затем присутствующих, Цукишима в один глоток прикончил бокал, даже не поморщившись – он врач, он может. Глаза Куроо слегка расширились, словно перебирая другие возможности этого тела, пока блондин поднимался из-за стола. О дерево ударилось несколько монет, а сам парень направился на выход из этой богадельни. Хоть закупкой лекарств он собирался заняться завтра, сейчас лучше было прошвырнутся по улочкам, чтобы завтра не плутать. В одиночестве. Скрип ещё одного стула утонул в гуле голосов. Морской повелитель и все вместе взятые боги, в одиночестве. – Солнышко, куда же так поздно? В глазах Тецуро плескался азарт, приправленный алкоголем. Ничего хорошего этот взгляд не сулил. На мгновение, Цукишима почувствовал себя странно. Словно связанный. – Называть другим именем после второй встречи, какой ужас. Наваждение быстро прошло и лекарь поджал губы, поправляя ворот бежевой рубашки, сильнее запахивая грудь. — Вы готовы дети? — хриплый голос был слышен эхом по всей таверне. — Так точно, капитан! — ему вторили голоса со всех уголков помещения, улыбаясь и смеясь настолько слышно, насколько возможно было. Однозначно, хозяин этого заведения имеет железные нервы, и затычки для ушей, ибо голос капитана стал громче. Бокуто слегка потряхивало, шляпа съехала на бок, вместе с повязкой для глаз. Его нисколько такое не смутило, и просто откидывая шляпу, он повторил вопрос: — ВЫ ГОТОВЫ, ДЕТИ? — Так точно, капитан! — прокричал Савамура, стуча дном кухля, из которого хлестал выпивку. — О! Ойкая и довольно напевая этот мотив, тот уселся к Савамуре, которого нисколько не смутило панибратские объятия и ноги Бокуто на столешнице. — Сва... Сва... О! Савамура! Капитан Фукуродани победно приподнял свой стакан, предлагая наконец-то промочить горло, а то после такого крика стоило бы. Они столкнулись стаканами, чокаясь. — Поднимем же старину Весёлого Роджера! — Бокуто облизал свои губы, собирая остатки напитка, и довольно выдыхая. Сам же Савамура, не имел такой стойкости к спиртному, уже начиная горлопанить какой-то мотив. — Семнадцать человек на сундук мертвеца, Йо-хо-хо, и бутылка рома... Бокуто довольно заулыбался, продолжая мотив и вклиниваясь, как обычно. — Пей, и дьявол доведёт до конца, Йо-хо-хо, и бутылка рома... Басистое песнопение уже услышали все, подхватывая и продолжая за них эту незамысловатую мелодию. — Семьдесят пять не вернулись домой, Йо-хо-хо, и бутылка рома... В этом всём балагане, промелькнула светлая макушка. Причём, на удивление, это была девушка. Скорее всего, певичка местного разлива, но и выглядела она роскошно. Красное одеяние из шёлка струилось по белокожему телу, несмотря что та прикрывалась такой же красной вуалью. Она слегка закашлялась, чтобы обратить на себя внимание, но не получив должного результата, со вздохом начала выводить ноты, какой-то песни. Всё замерло, поворачиваясь к источнику звука, которая наверняка улыбнулась от такой прелестной реакции. На носочках темной ночью тень ее крадется Свадьбы избегая, в отчий дом та не вернется... Голос звучал уже в тишине таверны, заставляя даже самых пьяных зевак, поднять свои головы, и наконец-то обратить внимание на девушку, что сейчас обходила первый столик, посылая лёгкий флёр сладких духов и рома. По вине судьбы жестокой, в судно с черным флагом, Взгляд бросая одинокий, пробралась к пиратам... Внезапно, из-за уголков, были услышаны стуки, и какой-то струнный инструмент, создавая мелодию, благодаря которой певица вернулась на место, исполняя припев. На борту девица! Беде дано случиться! Платье по кругу идет, и ей лучше смириться На борту девица, так дайте утопиться! На прогулке по доске, встречай ее, водица! Глаза сверкали. Причём, не только исполнительницы. Золотые и голубые глаза, как и все остальные, просто не смогли оторвать взгляд от такого зрелища. Слишком таинственно. Поздно, милый, но не пугайся, Дьяволу морскому отдайся, Тонет тело, дай ему время, Я - твой кошмар и волн морских демон!... Она пела всё громче и громче, начиная кружиться, что заставило её одеяния слегка приоткрыться и струиться, маня к себе словно магнитом. Голос затих, отдавая правление ситуацией группе парней, что продолжали активно играть, входя во вкус. Обводя взглядом всех пьянчуг, её глаза остановились на одном из них, который сейчас и прямо сейчас смотрел на неё. Над водою стелется туман непроходимый, Сбился капитан с пути, безумием водимый... Наконец-то, её голос окутал помещение, и та уверенным шагом дошла до Бокуто, наклоняясь над столиком. Проведя пальцем по чужому подбородку, она хитро стрельнула глазками, заставляя капитана невольно краснеть, не то от близости, не то от алкоголя, что разливался по телу. Слышит голос нежный и знакомый уж до боли... Внезапно, сбоку послышался сильный стук и что-то грузно грохнулось, будто падая. На соседнем столе, ногами одетыми в сапоги, и стуча каблуками, стоял Акааши. — О Бог морской... — тихо выдохнул Савамура, заставляя Бокуто отлипнуть от девушки в красном, и опять залипнуть, только уже на квартирмейстера своего корабля. Девушка оглянула этих двоих, и продолжила петь: Красоте ее лица противиться неволен! Акааши оглядывая всех, и держа взгляд на одном человеке, гордо поднял голову, поднимая также и руку, будто стоял в какой-то танцевальной позиции. За бортом девица! Попробуй не влюбиться! Слух ласкает песни звон, ему лучше смириться! Ухмыльнувшись и не теряя времени, тот влился в песню, красиво и до жути грациозно кружась. Каблуки то и дело стучали по деревянному столу, но никто уже не обращал внимания на паренька, чьи кудри покачивались во время танца. Все также пустились в пляс, и только Бокуто наблюдал, изучая краснеющего то ли от алкоголя, то ли от жары Акааши. А глаза брюнета стали словно вода морская перед штормом. За бортом девица! Он хочет утопиться! Все готов отдать пират, чтоб с ней губами слиться! Квартирмейстер лавировал уже между столов, ища Бокуто, а сам Бокуто как никогда понимал, что полностью согласен с последними строками. Цукишима и Куроо так и остались стоять у дверей, наблюдая за разворачиющимся действом. В голову блондина ударил знакомый мотив, хоть он слышал эту песню второй раз за все время. Странно. Снова, как будто связали, затянув веревки на горле, не давая вздохнуть. – Хэй, Цукки, давай- Слова брюнета врезались в закрытую наспех дверь. – Цукки! Естественно, мирится с тем, что его слова даже не достигли адресата, Куроо не стал. Он вылетел из таверны следом за лекарем, ища в темноте знакомую белобрысую макушку. К счастью, она оказалась недалеко, но двигалась достаточно быстро, отчего капитану пришлось перейти на бег, чтобы догнать его. Парень постоянно смотрел по сторонам, в поиске нужных вывесок травяных лавок и тому подобного. Сегодня точно стоит стать на пару десятков золотых беднее, ведь следующий выход в море будет длительным, а запасы Цукишимы почти полностью истощены. – Хэй, вообще-то невежливо игнорировать, когда к тебе обращаются. – Куроо поравнялся с Цукишимой, слегка наклоняясь вперед, чтобы увидеть лицо хмурого лекаря. – Невежливо продолжать настаивать на своем, когда вам ясно дали понять, что не хотят иметь с этим дел. Цукишима хоть и ответил шпилькой, замедлять шаг, а тем более оборачиваться к брюнету не собирался. Пристальный взгляд отчетливо чувствовался неприкрытой кожей, словно ожоги, что не оставляют следа, но проникают внутрь. Парень спокойно сдерживался, чтобы не встречаться с глазами цвета расплавленного янтаря. – Ещё скажи, что тебе это не нравится. Игриво-насмешливый тон капитана заставил Кея застыть как вкопанному, медленно поворачиваясь. Куроо усмехнулся, наблюдая за реакцией блондина. Быстро взяв себя в руки, Цукишима начал смотреть слегка надменно, демонстрируя свое недовольство от слов Тецуро. Прищелкнув языком, он решил ответить, тем самым принимая вызов брюнета, возвращая свой взгляд на темную дорогу и продолжая путь, наконец-то отмирая. – Не стоит равнять всех на себя, Куроо-сан, не всем нравится пожестче. — Оя, оя? А ты любишь чтобы было понежнее? Я учту это при нашей следующей встрече, Цукки! Только что, где-то внутри мыслей Цукишимы, Куроо скоропостижно скончался и был похоронен в закрытом гробу, лицом вниз. Улыбка этого чеширского кота местного разлива мозолит глаза, и Цукишима заимел сильное желание сломать ему все зубы. Но он врач, наверняка ему придется все это лечить, так что он принимает решение воздержаться от проявления грубой силы. А ещё он уверен, что Куроо уложит его на лопатки. В любом из смыслов. Парень тихо цыкнул, поджимая губы: — Я бы хотел, чтобы наша следующая встреча случилась в госпитале, где вам проводят лоботомию. — Ты же и так знаешь, что я и так потерял голову при виде тебя, верно? – Вы знаете значение таких сложных слов? – Я могу даже ответить, за что бы тебя сожгли на костре веком ранее - ты слишком красивый для пиратства. Цукишима смотрит на Куроо таким взглядом, будто сейчас готов придушить того ремнем от своей наплечной сумки, в которую планировал складывать лекарства. – Помните, что я говорил про лоботомию? Забудьте. В отношении вас, Куроо-сан, эта процедура не заимеет никакого эффекта Цукишима обратно поджал бледные губы в тонкую полоску, снова шаря глазами по сумеркам переулка, в надежде найти хоть что-то и быстрее отвязаться от капитана с беспорядком на голове. Серьезно, как на этой причёске держалась шляпа с пером? В тусклом мерцании уличного пыльного фонаря, спасительным знаком проглядывалась скромная вывеска небольшой травяной лавки. Она находилась через несколько домов от места, где они стояли, на углу. – А как же сердце? – Избавьте. Не люблю органы, которые находятся вне человека. Луна медленно выглянула из-за туч, постепенно освещая улицы тусклым белым светом. Куроо замедлился, провожая взглядом Цукишиму, что буквально утопал в лунном свете, впитывая его в себя. Кожа отдавала белизной, словно перед капитаном идёт не обычный судовой врач, а настоящий принц. Светлые волосы, до этого пшеничные, в свете луны отдавали золотом, обрамляя голову парня словно нимб ангела, чьи нежные ноги ступили с небес на эту грешную и порочную землю. Ангел, что должен нести добро и справедливость, красоту и процветание. Чистый и непорочный, словно только распустившийся цветок нежной камелии. – Если мне скажут, что луна только в небе, я покажу им на тебя. – мгновение назад, Куроо и не подумал бы что-то говорить, оставшись лишь молчаливым наблюдателем чуда, но видимо у него в роду прописано портить красивые моменты своей болтовней. — Если мухи спросят направление к навозу, я покажу им на ваш рот. – вышло резче чем должно было, на что блондин лишь прищелкнул языком, оставляя это без внимания. — Слишком грубо! Ты где вообще манерам учился? Это же ужас! — На корабле. – Что вообще такой парень как ты, делает на пиратском судне? – Куроо это действительно удивляло. Блондин слишком.. слишком, для такой работы и такого места. Ему бы пошло быть каким-то офицером или графом. – Меня просто заметили. – Заметил бы я, ты бы быстро дослужился до заместителя капитана. Куроо лукаво ухмыльнулся, качнув головой. Перо на его шляпе сделало дугу, пока он с удовольствием наблюдал как ходят желваки на лице Цукишимы. Ему определенно удалось зацепить того. Остановившись, чтобы не убиться, лекарь стянул со своего носа очки, протирая глаза и надавливая на них. Такая заминка дала Тецуро время нагнать Цукишиму и поравняться с ним. — Цукки.. — Ещё одно слово, Куроо-сан, и я просто повторю те же действия на вашем лице. Бросив холодный взгляд, который быстро отвёл, парень сбросил с плеча невидимую пыль и продолжил идти. Конечно, Куроо промолчит о том, что видел нежно-розовый румянец, что покрыл кончики ушей Цукишимы. Зацепил. Проходя мимо последних домов, они наконец-то остановились у лавки, которая в свою очередь оказалась закрытой. Раздражение корабельного врача отразилось настолько кислым выражением лица, что ним можно было лечить цингу (супер, Цукишима, запомни это выражение, поможет твоим сокорабельникам в трудную минуту). — Тут находится что-то важное? — Куроо, посетовав на такое поведение, просто продолжил быть рядом, осматривая лавку, прищурив глаза. Вроде как, Цукишима просто смирился с присутствием капитана рядом и больше не возражал. Наверняка нервы откладывает на черный день. — Очевидно, Куроо-сан. — выдыхая, тот помассировал виски, в попытке унять, еле начавшуюся головную боль. Этого ещё не хватало, у него нет средств! Организм, имей совесть! — Это была единственная лавка на всю округу, с нужными травами.. — И это всё? — Куроо протянул в руки блондина небольшую льняную сумочку с разными баночками-скляночками, связками и душистыми ягодами. Выбитое сбоку окно они, вероятно, оба решили игнорировать. — Что простите? — удивление Цукишимы было выражено в поднятой белесой брови и немых вопросах "зачем" и "почему" Куроо загадочно подмигнул, пуская смешки и хватая, на мгновение замешкавшегося, Цукишиму за руку, утягивая того в сторону серебристого моря, чьи волны мерно бились о корабли, напевая свою песню.

Причал временно пустовал. Каблуки сапог Куроо бодро простучали по прочным деревяшкам, которые закалили время и соленая вода. Остановившись у края, он втянул носом морской воздух так, словно не насытился им, за все время своих плаваний. Спустя мгновение, Куроо стянул свою шляпу, усаживаясь на просмоленные доски причала и укладывая ее с другой стороны от себя. Одна нога осталась стоять , теперь была согнута в колене; вторую парень опустил вниз, к воде, легко болтая ею туда-сюда. Порывы ветра ласкали лицо, путались в волосах и создавали тихое спокойствие. Пока море спокойно. – Не стой столбом, присаживайся! Смуглая рука гулко хлопнула по свободному месту рядом с собой, приглашая лекаря сесть. Цукишима сомневался. Он мельком окинул взглядом спокойную стихию, что несла вдалеке корабли. Медленно переведя взгляд на город, Кей прикрыл глаза, вслушиваясь. Тихо. Только отдаленный шум голосов из кабака, да хлюпанье воды у причала. Неопределенно качнув головой, Цукишима открыл глаза, делая выбор в пользу Куроо и присаживаясь рядом. – Красиво, скажи? Брюнет поставил руки опорой сзади, смотря на воду из-под прикрытых век. Золотые глаза Цукишимы встретились с холодными в отражении. По воде пошла быстрая рябь, сбивая наваждение. Легко нахмурившись, он поправил оправу и поднял голову к небу, ища созвездия. – Да. Красиво. Куроо хмыкнул, переводя взгляд на небо и ночное светило. Облака почти растворились, поэтому ее свету ничего не препятствовало, позволяя светить ярко. – Это же полнолуние, да? – Нет ещё. Фаза не полная. – Ты.. увлекаешься звёздами? Цукишима хмыкнул, немного поворачивая голову к Куроо. Свет бликовал в стеклах очков, затрудняя понимание, куда он смотрит. – Звёзды важны для судоходства. Удивительно, что вы об этом не знаете. Куроо выглядел до глубины души оскорбленным и смотрел на блондина так, словно тот оскорбил весь его род на три поколения вперёд. – Цукки! Я такого не говорил! – брюнет сел ровно, пытаясь посмотреть в глаза Цукишимы поверх очков. – Я знаю как прокладывать направление по звёздам и могу определить по ним время ночи. Луна медленно двигалась по небосводу, разговор шел легко и приятно, не без уколов в сторону собеседника. Все вокруг шло своим чередом, но кажется, для этих двоих на причале, время остановилось. — Знаешь... — брюнет болтал уже двумя ногами, разглядывая воду внизу. — Дети до жути простые! Цукишима нахмурился, а Куроо тихо хихикнул, чувствуя спиной, как на него вопросительно смотрит пара ореховых глаз. — Хей! Не будь категоричен! Несмотря, на то, что у них часто фантазия зашкаливает, их поступки объясняются очень просто. Блондин покачал головой, прикрыв глаза: видимо просто согласился слушать дальше, находя взглядом созвездие скорпиона. — Я спросил у одного ребёнка: "Что делать, если болит?" Собирая спелые ягоды, он посмотрел на меня, как на дурака, и ответил: "Ну как же? Пойти к лекарю, где тебе замотают бинтом." Я задал ещё вопрос: "Почему? ", и его ответ действительно был прост: "Потому, что это поможет твоей ране зажить" Кей лишь сложил руки, и улыбнулся уголком губ. Тецуро, тоже улыбнулся. — Дети очень простые. И знаешь, будь я проклят, если я не буду мыслить как та четырёхлетка! – А до этого мыслили не так? – блондин наклонил голову назад, быстро находя звезду Альтаир. Созвездие орла сегодня особенно хорошо видно. Лунный круг отдалился уже довольно далеко, поэтому Цукишима встал, отряхиваясь от мелких пылинок. – Уже уходишь? – Куроо посмотрел на Кея снизу вверх, поправляя одной рукой волосы, что успели растрепаться, хотя куда уж больше. – Нужно хоть немного выспаться. – Будь ты на моем корабле, забыл бы что такое сон. – Как я рад, что я не на вашем корабле. – блондин наверняка слегка устал, если ответил настолько односложно. – Цукки! Лекарь усмехнулся, разворачиваясь на пятках и идя к берегу. – Всего доброго, Куроо-сан. – И тебе не хворать. Коротко махнув на прощание, Кей скрылся за стенами прибрежных домов. Куроо показалось, что луна снова оказалась за темными тяжёлыми тучами, но нет, она висела в небе, словно насмехаясь над капитаном.