А жизнь диковинная штука...

      — Карту-у-уз, что за фуражку оде-е-ел?       — Мы игра-а-а-аем в пограничников, патрулируем участок границы от черепашьего поворота до орлиной скалы…       — Вы что делаете? Играете? А ну да, вы ж все-таки дети… Играйте, играйте, только на обед приплыть не забудьте…       Лежу в гамаке, от кусков неба, там где не хватает листьев, прищур. Эти выходные, мы решили провести «матрасниками»: ни каких планов, целей, маршрутов, вольных ветров, скользких скал, порогов, пещер, болот, карьеров. Только книги, настольные игры, баня с вениками дубовыми, шурпа в котле, воскресный подъем за десять утра. Кира читает, привычно забравшись на иву; Оля приготовила вкусный чай и подремывает в гамаке, который в бору, на берегу; пацаны Назар, Тимур и Даня патрулируют на байдарке границу, пару километров влево, пару километров вправо от лагеря, граница на затворе, я спокоен. Стас ладит мотор к новой «Романтике», скоро пойдем вверх по течению, поглядим как мальчишки «патрулируют», а пока лежу. На дереве первый жёлтый лист. Лето, маленькая жизнь, происходит осень на земле… И хоть сентябрь всегда даётся особенно тяжело, пусть в этот раз он не будет маленькой смертью. Пусть эта осень будет каким-то новым уровнем, левелом, раундом. Лежу, вспоминаю лето…       «Я перезвоню, если выживем — почти прокричал Тимур Оле в трубку, отключил телефон и продолжил вычерпывать своей чашкой воду из байдарки, — пап, позже маме перезвоним, впереди бурный порог, Пётр, весло правым бортом, — кричал впередсмотрящий Картуз, пытаясь перекричать ветер и шум ливня.»       Первые 8 километров шли под ливнем и ураганным ветром, потом рыбалка и ночёвка, на следующий день пороги, обносы, завалы и даже вертикальный подъем байдарки на автомобильный мост. Это была «экспедиция» в полтора суток, полтора суток откровенного треша. Мы и не ожидали такого хардкора!       Пётр, с тех пор представляя мужикам Тимура, на мальчишниках или в новых компаниях, говорит: «Помнишь «Рембо. Первая кровь»? Этот парень круче, его зовут Тимур.» В походах, этого мужика, который пока ниже ростом и учится в четвертом классе, язык не поворачивается назвать «сын» или «сынок», он парень с района, Тим, Тим-Тимыч, Картуз или Пудовый Кулак. В ливень, и в шторм, и все, что выше писал про обносы и завалы, всегда, плечом к плечу с нами, и не только конкретно в том походе, а в других диких ситуациях, когда от холода зуб на зуб… Да что там «зуб на зуб», яйцо на яйцо не попадает! Тим, Картуз или Пудовый Кулак, таким я привык его видеть всегда рядом, с веслом ли, топором ли в руках.       …пейзаж как в романтических фильмах про любовь в сельской местности, речка влечет байдарку вперед, слева расстилается широкий зелёный луг. На лугу пасётся корова. Справа виднеется краешек крыши сеновала, за ней — снова бескрайний простор. А на самом горизонте чуть заметный темный уголок террикона. Белоснежные ватные облака плывут по небу к далёкому-далёкому горизонту. Весь бережок разнотравьем не высоким покрыт, а несколькими сантиметрами ниже от последней травинке водица прям вот краешек луга и сразу речка буквально утес в несколько сантиметров. Дай-ка, думаю, выйду с лодки, печенья возьму, в рюкзаке, что на корме лежит. Мы почти причалили, я спрыгнул в воду возле…       — Там, что так глубоко? — глядя на стоящего по грудь в воде меня, одновременно спросили Тимур и Пётр.       — Нет, ила покер.       — Что такое «ила покер»?       — Не глубоко, просто я по ширинку, не по колено, а прям натурально по ширинку погруз в ил. Мужики, попробуйте затащить меня обратно в байдарку, как репку из земли, как Винни Пуха из норки кролика, — всеми силами вцепившись пальцами ног в кроксы, чтоб не потерять их в муляке… Вира меня!..