А жизнь диковинная штука...

      Нашим детям не будет с нами скучно. Иногда будет страшно, смешно, непонятно, но не скучно. Нет.       — Я перезвоню, если выживем!.. — почти прокричал Тимур Оле в трубку. Отключил телефон и, продолжая вычерпывать своей чашкой воду со дна байдарки, бросил через плечо:       — Пап, позже маме перезвоним, впереди бурный порог. Пётр, весло правым бортом! — кричал впереди смотрящий девятилетний сын, пытаясь перекричать ветер и шум ливня.       Понятное дело, что пороги мы намеревались преодолевать храбро, без оглядки бросаться в пучины, без всяких колебаний, каковы бы ни были шансы, чего бы это не стоило. Но не сегодня, не сейчас!       Сегодня за первый же час пути мы бесславно промокли под дождем до последней нитки. Вылавливать из Кальмиуса выпавшие за борт рюкзаки не хотелось. Не то чтобы с паникой в глазах, нет, но без каких-либо корсарских геройств при виде признаков первого порога подгребли к берегу и вцепились руками в камыши.       Конечно, это не спасало ситуацию, мы были, что называется, уже в струе, — на берег не сойти. Просто пытались выиграть время, чтобы понять: что делать и как себя вести. Остановить байдарку у берега нам удалось. Однако долго противиться течению мы не могли, — эти полминуты выигранного времени дали нам возможность перевести дух, собраться с мыслями. Хотя разведать взором и оценить степень сложности порога мы не могли, все, что мы видели — это белая вода через несколько метров от нас, и что сам порог представлял собой плавный поворот реки с перепадом высоты… Что же делать?!       — Принимаем бой! — скомандовал Пётр, — Фарш невозможно повернуть назад и мясо из котлет не восстановишь! — мы дружно выпустили из рук «швартовую» траву, направив байдарку на первые в жизни камни в бурлящей воде.       «Искандерушка» царственно и уверенно, как флагман флота, скользнул носом по первым подводным камням. В тот миг мы увидели весь изгиб реки, перекинули вёсла на левый борт, готовясь в самом конце оттолкнуться ими от скалы, по касательной вдоль пройти бортом и тем самым завершить преодоление рубежа, в идеале не распоров о скалу байдарку.       От прежней грациозности и величия ладьи ничего не осталось: «Искандерушку», да и нас тоже, кидало щепкой — из стороны в сторону, как самый маленький пограничный катерок в бурю. Тимур вцепился руками в гидробокс с гаджетами и накрыв его собой, старался как можно ниже прижаться к дну байдарки. Мы с Петром из всех сил правили курс, не позволяя бурлящей воде закружить байдарку в бешеной пляске и перевернуть её.       Байдарка летела по камням и воде, мы весловали левым бортом до упора об камни, дно и воду, и в самом конце одновременно оттолкнулись веслами от скалы. От этого байдарка всей массой своей сменила гиблый курс, выпрямилась, но налетела правым бортом на валун. Мы, мастерски перебросив вёсла на другую сторону, почти с секундным перерывом в несколько гребков выровняли курс, скрипя то ли стабилизаторами о дно, то ли зубами… Ещё несколько раз цепляясь дном об уже незначительные камни, и, будто выплюнутые злобным Водяным в спокойный ход реки, дрейфуем случайно уцелевшей пиратской Джонкой после битвы с Императорским флотом.       «У водников три команды: «Полный вперед», «Полный назад» и «Полный пи…»… — Пётр посмотрел на Тимура, и тут же перевел тему. — Картуз, подай, пожалуйста, конфетку»       Я откинулся на спинку кресла, запрокинув назад голову, дождь по лицу, но ветер будто утих. «Мама просила перезвонить, когда освободимся!» — напомнил мне Тимур.       За бортом было лето 2020 года, тринадцатый день июня, суббота. На небе были тучи, а из них — дождь. Первый дождь за все лето, и он сполна был наш!       Мы только что преодолели порог… В последствии он окажется не таким уж и страшным, конечно. А сейчас мы испытали новое ощущение, и эта новизна стала новым опытом ума. В другой раз этот опыт уже сделается механистическим, повторно испытать ощущение первого раза уже не получится.       Мы более года планировали этот поход в 30 километров по реке Кальмиус. И наконец-то в тот день борт «Искандерушки» был спущен на воду в городке Старобешево и начал свой путь в Большую Каракуба. На часах было начало пятого вечера.       По первоначальному плану мы должны были пройти около 15 километров, что составляло примерно половину маршрута, в первый вечер, а на второй день оставшиеся километры и три преграды, которые, без вариантов, нужно было, преодолеть путем обноса байдарки и снаряжения. Про обносы мы узнали во время теоретической проработки маршрута. Через какое-то время ветер потихоньку стих, течение добавило ходу, периодические, уже не значительные дожди не так выматывали.       Команда наша была непрофессиональной, но дерзкой. Ураган в первые два часа пути заставил нас по ускоренной методике, как говорится, по бразильской системе, овладеть корабельными профессиями и стать отважным экипажем, сплоченной группой или развед. отрядом, а может даже авангардирами туристического клуба «Азимут».       Блюм благословил нас на разведку маршрута, приободрил добрым словом и, наверное, в качестве волшебного пендаля, чтоб мы не сомневались в собственной отважности, доверил пронести по маршруту клубный флаг. Тем самым зачекинить клуб, активными участниками которого мы являемся, в данной локации.       Флаг мы закрепили на корме. Тимур сидел на самом носу.       В его задачи входило вычерпывать дождь из байдарки, раздача «ништяков» в виде конфет с кислинкой для поднятия боевого духа и сил между песнями. Также Тимур был впередсмотрящим: он предупреждал нас о порогах, корягах и мелководьях по курсу. Мы с Петром были на веслах. Близ села Береговое, мы преодолели еще один порог, он был много беспокойней первого хоть и более пологим, но мы этого не знали, и бросились в него без оглядки, без всяких там колебаний.       «Этим смелым парням и беда не беда, Путеводная им помогает звезда» — я пытался вспомнить слова песни. Пётр подхватил: «Любите, девушки, простых романтиков, Отважных лётчиков и моряков…».       Слева начались огороды Берегового. Примерно в середине села через реку проходил самодельный деревянный мостик, под которым мы не могли пройти груженой байдаркой, — он не на много был выше уровня воды в реке. Сразу за мостом, на левом берегу, стоял не большой сенник. Он был пуст и представлял собой подобие клетки площадью два на три или четыре метра с шиферной крышей на высоте полутора метров. Несмотря, на то, что строение было минимальным, оно полностью годилось нам в качестве дополнительного убежища ночью. Палатку в поход мы взяли маленькую, легкую, однослойную, и она могла не справиться с дождем, который мог бы начаться ночью. Мы прошли лишь половину намеченного в этот вечер маршрута, и четвертую часть от общей дистанции, но подумав, что такого подарка судьба, нам больше не представится, решили остановиться на ночлег тут, под крышей.       Выбранное для ночлега место находилось в «тылу» огорода, а шалаш являлся хозпостройкой. Поэтому мы сходили к дому напротив шалаша, он был метрах в трехстах, и спросили разрешения у хозяев поставить палатку в сеннике. Нам разрешили.       Обозначив место стоянки флагом «Азимут», мы выложили на берег из лодки рюкзаки и прочие вещи. Первым делом начали переодеваться. Честно говоря, не помню сколько было времени, до темноты оставалось еще несколько часов. Мокрые джинсы, тельняшка, спасательный жилет и моя ветровка — Тимуру почти до колен, а на голове шляпа камуфляжной расцветки, видимо непромокаемая, поскольку в ее полях еще были остатки дождя — вода. Тимур стоял передо мной, поглядывая исподлобья уверенным взглядом, довольный-предовольный, тихо шмыгающий носом и дрожащий.       — Сними с себя все и разотрись, — сказал я, протягивая ему первое, что достал из рюкзака. Это были шорты. Тим выпутался, сперва из дождевика-ветровки, затем непослушными пальцами попытался справиться с застежками спасательного жилета, я помог. Из прилипшей к телу тельняшки так же выбрался с моей помощью и нерешительно посмотрел на шорты.       — Бери, бери! Полотенце где-то глубоко в рюкзаке, — он взял и принялся растирать грудь, спину, руки. Вцепился в сухие штаны и футболку, которые я подал ему. Одежда, конечно же, была упакована в пакеты и лишь потом в рюкзак, это золотое правило туристов. Из следующего пакета я извлек свою куртку, тоже отдал Тимычу, в ней он быстрее согрелся бы.       Пётр к тому времени уже переоделся и начал стягивать газовую горелку, тубусы, пакет с провиантом от лодки к шалашу, организовывая хозблок. Я же пытался поместить себя в сухие джинсы, но у меня это не получалось. Видимо, собирая вещи, я по случайности схватил с полки джинсы какого-то давнего года выпуска, которые с другими старыми джинсами для походов покоились в шкафу. Да, так и есть, речь о том, чтоб застегнуть ширинку уже не шла, поскольку пуговица до дырки не дотягивала сантиметра два. Приспустил футболку…       В тот вечер штаны я носил в руках.       При виде удочки у Петра в руках, Тимур вмиг оживился, расплывшиеся в широкой улыбке, даже губы перестали дрожать.       — Будем ловить рыбу? — спросил Тимур.       — Ну да, нужно ведь, что-то ужинать сегодня нам, — пошутил Петр, наблюдая за реакцией Тимура. Тот перевел взгляд на хозблок, прекрасно понимая, что еда у нас есть и сытный ужин не зависит от рыбацкого фарта.       Как поется в песне «…Мы свои не меняем привычки вдалеке от родимых домов. В рюкзаке моём сало и спички, и Тургенева восемь томов…». Ужин еще нужно было приготовить, а вот устроить перекус было самое время. На импровизированный стол, застеленный походной скатёркой, выложили снедь: хлеб, две банки паштета, сыр, пачку печенья. На сеннике весели промокшие вещи — сушились. Пётр «по-интеллигентному», тонкими ломтиками, нарезал хлеб, затем открыл паштет и начал проворно делать бутерброды, один из них дал в руки Тимуру, тот взял его и едва откусив, делал вид что жует, будто неохотно, но на самом деле Тимур ждал, когда и мы присоединимся к трапезе.       Перед тем как взять себе по бутерброду, наши взгляды с Петром встретились, я потер горло: «Жаль, что у нас спор, я б сейчас прям не как алкоголь, а как лекарствие принял бы!».       — Это точно! — согласился со мной Пётр. — Ты не брал?       — Не-а. А ты?       —Тоже нет…       — Как в фильме: « — А зачем мы сюда приехали? — Рыбу ловить?! — Вот и лови рыбу, а о водке ни слова!» — засмеялся Пётр. Тим с большим удовольствием жевал бутерброды, но все время поглядывал на удочку.       К концу трапезы Пётр высыпал на стол из пакета шоколадные конфеты. При виде конфет лицо Тимыча не оживилось радостно, как это обычно бывает дома, — его взгляд всецело был прикован к удочке, наверно мысленно он уже подсекал попавшуюся на крючок рыбу. Потому я предложил Петру и Тимуру заняться рыбалкой, а сам вызвался взять на себя все заботы по приготовлению ужина, мне всегда в радость заниматься бытовыми хлопотами на природе. Ребята согласились. Тим сунул в карман пару «Гуливерок» и они с Петром отправились ловить рыбу на мостик.       Ассортимент продуктов, который мы взяли в поход, конечно же не оставлял места для кулинарной фантазии. В данном случае фантазии как раз и не требовалось — полевая каша всегда должна быть сытной и теплой. В котелок пол пачки крупы, воды по вкусу, чтоб получилось нечто среднее между густой похлебкой и жидкой кашей, типа кулеша. Котелок на газовую горелку, божественный вкус ужина сегодня будет без смачно-горьковатого привкуса костра. Горшочек, вари!       Из тушенки Оля всегда первым делом убирает часть жира, разогревает мясо, потом мельчит, убирает жилки-прожилки и лишь потом в котелок. Но у нас суровый мальчишник, а я — «жёсткий Кок». Поэтому: херак, херак — скопом вывалил в котелок две полкилограммовые банки говяжьей тушенки, жир — тоже туда, перемешал, само разварится, развалится.       Как в песне: «Довольный с рыбалки идет рыбачок. Хороший попался улов на крючок: Консервная банка, дырявый башмак, Проколотый мячик и старый пиджак. Да-да, без ухи он остался пока, Зато ему скажет «спасибо» река».       После ужина закипятили воды, попили чай, уже в темноте навели порядок в лагере и нехотя полезли в палатку. Был бы костер, могли бы посидеть, но костра не было… Тимура положили по середине, чтоб ему было теплей, запаковали его в спальник, сами улеглись по краям. Спали крепко, в палатке было тепло, сухо и комфортно. И хоть в вечных скрижалях написано «Не восхрапи во сне, ибо храпом своим разбудишь соседа своего!» наш с Петром храп нам не мешал, а Тим вообще проснулся полусидя: будучи наглухо запакованным в спальник он каким-то образом, червячком, сумел во сне развернуться поперек палатки, на Петра закинуть ноги, а голову положить на меня. Утром проснулись без будильника — с первыми лучами солнца. Подождали пока лучи испарят росу, которая была и на одежде, что сушилась. Позавтракали, собрали лагерь и начали складывать вещи в байдарку. День обещал быть насыщенным приключениями, небо было ясное, ветра не было. Отчалили.       Первый обнос случился примерно через час пути в деревне Петровское. Выбрав пирс поближе к старой, разрушенной дамбе, которую-то нам и нужно было обнести, причалили. Тимура оставили охранять «Искандерушку», а я с Петром отправился на разведку — нужно было определить место спуска на воду за преградой. Такое место нашли метрах в ста ниже по течению. Ничего особенного, ничего примечательного. Перенесли вещи и байдарку, продолжили путь.       Река спокойная. Сказал бы, что течения не было, но оно было. Просто оно было незначительным, не заметным, тише воды, ниже травы, что называется. Тимур сосредоточил свое внимание на мелководьях и порогах, но их не было, были лишь островки из водорослей и иногда сети, мы вовремя их огибали.       Несколько часов пути прошли без каких-либо инцидентов, мы просто плыли, созерцая природу, спокойно, безмятежно. Пейзаж как в романтических фильмах про любовь в сельской местности: речка влечет байдарку вперед, слева расстилается широкий зелёный луг. На лугу пасётся корова. Справа виднеется краешек крыши сеновала, за ней — снова бескрайний простор. А на самом горизонте чуть заметный темный уголок террикона. Белоснежные ватные облака плывут по небу к далёкому-далёкому горизонту. Весь бережок разнотравьем невысоким покрыт, а несколькими сантиметрами ниже, от последней травинки, водица. Прям вот краешек луга и сразу — речка, буквально утёс в несколько сантиметров. Дай-ка, думаю, выйду с лодки тут, печенья возьму, в рюкзаке, что на корме лежит… Мы почти причалили, я спрыгнул в воду.       — Там, что так глубоко? — глядя на стоящего по грудь в воде меня, одновременно спросили Тимур и Пётр.       — Нет, ила покер.       — Что такое «ила покер»?       — Неглубоко. Просто я по ширинку, не по колено, а прям натурально по ширинку погряз в ил. Мужики, попробуйте затащить меня обратно в байдарку, как репку из земли, как Винни Пуха из норки кролика. — всеми силами вцепившись пальцами ног в кроксы, чтоб не потерять их в муляке… — Вира меня!       Плывем такие по реке дальше, порогов как таковых нет, иногда встречаются быстринки.       Быстринки — это участок русла реки, где дно сложено твердыми породами, камнями и уступами, не поддающиеся размыванию. От того и мелководье с мини-микро водопадиками, потому и течение ускоряется.       В отличие от порогов, на быстринках не испытываешь страх, ты словно в аквапарке по трубе на тюбе, несешься по реке, в байдарке весело и обреченно, с минимальной возможностью что-либо изменить, лишь чуть подруливаешь, как правило, отталкивая веслом бережок, на который тебя несет.       Иногда на маршруте встречались завалы, делясь своим опытом, когда-то рассказывала Рапота: ну иногда встречаются «расчески»… Видя, что мы не понимаем, о чем идет речь, пояснила: ну завал — это крона упавшего дерева достигшая противоположного берега и застрявшая на нем, она начинает задерживать плывущие по реке ветви и камыш, и тогда формируется завал.       Такие завалы часто имеют узкие проходы под самым берегом. При большой скорости течения такое препятствие становится непроходимым и требует обноса. Но это не про этот участок пути, на медленной воде, можно под бережком или под ветками проплыть на байдарке, обламывая сухие ветки, которые словно расчесывают всех и норовят скинуть с борта не закрепленный груз. Так вот «расчески» мы тоже встречали. Дальше идем по реке, повторяя за ней все изгибы, примерно ориентируясь в пространстве, пытаюсь вспомнить место второго обноса, по памяти рисуя в голове карту. Как бы не был прекрасен маршрут, часть доли удовлетворения от путешествия начинаешь получать задолго до его начала, когда в обычный зимний вечер за окном падает снег, происходит какая-нибудь среда февраля на земле, скоро закончится зима.       Сдерживая нетерпение, благодаришь жену за ужин, желаешь детям доброй ночи, входишь в спальню. В ней всё приготовлено для отдыха. На прикроватной тумбочке пульт от телевизора, шнур зарядки мобильного, едва слышно из телевизора Ван Дамм бьет лица противников в «Самоволке».       В трепетном сиянии приглушенного света успеваешь увидеть, что гаджет почти на нуле, молниеносным движением вставляешь в него зарядку, ложишься в постель, поворачиваешься на левый бок, чтоб шнура зарядки хватило, берешь смартфон в руки и начинается вечный «танец» «Окей, Google: карты, спутник, водные походы, Кальмиус…».       Но то в постели, а сейчас ход байдарки ускорился, стал слышен шум падающей воды. В том месте река была довольно широка, не берусь на глаз примерять ее ширину. Вот он, это препятствие номер два, это второй обнос где то тут, совсем рядом, мы его слышим, но не видим. Точно помню, что Соловьева рассказывала, что нужно обносить по левому берегу, но не вижу опасности, где оно, что там за преграда? Сушим весла, байдарка своим ходом, а мы всматриваемся. Зеркало реки уходит в даль, все ровно, ни каких неровностей нет, бурлений нет, что ж там за препятствие такое?       Лишь по середине взгляда, через всю реку полоска, совсем не понятная полоска, смотрел бы на экран, сказал бы что полоса пробитых пикселей, но взор живее живого, а пиксели пробиты… сбой матрицы?       До полосы остается метров сто, точно помню, про левый обнос, но душа лежит к правому берегу, не плыви по течению, не плыви против течения, плыви туда, куда тебе нужно. Еще находясь в раздумьях, высматривали обстановку, решили держаться середины, в случае чего упремся в островок, из камышей который был по средине русла, прям возле водопада. Водопад мы теперь отчетливо видели, «пробитые пиксели» оказались чертой водопада. Бетонное сооружение перегородило водоток наверно для подъёма уровня воды. Эта низконапорная платины и была второй преградой, которую нужно было обнести. Целенаправленно врезавшись в остров из всякой растительности, мы оценили ситуацию и приняли решение совершить обнос правым берегом, для этого мы тихонько подгребли к бортику, через который переваливала вода, и вдоль него добрались до берега.       Этот обнос был несложным. Нужно было лишь разгрузить байдарку, стоя на бетонном борту перелива, спустить ее метра на три ниже прежнего уровня воды, с другой стороны запруды, на веревке, по течению направить байдарку к пологому бережку. Так и сделали. Спустить надувную байдарку длинной в 5,8 метра не составило ни какого труда: держа за корму, опустил нос к воде ниже, и просто за швартовую веревку опустил корму так же на воду. Течение подхватило байдарку и, держа ее на привязи, доправил ее на полянку где ее и зашвартовал Пётр. Пообедали и снова отправились в путь.       Несмотря на усталость и чуть испортившуюся погоду, настроение было великолепным! Река была более живая, местами стремительней, оба берега «пейзажировали» обилием деревьев, довольно часто случались быстринки, это вносило особый задор в путешествие. Особенно вспоминается одна быстринка, которая подхватив байдарку, несла нас почти в притирку к берегу заросшего камышом: столько греющихся, свернувшихся клубками на камышах змей я еще никогда не видел.       Когда мы достигли третьего переноса, был уже вечер, солнце было еще высоко, но небо было затянуто облаками. Третий перенос представлял собой автомобильный мост, под которым не возможно было проплыть по причине того, что мост этот был насыпной, для прохода воды там лежали трубы, не смотря на то, что трубы были «невмаханого» размера, пропустить в них байдарку не представлялось возможным.       Во-первых, трубы были забиты ветками. Во-вторых, с той стороны моста был совсем уж лютый порог, с очень бурной водой и громадными валунами. Про это мы узнали чуть позже, а сперва мы поставили байдарку поперек нескольких труб, прилипнув к веткам, и стали думать. В голове крутились слова из песни: «Что же делать некрасивым и неумным, что же делать нам?». Наша команда, всегда действующая сообща, несла коллективную ответственность за результат. Потому «митинги» были короткими, проблемы решались быстро.       Достав из рюкзака «аварийную» шоколадку, разделили ее на три части, съели. Мозг заработал и было принято решение — штурмовать мост в лоб. Я поменялся местами с Тимуром, взял в зубы край швартовой веревки с носа байдарки и попытался спешиться на сорокапятиградусную глиняную отсыпь моста. Отсыпь не густо поросла молодым камышом, поскольку ноги скользили и глина осыпалась, не давая возможности добраться до вершины, я использовал стебли камыша в качестве опоры и зацепки, на мое удивление, камыш вырывался с корнями — паршивые были зацепки. Благо швартовой веревкой на «Искандерушке» служила крепкая бельевая веревка в двадцать метром, привязав конец за большой валун на верху, стали использовать веревку подобием лестницы. Первым делом помог выбраться из байдарки Тимуру, потом мы с ним достали все снаряжение и, лишь, потом помогли выбраться Петру, который перед тем как покинуть байдарку, закинул Тимуру на мост швартовый с кормы. Вещи сложили кучей на мосту, байдарку подняли за две веревки как строительную люльку на мост, перевалили через перила.       Сидим такие возле кучи вещей, мозгуем, что же делать. Вспоминая Соловьеву, вношу предложение разведать левый берег, но тот выход к воде нас не устроил, из-за особенностей байдарки, отправились на разведку правым берегом. Отдалившись метров на двести от моста, по правому берегу мы нашли утес с полметра, возвышавшийся над рекой. В этом месте при желании можно спуститься в байдарку. Начали переносить туда вещи и лодку, стараясь не смотреть в даль, потому, что впереди свинцовые, тяжелые тучи заволокли все наше прекрасное далеко, вместо света в конце тоннеля, стихия подсвечивала нам молниями, словно фотовспышками, изредка слышался раскатистый гром, поднялся ветер. Терриконы тонули в сером мареве, наш путь как раз лежал туда.       Отчалили. В голове начинает звучать первые строки не безызвестной песни группы «Любе»: «Шторм ревет, но вперед…» и под не слышные звуки музыки делаем первые гребки… Хотелось ее спеть во весь голос, для моих товарищей, но слова не выталкивались, да и вообще, встречный ветер был такой силы, что казалась открой я рот, собственные щеки могут заработать в качестве паруса, а нам в другую сторону, оставалось какие-то четыре километра и финиш. На широкой воде при встречном ветре, байдарка становилась неуправляемой, на подруливание тратилось много сил и времени, от того Тимур таки допросился своего весла, которое все это время лежала в запасе, вручили.       Хотелось бы отметить, что наша «Искандерушка» имеет длину пять метров восемьдесят сантиметров, это на полметра больше чем у славной «Таймень 3».       По паспорту наша байдарка может нести на себе 500 кг груза, а это тоже значительно больше, чем у «Таймени», да и опрокидываемость практически нулевая, смело можно стоять во весь рост, не спортивная, но идеальная для туризма выходного дня байдарка.       Из-за всех этих превосходств «Искандерушка» проигрывает каркасным байдаркам в маневренности, скорости, очень не любит сильного ветра на широкой воде. Широкие баллоны-борта обеспечивают грузоподъемность и устойчивость, при этом грести веслами как на любой другой байдарке не очень удобно, по этой причине, всегда ходим на байдарке так, что каждый гребец гребет со своей стороны, иногда меняясь сторонами. Не правильно, ну и ладно, мы не претендуем на чемпионство в академической гребли.       Из-за сильного встречного ветра, Тим сидел на носу байдарки спиной по ходу движения. Он уже не всматривался вдаль, пару километров оставалось до Раздольного, река была широка, мы продолжали выкладываться по полной на самом то финише. К нашему большому удивлению, сидящий на носу Тимур, сидел к нам лицом и греб стилем не подающемуся ни какому описанию, изложению, обрисовки, но его весло стоило наших двух, мы с Петром гребли с одной стороны, Тим с другой, и так байдарка держала совершенно ровный курс. Таким способом мы и добрались до села Раздольное. Финиш!       В Раздольном на берегу реки Кальмиус, торжественная встреча экипажа байдарки «Искандерушка» не проводилась в рамках соблюдения противоэпидемических рекомендаций мероприятие прошло с действующими в регионе ограничениями.       Нас встретила пасущаяся корова, даже без оркестра балалаечников, а чуть позже подъехала Газель за рулем которой был приятель Петра. Погрузив в машину байдарку и прочее снаряжение, мы уселись поудобнее в теплой кабине авто, поехали домой. По пути обогнав ту самую тучу, которая своим видом нас так пугала в Комсомольском, но которая прошла стороной.       Дома: улыбка, легкий поцелуй, теплые объятия и, с порога, 100500 вопросов: а не замерзли ли, а не промочили ноги ли, а как спалось, а не кусали ли вас комары, не кусали ли вы комаров?       А на кухне издающий волшебный аромат, борщ и только что пожаренные котлеты… М-м-м… Если жена — свет, тьма отменяется!