Proof

— Хей, Энн, поздравляем ещё раз. Управление уголовных расследований расходилось по домам, но каждый причастный зашёл в кабинет третьего специального отдела, подошёл к сидевшему за своим столом в дальнем углу детективу-сержанту Энн Алекс, недавно переведённой из Северной Ирландии , чтобы хлопнуть её по плечу, показать большой палец, подмигнуть и всячески высказать, какая она молодец. — Ты чего такая кислая? — спросил молодой детектив-констебль Чон Чонгук, мимоходом обративший внимание на соседку и коллегу, пока шёл к своему столу, а затем бросил туда белую папку и плюхнулся на стул, запрокинув голову на спинку. — Тебе скоро висеть на доске почёта, а ты нос повесила. — Какая ещё доска почёта, Чон, ты о чём? — усмехнулась женщина. — Дай бог, о нашей службе узнают наши далёкие потомки, а то так и останемся «совершенно секретно». — и ткнула пальцем в такую же белую папку у себя перед носом, где строгим шрифтом чёрными буквами отпечатался гриф «секретно». — Наши потомки узнают о нас только в том случае, если они у нас будут. Но с нашей работой… — он не договорил, и так всё очевидно, встал со стула, сдёрнул со спинки чёрную кожаную куртку, накинул на одно плечо и обернулся к сержанту. — Пойдём хоть развеемся? — О, нет, я пас! — в сдающемся жесте Энн подняла руки, чтобы уберечь себя от незапланированной активности. — Я хочу только в душ и спать. — А праздновать твой успех? Ты его поймала, козла этого! — Это моя работа, — занудно произнесла девушка, пытаясь разгрести завал на столе. — Да и… мне просто повезло! — отмахнулась она со вздохом: бардак на столе злил, но сил не было даже перенести маленькую скрепку в органайзер. — Ну-у-у, если искать этого урода три месяца, вычислять его явки-пароли, бегать по всему Лондону, устраивать засады без еды и сна, а потом поймать в очередной недельной засаде — это везение, то да, тебе крупно повезло, — парень негодовал. — А ещё «просто» везение — умело просчитать его возможные мотивы, и характер, и места обитания! С тебя пора снимать новый сезон «Мыслить как преступник». — Чон злился, что следователь, кажется, не понимала, что сделала и какие усилия для этого затратила, зато относилась к поимке особо опасных преступников так просто, как будто… — Да пофиг! — Энн встала и тут же сморщилась с шипением. — Зараза! Нога всё-таки болит. — она потёрла правую коленку и попыталась выпрямить ногу, но в колене щёлкнуло, и женщина на пробу сделала шаг так, чтобы не разгибать сустав. — Надеюсь, этому уроду дадут пожизненное! — цокнул Чонгук, глядя на попытки коллеги идти. — Ему максимум светит пятнадцать лет. — сержант обошла стол и поняла, как удобнее всего ставить ногу, чтобы уменьшить боль. — А потом он выйдет и отомстит мне. Если к тому времени кто-то другой не опередит его. — Ты говоришь об этом так легко… — ошалел констебль, выдвинувшись следом. — Ну а что тут сюсюкаться, мы знали, куда шли. Приноровившись к новым движениям, Энн уже уверенно направилась на выход, по пути стянула с вешалки свою чёрную кожанку и без намёка на улыбку подмигнула Чону. — Я вот не знал… — пробурчал парень. Он не удержался, всё-таки проскочил вперёд и открыл дверь перед Энн, хоть и знал, что она терпеть не могла подобную галантность от коллег, да и вообще от мужчин. На что женщина лишь цокнула и недовольно сказала: — Ладно, моя нога говорит тебе «спасибо». — и покинула помещение. Кожаная куртка и джинсы уже не защищали от ночного осеннего ветра, Энн подняла воротник и сделала в голове пометку надеть завтра свитер или толстовку, если они у неё есть. Тридцатидвухлетняя Энн Алекс давно жила одна. Её жизнь отличалась простотой, скромностью и лаконичностью. Домом давно стала работа, которая, кроме штаба, не имела определённого адреса и местоположения на карте, поэтому выделенная ей служебная квартира выглядела скорее казармой. «Не хватает только деревянных лавок и нар», — пошутил как-то Чонгук, когда забежал к коллеге и крайне удивился, что в квартире не было даже второй кружки, что уж говорить про «шторки, скатерти, картины, фоторамки и хотя бы кактус». Привыкшая с детства к частым переездам и мотаниям по странам, городам, квартирам, отелям, Энн совершенно не обращала внимание на бытовые трудности, которые таковыми для неё и не были, на обустройство и, упаси господи, украшение своего жилого пространства, на отсутствие гардеробной и самого гардероба. Поэтому и не знала, есть ли в её спортивной сумке, закинутой в угол спальни, свитер или толстовка. Лучше бы ей быть, потому что идти в магазин и что-то выбирать — невыполнимая миссия для очень занятого спецагента полиции. Энн спрятала руки в карманы куртки и съёжилась от холода. На улице царила темнота, местами выгоняемая фонарями. Было пустынно, и не слишком женственная поступь тяжёлых ботинок — единственное, что конкурировало с завыванием ветра. В подвале старого кирпичного дома, мимо которого проходила женщина, неожиданно открылась дверь, выпустив наружу дым и шум явно вечеринки, а также пару молодых людей: мужчина в чёрном костюме заботливо поправил белокурой девушке шарф на шее, а затем бережно приобнял за талию и направил вверх по лестнице, ведущей на улицу. — Там было слишком шумно, ничего не слышно, — проговорил мужчина глубоким бархатным голосом. — А я люблю слушать. Блондинка в его объятиях хихикнула, по-скромному опустила голову, чтобы спрятать свою радостную улыбку. Энн глубоко вздохнула, прогнав ненужную для себя мысль о том, что мужик выбрал лёгкую добычу, девушка и сама готова была идти хоть куда… хоть с кем. До дома оставалось рукой подать, а там душ, кровать и долгожданный сон.

***

В 8.00 Энн уже была в штабе, бодро, но слегка прихрамывая, вышагивала по офису к своему столу в углу, держа в руке металлическую термокружку с зелёным чаем. Остальные коллеги медленно и сонно разбредались по всем этажам вместе с кофе и неудержимыми зевками. — Ты вообще спишь? — спросил её Мин Юнги, детектив-сержант, больше всех в их команде любивший поспать, схалтурить, забить на всё болт, но отличный стратег и нереально меткий стрелок. — Она — супермен, — весело заявил вбежавший в офис Чонгук, на ходу снимая куртку и поправляя капюшон чёрной толстовки. — Ещё один, — закатил глаза Юнги, у которого была аллергия на бодрых и энергичных людей, однако именно с такими приходилось работать, а иногда и самому быть таким, поэтому аллергия не проходила, но купировалась несколькими стаканами кофе. — Всем внимание! — в офис зашёл руководитель отдела, главный инспектор Ким Намджун, в руках он держал белую папку, что не предвещало ничего хорошего. — Срочные новости! — он подошёл вплотную к ближайшему столу и аккуратно опустил папку. — Новое убийство. Сегодня ночью в Центральном районе. Женщина, 27 лет. Есть почти все сходства с другими убийствами. — В чём отличия? — сразу же оживился Юнги. — Девушка — блондинка и умерла от внутреннего кровотечения, а не как обычно — от асфиксии. — Ну, цвет волос может вообще ничего не значить, это дело вкуса или случая, а вот второе… — Он просто не успел её задушить, — предположила Энн, уже вовсю изучающая содержимое папки, что дал им Намджун. — Раны оказались сильнее, чем обычно. — Перестарался? — Сменил тактику? — А может, это кто-то другой? Или подражатель? — наивно предложил молодой констебль, заглядывающий в папку через плечо коллеги. — Не наш Ухо-горло-нос? — Это он. — Ким пальцем указал на папку в руках Энн. — Там и уши, и горло, и нос. Всё как обычно. В общем, полиция уже не может справиться с этим, поэтому дело передали нам, а я — вам. — он внимательно, подолгу взглянул на каждого. — Не подведите и в этот раз. — задержал взгляд на Энн Алекс и ушёл в свой кабинет. Энн уже две недели бродила перед стеной в их штабе, здесь в хронологическом порядке были развешены фотографии убитых девушек, подписаны данные, которые могли бы быть важными, приклеены карты и фотографии с мест преступлений. Вся команда тщательно изучала каждый случай, приписывала на доску что-то новое, рыскала в уликах, посещала места убийств, чуть ли не с лупой изучала окрестности, опрашивала местных жителей. Все работали усердно, без напоминаний, насколько важно поймать маньяка, который уже жестоко убил пятерых. Такая же картина была и на столе Энн Алекс. Следователь разложила на широком краю стола фотографии жертв и фотографии с мест убийства, а под ними ровными рядами выводила важную информацию. Женщина искала хоть что-то общее, что-то, что объединяло бы жертв, любое сходство, которое помогло бы зацепиться за вкусы и мотивы маньяка. Она штудировала личные дела и характеристики каждой девушки: из школ, из университетов, с мест работы. Показания родных и друзей. Данные о перемещениях за три месяца до убийств. Распечатки звонков и смс. Даже посмотрела фазы луны, пришедшиеся на каждое убийство. Всё, что могло бы помочь. Цвет глаз: две девушки были с голубыми глазами, три — с карими. Мимо. Цвет волос: одна блондинка, но крашеная, хотя и две брюнетки до этого тоже красились. Мимо. Разные школы, университеты, места работы. Разные районы проживания. Отсутствие общих друзей. Одна занималась танцами, стрип-пластикой, но только для себя, как уверяла подруга, она даже родителям не рассказывала. Вторая посещала кулинарные курсы, чтобы наконец-то научиться готовить и привлечь мужчину. Третья была скромным клерком в банке и, судя по скудному списку звонков и смс, почти ни с кем вне работы не общалась. Четвёртая — учительница младших классов. И вот пятая — тусовщица, любительница клубов и баров. Если бы все были, как пятая, было бы понятней. Единственное общее сходство: у всех жертв не были проколоты уши… до встречи с маньяком. — Как вообще можно в наше время найти девушку без прокола ушей? — вздохнула Энн, отбросив от себя показания родственников одной из убитых женщин и с силой зажмурив глаза от усталости. — Ну, — Чонгук оторвался от такого же изучения материала и повернулся к коллеге, — у тебя не проколоты. Девушка зависла на секунду, затем вяло отмахнулась: — Я не в его вкусе. — С чего ты взяла? Ты вычислила его вкус? — подскочил парень и внимательно взглянул на записи, что соседка уже успела сделать на листах под каждым фото. — По-моему, у него нет никакого вкуса, мы потратили столько времени впустую. Он не выбирает каких-то конкретных девушек. Мне кажется, ему нужна просто особь женского пола, — хриплым от долгого молчания голосом проговорил Юнги, тут же поднялся с места и потянулся до хруста в позвоночнике. — Маньяк — какая-нибудь Венера в Юпитере стукает в голову, и он бежит за жертвой, хватает любую и… — провёл большим пальцем по горлу. — И всё-таки что-то общее между ними есть. Они все невысокие, среднего телосложения, но не молоденькие студентки, от 27 до 35 лет. — И с непроколотыми ушами, — добавил Чонгук. — Кто сказал, что ты не в его вкусе? — хмыкнул Мин, бегло оглянув коллегу. — Всё совпадает. — Ты на что намекаешь? — встрепенулся Чонгук. — Успокойся. — поднял руки Юнги. — Я лишь пытаюсь донести до нашей мужланки, что и она может быть кому-то интересна. — сел обратно на стул и опустил голову, чтобы скрыть усмешку на лице. — Ну, и словечки у тебя, сержант, — младший по званию даже не пытался скрыть недовольство. — Это оскорбление вообще-то! — Почему это так задело тебя? — сделал ударение на слове «тебя» и хохотнул Юнги, бросив на парня хитрый взгляд. — Вообще-то я помогаю тебе, балда! — и старший снова принялся за документы, всем видом показывая, что ничего объяснять не собирается. — Мне? — шёпотом повторил недоумевающий парень, взъерошил волосы на затылке, закусив губу, глянул на соседку, которая даже не услышала разговор между мужчинами, и тоже принялся за работу. — Может, он работает в пирсинг-салоне, и им движет необузданное желание проколоть уши всем? — громко пробормотал Юнги и сам же хмыкнул от своей идеи. — Ага, а потом приходит в себя и просто убирает свидетеля? — подыграл ему молодой офицер.

***

Энн Алекс шла по улице в направлении небольшого магазина одежды, что располагался недалеко от её дома. Ни свитера, ни чего-то тёплого в её недо-гардеробе не нашлось, ещё бы, она приехала в Лондон летом, но не была уверена, осталось ли в Ирландии хоть что-то из её вещей. Хотя голова офицера была занята исключительно работой: кем и каким может быть их лор-маньяк. Где его можно было бы найти? Где он работает? Чем занимается? Что любит? Или не… Ворох мыслей, калейдоскоп из разрозненных данных и огромной кучи информации, полученной за последний месяц. В запасе имелось ещё время, даже несколько месяцев до нового убийства, однако сидеть и ждать — не в правилах Управления уголовных расследований. Но ни зацепок, ни идей, ни даже малюсенького предположения. Слева в проулке звякнула металлическая крышка мусорного бака, и Энн очнулась от своих размышлений. Навстречу ей, прихрамывая на одну ногу и страшно шаркая тапочками, вышел мужчина в широченных зеленоватых штанах и дутой бежевой куртке. Копна чёрных волос нависала на глаза, и мужчина постоянно мотал головой, чтобы убрать длинную чёлку и открыть себе вид на дорогу. Обеими руками он всё же зачесал волосы назад и неожиданно остановился, когда заметил перед собой женскую фигуру. Мужчина выглядел испуганно, огляделся по сторонам, даже обернулся назад, то ли в поисках путей отступления, то ли выискивая что-то. Он сделал ещё один шаг, как-то неуклюже подтянув вперёд явно нездоровую ногу, и замер. — Тэ… — глаза Энн расширились от удивления. — Это ты? — она оглядывала парня перед собой в полном неверии увидеть того, кто… — Ты… жив? Ответ не последовал, мужчина опустил глаза, помотал головой, пробормотал что-то себе под нос, девушка уловила только «нет, нет», несколько раз дёрнулся сначала в одну сторону, потом в другую, как будто решая, как лучше сбежать. А затем выпрямился, но взгляд так и не поднял. — Тэхён? — офицер сделала шаг вперёд, слегка нагнулась, чтобы поймать мужской взгляд. — Невероятно, — шокировано прошептала она, прикрывая рот рукой. — Ты же… тогда… я видела… Но мужчина молчал, смотрел на серый асфальт, по которому вяло перекатывались осенние листья, и без звука шевелил губами. Энн приблизилась ещё ближе, медленно протянула руку и коснулась щеки мужчины. Было заметно, как тот замер, перестал что-то бормотать и даже затаил дыхание. Его губы пересохли от волнения, и он облизал их. — Это точно ты, — от нахлынувших эмоций не в силах говорить громко Энн снова шептала. — Тэхён, боже, ты живой! — она убрала руку и не знала, куда её пристроить, что сказать и как себя вести. — Пожалуйста, скажи что-нибудь, — молила она. — Я не могу, — тихо проговорил мужчина, от его голоса, знакомого до мурашек, девушка как будто подпрыгнула на месте. — Что? Почему? — тараторила она. — Тэхён? Это я, Энн. Ты меня просто не узнал, да? Это я, Энн, — от волнения повторяла одно и то же. — Энн Алекс, ты же меня помнишь? Помнишь же… да? — Помню, — слова стали ещё тише, но от этого проникали глубже. — Тогда почему? — не понимала девушка. — Я… — Тэхён наконец-то поднял глаза, но снова не стал продолжать свою мысль. — Господи, Тэхён! — офицер несильно толкнула его в плечо и расплылась в безумной улыбке. — Ты, засранец, живой! Боже… столько лет… я ведь нихрена не знала, мне ничего не говорили, даже не сказали, где похоронили. Столько лет я не знала, куда сходить, чтобы хоть цветы положить. А ты всё это время жил… где-то тут, рядом ходил… — Нет, не рядом, — прервал мужчина. — Где ты был? — Я не могу сказать. — Ва-а-ау, понятно. — Энн действительно многое стало понятно: почему его семь лет назад увезли в другую больницу, не в ту, где обычно латали таких спецагентов, как они; почему её не пускали к нему, ничего не говорили и даже не пригласили на похороны. — Ты крут. — о таком не говорят, но каждый знал, для особых заданий нужны особые агенты, которые очень часто вдруг, неожиданно переставали существовать. — Я могу тебя звать Тэхён, или у тебя другое имя? — Тэхён, — подтвердил мужчина, и на его губах показалась слабая, но радостная улыбка. — Матерь божья, — воскликнула Энн. — Ты тот ещё говнюк, ты знаешь?! — засмеялась она, снова толкая мужчину в плечо. — Хоть бы шепнул, что ты жив! — Я не мог, — повторил Тэхён. — Да поняла я уже! — ухватив оба мужских плеча, девушка отклонилась назад, чтобы внимательно и детально разглядеть лицо, отмечая для себя все знакомые черты: маленькие родинки на губе и под глазом, длинные ресницы, двойное веко на одном глазу и очаровательную прямоугольную улыбку, которая мгновенно появилась, когда — это ощущалось — давящее на двоих напряжение исчезло. — Я скучала, Тэ. — Энн крепко обняла своего бывшего коллегу, сама расплылась в улыбке и прошептала, когда почувствовала, как мужчина обнял её в ответ: — Очень сильно… — Только не реви! — со смешинкой в голосе произнёс Тэхён. — Когда это я ревела? — женщина сразу отстранилась и недовольно сузила глаза. — Столько времени прошло, вдруг что изменилось, — объяснился мужчина. — Наверняка, изменилось, — вздохнула Энн, полностью отступая от друга. — Расскажешь хоть что-нибудь? — спросила осторожно, но получила отрицательный моток головой. — Ладно, я вот могу рассказать. Мы же можем сейчас общаться? — Тэ кивнул, от чего чёлка сразу же упала на глаза. — Уф, тогда… — Зайдём в кафе? — первым предложил мужчина и указал на ближайшее к ним заведение.

***

Юнги честно пытался отдохнуть в свой выходной: посмотреть телевизор, заказать доставку и что-нибудь поесть, вредное такое, чтобы потом развалиться на диване и не шевелиться. Ну, или хотя бы поспать. Но чувство долга сквозь зевоту и сигналы мозга о голоде перебарывало и заставляло сидеть перед монитором ноутбука и изучать соцсети убитых девушек. В его холостяцкой студии царил творческий беспорядок из разбросанной одежды, немытой чашки с недопитым с утра кофе и вскрытых пакетов от всевозможных снеков. В дверь позвонили, когда мужчина читал «увлекательный» перепост про первую любовь на странице одной из жертв. Со словами «вот это бред!», шаркая домашними тапочками, Юнги подошёл к двери, предусмотрительно по привычке глянул в зрачок и только тогда открыл. — Пришла ещё что-нибудь отобрать? — насмешливо проворчал Мин, а когда распахнул дверь, сразу же развернулся и пошёл в комнату. — У тебя есть ещё что-нибудь? — со смешком, без обиды раздался женский голос, и его обладательница заскочила в квартиру, закрывая за собой дверь. Полноватая невысокая женщина с короткими тёмными волосами, с чёрной тканевой маской на лице и капюшоном на голове сняла обувь и маску, бросила «привет, что ли?» и, оглядываясь по сторонам с нескрываемым недовольством, без спроса и разрешения прошла сразу на кухню, где стянула с плеч рюкзак и достала оттуда два пакета с пластиковыми ёмкостями с чем-то съестным, судя по виду и слабому запаху. — Боже, как ты можешь жить в таком свинарнике? — гостья по-хозяйски принялась наводить порядок на кухне: выкидывала пустые пакеты, складывала грязную посуду в мойку, расставляла чистую по полкам и ящикам. — Зачем ты открываешь новые упаковки, когда в уже открытых ещё есть еда? — держа в руках две одинаковые пачки снеков, обе из которых были раскрыты и пусты лишь наполовину, она обернулась к хозяину квартиры и недоумевающе уставилась. Юнги лишь пожал плечами, не переставая наблюдать за гостьей. Суета по жизни — не его конёк, но наблюдать за слаженными, отточенными действиями профессионала Мин мог вечно. А женщина явно была специалистом в деле уборки. И — сержант знал точно — готовки, поэтому, не выдержав, поднялся с дивана и направился на кухню, чтобы открыть принесённые контейнеры с едой и наконец утолить свой голод. — Ну кто так делает? — возмутилась женщина, когда после мыться посуды увидела, как мужчина уминает свой поздний ужин прямо из пластикового судочка. — Ты так совсем одичаешь, — вздохнула она, достала из верхнего шкафа две чистые тарелки и, помогая себе ложкой, переложила на них еду. — У тебя хлеб хоть есть? — уточнила она, сразу заглядывая в холодильник. — Нету, — ответила сама себе и присела рядом с Юнги. — Пожалуйста, — она слегка пригнулась, чтобы заглянуть тому в глаза, — питайся хорошо, я не могу это контролировать, ты же знаешь. Вот здесь, — она достала из принесённых пакетов пластиковые ёмкости, — полуфабрикаты, я их в морозилку положу, не забывай про них. А здесь, — залезла в другой пакет, который уже был открыт хозяином, — закуски. Я их специально немного принесла, чтобы не пропали, уверена, тебя дома-то не бывает. Съешь, ладно? — Шпашибо! Но я фолошо пытаюшь, — с полным ртом пробормотал хозяин и улыбнулся женщине в ответ, когда прожевал. — Нужно немного подождать, ты же знаешь. — Да знаю… — опять вздохнула гостья, подпёрла подбородок ладонью и молча стала наблюдать за мужчиной. — Как вы? — спросил Мин, облизывая ложку и отставляя от себя опустевшую посуду. — Нормально. Мама бурчит, ей непривычно, говорит, что уже сто лет не жила с кем-то, отвыкла, что постоянно шум и кто-то ходит по её дому. Юми — умничка. Хочет стать принцессой, — нежно улыбнулась гостья. — Мы с ней недавно прочитали книгу про принцессу, вот она и вдохновилась. Придётся покупать новое платье и туфельки, и корону заодно. Юнги усмехнулся по-доброму, опустил локти на стол и взглянул на женщину. — Джи Ён, я… не знаю, сколько ещё ждать, потерпите, пожалуйста. — он зажевал губу и опустил голову. — А корона будет, только Юми не говори, пусть сюрприз будет. — Она любит фиолетовый цвет, — напомнила Джи Ён, чтобы сюрприз точно удался. — Я помню, — хмыкнул мужчина и поднялся из-за стола. — Ты останешься? — Я не могу, Юн… — опечалилась гостья. — Ладно, тогда хоть немного ещё побудь. С тобой даже эта берлога становится уютнее. — он обвёл преобразившуюся кухню взглядом и пообещал себе поддерживать такой же порядок. — Может, посмотрим фильм? — предложил он, отодвигая рабочий ноутбук и открывая лежавший до этого рядом другой, домашний, попроще. — Только не мелодраму. Я сегодня её обчитался, — скривился Юнги, всем своим видом показывая отношение к сопливым историям. — Только не экшн, — взмолилась женщина. — Этого добра мне тоже хватает. Давай тогда мультик? Про принцесс, — загорелся Мин. — Что? — не веря своим ушам, женщина обескураженно засмеялась. — Нам по тридцать пять, Юнги, какие мультики про принцесс? — А когда нам ещё в них верить, как не сейчас? Мужчина быстро нашёл в поиске подходящий мультфильм, выключил освещение в комнате и удобно устроился на диване. Джи Ён придвинулась ближе, согнула ноги так, что колени легли на мужские бёдра и положила голову на мужское плечо. — Так и знала, что в душе ты добряк, — мягко улыбнулась женщина. — Я просто очень по вам скучаю… Юнги проснулся от лёгкого толчка в плечо. — Юн, проснись, мне пора уходить, скоро такси приедет, — прошептала гостья. — Уже? — удивился мужчина, пытаясь сфокусировать сонный взгляд на часах в углу ноутбука. — А мульт закончился? — Да, прекрасный принц спас ещё более прекрасную принцессу, и они поженились. — Короче, я ничего не пропустил, — пробормотал Мин. — Вот же ж, — хихикнула женщина, встала, оправила волосы и одежду, подхватила на кухне рюкзак и направилась в коридор, где снова натянула кроссовки и капюшон. — Ну что ж, пока, — она поджала губы и попыталась изобразить бодрость и довольство, но глаза выдавали грусть и озабоченность. — Позвони, как доедешь. И скинь номер такси. — выставил вперёд указательный палец, чтобы женщина точно это сделала. — И передавай привет маме и Юми, скажи, что я очень её люблю и скучаю. — Я всё передам. С тебя корона, — напомнила Джи Ён. — Хорошо. Юнги сграбастал гостью в широкие объятья, утыкаясь ей куда-то в макушку. Задержался так на добрую минуту, а затем отпустил, отступил на шаг назад и помахал рукой. После того, как гостья натянула маску и вышла из квартиры, Юнги подошёл к окну и не успокоился, пока не засвидетельствовал, как Джи Ён сфотографировала номер автомобиля и села внутрь, а через несколько секунд ему пришло от неё сообщение. Намётанным взглядом мужчина обвёл округу, что открывалась из окна, ничего подозрительного не заметил, задёрнул штору и с телефоном в руке отправился в спальню ждать звонка и затем спать. Но через полчаса ворочания и сопения всё же встал снова и отправился дочитывать историю первой любви. Мелодрамы сегодня не избежать.

***

Встреча в кафе была какая-то скомканная, странная. Тэхён беспокоился, то ли смущался, то ли боялся. Прятался за длинной чёлкой и широким воротом куртки, постоянно дёргал рукава, натягивая их сильнее. И совсем ничего не заказал. Через полчаса, объясняя тем, что вышел в домашнем только вынести мусор и ещё полно дел, попросил разойтись. Правда, дал свой номер телефона и даже улыбнулся на прощание. Через несколько дней неожиданно для Энн пригласил к себе домой. В квартире Тэхёна было прохладно и темно, даже мрачно в коридоре, хотя гостиная с кухней, освещаемые тремя сейчас настежь открытыми окнами с прозрачными шторами, выглядели вполне уютными. — У тебя мило, — удивлённо проговорила Энн, оглядываясь по сторонам. Она профессионально пыталась зацепиться за детали, найти главное и важное, но хозяин дома тоже был не прост или… — Я недавно только переехал сюда, это всё уже было, — он обвёл рукой помещение. Женщина резко обернулась к нему и посмотрела пронзительно. — Хоть что-нибудь я могу о тебе узнать? Где ты был, что делал? Хоть что-то? — с мольбой протянула она и сделала шаг вперёд. Тэхён опустил голову, просунул руки в карманы широких бежевых штанов и отошёл к одному окну, чтобы прикрыть. Энн пристально смотрела, следила за его движениями и ждала ответа. Человек, который многие годы был ей самым близким и дорогим, умер семь лет назад. Вместе с ним девушка распрощалась со многим в своей жизни, просто не смогла оставить это рядом, натыкаться, замечать, наблюдать и делать вид, что ничего не ощущала. А сейчас он стоял рядом, дышал, двигался… был живой, но он ли это был? Жизнь, длиной в семь лет, изменила многое, если не всё. Тэхён, задержав взгляд на чём-то на улице, закрыл второе окно, затем сел на диван, немного сморщившись при сгибании колена. Язык прошёлся по губам, рука убрала длинную чёлку, что закрывала глаза. Энн смиренно вздохнула и присела рядом. — Тебе бы подстричься, а то скоро ничего видеть не будешь, — улыбнулась она, протянула руку и заправила прядь мужчине за ухо. — Я и так плохо вижу, — проговорил тихо и, скривив губы, всё же взглянул на девушку. — Но у тебя было отличное зрение… — изумилась и тут же притихла, осознавая, сколько всего её другу пришлось пережить. — А сейчас… у тебя линзы? Мужчина кивнул. Он смотрел пристально, казалось, что его зрачки не двигались, что застыли на одной точке, но ресницы медленно опускались и поднимались, и точка оказывалась другой. Он изучал, рассматривал каждую деталь на женском лице. Выглядел расслабленно, его грудная клетка размеренно поднималась и опускалась, не выдавая ничего, кроме спокойствия. Сержант Алекс смотрела в ответ, её глаза бегали по лицу напротив, ресницы дрожали и часто моргали, даже не скрывали нетерпение, жажду узнать хоть что-то. Узнать знакомое до боли в сердце, родное до покалывания в кончиках пальцев, что девушка неосознанно сжимала от волнения и неожиданного смущения. — А ты изменилась… — прошептал глубоким голосом, а само движение губ заставило Энн смотреть только на них. — Конечно, — напряжённо хихикнула и, пользуясь случаем, отвела взгляд и голову в сторону кухни. — Столько лет прошло… — Да, ты права. Но твоя улыбка… И Энн повернула голову обратно. — Она исчезла, — мужчина закончил мысль. — Много что исчезло вместе с тобой. — Прости меня, я должен был, — голос звучал уверенно, не дрогнул, не изменил звучание. — Наверно, ты думал, что мы больше никогда не увидимся? — с горечью произнесла девушка. — Я тоже так думала, только ты знал, что я жива, а я про тебя ничего не знала. Неизвестно, кому повезло больше. — Мне, правда, жаль. Энн лишь покивала, как будто принимала прощения и сожаления друга. — Хочешь чай? — предложил Ким, встал и направился к барной стойке на кухне, шаркая сначала по ковру, а затем по паркету босыми ногами. — Хочу, — неуверенно подтвердила женщина, выглядела она крайне недоумённо, но всё же после того, как мужчина повернулся к ней спиной, выдохнула, перевела дух и последовала за ним. — После того случая мне дали месяц отдыха, но я на стены лезла и попросилась обратно, хоть куда, — начала она рассказ о себе, чтобы прервать напряжение и как-то уменьшить семилетнее расстояние между ними, раз уж другу говорить о себе нельзя. — Мне дали напарника, — она усмехнулась, присаживаясь на высокий стул по одну сторону от барной стойки, когда Тэхён встал по другую сторону и готовил чашки. — Идиот, каких свет не видывал. Такое ощущение, что его совсем не готовили. В итоге нас с ним так никуда и не послали. Я кричала, ругалась с нашим боссом — помнишь его? — вопросительно взглянула и получила кивок с лёгкой улыбкой. — Он только обещал, потом вдруг мне какую-то проверку устроили, психологическую. Я там и поняла, что из меня хотят сделать профнепригодную, типа психологической травмы, не справилась — непригодна. Ну, я их и послала, написала на увольнение и ушла. Хотя сначала даже думала к отцу обратиться, представляешь, в каком я была отчаянии? — засмеялась она. Тэхён резко поднял глаза от чашек, но взгляд так и не встретился с женским, опустился обратно. — Вы с ним так и не ладите? — На этом фронте ничего не изменилось, — проговорила с горечью. — В последний раз я его видела, — задумалась, подняв взгляд вверх, — года четыре назад? — спросила саму себя. — Когда в полицию пошла. Пришёл поздравить. И ведь узнал как-то. — А почему пошла в полицию? — Тэхён наливал кипяток в красивые салатовые чашки, по которым до этого разлил заранее заваренный чай из стеклянного пузатого чайничка. — Я не могла сидеть дома, выла от тоски и бездействия. В какие-нибудь клерки меня бы не взяли, точнее уволили бы в первый же день, когда я бы надавала по роже первому недовольному клиенту, — засмеялась и поймала долгожданную полноценную улыбку на мужском лице. — Раз не армия, то полиция. Один фиг. Мужчина поставил чашку перед девушкой. Энн сразу сделала глоток, потому что никакой реакции на свой рассказ не увидела. Не почувствовала. — Это… травы? — с удивлением проговорила она, внимательно вглядываясь на дно чашки, и вскинула на Кима полный изумления взгляд. — Ты же кофеман! — Это успокоительный сбор. Полезно, — пробормотал он, тут же зажимая нижнюю губу между зубами и дёрнувшись в сторону шкафов. Тэхён горбился, Энн заметила это сразу же. Выставлял свои острые плечи вперёд, даже через мешковатую одежду было видно, какой он худой. Его как будто клонило вниз, тянуло и придавливало. Он склонял голову и прятался за длинной чёлкой. Может, эта была профессиональная привычка, или неподъёмный груз выпавшего на долю. Только за весь женский почти что монолог мужчина ни разу не взглянул на неё, не поднял глаза, а руки занимал чем угодно. Как сейчас — пачкой крекеров, которые высыпал в пиалу, уронив парочку на пол, поставил перед женщиной и только тогда взялся за свой чай. Энн поняла, что Тэхён нервничал, когда он пролил напиток из своей чашки себе на руку. Он шикнул, взмахнув рукой несколько раз, и, казалось, спрятался ещё больше. Не поднимая головы, он быстро покинул кухню, завернул в другую комнату, которую Энн ещё не видела и откуда донёсся шум, что-то глухо упало и затем зашелестело. Вернулся он также стремительно, сразу схватился за свою чашку и выпил залпом половину, по характерному запрокидыванию головы и звуку было ясно, что он что-то проглотил. Опёрся ладонями о край стола, дышал тяжело, как будто пробежался, его грудная клетка вздымалась, а ноздри раздувались, лицо немного покраснело, и весь вид говорил, что мужчине было плохо. — Тэ, ты чего? — тихо спросила Энн. — Тебе плохо? Ответа не было, мужчина лишь зажмурил глаза и слегка мотнул головой, как будто от чего-то отбивался. — Тэ, не пугай меня! Тебе что-то нужно? — девушка подскочила на ноги и хотела подойти ближе. — Я в порядке, — получилось глухо, зато Тэхён выпрямился, предупреждающе выставил руку вперёд и, несколько мгновений постояв с закрытыми глазами, всё-таки открыл их и посмотрел на гостью, на её подбородок, не выше. — Я в порядке, — повторил несколько увереннее, опуская руку. — У тебя что-то болит? — Энн не оставляла попыток. Ким медленно помотал головой. — Это нога, — для убедительности дотронулся до своего бедра и слегка сжал. — Боже, Тэ, — женщина вернулась на своё место. — Как ты живёшь? Что у тебя с ней? Это-то ты можешь сказать! — потребовала она. — Психосоматика. — Что? Но Тэхён уже отвернулся, чтобы взять тряпку, вытер со стола пролитый чай, поднял с пола упавшее печенье, включил воду в кране и начал мыть руки. — А помнишь, как мы катались на мотоциклах по ночному Лондону и за нами гналась полиция? — неожиданно вспомнила Энн, как-то грустно глядя в спину своему другу. — А сейчас я сама — полиция, — оживилась она. — Так что вынуждена буду тебя догнать и арестовать, — и засмеялась. — Тогда я вынужден буду добавить ещё скорости и скрыться от тебя, — хмыкнул Тэхён, закрывая кран и разворачиваясь к столу. — О-о-о, ты всегда был крут, — довольно покачала головой девушка, наблюдая, как друг впервые взглянул ей в глаза. — Но я никогда не отставала!

***

На кухне госпожи Чон царили идеальная чистота и порядок даже после приготовления завтрака. Вкусные ароматы домашней еды витали в воздухе, на окнах светлые шторы в цветочек и белая скатерть, ничем не прикрытая, на столе, пышный букет цветов в хрустальной вазе украшали помещение, создавали уют и ощущение тепла, гостеприимства, счастья — семьи. Чонгук уплетал свой завтрак, активно работая ложкой и челюстями. — Мам, вкусно! — с набитым ртом проговорил он, уже вставая из-за стола. — Ты уже уходишь? — спохватилась женщина. — Подожди, у нас с отцом есть разговор. — она выразительно взглянула на мужа, требуя поддержки. Седовласый мужчина откашлялся и глянул на сына по-под густых бровей. На что Чон-младший, как подросток, цокнул, подозревая, о чём пойдёт речь. — Сынок, тебе уже двадцать семь лет, — начал отец, немного перебарщивая с торжественностью ситуации. — Мы с твоей мамой немолоды, ты знаешь, что родили мы тебя поздно, и ты — наш единственный сын, поддержка и опора. Мы тобой очень гордимся, ты добился многого и стал уважаемым членом общества. И мать, и сын оба тяжело вздохнули в попытке не закатить глаза. — В общем, милый, — не выдержав, миссис Чон, перебила мужа, полностью корпусом развернулась к сыну и сжала его руку, — мы очень хотим внуков! — её глаза готовы были наполниться слезами, да так, что Чонгуку хотелось моментально сорваться с места и наказать всех виновных в маминых слезах. Да только в этой ситуации виновным был он, двадцатисемилетний мужчина, который ни разу не приводил девушку знакомиться с родителями, ни разу не задерживался на свидании, не пропадал ночами в клубах, зато был настолько поглощён работой, особенно последние три месяца, что мать (а вместе с ней и отец) сильно волновалась. — Ма-а-ам, — простонал парень. — Можно я как-нибудь сам с этим разберусь? — Всё! — неожиданно резко вскрикнула госпожа Чон и хлопнула по столу. — Мне это надоело! Я долго ждала, когда ты сам разберёшься, но этого не происходит. С этого момента я сама об этом позабочусь. — женщина приосанилась и горделиво подняла голову с выражением лица человека, не принимающего никакие возражения. Чонгук с мольбой в глазах посмотрел на отца. Тот лишь сжал губы и еле заметно пожал плечами. — Ну ладно, — согласился парень. — Позаботься об этом, мама, а я побежал, вернусь поздно! Он со скоростью молнии поднялся и побежал в прихожую, надел ботинки, завязал шнурки и открыл дверь, чтобы выйти. — Подожди, сынок, — голос матери был уже не таким уверенным. — То есть ты согласен? — почему-то сквозило удивлением, женщина настраивалась на битву или хотя бы какое-никакое сопротивление на вмешательство в личную жизнь сына, а он… — Да, мама, сделай, пожалуйста, всё возможное! Я тоже хочу внуков! — прокричал Чонгук уже почти на улице. — Что он сказал? — вопросительно перевела взгляд на подошедшего сзади мужа. — Что ничего у тебя не получится, — хохотнул тот, приобнял жену за плечи и направился в гостиную. — Почему? — непонимающе пискнула миссис Чон и последовала за мужчиной. — Ты его дома часто видишь? — Нет, — неуверенно проговорила, не понимая, к чему клонит благоверный. — Вот-вот, и как ты собралась знакомить его с девушками? Он уже женат. — На ком? — на лице женщины отразился испуг. — На работе, мать, на работе, — вздохнул мистер Чон и плюхнулся в любимое кресло, рядом с которым на столике уже лежала утренняя газета. Чонгук залип на меню небольшого кафе: купить зелёный чай или не стоит? А что, если купить всем кофе, а Энн — чай? Мужчина помотал головой: не может же он постоянно покупать кофе на весь офис, зарплаты не хватит. А как отдать чай только ей… при всех? Парня разрывало желание перейти к активным ухаживаниям, сделать хоть что-то, чтобы его заметили, как мужчину, а не как констебля и коллегу. За три месяца знакомства и тесного общения (работы) Чонгук понял, что Энн Алекс была сильнее многих и в физическом плане, и в моральном. Она не шла за всеми, не поддавалась на провокации, не подходила ни под один шаблон, если только шаблон «не такая, как все», в котором была только она одна. Единственная. Впервые сердце Чонгука так трепетало перед женщиной. Даже в школьные годы не было девчонки, что заставила бы его думать о себе днём и ночью. Зато парень понял то, о чём раньше только слышал, любовь — не такая уж и приятная штука, когда невзаимная. О взаимности Чонгук мечтал, но не верил в это. Энн была старше на шесть лет, имела огромный опыт в расследованиях, с лёгкостью ловила и ломала опасных преступников, не жалея применять физическую силу; была старше по званию… и вообще не подпускала к себе, как другие женщины. И что же с этим делать, Чонгук не знал. Высоко подняв стакан с чаем, чтобы не пролить, он вбежал по ступенькам на этаж, где расположился и их офис, и сразу же наткнулся на Энн, которая широкими шагами направлялась на выход, натягивала на голову капюшон толстовки и что-то бормотала, судя по выражению лица, что-то явно нецензурное. — Энн, — крикнул парень, чтобы сержант услышала его. — О, Чонгук, ты мне и нужен! Едем к семье одной из убитых, — не сбавляя скорости, женщина застёгивала куртку. — Зачем? Мы же уже всех опросили ещё месяц назад, — недоумевал Чонгук, но ещё больше переживал за чай: как вручить, что сказать, не мог придумать на ходу. — Юнги откопал кое-что в её соцсетях, хотим проверить. Мужчина слегка притормозил, взглянул на стаканчик в руках, нести который уже стало неудобно, да и момент для вручения, как ему казалось, упустил, поэтому пошарив глазами по помещению, зацепился за первую девушку в штатском, которую где-то уже видел, и молча, с доброжелательной улыбкой вручил стакан ей. И побежал догонять сержанта Алекс. Ким Лана от удивления без вопросов приняла чай и с открытым ртом наблюдала удаляющуюся мужскую спину, пытаясь всеми силами не визжать от радости и не додумывать заранее ничего, что потом могло бы разочаровать. Сам Чон Чонгук угостил её. А-а-а!