Крылья и когти

Алексей Арестович стоял перед высоким зеркалом в углу просторной комнаты, любуясь своим отражением. На нем был новый элегантный костюм, идеально сидящий на его спортивной фигуре. Он неуверенно вертел в руках шелковый галстук, пытаясь завязать его узел. Легкая досада мелькала в его глазах, когда очередная попытка не увенчалась успехом. Молодая женщина с мягкими чертами лица и спокойным голосом, вошла в комнату. Она остановилась у двери, внимательно наблюдая за Алексеем. — Алексей, Николаевич такси будет через десять минут, — сообщила она, не скрывая улыбки, когда заметила его неудачные попытки. Он взглянул на нее в зеркало, вздохнул и пожал плечами. — Кажется, я не справляюсь, — признался мужчина. Ассистентка Леши подошла ближе и протянула руку. — Давайте, я помогу. Она аккуратно взяла галстук из его рук и, ловко манипулируя тканью, начала завязывать его. Алексей смотрел на нее сверху вниз, его глаза следили за уверенными движениями ее пальцев. Через мгновение галстук был идеально завязан, а девушка шагнула назад, чтобы полюбоваться результатом. — Готово, — сказала она, немного отступив и улыбнувшись. Алексей кивнул, повернулся к зеркалу и одобрительно взглянул снова на девушку. — Спасибо, Тина. Ты меня спасла. Михаил сидел за своим столом в офисе, окруженный стопками документов и отчетов. Его взгляд был усталым, темные круги под глазами свидетельствовали о многочисленных бессонных ночах. Он старался сосредоточиться на бумажной работе, но мысли постоянно убегали в сторону, мешая сосредоточиться. Шум офисной суеты доносился до его ушей, но на этот раз что-то было иначе. Он заметил, как коллеги шептались за углами, перекидывались короткими взглядами и быстро замолкали при его приближении. Подоляк чувствовал, что вокруг витает какое-то напряжение, но не мог понять, что именно происходит. В воздухе витала тайна, явно связанная с ним, но какая именно — оставалось загадкой. Даже Ермак, проходя мимо него в коридоре, бросил на него быстрый, изучающий взгляд, прежде чем пройти мимо. Миша поймал его взгляд, но Андрей тут же отвернулся, явно не собираясь делиться информацией. Раздражение росло с каждой минутой. Он не любил, когда что-то происходило у него за спиной, особенно когда это касалось его лично. — Может хоть ты мне скажешь, что сегодня происходит?— обратился он к Арахамии, стоящем возле кофейного автомата. — Ты о чем? — непонимающе кивнул плечами в ответ мужчина. — Все только и делают, что странно пялятся на меня. Будто война закончилась а я один не в курсе. — Было бы славно, если бы это было так. — То есть ты ничего не знаешь?—ещё раз попробовал надавить на коллегу Миша. — Неа. Арестович сидел в заднем сиденье такси, наблюдая за знакомыми улицами Киева через окно. Машина плавно двигалась по проспекту, обгоняя спешащих пешеходов и шумные трамваи. Дождь мягко стучал по крыше автомобиля, создавая ритмичный фон для его размышлений. Алексей знатно нервничал, что было не совсем ему свойственно. Водитель остановился, и мужчина, глубоко вздохнув, открыл дверь и вышел под серое Киевское небо. Стоя перед входом в офис, он на мгновение замер, прежде чем решительно направиться внутрь. И вот перед его глазами знакомая дверь , где он и Подоляк когда-то работали вместе. Волнение и тревога переполняли его. Воспоминания нахлынули : поздние вечера за проектами, шутки и разговоры в коридорах, совместные обеды, их первый поцелуй. Он глубоко вздохнул, собираясь с духом. Дверь казалась тяжелее, чем обычно, и Арестович чувствовал, как у него дрожат руки. Он поднял кулак, чтобы постучать, но замер на мгновение, сомневаясь. Он закрыл глаза на секунду, стараясь успокоиться, а затем, сжав руку крепче, решительно постучал. Звук стука прозвучал громко в тишине коридора, отдаваясь эхом в его ушах. — Войдите,— прозвучало за дверью. В дверном проёме показался ОН. На мгновение Подоляк почувствовал, как сердце замерло. — Лёша? — его голос прозвучал хрипло и неуверенно. Арестович сделал шаг вперёд, словно боялся, что Михаил вот-вот исчезнет. Но Михаил быстро взял себя в руки, спрятав эмоции за маской равнодушия. — Что ты здесь делаешь? — холодно спросил он, продолжая смотреть на Лёшу, словно перед ним был незнакомец. Алексей сделал ещё один шаг вперёд, но Подоляк поднял руку, как бы останавливая его. — Не подходи,— приказным тоном произнес мужчина,— Если у вас есть какие-то рабочие вопросы, Алексей Николаевич, то вам следует записаться у моего секретаря. Беседы я провожу по четвергам. — Нам нужно поговорить,Миш- сказал Арестович тихо, но твёрдо. — Спустя полгода молчания? ВЫ, знаете,— акцентировал обращение Миша, — я уже настолько привык к ВАШЕМУ формату общения, что пожалуй откажу ВАМ в ВАШЕЙ просьбе. — Я знаю, что причинил тебе боль,—выдавил тихо Арестович, — Постой,— он осмелился схватить уходящую фигуру за руку. — Не смей! — воскликнул Михаил, — Не прикасайся ко мне! — он грозно взглянул в глаза бывшего любовника. Миша отвернул голову, глядя в окно. Он чувствовал, как теряет самоконтроль, но не хотел, чтобы Лёша видел его слабость. Внутри него всё кипело от гнева и боли. — Давай поговорим, я должен… — Поговорим? — перебил его Подоляк и горько усмехнулся, обернувшись к мужчине, — Зачем ты пришёл? — его голос был холодным и отстранённым, хотя внутри всё клокотало от обиды. — Полгода. Ты даже не позвонил. Ты исчез без единого слова, а теперь просто так приходишь, как будто ничего не случилось?! — Михаил с трудом сдерживал голос, чтобы не сорваться на крик. Лёша молчал, не зная, как правильно ответить. — Думаешь я сидел и ждал тебя? Как преданный Хатико? Прыгну тебе в объятия? На что ты надеялся, Арестович? Сейчас от «Божьего одуванчика» не осталось и следа. Глаза Подоляка пылали гневом и ненавистью. Он подошел ближе и проговорил шёпотом, но каждый его слог был пропитан ядом: — Ты предал меня, Лёша. Ты разрушил всё, во что я верил. Ты был для меня всем. А теперь ты стоишь здесь и просишь о разговоре? О прощении? Алексей поник головой, его плечи ослабли, и он казался сломленным. В этом моменте он больше не выглядел уверенным и властным, каким Михаил привык его видеть. — Я не прошу прощения, Миша. Я прошу лишь шанс объяснить. Пожалуйста, выслушай меня. — Ты опоздал, Лёша, — ответил Подоляк с ледяной холодностью, — Ты думаешь, я позволю тебе снова войти в мою жизнь, чтобы ты снова её разрушил? Ты думаешь, что я позволю тебе снова работать со мной, как будто ничего не произошло? Слушай внимательно, Арестович. Если ты хоть попытаешься устроиться снова на работу, я уничтожу тебя. Я сделаю всё, чтобы ты больше никогда не смог приблизиться ко мне. Я раздавлю тебя. Леша был ошеломлён. Он не ожидал такой силы ненависти, и осознание этого заставило его замереть на месте. Михаил отвернулся и направился к своему столу, оставив Алексея стоять в дверях. Лёша медленно, словно в тумане, повернулся и вышел, понимая, что сегодня он потерпел поражение. Михаил с трудом удерживал себя от того, чтобы не дать волю слезам. Внутри него бушевала буря эмоций, но он знал одно: позволить Лёше снова приблизиться — это слишком большая опасность для его разбитого сердца. Когда дверь за Алексеем закрылась, Михаил остался один в кабинете. На мгновение он стоял неподвижно, слушая тишину, которая давила на его уши. Затем гнев, который он сдерживал всё это время, выплеснулся наружу. Михаил с яростью схватил ближайшую книгу со стола и бросил её в стену. Потом ещё одну. Бумаги, лежавшие на столе, полетели в разные стороны. Он подхватил стакан с водой и с размаху швырнул его о пол. Осколки разлетелись по комнате, как символы его разбитого сердца. Он зарычал от боли и злости, его кулаки сжались так сильно, что побелели костяшки. Подоляк снова и снова прокручивал в голове всё, что сказал Лёша, и все свои собственные слова. Гнев пульсировал в его венах, затуманивая разум. Но спустя несколько минут его ярость начала утихать, оставляя после себя только пустоту и растерянность. Михаил рухнул на пол рядом с осколками стекла и обломками своей ярости. Его дыхание было прерывистым, и он чувствовал, как сердце колотится в груди, словно хочет вырваться наружу. — Чёрт тебя побери, Лёша, — прошептал он, ощущая, как слёзы начинают жечь его глаза. Он не хотел плакать, не хотел показывать свою слабость, но боль была слишком сильной. Михаил закрыл лицо руками, пытаясь сдержать слёзы. Он сидел на холодном полу, чувствуя, как его тело начинает дрожать. Гнев отступил, оставив за собой только глубокую грусть и чувство утраты. Воспоминания о счастливых моментах с Арестовичем нахлынули на него. Всё, что они пережили вместе, казалось теперь таким далёким и недосягаемым. Михаил понимал, что несмотря на всю свою ненависть, он всё ещё любил Лёшу. И это осознание причиняло ему невыносимую боль. Он сел на пол, обхватив колени руками. Михаил чувствовал себя абсолютно растерянным и одиноким. Михаил вспомнил тот день, когда Алексей исчез, словно это было вчера. Они провели вечер вместе в его квартире,после того как Арестович напился в хлам и завалился в его кабинет, разговаривая о работе и смеясь над какими-то глупыми шутками. Подоляк чувствовал себя счастливым и умиротворённым. Лёша обнял его, когда они легли спать, и прошептал, что любит его. Это были их последние слова той ночью. На утро Михаил проснулся один. Алексей исчез, не оставив ни записки, ни сообщения. Вся квартира была пуста и тихо звенела отсутствием. Миша сначала не поверил в то, что случилось. Он обзвонил всех знакомых, пытался найти хоть какую-то информацию, но всё было тщетно. Лёша просто исчез, словно его никогда не существовало. Первый месяц прошёл в тумане. Михаил бросился в работу, пытаясь заглушить боль. Он проводил долгие часы в офисе, избегая дома, который теперь казался ему чужим и пустым. По ночам он сидел у окна, глядя на город, и надеялся, что Лёша вот-вот появится на пороге. Но дни шли, и никто не приходил. Во второй месяц мужчина начал злиться. Он задавался вопросами, почему Арестович так поступил, что он сделал не так. Гнев клокотал в его груди, смешиваясь с болью утраты. Он избегал разговоров о Лёше с коллегами и друзьями, не желая показывать свою слабость. Ему было особенно тяжело видеть Арестовича на экране. Лёша, продолжал появляться в постах и интервью. Он выглядел уверенным и счастливым, словно ничего не произошло. Михаил не мог поверить своим глазам: человек, который был для него всем, жил дальше, не обращая внимания на их общее прошлое. Третий месяц был самым тяжёлым. Миша начал терять надежду. Он понял, что должен как-то двигаться дальше, но каждый день был похож на бесконечную борьбу. Он продолжал работать, но всё чаще чувствовал себя опустошённым и одиноким. Воспоминания о счастливых днях с Лёшей преследовали его, не давая покоя. Каждый раз, когда он видел новое интервью или пост Алексея, его сердце сжималось от боли. Лёша говорил о своих успехах и планах. Это было невыносимо. Четвёртый и пятый месяцы стали временем примирения с реальностью. Подоляк постепенно начал отпускать гнев и боль. Он занялся новыми проектами, встречался с друзьями и пытался найти смысл в том, что произошло. Но даже тогда, в самые светлые моменты, тень Лёши всё ещё висела над ним. Ему всё так же приходилось сталкиваться с его образом на экранах и в социальных сетях, и каждый раз это было как удар под дых. И вот, спустя полгода, Алексей снова появился в его жизни. Миша не знал, что чувствовать. Его сердце было разорвано между любовью и ненавистью. Все эти месяцы он следил за жизнью Арестовича через экран, видя, как тот продолжает свою публичную деятельность, и каждый раз это причиняло ему боль. Эти шесть месяцев были для Михаила настоящим испытанием. Он стал сильнее, но и его раны стали глубже. И теперь, когда Лёша снова стоял перед ним, все те чувства, которые он так старательно пытался заглушить, всплыли на поверхность с новой силой. Михаил не мог просто так забыть эти месяцы страданий, каждое интервью, каждый пост, которые напоминали ему о том, что Лёша жил дальше без него. Алексей вошёл в свою квартиру, держа в руках бутылку виски, и едва не сбил с ног свою ассистентку, которая ждала его в прихожей. На её лице читалась тревога, но Лёша даже не взглянул на неё, устремившись прямо в гостиную. — Алексей Николаевич, что случилось? — осторожно спросила Тина, видя его подавленное состояние. — Не твоё дело, — резко бросил он, не останавливаясь. — Может, я могу помочь? — продолжала она, не желая оставлять его одного в таком состоянии. Алексей обернулся, его взгляд был полон гнева и усталости. — Я сказал, оставь меня в покое! — рявкнул он, и Тина, понимая, что сейчас не время спорить, молча покинула квартиру. Оставшись один, Алексей прошёл в гостиную, не снимая пиджак. Он сел на диван и с силой открыл бутылку виски. Первый глоток был обжигающим, но он едва это почувствовал. Ему нужно было заглушить внутреннюю боль, которая терзала его уже столько месяцев. Телефон зазвонил, и Алексей с раздражением посмотрел на экран. Звонил отец. Гнев вспыхнул в его груди. Отец, который был замешан в его внезапном исчезновении, теперь хотел поговорить. — Чего тебе надо? — резко ответил Лёша, сжав телефон в руке. — Алексей, мне нужна твоя помощь в одном деле. Сын, ты должен... — Пошёл ты, — рявкнул Алексей, сбрасывая звонок и швыряя телефон на другой конец дивана. Он сделал ещё несколько глотков, пытаясь утопить свою боль в алкоголе. Воспоминания о Мише, о том, как он его бросил, не давали покоя. Каждый глоток казался недостаточным, чтобы заглушить чувство вины и утраты. Он вспомнил тот день, когда всё рухнуло. Утром, когда он ушёл, не оставив ни записки, ни объяснений. Подоляк с его ясными глазами и доверием, разрушенным в один миг. Алексей знал, что поступил подло, но тогда ему казалось, что это единственный выход. Теперь, сидя один в темной квартире, он чувствовал, как теряет самого себя. Боль утраты и ненависть к самому себе разрывали его изнутри. Алексей опустошил бутылку, но ни забвения, ни облегчения не наступило. Телефон снова зазвонил, но Лёша даже не взглянул на экран. Он знал, что это может быть кто угодно, но не тот, кого он хотел бы услышать. — Чёрт тебя побери, Лёша, — прошептал он себе, чувствуя, как боль и отчаяние захлёстывают его. Он уронил голову на руки, ощущая себя полностью разбитым. Весь мир казался ему холодным и враждебным. Алексей понимал, что исправить свои ошибки будет практически невозможно, и это осознание причиняло ему невыносимую боль. Так он сидел в темноте, чувствуя, как его душа разрывается на части. Впереди была только пустота, и Алексей знал, что вернуть Михаила будет почти невозможно. Но ещё больше его пугала мысль, что он никогда не сможет простить себя за то, что натворил. Алексей вдруг почувствовал, как внутри него что-то меняется. Волнение и решимость смешались в его груди, когда он осознал, что готов принять этот вызов. — Говоришь, Миша, уничтожишь меня? — произнёс он, сжимая телефон в руке. — Тогда давай поиграем с дьяволом. С тревогой и надеждой в сердце, он набрал номер Ермака. Голос Лёши звучал твёрдо и уверенно: — Да, я согласен снова работать в Офисе Президента.