Крылья и когти

      На следующее утро Михаил приехал в офис раньше обычного, пытаясь отвлечься от вчерашнего разговора с Алексеем. Он до последнего верил, что Леша не вернется на работу, что это была просто очередная пустая угроза. Но в глубине души оставалась тень сомнения и тревоги.       Когда двери лифта открылись на его этаже, Михаил замер на месте. В лифте стоял Алексей, выглядя так, будто ничего не произошло. Улыбка озарила его лицо, и он выглядел свежо и уверенно, как будто это был обычный рабочий день.       — Доброго ранку, Михась, — приветствовал он, выходя из лифта и направляясь прямо к нему. — Як спалось?       Подоляк почувствовал, как в груди вспыхнул гнев и удивление, но он постарался сохранить холодное выражение лица.       — Алексей, — начал он, стараясь не показывать своих истинных эмоций. — Вы действительно решили вернуться?       — Авжеж, — с улыбкой ответил Арестович. — Разве я мог упустить такую возможность?       Миша сжал кулаки, пытаясь взять себя в руки.       — Ты прекрасно знаешь, что это было не просто приглашение. Я предупреждал тебя.       — О, я помню, — ответил Алексей, его тон был легким, но глаза блестели решимостью. — Ты сказал, что уничтожишь меня.       Подоляк шагнул ближе, глядя ему прямо в глаза.       — Ты не понимаешь, Лёша. Это не очередная игра, — он будто умолял Арестович оставить эту затею.       Алексей не отступил, его улыбка стала ещё шире.       — Может, и не игра. Но ты ведь знаешь, я всегда любил вызовы.       Михаил почувствовал, как внутри него всё кипит от гнева и обиды, но он не позволил себе сорваться. Вместо этого он просто кивнул и холодно произнес:       — Хорошо, делай что хочешь. Меня твои дела теперь не касаются.       Леша сделал шаг вперед, сократив дистанцию между ними, и его голос стал мягким, почти шепотом:       — Если я тебе действительно безразличен, — начал Арестович, — то почему ты не выбросил мои вещи из своего кабинета? Почему не удалил наши совместные фотографии из социальных сетей?       Миша стоял неподвижно, не отвечая. Он не хотел признавать правду, которую Леша поднимал на поверхность.       Алексей наклонился ближе, к шее Подоляка, его дыхание коснулось кожи, вызывая мурашки.       — І цей запах... — Леша задел мочку уха Михаила губами и прошептал, — це ж я подарував це парфюм. Ти навіть пахнеш досі мною.       Михаил замер, его сердце бешено колотилось. На миг он ощутил слабость, но затем сжал кулаки, стараясь вернуть себе контроль.       — Это ничего не значит, — попытался он сказать уверенно, но голос предательски дрожал.       Арестович , чувствуя свою победу, еще больше приблизился, наслаждаясь моментом.       — Миш, признайся себе, мы не просто коллеги, никогда ими не были, и никогда не будем.       Они стояли в напряжённой тишине, пока остальные сотрудники осторожно проходили мимо, чувствуя накаленность в воздухе. Миша наконец отвел взгляд и направился к своему кабинету, чувствуя за собой пристальный взгляд Арестовича.       Одно , что смогло облегчить жизнь Подоляка, то, что их разделили в разные кабинеты и Леша не мельтешил бы у него перед глазами целый рабочий день.       Леша медленно открыл дверь своего нового кабинета, впуская свет в темное пространство. Он вошел, оглядываясь вокруг, впитывая новую обстановку. Все было такое чужое. Не было привычного запаха и голоса Миши, который обычно наполнял этот кабинет.       Он подошел к полке, на которой стояли книги, и пролистал одну из них, не обращая внимания на заголовки. Сегодняшний день был особенно трудным. Леша чувствовал, как эмоции накатывали на него волной. В прошлом году Миша помогал ему справиться с плохим настроением в день годовщины смерти матери, но теперь он должен был справляться самостоятельно.

Прошлое

      Прошло несколько дней с исчезновения Арестовича. Миша сидел за своим рабочим столом, погруженный в работу, когда вдруг его внимание привлекла вибрация телефона. Поднимая трубку, он увидел уведомление о новом сообщении. Щелчок по экрану открыл сообщение от Арахамии.       "Леха уехал. Государственная тайна. Никаких подробностей."       Михаил откинулся на спинку стула, чувствуя, как пульс его участился.       Горькая усмешка скользнула по его лицу, когда он осознал, что Леша уехал, оставив его в неведении. Подоляк пролистал свой телефон и обнаружил их общее фото. Глаза на изображении казались такими живыми и счастливыми, но теперь они были просто пустыми оболочками прошлого.       "Если бы это было что-то важное, он бы мне сказал," — прошептал Михаил, глядя на фотографию.       Он понял, что Леша ушел без объяснений, не дав ему ни единого намека на то, что происходит. Боль ударила его, но где-то глубоко внутри он понимал, что Леша, вероятно, сам попросился уехать, и это было его решением.       Михаил закрыл глаза, пытаясь вернуться к тому моменту перед отъездом Арестовича. Вспомнился ему образ Леши, его взгляд измученный и рассеянный, руки дрожащие, когда он стоял перед ним, держа в руках бутылку виски, как последнюю опору.       "Прости меня, Миш," — бормотал Леша, его голос был размыт и неуверенный.       Подоляк помнил, как Леша его обнимал, целуя, и как он в пьяном бреду умолял о прощении. Но в то время Михаил даже не понимал, за что Леша просил прощения.       Теперь, вспоминая этот момент, Михаил понимал, что это была последняя попытка Леши загладить вину перед отъездом.       

Настоящее

      Дверь кабинета Подоляка открылась, и вошел Леша, держа в руках две чашки кофе. Его улыбка была тёплой и непринужденной.       — Я приніс твою улюблену каву, — сказал Алексей, подходя ближе.       Михаил поднял взгляд:       — Думаешь, что хорошо меня знаешь? — холодно произнёс он. — Я больше не пью кофе.       Алексей на мгновение замер, но затем мягко улыбнулся и поставил чашку на стол перед Подоляком.       — То, что ты перестал его пить, не означает, что ты перестал его любить, — тихо ответил Леша, делая акцент на последних словах, словно намекая на их прошлые отношения.       Миша нахмурился, но не смог не заметить двойного смысла в словах мужчины.       — Ти завжди такий самовпевнений, Арестович, — раздражённо сказал он.       Леша, не теряя своей мягкости, продолжил: — Миша, я знаю тебя лучше, чем ты думаешь. Ты любишь весну и дождь, но с детства боишься молний. Ты обожаешь апельсины, но терпеть не можешь апельсиновый сок. Ты всегда кладёшь лишнюю ложку сахара в чай, но только когда думаешь о чем-то важном. И я могу продолжать этот длинный список.       Михаил смотрел на него, пытаясь скрыть удивление и смущение.       — Ты говоришь это, как будто это что-то меняет, — пробормотал он. — Знание моих привычек не даёт тебе права вторгаться в мою жизнь снова.       — Миша, я не пытаюсь вторгнуться в твою жизнь. И я всё ещё помню, что тебе нравится этот кофе.       Прежде чем Михаил успел ответить, в кабинет вошел немного моложе их с Арестовичем мужчина. Он держал так же, как и Леша несколько минут назад ,в руках две кружки и приветливо улыбнулся.       — Мишка, я принес чай с имбирем и перекусить, — сказал он, ставя кружки на стол.       Михаил посмотрел на него с теплотой и благодарностью, и Леша заметил этот взгляд. Сразу стало ясно, что между ними есть какая-то связь. Алексей почувствовал укол ревности и раздражения. Его настроение сменилось в один миг.       Леша холодно и сухо произнес:       — У него аллергия на имбирь.       Мужчина замер на мгновение, ошарашенный резкостью Алексея, затем посмотрел на Подоляка, который слегка нахмурился, но ничего не сказал.       Алексей раздраженно отвернулся, его глаза полны негодования. Он почувствовал, как его гнев и разочарование усиливаются. Не в силах больше оставаться в этом кабинете, Леша резко развернулся и направился к выходу.       — Приятного аппетита, — бросил он через плечо, закрывая за собой дверь.       Михаил и его новый друг переглянулись. Святослав ( так звали, недавно появившегося, ухажера Михаила) поставил чай и еду на стол, стараясь смягчить обстановку.       — Всё в порядке? — спросил он тихо.       Михаил вздохнул, проходя рукой по волосам.       — Не обращай внимание. Просто тяжелый день. У всех, — добавил он, пытаясь оправдать поведение Арестовича перед Святославом.       Михаил попросил мужчину подождать в кабинете и быстро догнал Лешу в коридоре.       — Алексей, — начал он, стараясь держать себя в руках, — сегодня я должен уйти пораньше. У меня есть планы. Пожалуйста, пересмотри документы, которые я отправил тебе на почту.       Леша остановился, глядя на него с недовольным видом.       — У тебя планы с этим убийцей, который приносит тебе чай с имбирем, на который у тебя аллергия?       Михаил вздохнул.       — Его зовут Святослав.       — Он ещё и Святик. Сошлись два божьих одуванчика,— усмехнулся Леша.       — Какой же ты всё-таки эгоист, Арестович! Ты хочешь, чтобы я любил только тебя и любил вечно, да?       Алексей прищурился, его лицо стало серьезным, но Подоляк продолжил.       — Любовь, — выплюнул он. — То, что я любил тебя было моей самой большой ошибкой. Я больше не буду.       Арестович замер, словно от удара. Он не ожидал именно таких слов и понимал, что Миша действительно серьезен. Тишина в коридоре стала невыносимой, и Алексей, не в силах больше смотреть на мужчину, развернулся и стремительно ушел.       Подоляк остался стоять на месте, его руки дрожали от эмоций. Он знал, что сделал правильный выбор, но сердце его всё ещё разрывалось на части.       Стоило Леше сесть за стол и не успеть остыть от, только что произошедшей ситуации, дверь открылась и вошла его ассистентка Тина. Она работала у него уже месяц, но они были знакомы и раньше. Леше она никогда особенно не нравилась, но в Америке она помогла ему с некоторыми проблемами, и он решил дать ей шанс.       — Добрый вечер, Алексей Николаевич, — приветливо сказала Тина, подходя к столу.       — Я заметила, что вы забыли свой ежедневник дома, а я завтра уезжаю на пару дней, поэтому принесла его вам.       Она протянула ему ежедневник, и Леша коротко улыбнулся в ответ.       — Спасибо, Тина, — сказал он, принимая его.       — Как вам на «новом» старом месте? — спросила Тина, стараясь завести разговор.       — Вполне нормально, — ответил Леша, но его улыбка была натянутой, а глаза не выражали радости.       Тина заметила, что настроение Арестовича не особенно весёлое, и это наблюдение у неё возникло не в первый раз с начала их сотрудничества. Она решила аккуратно вывести его на разговор.       — Алексей Николаевич, — начала она, подбирая слова, — я заметила, что вы последнее время не в лучшем настроении. Может быть, я могу чем-то помочь?       Леша посмотрел на неё, сначала с удивлением, а потом с лёгким раздражением, но быстро взял себя в руки.       — Спасибо за заботу, Тина, но всё в порядке. Просто немного устал.       Тина не сдавалась, чувствуя, что что-то его гложет.       — Я понимаю, что это может быть личное, но если вам захочется поговорить, я здесь. — Она сделала паузу, собираясь с духом. — Сегодня ведь годовщина смерти вашей мамы, верно?       Мужчина на мгновение замер, а затем его выражение лица стало более уязвимым.       — Да, — тихо ответил он. — Сегодня 11 лет, как её не стало.       Тина внимательно слушала, как Алексей говорил о своей матери.       — Алексей Николаевич, — начала она, осторожно подбирая слова, — я знаю, что это тяжёлый день для вас. Но у вас есть поддержка в виде вашего отца, верно? Он ведь так много помогал вам в жизни.       Арестович горько усмехнулся, его улыбка была полна горечи.       — Отец? — переспросил он. — Он далеко не хороший парень, Тина.       Девушка выглядела удивлённой, не веря в услышанное.       — Но почему? Почему у вас с ним такие натянутые отношения? — спросила она, стараясь понять.       Леша на мгновение дал слабину, его глаза потемнели от боли.       — Он меня ненавидит, Тина, — сказал он тихо, но уверенно.       — Ненавидит? — переспросила она, шокированная. — Но почему? Почему отец может ненавидеть собственного сына? Он же так много помогал вам в жизни!       Алексей вздохнул, его голос дрожал от подавленных эмоций.       — Потому что ему легче было откупиться дорогими подарками, чем терпеть мои выходки, — объяснил он. — Он никогда не пытался понять меня, мои чувства. Для него я был лишь обузой. Трудно любить сына, из-за которого умерла его любимая жена.       Девушка замерла.       — Что вы имеете в виду? — осторожно спросила она.       Леша взял глубокий вдох, готовясь к трудному разговору.       — Когда мама была беременна мной, у неё были серьёзные проблемы со здоровьем, — начал он, его голос становился всё тише. — Ей советовали не рожать, но она всё равно решила дать мне жизнь. После этого она всю свою жизнь мучилась с болезнями, нуждалась в постоянных уколах и медицинской помощи. Она умерла в муках, и отец никогда не мог простить мне этого.       Тина не знала, что сказать. Она видела, как тяжело даётся Арестовичу этот разговор, и понимала, что его раны были глубже, чем она могла себе представить.       — Алексей Николаевич, мне так жаль, — произнесла она, чувствуя беспомощность перед его страданием. — Но вы не виноваты в этом. Ваши родители сделали выбор, и это не ваша вина.       Леша закрыл глаза, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями.       — Знаю, Тина, — сказал он, уже своим привычным голосом. — Но иногда это знание не помогает избавиться от чувства вины       Арестович нервно открыл ежедневник, чтобы избежать взгляда Тины после душевного разговора. Его пальцы быстро пролистали страницы, но вдруг он замер. Это не его ежедневник. Он поднял глаза и посмотрел на обложку, осознав, что это ежедневник Тины. Обложки были одинаковыми, и, видимо, она случайно перепутала их.       Первые несколько страниц были заполнены информацией о его работе и повседневных задачах, но потом он заметил что-то странное. На одной из страниц были подробные заметки о его жизни, привычках и контактах. А посредине страницы было написано крупными буквами: «Узнать тайну Алексея Арестовича», и это было обведено в кружок.       Алексей почувствовал, как его сердце сжалось. Он понял, что Тина — заказной человек. Её наняли, чтобы раскрыть любые его грязные секреты.       Он медленно поднял глаза и посмотрел на неё. В его взгляде читалась смесь гнева и разочарования.       — Тина, — начал он, стараясь сдержать эмоции, — мне кажется, это ваш ежедневник.       Она смутилась и бросилась к нему, чтобы забрать ежедневник, но мужчина отодвинул его в сторону.       Тина растерялась, её лицо побледнело.       — Это не то, что вы думаете, Алексей Николаевич, — начала она, пытаясь оправдаться. — Я просто...       — Просто что? — Алексей наклонился ближе, его голос был ледяным. — Нанята, чтобы копаться в моей жизни? Чтобы найти что-то, что можно использовать против меня?       С гневом и решимостью в глазах, Арестович вынул металлическую урну из-под стола и бросил в неё ежедневник. Затем, схватив бутылку алкоголя из шкафчика, он обильно полил ежедневник, словно хотел уничтожить все следы его существования. Следующим шагом было поджечь всё это. Пламя вспыхнуло яркими языками, отражаясь в глазах Алексея, наполненных гневом.       Он обернулся к Тине, его голос прозвучал низко и угрожающе.       — Если ты даже подумаешь использовать хоть одну каплю информации из этого ежедневника, я разрушу твою жизнь. Каждый кусочек её.       С этими словами он медленно поднял свой пиджак с кресла, готовый отправиться на крышу, чтобы уйти от всего этого. Его сердце билось сильно от ярости и предательства. Но, прежде чем он уйдет, он обманывает, из последних сил пытаясь скрыть своё настоящее состояние:       — И кстати, это всё бред, моя мама погибла в автомобильной катастрофе, это был несчастный случай.       Он уходит, оставив за собой лишь клубы дыма и запах горелой бумаги.

Прошлое

      Михаил и Алексей сидят на крыше офиса, наблюдая за городским пейзажем, который теряется в далеком горизонте.       Миша выдохнул дым сигареты и улыбнулся, ощущая легкость и свободу от усталости после долгого рабочего дня.       — Боже, який кайф бути тут, а не риться в бумажках, — сказал он, смотря в небо.       Леша, рядом с ним, прислонился к стене, чувствуя тепло последних лучей заходящего солнца.       — Скільки ми вже тут сидим? — спросил Арестович, поворачивая к возлюбленному голову.       — Не знаю, — ответил Миша, улыбаясь, — но это того стоит. Никаких звонков, никаких писем, только свежий воздух и тишина.       Леша кивнул, соглашаясь с ним. Он закрыл глаза, наслаждаясь моментом спокойствия. На крыше было прохладно, но их близость согревала.       — Інколи я думаю, що все це — великий сон, — тихо произнес Леша, открывая глаза и смотря на Михаила. — Що ми просто прокинемось, і все буде іншим.       Миша задумчиво посмотрел на него, ощущая нежность и тепло в его словах.       — Але ми ж тут, — мягко ответил он, кладя руку на плечо Леши. — И это реально. Даже если иногда это реальность и кажется сном.       Леша слегка улыбнулся, чувствуя поддержку в его словах.       — Ти завжди знаєш, що сказати, щоб мені стало легше, — прошептал он.       — Це тому, що я кохаю тебе, — просто ответил Миша, глядя в его глаза.       Они молчали, наслаждаясь моментом, когда город под ними начинал зажигать свои огни. Казалось, что весь мир исчез, оставив их вдвоем на этой крыше.       — А помнишь, как мы впервые сюда пришли вдвоём? — внезапно спросил Леша, смягчая тон.       Миша улыбнулся, вспоминая.       — Да, это было после того, как мы провели ночь за работой. Ты сказал, что хочешь показать мне «одне цікаве містечко, де можна забути про все».       Арестович тихо засмеялся, вспоминая тот день.       — Я думал, ты откажешься, когда увидишь эту лестницу. Но ты пошел за мной без колебаний.       — Я бы пошел за тобой куда угодно, Леша, — серьёзно ответил Миша.       Эти слова повисли в воздухе, создавая атмосферу искренности и глубокой привязанности между ними. Леша наклонился ближе и мягко поцеловал Михаила, чувствуя, как все тревоги и сомнения уходят, оставляя только ощущение бесконечного тепла и любви.       — Я завжди буду тут для тебе, — прошептал он, прижимаясь к Мише— Щоб не сталося.       Миша крепко обнял его, зная, что эти слова означают для них обоих. В тот момент на крыше они были только вдвоем, и ничто не могло нарушить их единство.

Настоящее

      Михаил смотрит на календарь, на стене, отмечая эту дату — день смерти матери Алексея.        — Черт, как я мог забыть… — шепчет он себе.       Его сердце сжимается от боли и жалости. Он знает, что для Леши значит этот день.       Вне зависимости от того, что происходило, он был единственным, кто знал, насколько тяжело Алексею в этот день.       Собравшись с духом, он решает постучать в дверь кабинета напротив. Но ответа не последовало. Аккуратно приоткрыв двери, он тихо зовет:       — Леша? — но мужчину встречает лишь пустой и холодный кабинет.       Единственное место в этом офисе, где Леша может скрыться от внешнего мира - крыша.       Поднимаясь по лестнице, Миша приближался к крыше здания. Вот он уже стоит на открытой площадке. И там, в далеке, у самого края, он заметил силуэт Арестовича, сидящего в полном одиночестве, окруженного лишь дымом сигареты.       Михаил подсел молча рядом с ним, не произнося ни слова. Он зажег сигарету, давая Леше время на размышления. Оба смотрели вдаль, в молчаливом согласии, погруженные в свои мысли, словно две заблудшие души, снова нашедшие друг друга в этом океане одиночества.       Алексей медленно повернул голову, взгляд его встретился с взглядом Михаила. В этом молчаливом мгновении, словно пронизанном невидимой нитью понимания, они обменялись тяжелым взглядом.       — Ты не был ошибкой, — прозвучал ответ Михаила, его голос был хриплым , — Даже если бы я знал исход, сомневаюсь, что смог бы отказаться от того времени, что у нас было...       Алексей медленно кивнул, словно признавая правду в этих словах. Его глаза снова устремились вдаль, в синеву небес, словно ища ответы на неразрешимые вопросы.       — Не нужно, Миш, я знаю, что всё испортил, — прошептал он, его голос звучал наполненным горечью, — Я всегда причиняю боль тем, кого подпускаю ближе. Черт, я… Я так сожалею, что ранил тебя. Я бы очень хотел воспользоваться моментом, пока ты меня слушаешь и рассказать тебе почему я тогда ушел, но у меня просто нет сил, чтобы говорить.       Михаил понимал, что Алексей носит в себе груз вины и страха, которые невозможно разрешить одними лишь словами. Но в этот момент, сидя рядом на краю крыши, под вечерним небом, они оба осознали, что даже в самых темных временах они не остались одни.