Новый вкус Вим

Работа на этой неделе совсем не шла. Офисный стул надрывно скрипнул изуверски отогнутой назад спинкой, клубы сигаретного дыма мерно уходили в потолок, а по полу, метя краем серый кафель, тянулся лабораторный халат. Страдал ли Ричард от одиночества в наконец-то опустевшей к концу дня лаборатории? Определённо нет. Все исследования застопорились на одном месте, а коллеги положительно раздражали своей нервной суетой. Словно Ричард и сам не понимает, что сроки поджимают, а начальство требует результата. Задержаться и поработать сверхурочно, несомненно, стоило, только вот ни с чем не сравнимый аромат рыбы и местных болот намертво втёрся в обонятельные рецепторы, а от постоянных проб на языке грозила вызреть мозоль. В такие моменты спасала только крепкая затяжка никотинового дыма. Сигареты перебивали любой вкус, оставляя во рту приятную горечь и послевкусие сажи, словно перезагружая восприятие, ненадолго подавляя чувствительность. Работа в инженерии вкусов только со стороны казалась «мёдом». Ричард вновь закурил прямо за столом, откидываясь на спинку стула. Он остался один, а значит, никто не будет ныть над ухом, напоминая о противопожарной безопасности и доставая просьбами выметаться в фойе или на улицу. Может, и неплохо было бы выйти на свежий воздух, полюбоваться на раннюю осень, живописный вид речной дельты, залив и маяк, поискать у горизонта силуэт одного крохотного судёнышка… Но нули на сумме штрафа за посещение крыши осаждали куда больше, чем возможность устроить небольшой пожар в лаборатории. Спустя ещё пару сигарет Ричард, неторопливо перебирая разноцветные папки и собирая наработки, мурлыкал прилипчивую мелодию. Пришло время мыть пробирки и убирать бумажки в сейф. Подкрутив громкость местному радио, он вздохнул, готовясь подпевать, и подавился собственным дымом. Очередной новостной блок, нагло прервав любимую песню на полуслове припева, метко сбил воспрявшее было настроение вместе с дыханием. Бодрый голос ведущего из старой колонки в контрасте с новостями удручал своей жизнерадостностью. Сегодня для разнообразия в повестке дня был не только всемирный ядерный апокалипсис, но и локальный погодный. По мнению Ричарда, людей больше пугали не сами бомбы, а выставленный Великом ценник за призрачную надежду на спасение. Конкретно же для жителей островного Фар-Харбора затяжные штормы были куда как более паршивым известием, чем какие-то далёкие державные конфликты. Выключив радио, Ричард взглянул на настенные часы, уже чувствуя в морской свежести воздуха посватанную им на вечер грозу. Озон оседал на язык кислой плёнкой и нужно было поторапливаться, если он не хотел попасть под ливень. Перекрытая часть крыши грозила Ричарду опозданием. С недавнего времени приходилось ходить в обход. Как только в заливе появлялось знакомое судно у Ричарда было примерно минут двадцать, чтобы покинуть фабрику и пройти напрямик к пирсам. Ричард не изменял своей привычке и ходил всегда по одной и той же тропинке. Она вела через пролесок вдоль реки. Это был самый короткий, но не сказать, что самый чистый путь к пирсам. Идти в обход по дорогам Ричарду совсем не улыбалось — грозило потерей времени и отставанием от графика. В мысленной схеме Ричарда все было просчитано до минуты. В лаборатории нельзя было пускать процессы на самотёк, со временем такие профессиональные привычки сами собой отпечатывались и на обычной повседневной жизни. Бонусом ко всему путь по болотистой тропке нёс в себе не только явный выигрыш во времени, но и множество всяких интересных мелочей: яркие листья, пахучие травы, цветы, чудные грибы и душистые ягоды — всё это служило или могло послужить вдохновением. Гэвин убил бы его, зная, что кое-что Ричард не преминул попробовать на язык. Сегодня порывистый морской ветер, разогнав привычный туман, стыло задувал за высокий шиворот куртки. Близкий к зарождению циклон срывал с деревьев жёлто-красные листья и мёл пожухлой позёмкой, устилая путь Ричарда цветастым ковром. Ломкие стебли в холёных руках привычно сложились в знакомый узор, Ричард усердно плёл венок из папоротника, несмотря на озябшие пальцы и сгущавшиеся грозовые сумерки. Он собирал его вдоль обочины, а тлеющая в зубах сигарета подмигивала ярким огоньком, словно подтверждая, что он делает всё правильно.

***

Гэвин заходил в порт совершенно выжатым. Работа рыбака — нелёгкий труд, она отдастся не только в усталости мышц, но и дурным настроением, что обостряло и без того дерьмовый характер. Гэвин наблюдал за ненастьем, идущим с востока. Гроза зловещим предзнаменованием ползла в сторону острова, а на местном радио, лишь усугубляя тревогу, крутили мрачные песни и классические спектакли ужасов из книг готических писателей. В преддверии Хэллоуина исполнялся заранее прописанный сценарий. Ни ливневые дожди и порывистые ветры, ни штормы и волны, ни запреты и штрафы на выход в море — всё, что сейчас вещалось по громкоговорителям в порту и городе, не могло нарушить атмосферу ожидания развлечений. Не то чтобы Гэвин совсем не любил праздники, но, выбирая между ними и штормовым предупреждением, предпочёл бы выйти в море. Ну конечно, фыркал он, складывая сети и скидывая ловушки на пирс, все «казни египетские» разом, именно этого и не хватало их захолустному городку, где, кроме фабрики с напитками, единственным промыслом была ловля омаров и рыбы. Придётся неделю сидеть дома без дела и уповать на то, что эта стран пройдёт куда быстрее, чем обещают пфековы синоптики. Гэвин был слишком увлечён работой, не замечая ничего вокруг. Нужно было подготовиться к неделе штормов и как следует закрепить лодку. Ричарда он тоже заметил не сразу, тот шёл по пирсу, мягко улыбаясь и приветливо махая каким-то зелёным веником. Мгновение спустя на его голову опустился пушистый венок из папоротника, а прохладный язык Ричарда прошёлся по шраму на переносице, словно пробуя его на вкус. Теперь в отстранённой ухмылке задумчивого Ричарда читалось неподдельное разочарование. — Хм… И всё еще не то… — Какого чёрта, Ричард?! Что ты вообще делаешь? — было вспыхнув, Гэвин на секунду озадачился, сбившись. Теперь озлобляться получалось не так продуктивно, Ричарду, как всегда, удалось застать его врасплох. — И стоп, что значит «не то»? — да, понять этого бота всегда было непросто. — Припёрся на чёртов пирс! Облизываешь меня при всех! А теперь ещё и говоришь, что я не оправдываю твоих вкусовых ожиданий! Ещё не хватало, чтобы кто-то увидел. Гэвин нервно отцепил от себя чужие руки и впихнул в них корзину с омарами, заставляя отступить. Выражение на лице Ричи в такие моменты было бесценно. Ведь омары не только воняли застойной тиной, но и премерзко копошились в корзине. — Если пришёл меня встречать, помогай, — Гэвин, покраснев, смущенно отвернулся, продолжая ворчать. — Пошли домой.

***

У всех есть маленькие секреты, о которых знают только самые близкие и дорогие люди. Таким секретом для Гэвина была готовка. Вот только застать его за этим процессом было трудно, а отведать стряпни ещё сложнее. Готовка не была в перечне достойных настоящего мужчины дел, однако то, что при таком раскладе настоящий мужчина должен был сдохнуть с голода, общество в расчёт не брало. Сегодняшний день был особенным и требовал особенного и внимательного отношения не только к готовке, но и подаче. Даты годовщины остаются неизменны из года в год, но празднование первой из них должно быть особым событием. Гэвин хотел сделать для Ричарда что-то необычное, а это означало не только встать в 5 утра и успеть купить свежие продукты на рынке, но и заскочить в оранжерею к местной цветочнице, чтобы украсить поднос свежими цветами. Праздники Гэвин не любил, но к их общей годовщине он относился трепетно. Главное, чтобы Ричард это не узнал, застебёт. Гэвин помнил всё до мельчайших деталей того вечера. Даже цветок в вазе был тем же, что Ричард подарил ему в шутку.

***

В кровати было тепло и уютно, но чего-то не хватало. Это осознание доходило медленно, в общем-то Ричард привык просыпаться в одиночестве. Но сегодня действительность не совпадала с ожиданиями. Осознание ударило резко, Ричард подскочил на кровати, уставился на пустое место рядом с собой. — Ты труп, Гэвин, — скрипнул зубами Ричард. Если этот ушлёпок ушёл опять, ушёл в шторм на своём ржавом корыте, обратно может уже не возвращаться. — И тебе доброе утро! Нет, нет, у меня слишком хорошее настроение, и его не испортит даже твоё хмурое вафельное лицо, — на колени Ричарда хлопнулся поднос с завтраком, тарелки звякнули, а пошатнувшаяся вазочка была ловко поймана Гэвином и возвращена на место. Ричард окинул комнату быстрым взглядом, сегодня ведь точно был выходной. Но Гэвин не только встал раньше него, но и надел «выходную» фланелевую рубашку. И если бы не завтрак в постель, то Ричард решил бы, что Гэвин собрался в церковь, что было ещё более невероятно, чем его отказ поваляться в кровати до полудня. Сегодняшний день точно был особенным, но Ричард не мог вспомнить чем. Пока Ричард ударялся в анализ, подобравшись по кровати, Гэвин смял его губы в нежном утреннем поцелуе. Снова звякнув, вазочка повторно покатилась с подноса, и без того помятый цветок теперь лежал на тарелке поверх оладьев и соуса. — Оу… У нас годовщина. — Да, а что, тебя это так удивляет? — протянул Гэвин. — Нет. Мы не настолько безнадежны, — неловко улыбнувшись, Ричард бросил взгляд на потрёпанное соцветие. Знакомый венчик слабо светился в утренних сумерках. Кто знал, что водяной сорняк имеет такие красивые цветы. Ричард приметил его ещё в первые разы по дороге домой вдоль болота, и, чтобы заполучить один для Гэвина, ему пришлось немного окунуться. Совсем незапланированно, кстати. Оладьи смотрелись весьма неплохо, манили подрумяненным бочком, и даже тарелка из любимого сервиза матушки Гэвина не могла испортить их ресторанного вида. Откусив небольшой кусочек оладушки, Ричард едва заметно сморщил нос, Гэвин приготовил их из рыбы. Ричард ненавидел рыбу! Ненавидел этот город и этот чёртов завод. Все вещи в его окружении последние пару лет делились на сахарно-липкие и сыреюще-осклизлые. Весь город пропах водорослями, сельдью и испарениями от варки сиропов для газировки. Даже прокля́тая рыба отдавала сладостью. А от пресной воды несло болотом. Ричард ненавидел этот город. Так же сильно, как он ненавидел Фар-Харбор, он любил Гэвина. — Очень вкусно, — Ричард через силу улыбнулся, отодвигая тарелку в сторону. — Я доем, когда остынет. Те шоу для домохозяек, которые ты смотришь, не проходят даром. Эти рыбные оладьи даже вполне съедобны. Гэвин с легкостью подхватил одну из оладушек и, окунув её в сироп, с удовольствием положил в рот. — Это омары, а не рыба, Ричард… Омары. Морепродукты это! — Гэвин досадливо фыркнул, понимая, что сюрприз не удался. И эти пфековы оладьи опять станут поводом для Ричи завести «серьёзный разговор» — Оно всё воняет одинаково, — устало выдохнув, простонал Ричард, — рыбой и болотом, ну и иногда ещё выбросами с завода! — Жаловался он в брезгливом раздражении, встряхивая руками. — Ненавижу это место! Ох, прости…я не… — Пустяки, — перебил Гэвин, отмахиваясь и скоро дожевывая свою стряпню, чтобы не улыбаться так открыто, поглядывая на Ричарда украдкой с редкой мягкостью во взгляде. Во-первых, его парень крайне горяч, когда сердится, а во-вторых, начинает ссучиться, если долго молчит о всяких бесячих мелочах. Ну и в-третьих, пусть лучше брюзжит, чем затягивает «песнь о переезде». — Гэвин, неужели ты и правда растерял все свои амбиции? — Гэвин поджал губы, похоже, расслабляться оказалось рано. — Да даже если ты не хочешь ехать со мной на родину в Детройт, давай уедем, куда ты сам захочешь. Мир огромен, Гэвин, и в нём точно найдётся место для нас двоих, — подхватив уже подвявший со вчерашнего дня венок из папоротника, Ричард надел его на голову Гэвина, — мы можем построить своё счастье в любой точке мира. Выбирай, и я поеду туда вместе с тобой. — Тогда почему не здесь? — едва слышно выдохнул Гэвин. Ричард пересел на Гэвина верхом, его руки осторожно проскользили по его выходной фланелевой рубашке. Ткань была мягкой и приятно пахла лавандой. Это было чарующей ноткой в букете обычного солёного и мускусного аромата любимого тела. Ричард придвинулся ближе к Гэвину, уткнувшись носом ему в ключицу. За окном по-прежнему лил дождь, но холод и сырость не могли пробраться в обогретый камином дом. Ричард придвинулся ближе, закрывая глаза Гэвина рукой. Практически бесшумно высунув самый кончик языка, осторожно коснулся им шрама на переносице Гэвина. Гэвин тут же распахнул глаза, уставившись на нависшего над ним Ричарда. Тот снова привычно был задумчив. — Опять не то… — Что. Значит. НЕ ТО? — Уже основательно взбешенный Гэвин приподнялся на кровати, глядя Ричарду прямо в глаза. — Ты уже не первую неделю меня облизываешь при каждой удобной возможности. И всё тебе не то? Что тебе от меня нужно?! Я уже принял душ. Сегодня дважды! Не ходил в залив уже больше суток, а тебе всё не то? — Мне, знаешь ли, нужно обновлять паттерны. — Па… Чего-чего тебе нужно? Боже, он всё-таки упал и ударился головой! Или надышался производственными парами! — Гэвин картинно смотрит в потолок и берёт в ладони лицо Ричарда, ехидно стискивая любимые сдобные щеки. — Просто скажи в чём дело, мы всё исправит, — тоненько пропел он. Закатив глаза, Ричард тяжело вздохнул. —Гэвин! Ты и есть новый вкус Вим. Ты — моё вдохновение. — Ты настолько ненавидишь фабрику, что решил её обанкротить? Так себе выйдет вкус у вашей новой газировки, — смущенно пробормотал Гевин, растерянно отшучиваясь. Откровение вышло немного пугающим. — А можно отказаться? Я не хочу быть феей. — Музой, — машинально кивнул Ричард, — нет, и будь благодарен, что не позируешь для этикетки, — дальнейшие возмущения удалось очень действенно заткнуть поцелуем. Дождь всё так же лил за окном, непогода только набирала обороты…<s><s><s><b></b></s></s></s>