Обитель Историй

            Бежать.             Только бежать.             Куда угодно, лишь бы не попасться ей.             Зорька перепрыгнула через большую ветку, преграждавшую тропинку. Высокие сосны и ели промелькали у неё перед глазами, стелившие землю иголки вонзались в подушечки лап.             Она уже выдохлась, но инстинкты ей упорно говорили продолжать бежать. Сердце уже стучало где-то в ушах, ритм дыхания был сбит, а хилые кошачьи лёгкие были готовы лопнуть от нагрузки, которую заставила их хозяйка пережить.             Слегка сбавив темп до быстрого бесшумного шага, она прислушалась.             Шорох.             Совсем рядом.             Было уже поздно. Придётся принять бой.             Из соседних кустов на неё выпрыгнула серо-чёрная тень. Но она была готова к этому.             Она увернулась от удара, прыгнув в сторону, и существо упало на землю подле неё. Она выгнула спину, и замахала распушённым коричневатым хвостом.             — Молодцы! — подбодрила их Лилия, вышедшая сзади Зорьки. Гордость за обеих учениц так и светилась в её голубоватых глазах, и она даже улыбнулась.             Лилия была мамой для Зорьки и наставницей для Мглы. Сегодня она была в подозрительно хорошем настроении, хотя в обычное время ходит без эмоций и наводит на всех либо тоску, либо иррациональный страх. Общались с ней только те, кто хорошо её знают, а остальные проходили мимо. Никто не хотел стать предметом её внимания или оказаться в поле её зрения. Зорька не сильно отличалась от неё.             Ученица присела и тяжело отдышалась.             Она в жизни так не бегала!             Сзади Лилии вышла Молния, наставница Зорьки, и осмотрела место, в котором они остановились. Она перевела свой взгляд на Зорьку и та поёжилась под ним. Этот взгляд пронзал её душу, которую было видно в глазах ученицы, и оставлял за собой след из холодного инея. Он морозил и заставлял взгляд ученицы приковываться к глазам наставницы. Сегодня утром, когда она кушала мышку, её наставница наблюдала за ней с самого её подъёма. Она оценивала каждое её действие. А когда Зорька встретилась с ней взглядом… Она тогда вообще не моргала и ученица быстро отвернулась от неё. Жуть.             Мгла, та самая «серо-чёрная тень», сейчас отряхивалась от хвои, прилипшей к её густой шерсти. Зорька который раз позавидовала такому согревающему меху. А вот её короткая шубка ни от чего не спасала — ни от жары, ни от холода, ни от ветра, ни от царапающих шёрстку колючек.             — Очень превосходно Мгла выслеживала и преследовала Зорьку. Зорька же чудно увернулась от атаки Мглы, — Молния переводила взгляд жёлтых глаз с одной ученицы на другую.             Спасибо, «чудно увернулась»! Скорее «медлительно плюхнулась». Для Искателя такое не подойдёт.             Если бы она была чуть проворнее и внимательней, то заметила бы Мглу гораздо раньше и смогла бы более грамотно от неё уклониться. Тогда она бы не оплошала с этим заданием и не опозорилась бы. Так ещё и проявила эмоции, когда Мгла упала! Надо бы потренировать ловкость, слух, терпение…             — Да, ты вот, кстати, очень хорошо от меня уклонилась! — Встряла Мгла, улыбаясь ей. Она хотела сказать что-то ещё, но ей не дала договорить Лилия, поднимавшаяся со своего места:             — Теперь возвращаемся в лагерь, — дёрнув ушком и пройдя мимо учениц, она направилась в глубину полутёмной чащи сосновых деревьев. Зорька тут же встала и поплелась за ней.             Надо было ещё в начале попробовать пробежать через те ежевичные кусты, тогда бы у неё было преимущество перед Мглой — благодаря короткой шерсти она бы почти не цеплялась за шипы и смогла бы легко уйти от погони. А ещё надо бы потренировать выносливость, а то и десяти секунд бега она не выдержала.             Можно попробовать попросить Молнию повторить это задание в следующий раз, чтобы она точно избежала все свои предыдущие ошибки и сделала всё на отлично.             Однако с каждым шагом в сторону лагеря тревога накатывала на уставшую Зорьку. Белые лапки тяжелели и хотелось просто лечь и поспать, не обращая ни на кого внимания. Утонуть в прекрасной дрёме и достать её дна. Но она не могла позволить себе этого. Надо ещё поохотиться. Группировке нужна еда.             Через несколько шажков Зорька что-то начала вспоминать. Какая-то мысль вертелась у неё в голове, какая-то до безумия знакомая, связанная с лагерем…             Но она никак не могла понять, что же это.             Хлестнув себя хвостом, она швырнула от себя первую попавшуюся маленькую шишку.             — Что такое? — Спросила Мгла, ускорив шаг и приблизившись к Зорьке настолько, что теперь они шли вровень.             — Ерунда, не могу поймать мысль, — процедила Зорька. И что это за надоедливая мысль? Опять что-то глупое?             Ну и ладно, больно ей надо узнавать, что это было.             И после этого никто из кошек больше не проронил ни слова.             Да уж, отличная компания ей досталась.             Ни Молния, ни Лилия никогда ничего попусту не говорили и не отличались большой разговорчивостью. Да и сидеть с ними в обычное время Зорьке не очень-то и хотелось. Одна обсуждала с дочерью одни и те же темы, связанные с дичью и уроками, а другая ничего не говорила и могла просидеть в молчании на одном месте целый день и ни на что не пожаловаться. Да даже всю жизнь спокойно могла бы.             Мгла же просто сегодня была сама не своя. Она в обычное время всегда с кем-то о чём-то общалась. Хоть и немного, но хоть как-то развеивала неуютную тишину. Искала вместе с друзьями интересные фигурки, вырезанные чьими-то острыми когтями на стволах сосен и ёлок. Потом они обсуждали, что это могло бы да значить. Вот с ней поразговаривать многие хотели — она же не то что эта Зорька «с характером более гнилым, чем годичная рыба, пролежавшая всё это время на палящем солнце». Мгла была словно душой компании, хоть и с не самым приятным характером. А сейчас она шла рядом с Зорькой и слушала песни птичек, не собираясь и слова сказать.             Зорька посмотрела наверх. Солнце уже прошло с зенита и медленно, но верно, двигалось в закату. Сердцебиение начало становиться медленнее, мысли стали свободнее, а дышать становилось легче. Лёгкие будто освобождались от едкого дыма, который их окутал и который не хотел оттуда улетучиваться, отяжеляя всё тело хозяйки.             Вздохнув, она снова посмотрела перед собой.             Вдалеке виднелся их хорошо скрытый лагерь. Он находился на небольшой полянке, скрытой многочисленными кустами. Здесь, в этой части леса, их было огромное множество — от обычных кустарников до низкорослой черники. Такое местоположение имело много плюсов, но и без минусов не обошлось. Отсюда можно было заслышать любого, кто хотел подобраться к ним, и в случае опасности быстро уйти по специальным секретным тропинкам, которые были почти бесшумны. Такое очень часто помогало при пришествии Двуногих и их охотничьих собак. Однако вот охотиться здесь была одна радость — только поставишь лапу на песчинку в сторону от положенной дороги, то — мои поздравления! — о тебе знает вся находящаяся здесь дичь!             Подходя ближе к нему, Зорька услышала радостные визги котяток.             И тут-то та самая мысль накатила на неё с новой силой.             О Духи… Котята.             Зорька старалась избегать их, а сейчас было самое время, когда они бегали и веселились! Они никому не позволяли днём нормально выспаться, всегда всем мешали. Они были маленькими слугами Пучины и Подземелья. Страх всех группировок, никак иначе.             Они постоянно так и норовили сбежать из лагеря и кинуться куда глаза глядят. И почему у котят столько энергии? Зачем она им вообще нужна? Лучше бы её столько было у взрослых. Тогда и куча с дичью была бы полной, и обязанности все были бы выполнены.             Скала, их мать, до глубины души обожала своих детишек и не подпускала никого к ним, кроме как других кошек. И то, в основном её близких подруг. Однажды она даже зарычала на Берёзового за то, что тот подошёл слишком близко к её бедненьким чадам — аж на целых семь лисьих хвостов. А Зорьку вот она за кошку не считала. И всё лишь из-за того, что в детстве у котят тяжело определяется пол и некоторые до сих пор не могут свыкнуться с тем, что она — кошка.             Чем-то она напоминала ей Зорькину маму Лилию и её отношение к её дочери — к сыновьям она относилась более спокойно и была уверенна за них, а вот с Зорькой она обращалась так, будто бы это хрупкая ракушка, которая от любого порыва ветра расколется на маленькие части.             Они уже подошли к широкому лазу и первой туда зашла Лилия. Как только её белый хвост скрылся, Зорька вошла поскорее туда, чтобы не мешаться позади идущим, и ступила в лагерь.             Но все мысли стали улетучиваться, как только Зорька прошла несколько шагов по почти пустому лагерю. Как же хочется улечься в мягкую подстилку, и чтобы никто тебе не мешал до самого заката!             Пройдя всего несколько шажков к желанной палатке учеников, она почувствовала, как к её лапам прилип кто-то мягкий. Сердце Зорьки стало уходить всё глубже, словно под толщу воды, а глаза расширились. Всё тело само собой стало замерзать и переставать подавать признаки жизни.             — Я покусаю тебя, Большая Зорька! — Крикнул серый полосатый Шмелёнок.             Зорька опустила голову и увидела, как котятки виляли у её лап, не давая и шага сделать. Она наблюдала за каждым их движением, смотрела на их реакцию. Осознание произошедшего распространялось по её разуму змеёй. Она поняла, что скоро к ней придёт сама Смерть.             — А я тебя спасу! — Зашипела Пчёлка, отлипая от неё и нападая на обидчика. Они покатились под Зорькой, сражаясь.             Зорька стало страшно, и она наклонила голову.             К ней лезут котята?             Она начала искать Скалу и с каждой секундой представляя свою близкую и мучительную смерть от разъярённой матери.             Она не хотела связываться с этой кошкой, которая была груба со всеми, с кем встречается, и с обладательницей дара менять настроение к коту за секунды.             Но то ли она заснула, то ли её действительно не было в лагере, но Зорька не увидела её.             — Ах, Зорька! — Проговорил бархатный голос. От неожиданности Зорька чуть не подпрыгнула на месте. Она обернулась назад и увидела шедшую к ней Скалу. Каким образом она оказалась там?! Зорька прижала свои ушки и хвост сам собой стал опускаться. Подойдя к Зорьке вплотную, она, состроив глазки, посмотрела на неё снизу вверх, ибо так позволял её столь маленький рост. — Не последишь за моими котятами, раз они так к тебе тянутся?             Как? Котята и она это две несовместимые вещи! А вдруг что-то с ними произойдёт? Не-ет! Такую ответственность она нести не хочет!             — Нет, — помотав головой, отказала Зорька. Только узнав о намерениях Скалы, уши её снова поднялись, а сердечко выплыло на спокойную поверхность. Но мать Пчёлки и Шмелёнка так печально взглянула на неё, что такого нельзя было просто выдержать. — Ну-у, — переминаясь с лапки на лапку, ученица начала искать Мглу. Стояла та возле палатки учеников с Чернышом и Жасмин, её братом и сестрой. Те кивали ей головой. И что это значит? Согласиться или держать позицию? — Хорошо, — наконец произнесла Зорька, стараясь говорить так, чтобы скрыть своё разочарование. Ладно уж, послежу.             — Ах, спасибо тебе большое! — Скала кивнула ей и быстрым шагом направилась к Лилии, ожидавшей её у выхода из лагеря. Мама Зорьки кивнула дочери и попыталась ей улыбнуться. Вышло не очень. Как только Скала подошла к ней, то они начали о чём-то болтать и потихоньку вышли в лес.             Теперь Зорька осталась один на один с ними.             Шмелёнок и Пчёлка бегали у её ног, повизгивая. Мгла с братом и сестрой наконец соизволили встать и начали подходить к ней. Зорька нахмурилась и смотрела на них глазами, полными злости.             Она, конечно, была не против посидеть и поиграться с ними, но как же она боялась навредить им и, упаси Духи, что-то не то сказать им, из-за чего они будут потом избегать или бояться её! Или, чего хуже, их мать низведёт до лужицы саму ученицу.             — Кто теперь Зорька-Мама? — Пошутил Черныш, присаживаясь напротив. Зорька распушила хвост.             Черныш обожал иронию и использовал её где только сможет. То он съязвит Лилии, то ещё кому-нибудь. Где на «Что насчёт того, чтобы покушать?», скажет «Попробуй. Говорят, хорошая вещь». Иногда Зорьке казалось, что у него отсуствует инстинкт самосохранения. Единственным ограничителем этого были Мгла и Жасмин, которые стучали по нему лапками, если он заходил слишком далеко, а потом убегали, чтобы он не побил их в ответ.             — А может ты станешь тогда Чернышом-Папой? — Шикнула на него Зорька.             Она ожидала, что теперь-то они перестанут так шутить над ней. С чего это она сразу стала «мамой»? Она просто последит за ними, только и всего! И вообще мамой ей что-то не очень хотелось быть, хотя со стороны выглядело всё достаточно просто — две-три луны ходишь беременной, потом рожаешь, потом четыре луны растишь котят и всё! Потом спокойно можешь заниматься своими делами и не беспокоиться о них!             — У-у-у, у Черныша появилась пара, — протянула Жасмин, хихикая. В её жёлтых глазах искрилась игривость.             Зорька наклонила голову и посмотрела на Жасмин, изогнув кончик своего хвоста. Кто? У него появилась пара? В смысле кошка? Вот это поворот! Черныш же смотрел на неё, пряча взгляд, а Мгла засмеялась. Зорька нахмурившись переводила взгляд с одного ученика на другого. И чего сразу такая реакция? Она что-то не так сказала?             Зорька хотела уже было извиниться перед Чернышом за это, посчитав, что он мог обидеться, но Мгла, пытаясь совладать с собой, начала:             — Ты не поняла? — Что? Что? Почему вы ржёте? — Ты «мама», а он «папа», — задыхаясь проговорила Мгла, опустив голову и продолжая смеяться.             А! Так вот оно что!             Теперь Зорька задалась ещё одним вопросом: это они серьёзно назвали их парой, или в шутку?             Шмелёнок и Пчёлка, завывая, кинулись на Мглу и стали забираться по её серой шкурке. Они словно сделали это из-за слов Мглы. Смех подруги Зорьки как лапой сняло, и она на миг замерла, анализируя опасность ситуации. В её глазах было видно, как она просчитывала каждую деталь, каждое своё действие.             Когда же до неё дошло осознание ужасного события, она, поглядывая за выходом из лагеря, стала снимать с себя надоедливых котят. Они мешали большой кошке сдвинуться с места, и как только она снимала с себя одного и принималась за другого, первый уже успевал снова взобраться по ней. Теперь настала очередь смеяться Зорьке:             — Ха! Теперь они тебя обслюнявят!             Справедливость! Черныш и Жасмин засмеялись, когда их сестра снова предприняла безуспешную попытку выбраться из-под резвых котят.             — За Зорьку! — Кричала Пчёлка, снова напрыгивая на бок Мглы, которая еле её сняла оттуда, и начиная изо всех сил кусать её непробиваемую толстую шубку своими крохотными зубками.             Зорька сразу поперхнулась от слов малышки. Но она же с ними и секунды времени до этого не провела! Всё время она старалась всеми способами отворачиваться от них, ибо боялась, что может сделать им больно, а теперь эти котята так за неё борются, будто они с самого их рождения вместе.             Мгла, нахмурившись, посмотрела на Зорьку:             — Раз они тебя любят, то пусть они слезут с меня! — Шикнула Мгла, глядя на трёх учеников.             Ладно, посмеялись и хватит. Зорька уже хотела помочь Мгле, но её остановил Черныш:             — Пусть они ещё поиграют, — произнёс Черныш. В его зелёных глазах играл злорадный блеск.             Зорька сверкнула взглядом и тот, закатив глаза, отошёл и присел обратно на своё место. Ещё чего! Приказывать мне будет! Повернувшись обратно к Мгле, она, стараясь скрыть злость на Черныша, начала:             — Так, Шмелёнок, Пчёлка, — маленькие серые комочки оторвались от своей жертвы и посмотрели на ученицу своими большими глазами. — Давайте отпустим бедную Мглу. — Как можно мягче произнесла Зорька.             Она стала с небольшим страхом ждать их реакции. Вдруг они сейчас побегут жаловаться маме на неё? Котята же на неё посмотрели, прищурившись. Они точно не собирались просто так отпускать её подругу.             Но тут Шмелёнок с искорками в глазах посмотрел куда-то за спину Зорьки. С каждой секундой восторг в его глазах нарастал, и он отпустил Мглу и побежал вперёд, пыхтя и улыбаясь. Ученица проследила за ним и увидела шедшего к ним Града. Пчёлка, подхватив клич брата, побежала за ним кусать мощные лапы её отца.             Тот присел и позволил котяткам поиграться с ним. Раньше ему практически не получалось подобраться к котятам хотя бы на четыре лисьих хвоста, а сейчас, когда рядом не было ни Скалы, ни Лилии, котята могли спокойно приближаться к нему. Он с улыбкой смотрел в сторону учеников.             Освобождённая Мгла вздохнула и начала вылизываться. Ха! Так ей и надо!             — Как дела? — Спросил её отец, обращаясь ко всем ученикам и отворачиваясь от котят.             — Отлично, — Зорька обвила свои лапы лилово-коричневым хвостом. — Ты сам как?             — Тоже не жалуюсь, — улыбнувшись, проговорил Град, поворачивая голову в сторону леса. — Вот только что пришёл с охоты, мышек нам принёс, — Он указал носом в сторону кучи с дичью, где красовались три одинокие упитанные мыши. Её отец всегда охотился в одиночку: он говорил, что не может сконцентрироваться, когда рядом с ним ходят коты и мешают своим топотом прислушиваться к звукам. — А у остальных как дела?             — Хорошо, — ответила Жасмин, чуть опустив голову и посильнее обвив лапы.             — У меня потрясающе, — сразу после неё ответила Мгла, отрываясь от вылизывания.             — А у меня супер-дупер необыкновенно потрясающе! — С вызовом произнёс Черныш, взглянув на свою сестру. Духи, только не снова.             — Тогда у меня супер-дупер необыкновенно изумительно отлично потрясающе! — Приняла вызов Мгла, ещё громче ответив Чернышу.             Он уже собрался что-то ещё ответить, но его перебила Пчёлка:             — А почему ты на нас не смотришь? — Спросила она своим тоненьким голоском у Града. Тот взглянул на неё, и та с ещё большим любопытством уставилась на кота, приподнимаясь на своих лапках и вставая на его чёрно-синюю лапищу. — А что с твоими глазами?             Град смутился и отвернулся от неё, случайно скинув. Он тут же с испугом посмотрел на неё, будто совершил что-то немыслимое. Но Пчёлка этого не заметила и начала вглядываться в него пуще прежнего. К ней присоединился её братец, оторвавшийся от хвоста, и они вместе наблюдали за Градом.             Тот не сразу нашёлся, что ответить. Он взглянул на Зорьку, и она решила взять инициативу на себя:             — Мой папа слепой, — произнесла она, ожидающая, что котятки сейчас испугаются и завизжат от страха. Ну, хотя бы честно.             Её отец улыбнулся ей, кивнув, а котятки лишь посмотрели на него с ещё большим восторгом в глазах.             — Воу, ты как-то, ну не знаю, — начал шептать Черныш, прижав свои маленькие уши и приблизившись к ней.             — Что? — Спросила Зорька, повернувшись к нему. Она опять что-то не так сказала?             — Ну… Холодно, что ли, сказала?.. — Мяукнул он, взглянув на Зорьку и вжав голову. Мгла обернулась на него:             — А как ей ещё надо было это сказать?             Черныш призадумался и потом махнул лапой, показывая, что больше продолжать разговор не хочет.             А котята тем временем засыпали вопросами бедного Града.             Они так воодушевились тем, что он без зрения, что теперь сами спрашивали его, как он лишился его. Сами будто захотели быть такими же. Зорька с некоторой обидой наблюдала за ними, пока Мгла и Черныш решали, как же она должна была сказать о недуге своего отца и с какой интонацией.             Сама же Зорька часто расспрашивала его в детстве, пока Лилия уходила по делам и оставляла её одну со Скалой или ещё с кем-нибудь, о том, как ему живётся. Он говорил, что он сам не понимает, как обычные коты живут со зрением, потому что в детстве он очень плохо видел, а к молодости у него оно пропало совсем. Сам он практически не отличался умениями от других котов и также мог ловить дичь и ходить по лесу. Поначалу ему было сложно, как он говорил, общаться с другими, так как те постоянно приуменьшали его способности и не верили в него, но на практические навыки его слепота никак не влияла.             Тем временем в лагерь зашёл охотничий патруль во главе с Жуком. Тот нес большого дрозда. Снова. Их глава постоянно ловил этих дроздов. У него словно была какая-то мания на них. Сколько бы раз Зорька не следила за ним, она постоянно видела, как он их либо ест, либо ловит.             За ним шли Мухомор, Лютик и Тис. При виде Мухомора Зорька внутренне скривилась. Он никогда не брал её мнение в расчёт и всегда считал себя правым. Все они несли по несколько мышей. Как только Тис и Лютик положили свою добычу в кучу, они направились к Зорьке и другим ученикам.             — Слушай, — Зорька повернулась к отцу, пока душу её словно волки грызли. Град посмотрел на неё, чуть наклонив голову, пока в его пустых слепых глазах ничего не светилось. — А ты не знаешь, что Лилия говорит про меня? И остальные Искатели?             Град несколько мгновений молчал, чуть нахмурившись. Ученица чувствовала, как её сердце стучалось всё быстрее, а живот словно скручивали змеи. Однако в скором времени отец продолжил, посмотрев куда-то в сторону:             — Ничего, — сестра Лютика и Тиса будто провалилась сквозь лёд и начала утопать в холодной воде, погружаясь всё глубже в пучину. Её будто укололи иглами за лёгкие и живот, пропуская туда неприятные ощущения склизкой холодной грязной воды. Мысли блуждали в её голове, словно рой ос около бедного кота, решившего пройти мимо их улья. — В любом случае по традиции тебе нельзя идти в Искатели. Так что разницы для тебя никакой не должно быть.             — Почему? — осела ученица, хотя уже знала ответ, который рубил её сознание.             — Потому что таковы традиции, — пожал плечами Град. Голос его звучал как морозящий ливень в поздние деньки Листопада. — Ты родилась, во-первых, в нашей семье, а, во-вторых, второй по счёту, а потому имеешь очень маленькие права на становление Искателем, — Зорька с каждым новым словом чувствовала, как сильнее вжималась лапами в землю. Горечь сжимала её горло, а змеи блуждали в её животе. — А ещё у тебя телосложение слишком тонкое, и по экзаменам пока всё плохо.             Подруга Мглы только сжала челюсти и опустила взор. Она ощущала, как слепые глаза отца будто прожигали её шерсть, словно брошенные в неё камни, раскалённые огнём. Она только прижала поближе к себе тонкий хвост и старалась унять эмоции внутри себя, пересчитывая травинки около лап.             — Ну-с, я пошёл. Кстати, Зорька, — Зорька навострила свои ушки и взглянула на него. Взгляд отца стал чуть более мягким, относительно предыдущего, а улыбка на его мордашке так и не появилась. — Мухомор жалуется, что ты постоянно сидишь в лагере и ничего не делаешь. Я не знаю, как ты и чем ты тут занимаешься, но ты же знаешь, что Мухомор просто так жаловаться не будет? — Зорька сощурилась. Она вначале рассматривала отца, а потом направила взгляд, полный молний, на Мухомора. Тот присел рядом с Жуком и, устроившись там поудобнее и словно почувствов Зорьку, посмотрел на неё. Его взор тут же стал холоднее обычного. Он смотрел на неё сверху вниз, и от него в Зорьке начал просыпаться зверь, — Так, я пошёл! Всем вам удачи и успехов!             — Постойте! — Мгла отвлеклась от Черныша и обернулась на уже собиравшегося уходить Града. — Вам вот, может, чем-нибудь помочь? — Зорька нахмурилась. Чем она может помочь её отцу?             — А чем?             — Я вот слышала, что вы с Мухомором и моим папой собираетесь укрепить палатки старших, — мяукнула Мгла. Град немного удивился и посмотрел вниз.             — Нет, думаю нет, — покачал головой Град. Он, почувствовав, как Мгла как будто бы стала меньше и опустила свою мордашку вниз, поспешил продолжить. — Мы просто хотели одни втроём прогуляться, без других котов.             — А, тогда вот ладно, — улыбнулась Мгла и кивнула ему.             Зорькая чуть наклонила голову и попыталась скрыть появляющуюся на мордашке лёгкую улыбку. Она отвернулась от светящейся Мглы и чуть зажатого Града.             Мгновение спустя он, улыбнувшись, попрощался со всеми ними и, кивнув котятам, направился к Жуку с Мухомором. И как её отец и Жук терпят этого подзёмкина? Грибочек подземельный. Нахал!             — Как жизнь? — Проговорил Черныш, как только её братья уже были на достаточно близком расстоянии от них, чтобы расслышать вопрос.             — Вроде хорошо, — произнёс Тис, стараясь улыбнуться. Его взгляд ни на чём не останавливался и он постоянно прятал его, если на кого-то долго глядел.             Лютик же просто кивнул ему и прошёл к Жасмин. Они коснулись носами, и он присел рядышком, прижимаясь. Он стал что-то шептать ей на ухо, и она хихикнула. А вот Черныш, прищурившись, посмотрел на эту парочку. Его хвост дёрнулся в сторону. Однако долго заострять своё внимание на них не стал. Сразу после этого он обратился к Тису:             — Как дичь ловится? Погодка для неё хорошая? — Начал Черныш расспрашивать его, прикрыв глаза.             Зорька дёрнула ухом. Если бы под лапой оказалась шишка, то она бы с радостью её бы кинула в него. Спокойный, как хищник. Тис присел и обвил лапки своим светло-бежевым пушистым хвостом.             — Вроде хорошая, дичь ловится отлично, — произнёс Тис изо всех сил стараясь звучать так, как звучали лидеры на собраниях группировки. Его взгляд не останавливался на чём-то одном больше секунды, постоянно бегал с одной вещички на другую.             Зорька посмотрела на него. Он не слишком отличался уверенностью и в основном был достаточно пугливым, как молодая лань, но сейчас он что-то слишком был робким. И это, похоже, заметила не только она.             — Что-нибудь произошло? — Спросил Черныш, сощурив свои зелёные глаза.             Улыбка Тиса потихоньку сошла на нет, и он опустил свой взгляд вниз. Теперь Зорьке стало интересно, что же так могло расстроить её брата. Но она продолжала ждать, пока тот сам захочет рассказать всё. Как никак, но каждый сам должен решать, говорить или нет.             Но вместо него ответил Лютик.             — Я поранился, — сказал он, показывая всем переднюю лапу.             На ней виднелась длинная царапина, которая стала уже заживать. Зорька округлила глаза, и её взгляд под какой-то неизвестной силе направился на пустующую палатку врачевателей. Зорька стиснула челюсти и ругнулась про себя. Почему им говорят о том, что раны — очень опасные, и их легко можно получить, но врачевателя на случай получения этой же самой раны нет?!             Жасмин охнула:             — Вылизывай её быстрей! У нас же нет врачевателя! — Запричитала она, не опуская взгляда с царапины.             — Я её уже вылизал на охоте, — произнёс Лютик, но всё-таки начал её во второй раз вылизывать.             Хорошо бы, а то и умереть можно от такого. Молния однажды говорила, что бравые коты погибали от таких маленьких царапинок лишь потому, что вовремя не обезвредили её. Туда можешь забиться грязь, и уже больше никакими способами её оттуда не вытащить.             Но Мгла и Черныш этим не впечатлились.             — И всё? — Спросил он, поворачивая голову к Тису. Тот под его взглядом прижал уши и ещё больше сгорбился, по-прежнему пряча взгляд. — Я ожидал большего.             — Если ты припоминаешь, то у нас нет врачевателя, — мяукнула Зорька и Черныш повернул к ней голову и наклонил её. Она не позволит оскорблять своего брата и преуменьшать проблему. — Я не знаю, чем он там поранился, но это может быть опасно для его жизни, — Черныш закатил глаза, а Жасмин кивнула ей. Она всегда так делала, когда ей помогали в чём-то или поддерживали в сложной ситуации. Если у неё была возможность поблагодарить словами, то она делала и так.             Вот же нахал! Если его не беспокоит чужое здоровье, пусть тогда вообще молчит. Но нет же, всегда надо ему вставить своё мнение в любое дело. Так ещё и явно показывает то, что ему безразличны чужие проблемы!             Лютик же уже окончательно вылизал свою несчастную лапу и начал её разглядывать. Жасмин тоже начала рассматривать её, выискивая любую малюсенькую песчинку в ней.             И тут Зорька вспомнила. В лагере было слишком тихо.             Г д е к о т я т а?