Обитель Историй

            — Ой, да ладно, вы много за сегодня поймали!             — Можно было больше поймать…             — Если бы поймали больше, то ты бы нас оставил на следующие луны без сладостей. Так что не парься, отличный улов.             Бархат общалась с только что пришедшим с охоты Василистником и его отрядом. Вместе со вторым они принесли два огромных зайца, которых точно хватит на два или три дня. Яблочко, охотившаяся вместе с Метелицей и Василистником, что-то обсуждала с кошкой из второго отряда.             Пихточке было до невозможности скучно слушать их обсуждения охоты, и кто бы сколько бы мог бы поймать бы зайцев.             Это происходило каждый день, и она каждый день выслушивала радости и сожаления по поводу охоты. По словам старших этот год не самый лучший в их истории — еды не хватает на всех, в некоторые дни они иногда даже голодают, и поэтому все эти коты смотрели на неё такими глазами, полных ожиданий, что иногда Пихточка опускала взгляд. Все думали, что она станет охотником и что будет помогать своей группировке с охотой.             Было трудно говорить им, что это вряд ли произойдёт.             Тут она заметила чёрную тень, шедшую по краю лагеря к палатке учеников. Её это заинтересовало. Кто же это мог быть?             Она встала со своего места и осторожными тихими шажками пошла к этому таинственному силуэту. Однако очень скоро она поняла, что это никакой не загадочный путник из далёких лесов или кот с другой группировки.             Это был всего лишь Бакланчик.             Она вздохнула. А ведь если бы это был странник из далёких земель, то она могла бы поспрашивать его о них и узнать у него много чего нового!             Но поймав его как всегда решительный взгляд, вся её досада улетучилась. Бакланчик всегда поддерживал Пихточку в тяжёлые моменты или когда ей было очень грустно, а она в свою очередь веселила его и тоже поддерживала в трудные дни своими шутками. Хоть мнения о некоторых вещах у них различались — например о том, стоит ли планировать свой день или нет — и иногда они спорили, они всё же продолжали друг другу помогать и всячески заботиться.             Пихточка подошла к нему в тень и присела рядом. Они наблюдали за обсуждающими разные темы взрослыми.             У этих двух учеников долгое молчание не было неловким. Они оба понимали чувства друг друга без слов и у них не было необходимости заполнять уютную тишину обычными темами для разговора. Но, посидев так немного, Пихточка вдруг с восторгом охнула, напугав тем самым Бакланчика:             — Ты чего?             — Ты не представляешь, что сегодня я узнала! Если смешать размельчённый орех с мёдом и семенами пшеницы, то получится мазь для обалденно шелковистой шерсти!             Она так хотела поделиться этим с ним! Тогда они вместе научатся готовить и применять его! И они вместе будут ходить с роскошной шерстью и удивлять всех прохожих своей красотой! Бакланчик улыбнулся и обвил лапы хвостом:             — Да уж, потрясающий рецепт. Только надо будет решить, когда мы им воспользуемся, — ему всегда нравилось находить время для всяческих задач и выполнять их по плану. Ему можно дать абсолютно любую миссию и можно быть уверенным, что она будет выполнена на отлично.             — Я ещё спрошу у Бархат, когда можно будет начать его делать, — предложила Пихточка, чтобы он сейчас не тратил слишком много времени на планирование.             Они снова замолчали.             Теперь каждый думал о своём. Пихточка снова подумала о еде. Как же хочется кушать… Я с утра ничего не ела! Надо будет принести нам двоим по мышке…             — Ты так и не решилась поймать кролика? — Оборвал её намерения Бакланчик.             Нависла некомфортная тишина.             Пихточке не хотелось отвечать на этот вопрос. Она была единственной кошкой в группировке, кто не мог нормально охотиться на кроликов и зайцев. Конечно, её не винили и тем более было не обязательно охотиться исключительно на них: можно было поймать мышей, ловить в озере или в речке рыбу, попытаться поймать птиц. Но несмотря на всё это Пихточка тосковала, что она не такая, как все, что у неё нет базовых умений ловли такой дичи, которой славится их группировка. Хоть здесь её все любили как маленькую сестру и уважали за её врачевательские навыки и помощь в ловле другой дичи, она по-прежнему ощущала себя не на своём месте и от этого ей было грустно.             — Я пошла за едой, тебе принести чего-нибудь? — предложила Пихточка, надеясь, что Бакланчик забудет о своём вопросе, как иногда бывало с ней.             Но такая уловка с ним не вышла.             — Не уходи от ответа. Так ты так и не решилась?             Пихточка иногда задумывалась, почему же только её брат так беспокоился о ней. Горло стало сжиматься, а дыхание немного учащаться. Из-за такой чрезмерной заботы она уже начала ценить свои умения охоты других видов дичи.             — Нет, я не решилась, — отозвалась Пихточка.             Она взглянула брату в глаза. Вначале она испугалась своего тона и поэтому решила превратить всё это в шутку, но ей не дал договорить Бакланчик:             — Почему? Ты же помнишь, что Облачко запретит тебе стать врачевателем, если ты не поймаешь зайца? Может, тебе помочь?             — Нет, не надо, — отрезала Пихточка.             Она ценила его заботу, но со своими проблемами она хотела справиться сама. Чтобы не продолжать этот неуютный разговор, она снова повторила свой вопрос:             — Так ты будешь что-нибудь есть, или я сама за тебя всё съем? — Он кивнул, немного расслабившись из-за возвращения жизнерадостного настроения своей сестры. У него тут же заурчало в животе и он лёг в такую позу, чтобы спрятать своё брюшко.             Пихточка направилась к куче с дичью, проходя мимо старших котов, болтающих о разных вещах и мирских проблемах. Бархат уже общалась с Яблочко и той кошкой, рассказывая им что-то интересное, отчего те навострили уши и не перебивали.             Дойдя до кучи, расположенной недалеко от палатки оруженосцев, Пихточке пришлось запрыгивать в ту небольшую пещерку, чтобы попасть туда. Она сразу попала в тёмное и сухое место, выбранное для склада как раз потому, что дичь тут портилась медленнее.             Она принюхалась. Здесь лежали те два зайца и оставшиеся с утра три мышки. Она долго думала, сколько же мышей ей взять, и потом всё-таки решила, что возьмёт все три.             Спустившись на залитую солнцем поляну, она начала шествовать обратно к Бакланчику.             Но теперь рядом с ним сидела другая фигура, в несколько раз больше него. Они общались о чём-то своём, таинственном так, что ничего нельзя было услышать. До носа дошёл до боли знакомый запах.             — Папа! — Прошамкала Пихточка, чуть не уроня мышей и переходя с шага на бег.             Теперь она точно узнала в огромном жёлтом шерстяном силуэте своего отца. Заметив её, он улыбнулся и посмотрел на неё своими янтарными глазами. От него так и веяло радостью и заботой. Прибежав, она опустила своих мышей на землю рядом с Бакланчиком и коснулась носами с отцом.             Закончив приветствие, он начал разговор:             — Мне здесь Бакланчик говорил, что ты будешь изготавливать какую-то мазь для шерсти. Мне бы тоже не помешало улучшить свою, — пошутил он, оглядев свою и без того красивую шёрстку.             Но Пихточка была в некотором в шоке от услышанного. Как Бакланчик мог рассказать такую секретную тайну? Если они продолжат разбалтывать этот сокровенный рецепт мази, то он уже никаким сокровенным не будет! Она должна остановить эту цепочку раз и навсегда:             — Только никому больше не говорите! Это тайна! — Прошептала Пихточка. Она надеялась, что они поймут её и тоже никому больше не скажут об этом. И её ожидания оправдались:             — Хорошо, мы не будем никому говорить, — согласился Львиный Зев, поняв всю важность сохранения этой тайны.             — Да, мы никому не скажем, — также, как и она, произнёс Бакланчик шёпотом.             Пихточка обрадовалась, что её поняли и согласились сохранить эту тайну между ними.             Взгляды её отца и брата через несколько секунд обратились куда-то за неё. Бакланчик чуть напрягся и его улыбка медленно сходила на нет, а Львиный Зев с интересом стал наблюдать. Они пытаются так пошутить? Но потом она поняла, что сзади к ним кто-то идёт. Она обернулась.             К ним изящной ровной поступью направлялась рыжая кошка с белыми подбородком, грудкой и животом. Её ледяные салатовые глаза было невозможно прочитать: на них практически всегда светилась одна эмоция — хладнокровная решимость. Эта кошка всегда держала свою голову высоко, всегда была начеку, подмечала любые странности в обстановке и поведении котов и от неё невозможно было что-либо скрыть — она всегда узнавала.             К ним направлялась Ракита. Её мама.             Папа часто рассказывал, что они впервые встретились на одной из Встреч, когда её проводили у луговых. Ракита в то время часто переходила с одной группировки в другую и искала свой настоящий дом, и прийдя сюда, тут же поняла, что эти просторы, обширные поля, ландшафты ждали её прихода сюда. Львиный Зев тогда решил организовать вместе со своими друзьями одну игру, в которую они часто играли. Суть её заключалась в том, что кот создаёт себе персонажа, продумывает его характер и предысторию. Далее ведущий, который как раз и готовил её, начинает вести небольшой рассказ, где их персонажи оказались. Игроки должны по его окончанию описать свои действия и с закрытыми глазами выбрать камешек, предложенный ведущим. Если камешек оказался правильным, позволяющим выполнить данное действие, то оно выполняется, если нет — то нет.             Ракита тогда играла во что-то похожее, только у лесных. Однако там не сильно любили играть в такие игры. Поэтому, когда она пришла к луговым, то тут же присоединилась к ним. Львиный Зев был одним из лучших игроков — он так хорошо передавал эмоции и действия своего персонажа, что не все иногда понимали, что он играет.             Но как только в игру вошла Ракита, то с каждым действием, с каждым шагом по сюжету, все понимали, что это превращается не в игру, а в представление. Ракита и Львиный Зев совсем скоро стали играть только один на один, вместе с ведущим. Остальные же просто слушали или иногда вставляли свои реплики. У них началось состязание по тому, кто правдивее играет, кто может заставить всех вокруг поверить в реальность их эмоций.             По окончании той игры победителя не смогли выбрать, однако Зеву и Раките так понравилось играть, что в следующие разы они с той группой друзей стали каждую четверть луны собираться в одном месте, чтобы сыграть в игру со своими персонажами.             — Зев, ты что тут делаешь?             — Общаюсь с детишками. А разве что-то не так? — Ракита, прищурившись, рассмотрела Пихточку, а потом Бакланчика, начиная просмотр с ног и заканчивая головой.             — Да нет, ничего, — она перевела свой взгляд обратно на Львиного Зева. — Ты обещал мне, что мы прогуляемся сегодня.             — Но… Может, потом? Сейчас я устал. Как насчёт того, чтобы завтра погулять?             Пихточка посмотрела на отца, и её брюшко будто бы отяжелело, будто бы на неё упало что-то большое и острое. Она начала:             — Но раз ты обещал, то надо сходить погулять!             — Не надо вмешиваться в разговор взрослых, — тут же мяукнула Ракита. Её голос был ровнее озёрной глади.             — Но я лишь высказываю своё мнение! Я хочу, чтобы нам всем было хорошо!             — Не надо давать своё мнение, если тебя об этом не просили, — продолжает Ракита. Пихточка тяжело вздохнула и опустила взгляд. Ну и ладно! Может, им будет лучше, если они сами всё решат. — Ну так что, Зев?             — Ну-у, — он посмотрел на Бакланчика с Пихточкой, решая, с кем же провести время. Мгновения тянулись долго для Пихточки. Ну же, иди с мамой! Вы же хотели побыть вместе! Он вздохнул. — Ну, посидите тут без меня. Мы постараемся вернуться как можно раньше, — отворачиваясь сказал Львиный Зев. Ракита уже уходила от них и смотрела на него покачивая хвостом, когда тот прощался с детьми.             Они вместе стали уходить из лагеря, поднимаясь по тропинке наверх.             Теперь Бакланчик и Пихточка снова остались одни.             — Иногда я задумываюсь, почему она к нам так холодна, — его глаза помутнели, а лапы чуть напряглись.             — А разве она не со всеми так?             Её не удивляло поведение матери. Больше того, она считала такое поведение крутым. Вот она идёт вся такая классная, ни на кого не смотрит, и все коты пропускают её, лишь бы не встретиться взглядами с ней.             Круто же иметь такую мать, которая, быть может, чувства не показывает, но наверняка в душе миленькая птичка! А особенно когда она сможет защитить тебя от всего и вся.             — Нет, я наблюдал. С остальными она более спокойно общается, — он отвёл взгляд в сторону. Пихточка посмотрела на небо. Там, высоко-высоко, кружила над ними птица. Как же хочется быть на её месте… — Но такой строгий тон она сохраняет всегда, — поправил себя Бакланчик.             Посидев немного, Пихточка встрепенулась:             — Ну и ладно! Это же часть её характера! Быть может её в детстве такой воспитали. Так что не унываем! Тем более если бы она нас не хотела, то она могла бы наесться петрушки, ежи и укропа! — Вспомнила последний свой аргумент Пихточка.             Бархат ей когда-то объясняла, что эти травы можно применять для вызывания выкидыша, если детишки не желательны. Но Бакланчик не понял, что произойдёт, если смешать их, поэтому этот довод его не сильно впечатлил.             — Как дэла, малыши?             Этот акцент и слегка грубоватый голос Пихточка узнает из тысячи.             — Метелица! — Воскликнула Пихточка, поворачиваясь к подходящему коту. Рядом с ним крадучись шёл Шип. Бакланчик только чуточку бодрее взглянул на них, стараясь не показывать свою грусть на виду у всех.             — Мы собираэмся пойти прогуляться к озэру. Мы хотэли взять вас с собой.             — Конечно! — Тут же согласилась ученица, вставая со своего места.             Но потом она вспомнила, что, быть может, её брат хочет, чтобы они вместе посидели и погрустили. Она посмотрела на Бакланчика, ожидая от него окончательного ответа. Но он лишь кивнул. В его желтоватых глазах продолжала висеть грусть, но от него уже веяло не безысходностью, а небольшой радостью. Пихточка тут же повеселела и повернулась обратно к Метелице и Шипу, ожидая от них приказаний.             — Отлично! — обрадовался Метелица, улыбнувшись ученикам.             Он повернулся к тропинке, ведущей на выход, и пошёл через весь лагерь. За ним еле поспевала Пихточка на своих коротких, по сравнению с ним, лапках и как только догнала, попыталась первой залезть в проход, чтобы потом она могла не спешить за котом.             Но она недооценивала белоснежного кота — тот мигом оказался у прохода и первым пролез туда.             Ах! Как он мог! Это дело Пихточка просто так не оставит. Она забыла о позади идущих Шипе и Бакланчике, которые уже что-то обсуждали, и ринулась за Метелицей.             Пройдя широкий проход и ступив белоснежными лапками на мягкую траву, она оказалась под открытым небосводом. Но Метелица, как только увидел, что её преследовательница оказалась снаружи, кинулся от неё бежать.             Так он ещё хочет уйти от меня? Нет уж, от меня никто никогда не уйдёт!             Пихточка побежала за ним галопом, набирая всё большую скорость. Ученица перепрыгнула через холмик прямо перед входом в лагерь, который всё никак не могут убрать, и почувствовала уверенность. Раньше она спотыкалась об него, но теперь-то она знала, где он находится. Она чувствовала приятное напряжение от бега. Трава, слегка притоптанная многочисленными патрулями, будто расступалась перед ней.             Теперь она видела перед собой только белоснежную цель, только его.             Догнать любой ценой.             Она ускорилась ещё больше. Сердце стучало ровно, дыхание было лёгким. Ученица даже стала через некоторое время догонять его.             Но тот перешёл на шаг, ожидая, что Пихточка решила не настигать его, и остановился посмотреть на то, где же сейчас она. Когда он увидел бегущий к нему огромный чёрный, как орлан, клубок шерсти, в его глазах на мгновение промелькнул страх и он прижал уши к голове.             А кто не испугается, когда с огромной скоростью на тебя что-то чёрное бежит?             Пихточка тоже ужаснулась резкой остановки кота и начала кое-как тормозить, чтобы не врезаться в него. Но этот страх был всего лишь мгновением для Метелицы, и через секунду он с улыбкой на лице отошёл с пути Пихточки, чтобы та пролетела рядом с ним и не повредила и не испачкала его чистую белую шёрстку.             Пихточка споткнулась о маленький холмик и упала на живот. Всё брюхо пронзила боль и лишь густая чёрная шерсть защитила её от царапинок.             Великие духи! Почему этот холм вообще тут существует?!             К ней подошёл Метелица, идя беззаботной походкой, и навис над ней, разглядывая её:             — Вот ты и нэ смогла поймать мэня! — Метелица присел рядом с ней и смотрел на неё с полуприкрытыми глазами. Пихточка почувствовала, как в лапах стала появляться новая сила. Губы были поджаты, а её зрачки стали сужаться. Да как он смеет!             — Если бы я была чуточку внимательней, то я бы обязательно поймала! — вставая и начиная вылизываться, она старалась не смотреть в сторону кота.             Но потом она пристыдила себя. Это же я упала по своей вине, так что я несу ответственность за свою рассеянность, а не Метелица.             К ним же уже подходили Шип с Бакланчиком, которых ничто не могло отвлечь от разговора.             — … следовательно они совершенно не опасны! — Что-то объяснял золотистый с большими чёрными пятнами второй её дядя Бакланчику.             — Тогда это многое объясняет, — буркнул её брат, опустив взгляд вниз.             Пихточке уже стало скучно слушать их догадки и теории про что-то, и она повернулась к Метелице. Тот показал, как он устал от них и что уже спать хочет от их разговоров. Пихточка прыснула со смеху и, как только Метелица встал и пошёл к озеру, она поднялась и побежала за ним, попутно дразня его.             Лишь через некоторое время охотник прервал разливающуюся озёрными волнами между ними тишину:             — Конэчно! — хохотнул Метелица. Пихточка чуть улыбнулась, пока тёплые чувства путешествовали в её организме, как ветер времён Зелёных Листьев. — Ты у нас очэнь вниматэльная, просто сэгодня нэмного нэ получилось, — юная врачевательница распушилась от гордости и выпрямила спинку, стараясь быть чуточку похожей на её большого спутника. — К тому жэ ты будэшь слэдующей охотницэй! — от этих слов сестра Бакланчика чуть просела. Из неё словно выдули все эмоции, какие только были, и вместо них стала постепенно зиять пустота около самого сердца.             Никто не знал, кроме двух глав группировок, советника, старшей врачевательницы и её, что она пойдёт в другую группировку в качестве нового врачевателя чуть ли не на постоянной основе. Иначе бы её не отпустило племя. Иначе было бы не угадать их реакцию. Поэтому всё, что им всем сказали, было лишь «Пихточка будет в качестве резерва», «Пихточка останется в племени». Безопаснее всего было молчать об этом.             От этого в голове вновь завёлся рой мыслей, носящихся там словно осы, образующих чёрную тучу. Она чуть выдохнула и продолжила следовать за Метелицей, стараясь вновь вернуть к себе свою счастливую мордочку, которой обладала до этого. Однако старший кот заметил это и сощурился, отчего его янтарные добрые глаза, светившиеся тёплыми огоньками до этого, стали напоминать холодный пейзаж.             — Ты жэ вэдь ничэго нэ планируешь, да? — произнёс он уже более тихим голосом.             — Нет, что ты! — тут же произнесла Пихточка, улыбаясь, хотя в душе её терзали когти чуть ли не пяти орлов. — Я же ведь не могу уйти, оставив племя без одного охотника!             Метелица некоторое время молчал, ничего не говоря. Прошло всего пару секунд, прежде чем он вновь заговорил уже своим обычным приятным и чуть грубоватым голосом, а в глазах вновь заблестели спокойные огненные янтарные отблески.             — Отлично! Я как раз говорил с главой, и она сказала, что ты в скором врэмэни пройдёшь обряд посвящэния в охотники! Будэш’ самой молодой охотницэй! — он улыбался, описывая всё это.             Пихточка лишь чуть смеялась, пока в душе блуждали лисы. На обряде посвящения все произносят клятву, что останутся с группировкой навсегда, никогда не бросят его и не перейдут в другую. А на самом деле ей придётся оставить всё и уйти, оставив всех, кого знает, здесь. Кому ей приходилось давать обещания и клятвы, что навсегда останется с ними и будет жить с ними. Приходилось говорить всю эту ложь, потому что она словно спиной чувствовала прожигающие взоры Бархат, главы и её советника.             Требование, которое приходилось выполнять, дабы стать врачевательницей.