Обитель Историй

            — Всё! Приготовься! Сейчас будем бежать! — пригнувшись и улыбнувшись, протараторил Жаворонок.             Что? Какой бежать? От кого?             Песчанка начала ощущать на своей шкуре страх. Сегодня утром она успела поцарапать Льдинку, дав ей лапой по морде, а тут ещё это!             Им нужно было тренировать боевые навыки в парах, только вот Рыбка была с Ёжиком, а Листок с Дымкой. В итоге Песчанке досталась та кошка, с которой видеться ей хотелось меньше всего. Из-за небольшого конфликта ученица ударила свою напарницу так, что вся мордашка той теперь была в крови. Пришлось Мху и Цветению, наставникам двух учениц, идти в лагерь, чтобы Льдинку вылечили и чтобы решили, что делать в этой ситуации — давать наказание Песчанке или нет.             Чтобы скрасить ожидание, ученица пошла к Грозе, где встретила чуть позже Жаворонка, вылезавшего из тайного прохода в стене. Он приносил мышек старейшине. И вот после этого он предложил Песчанке стать «свободной», пойти против «Духа Закона».             Ученица думала, что это будет просто лекция. Только вот ошиблась.             Сейчас она ясно понимала, что что-то будет происходить.             Зёрнышко выбежала из входа в лагерь. За ней тут же вылетела разъярённая Мерцание, а за ней Ворон. Хвост Мерцания метался из стороны в сторону, и кошечка мотала головой, пытаясь найти виновника их беспокойства. Ворон же, прижав уши, искал их. Глава больше походил на хищника, который упустил свою добычу и сейчас пытается вернуть контроль над ситуацией.             Что?             Песчанка сделала шаг назад. Её тело сейчас будто находилось в состоянии сонного паралича, лапы не хотели двигаться и были готовы расслабиться, чтобы уронить свою хозяйку на землю. Глаза никак не могли оторваться от двух силуэтов главы и подруги Зёрнышко.             — Бежим! — Жаворонок рванул в лес вслед за Зёрнышко и оставил бедную Песчанку в одиночестве с её размышлениями. Однако недолго Песчанке пришлось пялиться на эти силуэты — Ворон и Мерцание их заметили и уже бежали к ней.             — Постой! — Песчанка, оклемавшись, рванула за ними. Она видела вдалеке золотистый хвост Жаворонка и огромную перепрыгивающую через ветки и поваленные деревья тушу Зёрнышка.             Берёзы и осины пролетали перед её глазами. Стук лап преследователей по земле становился с каждым разом всё сильней и отчётливей. Он отдавался гулом в ушах ученицы, становился чем-то вроде ритмом.             Жаворонок и Зёрнышко исчезли из виду. Наверное свернули куда-то.             Энергия зашкаливала. Она могла бы пробежать отсюда до конца их территории и не устать. Чувствовались только покалывание в губах и небольшая боль в подушечках лапах.             Обогнув куст, она с чем-то столкнулась и упала.             — Песчи? — Листок смотрела на неё своими широко раскрытыми янтарными глазами. Духи, она повалила Листок! Почему так не вовремя?!                    Тут же встав, она лишь кивнула ученикам и наставникам, шедшим как раз с той тренировки, в которой Песчанка царапнула Льдинку, и побежала. Лапы сами несли её куда-то в чащу леса, в его глубины. В голове не было никаких мыслей. Лишь убежать. Убежать. Убежать.             — … их не видели, — Песчанка услышала отдалённый голос. Только понять, к кому он принадлежит, она не смогла. Да и не стала бы. Когда чувствуешь, что за тобой погоня, многие вещи теряют смысл.             Она всё бежала и бежала. Голоса уже давно стихли и монотонный стук лап сменился бешеным стуком сердца в горле и голове. Лапы с каждым броском поднимались всё тяжелее и труднее. Постепенно замедляясь, она в итоге начала, шаркая, идти.             Однако ученица чувствовала, как при мысли о том, что за ней всё ещё могла быть погоня, её тело наливалось новой силой, взгляд становился сфокусированным, принимал всё больше информации извне. Он ловил каждое движение листочка, замечал каждый лежащий на тропинке камешек.             То, что Жаворонок и Зёрнышко как-то что-то подпортили Ворону и Сойке, не должно было сказаться на кого-то. Это только их ответственность, только их дело. Усталость и злость смешивались в один огромный комок внутри Песчанки, заставляя её то хотеть спать, то кинуться на любого, кто встретиться ей.             Почему нельзя жить мирно? Почему нельзя просто взять и перестать друг другу гадить?             Она оглянулась.             Сзади неё никого нет. Никого не было слышно. Ничего.             Треск.             Песчанка пригнулась и зажмурилась, а хвост поджала под себя. Теперь наказание точно обеспеченно. Вся её семейная жизнь рухнула прямо там, когда Жаворонок решил подшутить над главой. Её оправдания слушать не будут.             Но ничего не произошло. Секунды шли, а она так и стояла в этой кривой позе.             Песчанка приоткрыла глаза. Никого рядом с ней не было. Не было слышно ни птичьего щебета, ни стрекота сверчков, ни шуршания листочков. Рядом была лишь низкорослая трава, мокрая от невысохшей росы, да маленькие цветочки. Где-то вдалеке журчала речка.             Она встала, повернула голову назад и стала делать шаги вперёд. Ей надо было следить. Надо было прятаться.             Там, оттуда, откуда она прибежала, была густая чаща из часто идущих деревьев. Они закрывали все поступающие лучи, и даже в такой день здесь было прохладно. То, что нужно.             Песчанка шла и шла, пока не почувствовала живительное солнечное тепло. Вначале лапкой, потом и головой. Она встрепенулась.             Ученица повернулась обратно. И её сердце упало далеко-далеко вниз. С нарастающей скоростью оно погружалось во тьму, становясь с каждым мигом тяжелее и сдавливая тем самым грудь. Быть может, оно даже в Подземелье и осталось на распоряжение Пучине.             Перед ней была огромная поляна, в центре которой стоял величественный дуб, окружённый кустами чёрной смородины. Свет от лучей солнца слепил ещё непривыкшие к такой быстрой смене яркости глаза.             Великий Дуб.             Теперь-то и её лапы стали мягкими как мох. Если бы она была послабее духом и психическим здоровьем, прям как Ёжик, то сейчас упала бы в обморок и валялась бы на земле.             Великий Дуб был местом, куда заходить в обычное время строго воспрещалось. Это было место, где жили Духи, покровители всех котов. Мешать их отдыху означало смерть. Лишь во время таких событий, как Вечер Рассказов и летней Погибели Солнца. В этот день солнце исчезает днём на небосводе, закрывается луной и во всём мире становится на некоторое время темно так, как ночью. Песчанка ещё ни разу в жизни не видела такого события.             Что делать?! Меня же теперь вообще могут оставить в лагере на весь сезон Зелёных Деревьев! Меня вообще могут заставить уйти из группировок. Вот тут-то я и стану третьим, кого вышвырнули отсюда.             Однако спустя секунду до неё донёсся другой запах. Знакомый, но неясный. Песчанка принюхалась, осторожно стараясь уловить мельчайшие ароматы. Сырая трава, птицы, мышь…             Здесь был кто-то из котов.             Она снова, более внимательно, принюхалась. Она не могла понять, кому принадлежит этот слабый запах. Абсолютно точно это был кот или кошка, но кто именно, уловить не удавалось.             А если он наведёт тяжёлые времена для их группировки из-за своего присутствия здесь? А если вообще для всех группировок? А если для всего мира? Что тогда? Надо, вообще-то, свои действия обдумывать.             Надо отсюда поскорее убраться, чтобы самой не навести бед.             Повернувшись, Песчанка медленным шагом пошла обратно в лагерь. Ей хотелось побежать, дойти, полететь, хоть как-нибудь скрыться отсюда и больше никогда не возвращаться. Но ноги еле шевелились.             Они дрожали и поднимались с огромным усилием. Иссохшие губы жалило, шерсть жарила, и, если бы позволили, то она огромную часть своего пуха или шерсти отрезала бы или вычесала. Услуги стрижки никто, к её несчастью, не предлагал. Только если попросить Одноликого…             Вскоре мысли стали её возвращать к Жаворонку, Зёрнышко, Сойке и Ворону. Сойка была сестрой первых двух котов. Они часто подшучивали над ней и её огромным терпением, пытались подобраться к ней и стать чуть ближе, чем они сейчас есть. Сойка старалась держаться от всех подальше, хоть и общалась иногда с большинством котов из их группировки. Ей нравилось и побыть иногда одной, и поговорить с теми, кто желает этого. Хотя почти во всех разговорах эта кошка была слушателем, нежели говоруном.             Песчанка как-то решила посидеть вместе с ней и попробовать подружиться, как это сделала Листок до неё. Но разговор никак не завязывался — молчала она, молчала и Песчанка. Когда же ученица решила, что можно вставить какой-нибудь анекдот, как делала Листок, то Сойка улыбнулась и сказала, что запомнит его, чтобы потом рассказать Жаворонку.             Ворон был чем-то на неё похож, но был более закрытым. Вот рядом с ним у Песчанки останавливало свой ритм сердце, горло сжималось, а пасть закрывалась так, что открыть её было просто невозможно.             Тридцатое дерево. Тридцатое дерево она прошла. С каждым шагом тело болело всё больше и больше. Ученица уже просто волочила лапы.             Пройдя тридцать первое, она просто рухнула под первым попавшимся приземистым деревцем. Рядом, вроде, никакой опасности нет, можно и дерзнуть — немного вздремнуть. Тем более местечко находилось на приличном расстоянии от Великого Дуба и её, только если не будут вслушиваться в запахи, не поймают. Никто и не догадается, что она была около него.                    Да она, быть может, не то что бы вздремнёт — она сейчас вообще проспит до следующего утра. Было бы неплохо. Отдых — самое главное. Так говорил Подосиновик. А так она и пропустит объявление своего наказания… Одни плюсы.                    Здесь уже начинали петь птички. Осторожно и совсем чуть-чуть, напевая всего несколько нот за раз и замолкая, но всё же пели. Прошлогодняя листва и травинки приятно покалывали её бок. Для неё это была чуть ли не лучшая подстилка в жизни. Ветерок обдувал уши.             А может перебраться сюда спать? Уверена, все меня поймут.             Но постепенно, с каждой секундой отдыха, под её шерсть закрадывалось колющее чувство тревоги. А вдруг что-то произошло в лагере в её отсутствие? Вдруг Льдинке стало хуже, и её ранка загноилась?             Рожь объясняла на уроках травоведения, что обычная царапина, в которую попала грязь, легко может стать причиной мучительной смерти кота. Он становится вялым, медленно соображает, зрачки увеличиваются. Потом начинают гноиться глаза. Через некоторое время кот лежит на подстилке у врачевателя, его жизнь пытаются спасти, но уже ничего не сделаешь. С каждым часом ему становится всё труднее и труднее есть и разговаривать.             Но врачеватели делают всё, что в их силах.                    Быть может, Песчанка и была рада дать мощную затрещину Льдинке, но она не готова, чтобы хоть кто-то погиб или пострадал по её вине.             Она чуть приоткрыла глаза и посмотрела прямо перед собой. Красные ягодки лежали вокруг неё. Тис?             Песчанка дотронулась до самой ближней. Та покатилась и толкнула следующую. Ученица улыбнулась, в глазах заиграл интерес.             Она перевернулась на спину так, чтобы не раздавить ни одну из них. Над ней висели красивые блестящие ягоды. Она потянулась лапкой к ним и дотронулась до ветки. Она начала забавно качаться. Песчанка ещё шире улыбнулась. Какие малыши. Она не могла чётко сфокусироваться на них и видела только чуть размытые пятнышки.             Пахли они сладко, хотелось их нюхать и нюхать.             Это было интересно, как обычная маленькая ягода опасна только при съедении. Самый распространённый и известный массам яд. Играться с ними было весело. Это как сюсюкать гончую собаку, которая не может дотянуться до тебя и сожрать. Ха! Она могла забавляться с ними сколько её душа пожелает, а они ей ничего и не сделают. А лапы она могла бы и потом промыть в водичке.             Но не сейчас. Сейчас спать.             Она перевернулась обратно.                    Песчанка закрыла глаза и медленно поплыла в сон. Она представила себя рядом с Крылатым и Большим Воробушком. Они вместе стояли на огромном холме и смотрели вниз, на её огромное озеро. Сейчас они пойдут спасать весь мир от злодеев.             До неё начали доходить слабые нотки кошачьего запаха и туманные звуки голосов. Она вздохнула. Вот бы быть как этот куст. Никто тебя не трогает, никто не хочет тебя видеть, не подходят и оставляют в одиночестве подумать о вечном.                    — Песчи? — знакомый голос.             Но разбираться, кто это был, ей было до бесконечности лень. Зачем? Она сейчас ничего не сможет сделать обидчику, а если этот кот с добрыми намерениями, то и беспокоиться было не о чем.                    — А ну разойдитесь! Песчанка, с тобой всё хорошо? — её тревожно обнюхала чья-то белая голова. Янтарно-жёлтые глаза, аккуратный нос, прилизанные щёчки. Норка. — Песчанка, ты нас слышишь? — она стала метаться вокруг неё и обнюхивать.                    Песчанка потянулась и зевнула:                    — Со мной всё хорошо, — она улыбнулась.                    — А чего лежишь тогда? — Подосиновик тоже обнюхал Песчанку. От него исходила тревога. Она ещё раз зевнула и Подосиновик усмехнулся. — Понятно. Значит, спать решила? — ей совершенно не хотелось отвечать и поэтому она просто улыбнулась шире. Она уже достаточно дала намёков. — Ну спи, раз хочешь, — он сам зевнул, но на него посмотрела Норка. Её уши были прижаты, а хвост покачивался из стороны в сторону. Всё тело советницы было напряжено. Хорошо, что не на меня так смотрят.                    — Нельзя оставлять её тут. А вдруг ей плохо? — её глаза расширились и обратилась к Песчанке, опустив свою голову до уровня её. — Ты ничего не ела?                    — Что? — до неё уже чуть быстрее начал доходить смысл буковок и слов, чем пару секунд назад. — Нет, ничего не ела, — Норка поднялась и посмотрела на неё, сощурившись. Кошка ещё несколько секунд рассматривала её и думала о чём-то.                    — Надо будет отвести тебя к Рожь, — взглянув куда-то чуть выше головы Песчанки. — И никаких «нет», я лично отведу тебя!                    Норка отошла к Подосиновику, и она начала ему что-то шептать. К Песчанке подошли Листок и Дымка.                    — Ты как? — Листок смотрела прямо в её глаза.             Её весёлый вид пропал и осталась только серьёзность. Удивительно, но ей она идёт. Так она выглядит более солидно.                    Постепенно Песчанка осознала, что они о ней беспокоятся. Живот начал скучиваться, хотелось сжаться в клубочек и ни на кого не смотреть. Она же чувствует себя просто уставшей, а не умирающей! Набрав побольше воздуха в лёгкие и собравшись с силами, она начала приподниматься. Лапы подкашивались и всё тело зудело. Лучше бы на месте и осталась.                    — Идти сможешь? — спросила Дымка, вставая рядом с ней, чтобы в случае чего поддержать.             Песчанка кивнула.                    Подосиновик и Норка осмотрели её и уже хотели предложить ей отдохнуть здесь и пойти за Рожь, но Песчанка пошла вперёд.

***

            — … Вот так мы и потренировались! — закончила свой долгий рассказ Листок.             Они уже как раз подходили к лагерю и солнце клонилось в закат. Небо покрылось небольшими тучками, но, как сказал Подосиновик, дождя завтра точно не будет. А он всегда был прав в этой области.             Песчанка пропустила вперёд Листок и Дымку, прошедших вслед за Норкой.             — А ты чего не идёшь? — остановившись в проходе спросил Подосиновик.             Он повернулся и посмотрел на неё. Эти добрые мягко-голубые глаза, светившиеся теплотой, сжигали её живьём и не оставляли на своём пути никакой уверенности и внутреннего спокойствия.             — Хочу посмотреть на лес напоследок, — ответила она, опустив голову в кивке.             Она не привыкла, когда ей задают вопросы, и, тем более, когда с ней начинают разговаривать взрослые. Зёрнышко это одно дело, а вот остальные это совсем другое.             Подосиновик, улыбнувшись, хмыкнул:             — Ну, давай, только долго не задерживайся.             Песчанка осталась одна. Наконец-то.             Она сконцентрировалась на запахах и ощущениях. Чувствовались ароматы котов и еле ощутимые травы. Мыши, птицы, белки — начальный набор запахов, который был с ней везде и всегда. Трава под ней колола подушечки лап, но боль эта была приятна.             Смотря в глубину леса, ученица ощущала страх. Этот аномальный мрак, древесные жучки, въедающиеся в твою кожу, трава, под которой неизвестно, что находиться — быть может яма, быть может насекомое, которое можешь раздавить.             Она повернулась и зашла в лагерь.             Песчанка тут же окунулась в атмосферу вечернего празднества. Все обсуждали сегодняшние новости и предстоящие события. Одни группки котов переходили к другим. Она повеселела и вся её усталость, настигшая у древа, пропала.                    Ох, какая погоня выдалась! И лапы размяла, и потренировалась — два хороших дела сразу. И хорошо-то как после всего этого! Только вот что интересно, а с чего вообще за нами гнались?             Ай, не важно! Всё равно отлично всё прошло!             Теперь Песчанке тоже захотелось побыть с кем-нибудь в обществе и пообсуждать сегодняшний день. Отыскав глазами Листок и Дымку, уже выбравшие себе по кусочку дичи, Песчанка направилась к ним. Она заметила, что рядом с ними лежали две нетронутые мыши.             — Не забыла? — Песчанка еле сдержалась, чтобы не подпрыгнуть от ужаса. Над ней стояла Норка. — Ты сейчас идёшь к Рожь. Давай-давай, нечего тебе тут стоять, — спорить бесполезно.             Они вместе прошли к палатке Рожь, которая следила за ними. Когда они подошли прямо к врачевательнице, осматривающая издалека ученицу и оценивая её состояние, Норка начала:             — Песчанке было плохо. Она лежала под кустом тиса вся в этих ягодах.             — Ты их ела? — спросила Рожь. Песчанка помотала головой. Она никогда им не скажет, что там делала. — Значит, просто устала от бега, — Так. Песчанка чуть напряглась. Кто успел рассказать?             — Точно?             — Точно, — Норка вздохнула.             — Ну ты нас напугала! Впредь больше никуда не садись и не ешь незнакомое. Да и остаться ты там могла. Непонятно, зачем ты вообще с ними побежала. Не твоё ж дело! Ворон знает и знал, что отношения к этому ты не имеешь, а так только себя подставила. Некоторые и правда подумали, что ты подшутила над ними вместе с Зёрнышком и Жаворонком! — Песчанка опустила взгляд. Вот захотела, вот и побежала. — Тогда я пойду, раз всё хорошо, — она кивнула Рожь и потрепала лапкой по макушке ученицы.             Вся её душонка скривилась от такого жеста, но на мордашке ничего не показала. Лапы окаменели, а тело сжалось в клубочек. На протяжении всего этого прикасания ученице хотелось отпрянуть или спрятаться под деревом.             Когда Норка ушла, у Песчанки появилась возможность поговорить с Рожь:             — А можно спросить? — заикаясь, начала Песчанка. Рожь кивнула. — А откуда вы узнали, что я бежала?             — Цветение рассказала, — почему? Почему она не могла не рассказывать? Эта кошка всё испортила! Такая же, как и её ученица Льдинка…             — Хорошо, спасибо, — прошептала Песчанка. Рожь ей кивнула и сама отошла к какой-то группке котов с Подосиновиком.             Песчанка развернулась и пошла к Листок с Дымкой. Что-ж, хотя бы они на её стороне. Надеюсь.             — Смотрите, кто идёт!             Льдинка. Песчанка зашипела в усы. Рядом с Льдинкой шли Ёжик и Рыбка. Ёжик старался не смотреть на неё и шёл позади двух сестёр. Рыбка же лишь оглядела её с ног до головы и вернула свой взгляд обратно на разглядывание других котов.             — Привет! — она приблизилась так близко и Песчанка была уверена, что она бы прильнула к ней. Чтобы этого не произошло, она отодвинулась от неё. — Ты чего? Боишься? Ну ничего! В следующий раз держи себя в лапках, — улыбнулась Льдинка. — А то так тебя скоро и из группировки выгонят! — Когда Льдинка, а затем и Ёжик, остановилась, Рыбка продолжила за неё:             — Вначале все будут в немом шоке смотреть на тебя, не веря в то, что ты это сделала. Они постараются замять эту историю, постараются поверить тебе и защитить, но когда они поймут, что именно произошло, пойдёт другая стадия — стадия гнева. Все коты, которых любила ты и которые любили тебя, возненавидят всё твоё существо. Они будут шарахаться от любого твоего движения, будут не соглашаться с каждым твоим утверждением. Потом ты и кто-то из них попытается поторговаться, попытается понять, почему ты поступила именно так…             — Хватит, — мяукнула своим тихим голоском Песчанка.             Она старалась стоять на лапах, но с каждым произнесённым словом Рыбки они начинали дрожать. Хвост ученицы уже давным-давно упал на землю, а горло сжалось. Хотелось спрятаться от всех, зарыться в свою подстилку и просто поспать. Укрыться от ледяных и безразличных глаз Рыбки, от её бесстрастного голоса.             — Не перебивай. Моя речь, значит, я сама решаю, когда «хватит», а когда нет. Так вот. Они снова не смогут поверить, что ты твои действия не несут в себе никакого смысла, что ты это делала только ради своего собственного удовольствия. А потом будет самая чёрная стадия — депрессия. Ты и они будут в настолько подавленном состоянии, что можно будет уже прощаться с жизнью. Зачем жить в том мире, где твоя подруга или где ты сам — монстр? Разве ты бы смогла жить с мыслью, что ты — монстр, которого никто не любит?             — Да! Смогла бы? — поддержала её Льдинка. Не дождавшись ответа Песчанки она хихикнула и прошла мимо неё. За ней пошли Рыбка и Ёжик. Отойдя чуть дальше она начала что-то шептать Рыбке. Та издала смешок и тоже что-то прошептала ей.             М-да уж.             — Хе-ей! Чё как?             В её сторону шли Жаворонок и Зёрнышко. Ещё одни. Вовремя пришли.             — Ты куда запропастилась? Мы тебя искали! — приблизившись, мяукнул он. Его мордашка была расслаблена, голос, как всегда, певучим. - Ты как?             Песчанке показалось, что в его словах были нотки и гордости, и грусти. Она не знала, что ответить. Она что-то сделала не так? Надо было бежать вместе с ними? Или вообще остаться стоять там, у Грозы? По крайней мере, недовольство к ним исчезло. Как же круто, что она побежала с ними! Лучший выбор за последний месяц!             — Ой, да нее беспокойся! Ничего плохого не произошло, — подбодрила её Зёрнышко. Фух, значит она что-то сделала так! — Но как ты бежала! Мы с Жаворонком и то выдохлись быстрее, а ты бежала и бежала, как будто за тобой свора собак! Уверена, Мох будет в приятном шоке от твоей выносливости.             — Ага! Только ты это, не говори ему, когда и как именно ты бежала, — согласился с Зёрнышком Жаворонок. — А то я не думаю, что он хоть что-то знает об этом! Не представляешь, что Цветение нам рассказала! Она сказала, что вместе с ним больше общаться не будет, так как ты ударила Льдинку. Она дала обещание, что больше никогда с ним не заговорит!             — Вот видишь, какая Цветение крутая? Хочу проверить, выполнит ли она это обещание! — Закивала Зёрнышко.             Песчанка аж засмущалась. Конечно, когда она бежала, она думала, что за ней действительно что-то гонится. Но и от своей скорости Песчанка сама сейчас была в шоке. Она и то на тренировках не догоняла других учеников, в особенности Рыбку и Льдинку, которым позволяли разгоняться их мощные и длинные лапы.             — Ай, ладно. Мы тебя, кажись, отвлекли от похода, — заметил Жаворонок, увидев следящих за их разговором Дымку и Листок. Песчанка полыхнула. Они же могли услышать её! Но во взгляде Жаворонка и Зёрнышко не было никакого осуждения или обиды: лишь доброта и толика озорства и спокойствия. — Ну, бывай!                    — Ты отлично себя сегодня показала, — она кивнула Песчанке. — Теперь-то ты стала свободной, — Она подмигнула ей.             Песчанка улыбнулась. Зёрнышко вместе с Жаворонком пошли к своей небольшой компании недалеко от камня, с которого выступает Ворон. Зёрнышко что-то им сказала, присаживаясь, и Жаворонок что-то тоже добавил в её речь, отчего все там засмеялись. Только вот с каждым их шагом в ту сторону, с каждым произнесённым словом ученица чувствовала, как будто бы нить, связывающая её представление о них с реальностью, начинает рваться. Во время разговора они глядели на неё глазами, в которых словно гуляла дымка.             Сестра Дымки чуть сжалась в комочек, вновь вспоминая только что прошедший разговор. Они ведь даже не дали ей ответить на вопрос о самочувствии...             Еле отвернувшись от них, Песчанка снова направилась к своим подругам. Как же скромно по сравнению с Жаворонком и Зёрнышко выглядит её общество!             Она отдёрнула себя. У меня самые верные и отличные друзья. Они лучше всех. Приближаясь к ним она надеялась, что никто снова её не отдёрнет. В это время Листок и Дымка переговаривались, сблизив головы, и дочь Ивы лишь изредка прерывалась, чтобы вылизаться. Они хихикали и слушали друг друга, когда один из них начинал разговор, и словно не замечали происходящего вокруг.             Лишь когда Песчанка подошла к ним и постояла пару секунд в немом ожидании, когда те закончут. Однако потом она, потеряв надежду на это, ведь те даже тогда продолжали переговариваться и уделять всё своё внимание друг другу, а не стоявшей около них Песчанки, чуть кашлянула, и только тогда две кошки обратили на неё свой внимание.             — Что они говорили? — спросила Дымка, отрываясь от вылизывания грудки.             — Надеюсь, что-то хорошее! Иначе я им шишку в подстилки подложу! — Хихикнула Листок.             Взоры её сестры и подруги приятно теплили. Они правда хотели знать, что же произошло с ней вместе с одними из главных учениц и с чего это главные шутники группировок решили с ней пообщаться. Песчанка улыбнулась. Как же приятно, когда о тебе хотят что-либо знать.             — Говорили о сегодняшнем мини-побеге, — присев, сказала Песчанка. Она не продолжила, чтобы в них зажёгся интерес. Ей хотелось, чтобы её спросили об этом. Чтобы уж точно удостовериться, что им интересно.                    — А что за побег? Ты так и не рассказала, — спросила Листок. Она поддалась чуть вперёд и чуть пошире раскрыла свои янтарные глаза. Теперь можно и продолжить:                    — Смотрите, сразу после того, как я подралась с Льдинкой, — эти слова дались ей с небольшим трудом. — Мы пошли в лагерь. Там Мох и Цветение ушли искать Ворона, а я решила пойти к Грозе и Шторму. Я с ними чуть-чуть пообщалась, и тут резко, ни с того ни с сего, вылез из-под тайного лаза Жаворонок! — Листок охнула, а Дымка посмотрела на палатку старейшин, будто пытаясь найти там тот самый лаз, — Он потом позвал меня выйти и, как только я вылезла, из входа в лагерь выбежала Зёрнышко, а следом за ней Ворон и Сойка. И мы резко побежали! Ну а затем я побежала за ними, врезалась в тебя, и побежала дальше, — она не стала упоминать, что стала «свободной», и что случайно забежала в святое место. Им лучше об этом не знать.                    Она заметила, что к ним начали подходить Мох и Ива. Песчанка тяжело вздохнула. Они хоть когда-нибудь дадут ей спокойно отдохнуть?                    Но Ива выглядела тревожно, а Мох скорее раздражённым. Его хвост угрожающе покачивался, а вот Ива оглядывалась назад, словно пытаясь что-то там найти. Песчанка ужаснулась. Неужели он всё рассказал её маме и теперь они будут её воспитывать?             Подойдя ближе, Мох, хлестнув себя хвостом и кашлянув, зарычал:             — Эта у-! — Ива посмотрела на него, и уже её хвост стал раскачиваться из стороны в сторону. — У-у-у, — Ива, широко улыбнувшись, смотрела на него, широко раскрыв глаза. Она заглядывала ему в глаза, а тот уводил свои от её. Листок захихикала, и он тоже издал смешок и широко улыбнулся. — Ушатайка меня достала, — Листок ещё громче засмеялась, а он посмотрел на Иву и снова кашлянул. Она улыбнулась ему, а он покосился в сторону. Проследив за его взглядом, она всё поняла. Цветение. — Она чуть ли не лёжа умоляла Ворона дать тебе наказание и, — Ива снова посмотрела на него. Он призадумался. — Показала тебя в не самом лучшем свете.             Что? Каким образом?             — Наказание достаточно суровое и несколько неоправданное, — обвив лапы хвостом продолжила Ива, прямо смотря на Песчанку. Неужели я буду подстилки всю луну менять? — Ты не пойдё-             — Собрание начинается! — прогремел Ворон со своего камня, тем самым перебив Иву и не дав понять суть дела Песчанке.             Она прижала уши. Он знает, что он говорит слишком громко?! Почему Норка ему об этом не скажет? Все коты тут же замолчали и начали собираться у камня. Хотя все и так там сидели, и только она и несколько других котов поспешили приблизиться. Дождавшись, когда все будут на него смотреть, он продолжил:             — Сегодня произошла драка двух учениц, — по некоторым котам прошёлся шепоток, но в основном все коты каким-то образом об этом узнали раньше и не издали ни звука. Кто-то искал глазами этих самых учениц. Вот он, недостаток жить в тесной общине. — Песчанки и Льдинки, — пояснил Ворон. Ученица скривилась. И зачем говорить имена? На неё же косо смотреть теперь будут. Он молчал и ждал, когда все успокоятся. — Но из-за разных точек зрения мы решили дать тебе на выбор наказание, — он посмотрел на неё, чуть наклонив голову. Что? Цветение в шоке посмотрела на него и как бы сидя отпрянула от него, а Мох лишь удивлённо приподнял уши. Получается, он принял одно решение с наставниками, а другое прямо сейчас! Прочитать его взгляд было невозможно, как бы она ни старалась. И кто вообще придумал выражение «читать взгляд»? — Всю луну менять подстилки или не пойти на Встречу, — все взоры уставились на неё. Ворон же смотрел на неё и ждал ответа сразу, без раздумий.             Песчанка призадумалась. Что-то несправедливенько. Тут вставила своё слово Норка:             — Встреча будет через три дня, у тебя есть время обдумать все за и против, — сказала она. На морде Ворона ничего не пронеслось. Лишь холодное выражение и внимательный взгляд, следящий за ней. — Но через три дня ты дашь свой окончательный выбор, — закончила она. Никто не произнёс ни слова. Их глава всё продолжал и продолжал её разглядывать. Песчанка поёжилась.             — Собрание окончено, — произнёс Ворон, поднимаясь со своего места.             Коты начали потихоньку общаться. Кто-то косился на неё, кто-то же возвращался к незаконченным спорам. Прекрасно. Самое короткое собрание.             — Хей! А как же мы? — крикнул Жаворонок, приблизившись к камню и смотря прямо на Ворона.             Его уши были прижаты, а хвост метался из стороны в сторону. Ворон посмотрел на него. Ни одна часть его тела не вздрогнула, выражение оставалось закоченелым. Все коты замолчали и посмотрели на виновника переполоха, а Жаворонок смотрел на главу, еле сдерживаясь от рычания.                    Что он творит?                    Песчанка поискала его компанию. Она переместилась чуть ближе к выходу. Значит, Жаворонок от них ушёл.             Зёрнышко, прижав уши, пригнулась и выглядела как большой котёнок, широко распахнувший глаза. Серебристая кошка рядом с ней смотрела вслед за её братом и что-то шипела себе под нос. Глава же лишь слегка сузил глаза и отвернулся от него. Он пошёл к краю камня и собирался уже спускаться.                    — Ты не ответил! — ещё громче прорычал Жаворонок.             Кто со страхом, кто с вопросом, но все смотрели на него. Что у него в голове? Вот теперь-то Песчанке хотелось убежать от сюда. С Вороном ссориться — это чистое внутреннее самоубийство.                    На этот раз Ворон к нему повернулся.             Его глаза сузились до щёлки, огромный чёрный вороний хвост покачивался из стороны в сторону. Он подошёл ближе к Жаворонку, делая медленные шаги. Каждое его движение делало из обычного Ворона в огромную массивную тушу, которая глядела немигающими глазами прямо в душу Жаворонка. Приблизившись совсем близко к краю, глава остановился и посмотрел на него. И как он так долго может не мигать?                    В лагере наступила осязаемая тишина. Воздух так и потрескивал от напряжения, а Песчанке просто хотелось окунуться в свою подстилку. Или наоборот, подойти поближе и понаблюдать с первых рядом на них.                    Жаворонок лишь через недолгое время этих гляделок опустил взгляд и медленно лёг, опустив голову на землю. Только лишь спустя пару долгих мгновений, тянувшихся словно самая медленная речка во всём мире, Ворон оторвал свой взгляд от него и обвёл им всех котов.             Все лишь молчали и прятали свои глаза от него. Наконец, он посмотрел на Песчанку. Она долго смотрела на него. Он уже хотел отвести дальше, но заметил то, как ученица долго наблюдала за ним. Теперь они вдвоём играли в гляделки. Страх окутывал её плотной подстилкой, и в итоге она опустила голову. Секунды тянулись долго. Она была уверена, что он мог читать мысли, поэтому вспоминала детские рифмы.                    Отвернувшись, он спрыгнул с камня и пошёл к себе в палатку.                    Норка, оглянув всех котов и чуть приоткрыв пасть, быстрым шагом пошла за ним. Она даже не посмотрела в сторону Жаворонка, который встал и тупо смотрел в землю. К нему вот никто не подошёл.             Песчанка выпрямила спину и стала оглядывать этих котов. Лапы становились мощнее, а разум так и хотел выпустить когти и полоснуть ими всех, кто здесь находился. Никто их них не подошёл и не поддержал Жаворонка. Хотелось взвыть и распотрошить тела всех этих соплеменников. Разве он заслуживает такого отношения к себе? Почему нельзя просто жить мирно?             Успокоившись, коты начали расходиться по палаткам и собираться на ночную охоту. Жаворонок наконец встал и пошёл на выход. Зёрнышко попыталась его остановить и даже сказала шутку какую-то шутку, чуть улыбнувшись. Но он не обратил на неё внимания и просто прошёл мимо.             Его окликнула его мать. Он посмотрел на неё и остановился. Она быстро подошла к нему и оглядела его. Спустя миг Жаворонок окунулся в её шерсть. Ему пришлось нагнуться, потому что она была на голову ниже его. Она что-то ему проворковала, и он чуть заметно кивнул. Они вышли из лагеря, оставив Зёрнышко и остальных патрульных стоять там. Зёрнышко переминалась с лапы на лапу и выглядела не самым лучшим образом. Её губы были поджаты, хвост чуть распушённым, а взгляд помрачневшим.                    Только расслабившись, чувство беспокойство снова поползло по Песчанке, отяжеляя всё тело. Она начала искать Иву. Ей тоже хотелось также обняться с ней.             Но Ива и Мох стояли как раз там, у патрульных. У неё совсем вылетело из головы то, что они собирались сразу после собрания пойти на охоту. Рядом с ней были только Дымка и Листок, о чём-то разговаривающие. Все сказанные ими слова она сразу забывала.             Надо было подумать.             Но я устала. Надо будет поспать.