Обитель Историй

            Пихта сидела у входа в палатку врачевателей.                    Она глядела на проходящих мимо котов, которые рыскали по лагерю. От одного взора на них у неё словно органы выворачивались наизнанку. Её группировка уже перестала обращать на неё внимания.             Бор уже не появлялся в лагере один день.                    Хоть его политика в последнее время и стала более жёсткой, некоторые коты всё же продолжали беспокоиться его отсутствием. Глава перестал охотиться с остальными, перестал спать в своей палатке. Он лишь приходил на пару часов в лагерь, чтобы посмотреть, что тут происходит, отдать пару приказов и вновь уйти в поля.                    Пихта могла всё чаще слышать разговоры Зорьки или других котов, обсуждающих, что надо бы что-то менять, иначе совсем скоро голод их всех уничтожит. Кто-то уже сбегал из лагеря, а того, кого поймали, оставляли под надзором стражи. Все боялись и слова произнести.             От этого бывшая врачевательница чувствовала, как свинцовые тучи над её головой будто бы становились ещё больше, чернее. Каждый вдох давался с трудом. Хотелось выплеснуть все эмоции кому-то, рассказать о своих переживаниях, но только вот такого кота не было.                    Вдруг Пихта услышала скрежет и шелест травы сверху. Она подняла голову и принюхалась. В нос тут же ударил металлический запах крови.                    Бывшая врачевательница почувствовала, как шерсть на её загривке стала подниматься. Желудок будто бы скрутило и на него набросились стервятники. Она оглянулась, рассчитывая увидеть реакцию других котов, но почти все были заняты своими делами. Лишь несколько из них, в числе которых был Баклан, тоже обратили внимание в ту сторону, откуда несло неестественным запахом крови.                    Спустя мгновение в проёме выхода появилась тёмная фигура. Ученица Бархат и Ржи тут же узнала в ней Бора. Тот был весь в грязи, запыхавшийся. Он оглядывался назад, будто бы ища кого-то, и в его глазах светился ужас. Удивление прошлось по её телу медленной волной, но её тут же смела начинающаяся лёгкая метель, разгорающаяся в её груди.                    Теперь уже вся группировка глядела на перепуганного главу. Пихта могла увидеть в их глазах подступающий страх. В один миг весь лагерь стал тихим и безмолвным, как в пустынном мёртвом месте.                    Бор чуть ли не кубарем скатился с тропинки, ведущей ко входу, и тут же стал оглядываться по сторонам. Как только его дыхание выровнялось, он прохрипел:                    — Там …! — начал он, пока пытался вернуть себе дыхание. Рёбра из-под его шкуры были всё лучше заметны. Коты наблюдали за ним и не смели нарушать эту тишину. — На меня напали!                    — Кто? — тут же спросил у него Баклан, подбегая к нему и обнюхивая. В глазах брата Пихты светилась жгучая тревога.                    — Песчанка!                    Пихта расширила глаза, её брюхо начало наполняться мокрым и тяжёлым пухом, требующим вырваться наружу. Песчанка? Эта маленькая кошечка с кривыми лапками? Однако не успела она сказать что-либо, как увидела стоящую в проходе бывшую советницу лесных. Та глядела на всех котов спокойными глазами. Её бежевая шёрстка выделялась на сером фоне лагеря и обстановки вокруг, лишь пара красных капелек, красующихся на её грудке и чуть на лапках, вызывали скрежещущие подозрения. Как подступающий паук к пойманной жертве, оно шло к ученице Бархат и Рожь, убирая все предыдущие эмоции.                    — Песчанка! — прорычал Сумрак, вставая со своего места и начиная махать своим хвостом. — Ты чего творишь?                    — Позвольте мне рассказать вам кое-что! — прогремела Песчанка спокойным голосом.                    — А с чего это?! — вновь рявкнул Сумрак. Зев Пихты прижала уши от его громогласного и почти вороньего голоса. — Ты напала на главу!                    — Дайте мне всего пару минут, а потом вы сможете хоть выгнать, хоть убить меня! — произнесла она. Бывшая врачевательница навострила уши, хотя и лёгкая снежная буря, начинающаяся в её организме, притупляла оставшиеся чувства. Как тяжёлым камнем по маленьким росточкам. Бывшая советница стала спускаться с тропки к ним в лагерь. — Всего пару минут, и потом вы сделаете со мной всё, что захотите!                    Пихта сощурилась и стала следить за мягкими движениями лесной. Каждый её шаг был больше похож на шаг грациозной лисицы. На мгновение можно было и забыть, что у той сломаны лапы.                    — Не слушайте её! — тут же закричал Бор, отчего ученица Бархат и Ржи подавила острое желание прижать уши. Ещё чуть-чуть, и из них могла пойти кровь. — Она сумасшедшая!                    Песчанка продолжала свой путь, оглядывая немигающими взглядом всех присутствующих. Он был безмятежным, как гладь воды в безветренный день, и от него Пихта впервые почувствовала себя маленьким мышонком в лапах пса. Неприятные покалывания в брюхе стали проявляться всё чаще, но их затмевали всё более светлые и яркие лучи интереса.                    — Если бы я говорила ложь, то Бор бы так не говорил вам. Он бы знал, что раз я всё равно скажу неправду, то вы в неё не поверите, — Песчанка остановилась на полпути. — Но я прошу у вас, а не у него, всего пару минут внимания. И потом вы можете прогнать меня.                    Пихта оглянула лагерь. Все коты переглядывались, но не мешали лесной. В их глазах можно было увидеть недоверие, неуверенность, но никто, даже Сумрак, который уже пригладил шёрстку и переглядывался с другими, не перебивал её. Только Бор осматривал их с подступающим страхом.                    — Позвольте спросить: когда последний раз мы все плотно ели? — она оглядывала их всех. Пихта чуть сощурилась. Лапы так и покалывали желанием выйти к ней и увести подальше. Какое-то ощущение тихой опасности наступало на её мёрзлую душу. — Лично я уже не помню. Почти каждый день мы выдвигались на охоту, чтобы поймать хоть что-то. Некоторые из нас знали, что скорее всего они не съедят эту дичь, ведь эта дичь может пригодиться кому-то другому, кому-то она будет нужнее. В нашей группировке мы охотились для тех, кто болен хворью. Если же коты не охотились, то они искали травы. Они выходили за ними, пытались отыскать хоть что-то… И знаете, что я предложила сделать Мухомору, а чуть ранее и Бору? — она оглядывала котов, ища ответ.             Однако все коты лишь переглядывались, не смея говорить. В её голосе звучал отчётливый тон горести, как будто бы у завывающего котёнка, покинутого в сумрачном лесу родителями. А Пихта так и хотела произнести: «Расширить территорию». Самое логичное решение, о котором она бы подумала.             — Я предложила расширить территорию, — продолжала она, поджав губы. — Немного поменять её, чтобы захватить те части, которые лучше бы для нас были. Уйти с мёртвой земли дальше, чтобы добраться до тех мест, где теперь находится вся дичь. Всего лишь на время! Я всё ещё считаю, что та земля, на которой мы с вами сейчас стоим, священна. На ней жили наши предки, на них и наши Духи. Но в детстве мне всегда говорили, что Духи везде, куда только может добраться кот. Они всегда будут следовать за нами, присматривать за нами… Я предложила расширить территорию, рассчитывая, что Мухомор и Бор согласятся со мной. Ведь так мы хоть и уйдём с наших исконных территорий, но сможем прожить эти тяжёлые времена и вернуться сюда с новыми силами.                    — Не слушайте её! — снова крикнул Бор, оглядывая на котов. Пихта почувствовала жгучее желание закрыть ему рот. — Она напала на меня! Хотела убить! А вы слушаете её!                    — Знаете, что они мне сказали? — Песчанка не обращала внимание на причитающего Бора. Всё её внимание по прежнему было направлена на котов группировки Облачка. — «Глупое решение», — Пихта наблюдала за советницей. Бывшая врачевательница чувствовала нарастающее удивление среди луговых, однако из неё будто бы выклевали все эмоции. Лишь интерес к происходящему нарастал в ней. — Они сказали мне, что расширить территории, чтобы был больший шанс поймать еду, «глупое решение»! Мухомор говорил, что хочет пересмотреть территории. Я спросила его, не хочет ли он расширить их? Но нет. Он сказал, что хочет поменять территории внутри группировок. Я ещё раз спросила его, не хочет ли он расширить, но он сказал, что не хочет. Бор ответил так же, — Песчанка поджала губы.                    — Это неправда! — крикнул Бор. В его болезенных голубых глазах светился безумный страх.                    — Я пыталась им объяснить, что так будет лучше для группировок, — проговорила Песчанка. — Но ничего… Сейчас Бор говорит вам, что я на него напала. Но знаете ли вы, что он делал в это время? Он ел припрятанного кролика, — по группировке прошлись шепотки. Пихта же глянула на Бора и повела носом. Тот прижимал уши, что-то шептал, но среди всей этой бури запахов бывшая врачевательница смогла учуять запах дичи. — Принюхайтесь к нему и вы почувствуете этот запах! Пойдите по следам наших запахов и вы увидите, что там всё ещё лежит этот кролик! Бор всё это время ел и ничего не приносил в лагерь, — она оглянула котов горестными глазами. — Я вижу, что у вас сейчас ничего нет. А там я чувствовала запах не только кролика, но и мышей… Видимо, это уже далеко не первый раз, когда он подъедал в тайге ото всех, — Песчанка взглянула на Бора, который глядел на неё яростными глазами.                    — И вы этому поверите? — хмыкнул Бор, оглядев котов. Однако те уже глядели на него скептическими глазами. — Это же чушь полная!                    — И как часто он теперь вместе с группировкой? Как часто он приходит к вам? Насколько я знаю, только для того, чтобы отдать пару приказов и вновь сбежать…                    — А что с Лиственницей? — воскликнул кто-то из толпы. Пихта глянула и увидела Шипа, который всё ещё не мог поверить этой кошке. Его хвост метался из стороны в сторону, а взор был наполнен чем-то ядовитым. — Она ж лесная! Как и ты. И она отравила Метелицу!                    — Лиственница? — покачала головой Песчанка. В её глазах светилась тоска. — Лиственница… Лиственница мертва, — Пихта почувствовала, как у неё отвисает челюсть. — Она хотела рассказать нам, что у вас происходит, но отравила себя цикутой. Она хотела добежать до нас, но не успела. И, скажите, разве будет кот убивать себя, если знает, что с ним ничего не сделает тот, кто преследует? Я слышала, что Бор преследовал её. Но зачем преследовать ту, которая просто хочет уйти? Зачем держать взаперти тех, кто хочет лишь уйти?                    Песчанка сделала ещё шаг вперёд. Она оглядывала котов, которые уже стали более неуверенными взорами переглядываться. В воздухе чувствовалось напряжение, которое, ещё чуть-чуть, и можно было нарезать ломтиками.                    — Зачем всё это, если мы всегда позиционировались как «прибежище», а не «тюрьма»? Раньше, до прихода Бора, все коты могли путешествовать и переходить от группировки к группировке столько, сколько хотят. Сейчас же вашим котам приходится сбегать!                    Песчанка с каждым новым словам звучала всё громче. Даже Бор уже затих и стал лишь оглядываться на котов, которые если и кидали на него взгляды, то только подозрительные. Пихта и до этого чувствовала и видела их, знала, что если Бор уйдёт снова на долгое время, то коты уже просто выгонят его. Но теперь это напряжение, разливающееся между ними горючей смесью, заполняло всё пространство.                    — Зачем всё это? — прогремела Песчанка. В её мощном голосе звучал гнев, в глазах сверкали искры. — Зачем все эти новые правила, которые только больше закрыли нас друг от друга? Я не знаю, что вы думаете по этому поводу. Но я не уверена, что хочу жить в таком мире. В мире, из которого не сможешь уйти, если захочешь. В котором за тобой поставят наблюдение. Я не уверена, что смогла бы жить в таком мире долгое время, — бывшая лесная оглядывала котов, пока те пристально смотрели на неё и внимали каждому её слову. — Но самый важный вопрос: хотите ли вы жить в таком мире? Я понимаю, что могу быть неправа, что моя точка зрения может вам не симпатизировать. Я лишь хочу знать, что думаете вы. Я знаю со слов некоторых, с кем успела поболтать за время, проведённое здесь, что вы бы хотели поменять некоторые вещи в правилах вашей группировки.                    — Да! — поддержала её Зорька, вставая со своего места и оглядывая котов вокруг. Пихта заметила в её взоре неуверенность, но та уже махала во всю хвостом, будто бы созывая всех. Её бодрый голос разносился по всем стенам лагеря. — Мы же ведь имеем право устроить повторные выборы или попросить Бора поменять что-то! Но только вот сколько бы мы его не просили, он постоянно отнекивался от нас!                    — Я могу поменять что-то! — встрепенулся Бор. Пихта почувствовала, как на миг сжалось её кристальное сердце при виде его: совсем тощий, испуганный. Как загнанный щенок. — Я же ведь брал на учёт ваши предложения! Я могу их ввести.                    — Вы посмотрите на него! — хмыкнула Зорька, набирая тон голосу. — Он теперь пытается прикрыться! Вначале стражу поставил на Селезне, который просто хотел уйти, потом врезал Зёрнышко так, что та умерла, а теперь ещё и прикрывается!                    Бор прижал к себе пушистый хвост и несколько мгновений глядел на разъярённую кошку.                    — Разве мы не можем просто повторно провести выборы? — воскликнул Василистник, поддерживая подругу. Его взор был решительным, от него так и веяло вязким ощущением открытости. — Если же действительно его методы хороши, то тогда его снова изберут! Проблем никаких не будет. А в ином случае мы сможем продолжить развиваться, так ведь?                    Со всей поляны начали звенеть одобрительные возгласы.                    Бор оглядывал их взглядом, в котором начал поблёскивать огонёк безумия. Он осматривал всех котов, которые только и делали, что соглашались с Зорькой, Василистником и Песчанкой. Вдруг он повернулся к последней.                    — А ты чего здесь делаешь? — проревел он, наступая к ней. Та попятилась, расширив глаза. — Ты же ведь должна быть у лесных! Выгнали тебя что ли, да?                    — А ну не трожь Песчанку! — зашипела Зорька. Коты стали смотреть на то, как Бор, выпустив когти, шествовал к бывшей советнице, но никто из них не предпринимал активных действий.                    — Да она вам мозги пудрит! — воскликнул Бор. — Вы посмотрите на неё — её же по-любому выгнали из группировки, и теперь она пытается нарушить покой у нас! Разве вы это не видите?!                    Бор поднял когтистую лапу и замахнулся. Время для Пихты вдруг стало замедляться. Она прижала уши, ожидая глухого удара. Однако Песчанка была юркой змейкой и, не успел Бор обвалить на неё свою лапищу, прижалась к земле и прыгнула на него.                    Бор зашипел, а Песчанка тут же вскинула лапу, на которой уже были выпущены когти, и ударила кота по морде.                    Пихта расширила глаза. Хотя в её душе уже давно буревала пустота, она лишь с интересом наблюдала, что происходит вокруг.                    Мордашка Бора побагровела от отметин когтей Песчанки. Он вскрикнул, но не успел он отреагировать, как Песчанка тут же вновь вдарила ему по морде. Видимо, из-за усталости и истощения он не мог дать сопротивления ей. Кошка повалила его ещё одним броском, отчего тот застонал.                    Коты вокруг стали глядеть на них удивлёнными и наполненными ужасом глазами.                    Однако Пихта никак не могла оторвать взгляда от глаз Песчанки. В них будто бы бушевал дикий пожар. Она сама сейчас выглядела как настоящий огонь — быстрый, юркий, неминуемый.                    Бор уже скулил, а Песчанка всё давила на него и давила. Коты вокруг же только глядели на них раскрытыми глазами. Страх стал витать в воздухе.                    Бывшая врачевательница вдруг почувствовала, как будто бы на неё стал дуть лёгкий ветерок. Все звуки вокруг стали лишь отдалённым шёпотом. Холод стал распространяться по её организму, давая лёгкие покалывания конечностям, наполняя их энергией. Пихта сделала один шаг назад, потом второй. На третьем шагу она уже оказалась в палатке врачевателей.                    Она тут же повернулась и направилась к дальнему уголку. Отодвинув небольшой камень и разворошив в дальнем углу, который он скрывал, мох, она увидела заветную цикуту и ягоды тиса.                    Ну что.                    Ну что…                    Пихта поставила обе лапы в эту смесь ядовитых растений. Ягоды лопнули, а размоченная цикута тут же впиталась в шерсть конечностей. Её уши поймали возглас разъярённой Песчанки:                    — ОН НАПАЛ НА МЕНЯ!                    Пихта лишь сощурилась на столь резкий и визгливый возглас. Она ещё глубже стала опускать в красноватую смесь свои лапы с белыми носочками, отчего те становились всё более грязноватыми.                    — ОН МАНИПУЛИРОВАЛ ВАМИ!                    Пихта, удостоверившись, что вся дикая смесь осталась на её лапах и что во мху остались только веточки да шкурка, положила обратно камень на своё место.                    — ОН ХОТЕЛ УБИТЬ ВАС!                    Пихта вновь прижала уши. Она набрала в лёгкие воздух, наполненный ароматами знакомых трав, ученичества, детства, и направилась к выходу.                    — ОН УНИЧТОЖИЛ НАШ ИДЕАЛЬНЫЙ МИР!!!                    Пихта выбралась наружу. Не успела она привыкнуть к ударившему в глаза свету, как увидела Песчанку в центре поляны. Все коты находились примерно в десяти лисьих хвостах от неё, боясь и на шаг подступиться к ней. А Песчанка, хоть и была маленькой по размеру, сейчас стояла как настоящая гончая собака.                    Её уши были прижаты, в глазах бушевал подлинный огонь. Её лапы были полностью в жидкой грязи, а остальная бежевая шёрстка пушилась. Её глухое рычание разносилось по всему лагерю, крючковатые когти впивались в землю, а хвост хлестал её по бокам.                    — НУ? ЧЕГО ВЫ ВСЕ СПРЯТАЛИСЬ?! — она рычала. Пихта только сейчас увидела, как недалеко от тропинки к выходу лежал Бор. Присмотревшись, она увидела на его морде ещё отметины от когтей. Морда его была в грязи, а сам он не двигался. — БОИТЕСЬ БУДУЩЕГО?!                    Бывшая врачевательница чувствовала, как метель разрастается по всему её организму. Каждая снежинка, упавшая на неё, давала чувство свободы.                    Она сделала один шаг на встречу к Песчанке. До открытой полянки, где не было котов, оставалось ещё пара шагов.                    — ВЫ ДОЛЖНЫ БЫТЬ СМЕЛЕЕ!                    Пихта сделала ещё пару шагов и оказалась прямо около разделяющего круга.                    — РАЗВЕ ВЫ НЕ ХОТИТЕ ИДЕАЛЬНЫЙ МИР?!                    Пихта сделала ещё один шаг и вступила на открытую полянку. В этот самый момент к ней обернулась Песчанка. Её бешенный взор метался по приближающейся к ней кошке. Однако Зев Пихты чувствовала лишь долгожданное спокойствие. Мирное ощущение подступающих эмоций.                    — ТЫ!!! — Песчанка зарычала. — УБИЙЦА!!! — Пихта сделала ещё несколько шагов в её сторону. Оставалось всего пять лисьих хвостов до неё. — ТЫ УБИЛА ЗЁРНЫШКО!!! — Песчанка хлестала себя хвостом. В неё будто бы поселился волк. — БОР ТЕБЕ СКАЗАЛ ЭТО СДЕЛАТЬ, ДА? ДА?!                    Пихта сделала ещё шаг. Она молчала, не произносила и звука, когда рёв Песчанки разносился по всему лагерю. Бывшая советница глядела на подступающую кошку горящими глазами.                    Вдруг, когда Пихте оставалось всего два лисьих хвоста до неё, бывшая советница кинулась на неё. Началось. Пихта из-за своего роста не смогла вовремя увернуться и получила часть удара на бока, но из-за длинной шерсти когти Песчанки запутались в ней. Всего мгновения, и Пихта успела когтями своей огромной лапы пройтись по её морде. Та взвизгнула и тут же отцепилась.                    Она схватилась за свою морду, из которой тут же стала течь кровь. Не успела Пихта выпрямиться, как та вновь, как змея, напрыгнула на неё, снова целясь в морду. Однако бывшая врачевательница была готова и внов ударила ту в ответ.                    Та заскулила.                    Пихта же глядела на неё, не произнося и слова. В животе будто бы оказалось слишком много воды. Она знала, что каждое сказанное слово приносило ей слишком много боли. Слишком много сил она тратила на то, чтобы издать хотя бы как койот звук.                    Песчанка прижалась к земле, пушась и шипя, и глядела на неё глазами, полными ужаса и ярости. Ученица Бархат и Рожь стояла и смотрела на неё сверху вниз. В душе лишь бушевало спокойствие, по телу разливалась энергия.                    Вдруг бывшая лесная кошка попятился к выходу. Ещё секунда, и она уже оказалась на тропке. Пихта провожала её взглядом, в котором уже она сама чувствовала холод. Лишь остановившись сверху, бывшая советница оглядела их всех окровавленной мордой.                    — Вы жертвуете идеальным миром! — Песчанка оглядывала их всех, но никто не произнёс и слова. Постояв так всего пару секунд, она тут же сорвалась с места и, добежав до выхода, скрылась за ним.                    Пихта пару мгновений наблюдала за ней. Только лёгкое ощущение, что будто бы что-то умерло в ней, стало распространяться по её организму. Вдруг она краем глаза заметила чей-то яркий взор. Она глянула в ту сторону и увидела Ракиту.                    Однако в её взгляде Пихта впервые почувствовала спокойствие. Вдруг приятная метель, которая заполняла Пихту, стала родной и близкой. Она увидела во взгляде матери, который всегда был наполнен холодной отрешённостью, что-то знакомое, понятное.                    Она наконец поняла, что всё это время чувствовала её мать.                    Пустота, которая стала ей родной, которая съела всё, что мешало дышать, предстала перед ней в своём самом ясном облике. Она давала истинные чувства.                    Пихта будто бы через толщу воды слышала, как коты вокруг стали кричать ей. Как они поздравляли её. Как в их взглядах стояла благодарность, как они предлагали ей вновь стать врачевательницей. Старшей врачевательницей.                    Однако бывшая врачевательница уже не испытывала прежних чувств. Она взглянула лишь на некоторых котов, которые стояли рядом с её матерью. От их тёплых и пьянящих взоров её душа будто бы всё больше и больше заполнялась чем-то неприятным и склизким. По оболочке души словно начали скрести острейшим камнем.                    Она глядела на них и понимала, что уже больше не чувствует их. Каждый взор, каждый силуэт казался ей далёким, непонятным, серым.             Чуждым.                    Пихта моргнула и направилась к выходу.                    Она слышала, как её кто-то звал, чей-то знакомый голос, но сознание уже блуждало далеко. Баклан?.. Каждый шаг к выходу давал ей чуточку свободы. Она ощущала прилив энергии. Возгласы сзади становились тише, а Пихта всё продолжала следовать к выходу.                    Лишь чей-то взгляд, который так совпадал с её, пронизывал каждую клеточку. Ракита. Взгляд, который не жарил её сердце, а совпадал с ней. Две метели наконец смогли слиться в одну.             Пихта оказалась в поле. Она набрала в лёгкие побольше воздуха, закрыла глаза и улыбнулась.                    Свобода.                    Она чувствовала, как будто бы лозы тянут её назад, но тут же поспешила в поля. Она будет идти так далеко, насколько сможет.                    Так далеко, где её никогда не найдут. Так долго, что гниющий путь назад будет уже бессмыслен.                    Она наконец идёт навстречу свободе.