teacher with pฅws

      — Может быть, прогуляем астрономию?       Казалось бы, достаточно безобидный вопрос, заманчивый даже, но именно из-за него на бедного Чон Юнхо обернулось как минимум половина кафетерия, хотя обращался он лишь к своему другу. В стороне хохотнул брюнет с волчьими ушами.       — Если ты хочешь, чтобы профессор Ким тебя потом завалил тоннами конспектов и после заставил всё пересказывать — то валяй, а я пойду. — Пак Сонхва косо оглядывает Юнхо, и тот обречённо вздыхает.       Нет, вы не подумайте, Сонхва не был заучкой или ботаником. Он просто по себе знал, что лучше астрономию не прогуливать, иначе профессор… буквально выпьет из тебя всю кровь, если говорить в мягкой форме.       И, следуя из этого — профессора Ким Хонджуна не любили. Он был строг, не терпел самых мелких оплошностей и любил заваливать бедных студентов на экзаменах и сессиях. В прошлом году одна студентка даже перевелась в другой университет, потому что назойливый препод по астрономии действительно перегнул палку. Другие студенты — друзья той девушки — даже пытались уговорить директора уволить вредного препода, но, увы, ничего не вышло.       Но Сонхва бы не сказал, что боялся профессора Кима. Он понимает его, ведь тот просто хочет, чтобы студенты выросли профессионалами своего дела, а не умелыми списывальщиками с мутных сайтов. Может быть, это даже заслуживает похвалы, ибо мало таких преподов, но метод профессора Кима отнюдь не радужный. По скромному мнению Сонхва, конечно же.       — Но сегодня тест по этой долбанной астрофизике! — взвывает Юнхо и обречённо закидывает в рот виноградинку. — Я не готов к нему!       — Я помогу, не ссы.       Вздохнув, Сонхва спокойно доедает рис и отпивает яблочного сока.       В кафетерии стоял спокойный гул и расслабляющий запах свежей выпечки. Возможно, это было единственным местом в университете, где студенты могли нормально отдохнуть. После библиотеки, конечно же.       — Да этот псих всё услышит, — не прекращает ныть Юнхо. — он тогда заметил, как ты мне на пальцах показал правильный ответ! Я больше не хочу сидеть по разные стороны кабинета!       Сонхва на слова друга лишь закатывает глаза и, собрав вещи, встаёт, направляясь на выход. Юнхо тут же подскакивает следом, едва ли не перевернув стол, и догоняет Пака, хватая его за руку.       — Ну Хва-а! — ноет он. — Ну давай не пойдём, он даже не заметит, что нас нет!       — Именно поэтому и существует перекличка, тормоз. — Сонхва вырывает руку из крепкой хватки и берёт Юнхо за ворот рубашки, когда тот стартует к выходу из университета. — Да нормально всё будет, что ты истерики каждый раз устраиваешь?       Юнхо вертит головой и продолжает пытаться свалить, строя щенячьи глазки. Его, на самом деле, можно понять — на парах астрономии было несколько… некомфортно. Профессор был слишком строгим и не терпел лишних разговоров. Его однажды пытались уболтать, на первом курсе ещё, дабы не писать огромную лекцию. В итоге на заданные вопросы о личной жизни или о каких-либо других тем, не касающихся астрономии, студенты получили полную тишину, недовольный взгляд и продолжение лекции, а со второй попыткой ещё и упрёк, мол, «я сейчас всем любопытным лебедей нарисую в зачётках». Было бы смешно, если бы не было так страшно. С тех пор никто и не пытался выйти с преподом на контакт, а в местных кругах тот получил прозвище «Тиранджун».       — Осталось лишь двадцать два часа астрономии, студент Чон. — слышится со спины спорящих парней. — Включая устные лекции, коллоквиумы и практику. Это не так уж и много, учитывая, сколько пар уже прошло.       Юнхо тут же прячется за спину Сонхва (что из-за разницы в росте, впрочем, не выходит сделать), и неловко выглядывает на профессора Кима. Пак же лишь шикает на друга и слабо кланяется преподу.       — Здравствуйте, профессор Ким. Мы уже пошли в Ваш кабинет.       Хонджун лишь косится на них, а после равнодушно переводит взгляд на небольшие часы на запястье.       — Что ж, тогда жду вас через десять минут.       Юнхо едва ли не падает в обморок, стоит преподу уйти в сторону второго этажа.       — Пошли давай. У него, кажется, настроение хорошее. — хмыкает Сонхва. — Вдруг пораньше отпустит. У нас, кстати, совмещённая с параллелью.       — Ну, если уж такой расклад, — Юнхо с довольной улыбкой бежит на второй этаж. — раз умирать — то вместе!       Сонхва вновь вздыхает и направляется следом. Нужно было сразу сказать, что у них совмещённая, ибо во второй группе учится чонов краш — тот, ради кого Юнхо даже готов пойти на чёртову астрономию.       Пройдя в аудиторию профессора Кима, наполненную ярким солнечным светом и гулом уже сидящих на местах студентов, Сонхва и Юнхо тут же поднимаются на излюбленные последние парты. Пак сразу достаёт черновик, тетрадь и небольшой пенал, падая на стул.       — Снова будешь рисовать? — бубнит Юнхо.       — Ага.       — Снова Тиранджуна?       — Ага.       Юнхо закатывает глаза, садясь рядом.       По секрету: Пак тоже не очень любил Хонджуна, но, чисто как художник, всегда признавал, что препод был красивым: невысокий, на пару сантиметров ниже самого Сонхва; довольно узкий овал лица, широкие брови, вздёрнутый носик, пухлые губы и ледяной взгляд. И, самое главное — ему лет двадцать шесть, Сонхва точно не знает, но более чем уверен в этом. Точно так же он наивно надеется на то, что Хонджун не такой уебок, каким себя показывает. Что-то ему подсказывает, что если бы Ким вёл себя не как последний мудак, то он был бы любим студентами.       А ещё — Пак изредка не решался противиться самому себе и потому на черновиках выводил красивого препода астрономии, собирал его довольно длинные русые волосы в пучок, иногда снимал бесконечные чёрные рубашки с хрупких плеч, всегда выделял крупную родинку на правой стороне шеи, добавлял пирсинг на уши и ещё много чего. Сонхва нравилось экспериментировать со внешностью людей на своих листах, нравилось видеть их в немного другом свете. Впрочем, именно благодаря ему Юнхо теперь щеголял блондином, хотя раньше был брюнетом и очень сильно возникал, когда Сонхва загорелся идеей и «но тебе идёт так больше!».        — Как ты вообще мог поймать на него краш? — тихо вздыхает Юнхо.       — Это не краш, Юнхо, — Пак снова зевает, взяв карандаш в руки и пододвинув черновик. — это просто оценка внешности. Я так же могу сказать и про тебя и про, например, Хёнджина или Джисона с параллели, но это же не значит, что у меня на них краш.       — Ну-ну. — Чон снова косится на друга и, заметив, как тот вновь принялся выводить черты лица препода, закатывает глаза и переключается на вошедшего в кабинет Хонджуна.       Сонхва тоже поднимает взгляд и кротко улыбается — препод смотрел ровно на него с привычным холодом, но в то же время было в нём что-то ещё, что интригует и заставляет хотеть раскрыть эту маленькую тайну. Хотя, Хонджун скорее всего просто убедился, что предполагаемые прогульщики всё же пришли, а Сонхва просто выдумывает. У Пака вообще с воображением всё то ли хорошо, то ли плохо — это с какой стороны посмотреть; уж слишком оно бурное было, из-за чего порой страдали и друзья Сонхва, и сам парень.       Следующие пять минут — тихая перекличка, лишь после которой препод поправляет круглые очки на переносице и оглядывает всех студентов.       — Что ж, сегодня у вас тест по астрофизике. Надеюсь, вы все подготовились дома, ибо времени на повторение у нас нет, учитывая, что сегодня я отпущу вас пораньше.       Студенты тут же одобрительно взвыли, но сразу притихли под суровым взглядом.       — Не радуйтесь сильно, это последний раз, ибо мне нужно по делам через час. Доставайте листочки и разбирайте варианты теста. — Хонджун равнодушно кивает на билеты и откидывается на спинку стула, скрестив руки на груди.       Все тихо загудели и со вздохами поплелись за билетами, а Сонхва, забирая один из последних вариантов, сталкивается взглядом с Хонджуном и даже немного забывается, только сейчас обратив внимание на то, какие у старшего красивые, глубокие глаза оттенка опавшей листвы.       А Сонхва очень любил осень.       

❃.✮: ▹ 𓃠 ◃: ✮.❃

             Рисовать в парках стало для Сонхва небольшой традицией, особенно когда было мало пар, а не то и вовсе выходной день. Быстро зарисовав голубей, которых кормила милая старушка, Пак решает оставить картинку в графите и меняет страницу скетчбука на чистую, с грустью подмечая, что тот уже совсем скоро закончится и нужно будет покупать новый. Скетчбуки он менял чуть ли не каждый месяц и в его квартирке за всю художественную жизнь, которую он начал лет пять назад, накопилось уже целый комод всяких разных скетчей, холстов, тетрадей, блокнотов и всякого прочего нужного и не очень.       На улице уже вечереет, но сегодня воскресенье и никто никуда не спешит, спокойно гуляя со своими парами или детьми, а не то и всё вместе. Кто-то решил прогуляться с друзьями и занять место у небольшого фонтана, изредка брызгаясь и громко смеясь, кто-то выгуливает питомцев. Солнце приятно согревает последними лучами, красиво переливаясь бликами на струях фонтана и на незнакомых лицах.       Словно из ниоткуда раздаётся хрипловатое мяуканье и Сонхва испуганно дёргается, вынимая наушники и мягко улыбаясь, когда замечает коричневато-серого кота рядом с собой.       — Приветик. — Сонхва осторожно протягивает пушистому руку. — Ты откуда такой?       Кот в ответ лишь мяукает и, даже не понюхав протянутой ладони, сразу трётся о неё щекой, приподнявшись на задних лапках.       — Ты один гуляешь? — Сонхва откладывает в сторону скетчбук и карандаш. — Не боишься?       Пушистый в ответ лишь фырчит и без лишних вопросов залезает на паковы колени. Сонхва улыбается и гладит его по мордочке, но кот резво отстраняется и недовольно смотрит на него. Пак принимает ещё попытку погладить пушистого по макушке, но тот ворочается, не позволяя коснуться головы, но Сонхва и не спорит, слабо улыбнувшись и принявшись гладить по спинке и бокам. Взгляд натыкается на яркие блики в ушах кота и Сонхва, осторожно приподняв его мордашку за подбородок, разглядывает серебряные колечки и шарики в его ушках.       — Кто тебя так? — Сонхва хмурится сильнее, оглядывая тяжёлые на вид серьги. — Школьники? Тебе, наверное, больно и неудобно, да? Давай помогу снять.       Сонхва осторожно подцепляет одно колечко, но кот начинает отворачиваться, не позволяя помочь.       — Больно, да? Прости. — он ласково гладит по пушистой шейке. — Может, к ветеринару тебя сводить?       Словно понимая, что ему предлагают, кот фырчит и мотает мордой. Сонхва лишь поджимает губы, продолжив мягко гладить по пушистой спинке.       — Тогда давай я тебе хотя бы покушать куплю! — вновь загорается Пак. — Тут как раз магазин рядом, да и я уже собирался домой.       И следующие полчаса Сонхва тратит на изучение состава каждой марки кошачьего корма, в итоге остановившись на достаточно дорогом паштете. Он, конечно, не мог похвастаться большим балансом на карточке, но один разок побаловать уличного котика можно и даже нужно.       Выйдя из магазина, Сонхва счастливо улыбается — кот не убежал и преданно сидел на крыльце, дожидаясь своего кормильца. Возле него сидит маленькая девочка c лисьими ушками и очаровательным хвостиком, пытаясь подозвать пушистого к себе, но тот её упорно игнорирует и подскакивает на лапки лишь тогда, когда замечает розоволосого парня.       — Это ваш котик? — к ним всё же подбегает та девочка, махнув хвостиком. — А что у него с ушками?       — Нет, я встретил его сегодня в парке. — улыбается Сонхва, вскрыв небольшую консерву кошачьего паштета. — С ушками… думаю, это сделали школьники. Такие люди очень плохие. Не дружи с ними, хорошо?              — Хорошо! — с изумлением соглашается девочка. — А ему не больно?       Сонхва достаёт из ранца скетчбук и вырывает из него листок с не получившимся рисунком, а после выкладывает корм на него.       — Я не знаю, но, кажется, это сделали давно, и ранки уже зажили. Получились такие же дырочки, как и у нас от серёжек. — Пак мягко улыбается, показав пальцем на свою мочку уха, ровно туда, где висело небольшое чёрное колечко. Девочка понимающе кивает и дёргает рыжими ушками.       — А мне мамочка тоже обещала купить серёжки! Я долго у неё просила, и она наконец согласилась. Завтра пойдём прокалывать ушки!       — И ты не боишься? — Сонхва изображает лёгкое удивление. Девочка лишь машет головой и ярко улыбается. — Ого, какая ты смелая.       Кот, отказавшись от предложенной еды, внимательно следит за общением людей и тихо урчит, когда парень гладит его по спине. Девочка осторожно присаживается на корточки и теперь кот охотно льнёт к её слегка пухлым ручкам, ластясь.       — Вы заберёте его домой?       — Думаю, что нет. Он не кушает и не боится людей, наверное, он домашний и просто свободно гуляет.       Неудивительно, что в парке спального района можно встретить кота — будь то бездомный или домашний, хотя уличных животных в Сеуле очень и очень мало. Улицы здесь тихие, а добрые люди гляди и покормят.       — Лисичка моя! — к ним подбегает миловидная девушка с такими же острыми, рыжими ушками на макушке и пушистым хвостом. — Вот ты где! Господи, мамочка так испугалась, ты чего без спроса убегаешь?       Она принимается оглядывать свою дочурку с ног до головы. Было видно, что, наверное, девочка увязалась за милым котиком и потому её потеряли родители.       — Мамочка! — девочка ярко улыбается, хихикая, когда мама мягко тянет её за щёки. — Прости, просто у дяди такой милый котик! И дядя тоже милый!       — Здравствуйте. — неловко кланяется Сонхва, когда взгляд девушки падает на него. — У Вас просто чудесная дочь, приглядывайте за ней получше.       — Ох, простите! — девушка скромно улыбается. — Спасибо, что позаботились о ней.       — Всегда рад помочь. До свидания.       Девушка берёт дочурку за руку и, покланявшись на прощание, направляется в сторону парка, вильнув хвостом. Девочка же продолжает улыбаться и машет Сонхва и коту, а после довольно скачет вприпрыжку к молодому человеку, что стоял возле входа в парк. Сонхва с улыбкой наблюдает за счастливой семьёй, а после обращает своё внимание на трущегося о ноги кота.       Впрочем, совсем недавно вместе с людьми стали уживаться такие существа, как эти миловидные лисички. Ранее они сторонились людей и всячески избегали контактов с ними, но, два века назад, человек сумел наладить контакт с этими существами, и теперь не редкость в городах встретить человека с любыми ушками и хвостами. В простонародье их зовут перевёртышами, и Сонхва, честно, поначалу скептично относился ко всем «ушастым», предпочитая всё же дружить с людьми, чему, впрочем, так же поспособствовали и родители — те упорно учили своего сынишку не любить этих существ. Но, повзрослев, Сонхва пересмотрел свои взгляды на жизнь и решил, что ничего плохого в перевёртышах нет, и те тоже простой народ. Просто немного… своеобразный.       — Я, наверное, тоже пойду. — он мягко гладит пушистую спинку. — Только будь аккуратен, хорошо? Давай я помогу тебе перейти дорогу, мне как раз по пути.       Кот мурчит и после послушно бежит рядом с Сонхва, который направляется в сторону пешеходного перехода. Удивительно, но пушистый оказывается словно обученным, ну, или очень умным — он останавливается и даже садится, когда Пак тормозит на красном свете, и продолжает бежать за человеком, когда тот идёт на зелёный. Сонхва буквально каждую секунду кидает взгляд на нового знакомого, и после останавливается у входа в парк, присев на корты перед котом.       — Я пойду домой, и ты беги, договорились? — он мягко треплет кота по щечке. — До скорой встречи, пушистик.       В ответ Сонхва получает довольное урчание, лишь после которого кот послушно убегает обратно в парк, скрываясь в кустах. Пак же улыбается слабо и встаёт, вдев в уши наушники и направившись в сторону дома. Всё же, до завтра ему нужно успеть написать небольшую домашнюю работу по высшей математике — препод отпустил студентов с последней пары, но попросил сделать всю работу дома. Конечно же, имя Сонхва входит в тот крохотный список студентов, которые добросовестно делают все задания, что им задали.       Решив на вечер купить стаканчик кофе, Сонхва доходит до небольшой кафешки, находящейся в квартале от его квартиры, и с лёгкой улыбкой проходит внутрь, снимая наушники.       Каково его удивление, когда он замечает на барном стульчике до боли знакомую фигуру. Болтающую ногами, с трубочкой меж губ, в кожанке и тяжёлыми на вид берцами.       Гулко сглотнув и решив сделать вид, что он не заметил грёбанного профессора Кима, Сонхва подходит к бариста и, обменявшись с девушкой улыбкой, просит подать «как обычно», а если быть точнее — моккачино с корицей в большом стаканчике. Из-за того, что его квартира в квартале от этой кафешки, Сонхва был, грубо говоря, завсегдатаем этого уютного места — то книгу почитать придёт за чашечкой вкусного кофе, то порисовать, а в другой раз вообще с друзьями детства покажется.       А взгляд, как назло, всё бросается вправо — прямо на Ким, твою мать, Хонджуна, который зависает в телефоне и изредка тихонько посмеивается. Сонхва даже ненароком замечает многочисленный пирсинг в его ушах, кольца и, чтоб его, подведённые глаза. Сонхва мысленно матерится и отводит взгляд, разглядывая что угодно, но не своего профессора.       Профессора, блять.       «У всех есть личная жизнь и ты не имеешь права её критиковать!» — уверяет самого себя Сонхва, пока его несчастный кофе готовится. Пак всю сознательную жизнь старался придерживаться того принципа, в котором все стороны равны, и он ни за что не собирался как-то негативно реагировать на такого Хонджуна. Да какое там негативно… Сонхва с горем пополам соглашается с самим же собой, что вот на такого бы препода по астрономии он бы краш непременно словил. Точнее, уже словил.       Чёрт бы побрал этого Ким Хонджуна.       Сонхва же ни разу не видел его здесь, хотя он сам посещает это кафе раза три на неделе точно уже на протяжении двух лет, а если быть точнее, то с момента его открытия. И он не готов был увидеть в этом уютном заведении своего препода по чёртовой астрономии, который выглядел как подросток со всем этим пирсингом, кожанке и берцах! Не готов! Он бы вообще предпочёл никогда в жизни с таким не сталкиваться, потому что: во-первых, Хонджун до сих пор его препод и будет им ещё полтора года, а во-вторых, Сонхва не хотел ловить краш на своего препода!       Забрав наконец-то готовый кофе, Сонхва расплачивается по карте и тихо, дабы, господи боже, Хонджун не услышал его, благодарит девушку. И, разворачиваясь, Пак ловит на себе внимательный взгляд подведённых глаз оттенка опавшей листвы. Мало того, что он застывает на месте, вновь немного забывшись в этих прекрасных омутах, так Хонджун по истечении секунд трех гляделок ему ещё и подмигивает, легко улыбнувшись.       Кафе Сонхва покидает с красными щеками и ушами, а кофе оказывается лишним — норадреналина ему хватило с лихвой из-за такой интересной встречи.