teacher with pฅws

      Всю следующую неделю Сонхва витал в облаках.       У них было лишь две пары астрономии — понедельник и четверг, и всю пару в первый будний день Сонхва задумчивым взглядом изучал Хонджуна.       Ким Хонджуна, который снова с вечно недовольным или раздражённым лицом, в бесконечных чёрных рубашках и идеально выглаженных брюках. Без пирсинга, подводки и колец, а привычные лаковые туфли заменяют массивные берцы.       И, конечно же, из всего этого всплывают главные вопросы — что и почему заставляет Хонджуна быть таким упырём в стенах колледжа, если на самом деле он будто рок-стар, только что спустившийся со сцены после шикарного выступления. Сонхва даже, словно взяв грех на душу, вырисовывает на паре по философии сцену и Хонджуна на ней. С теми самыми серьгами и кольцами. Юнхо едва ли не давится воздухом, заходясь в кашле и смехе с шёпотом «вот это у тебя фантазия разыгралась». Сонхва соглашается, что да, может быть и разыгралась, но это всё же недалеко от правды.       Задумчивый, после пар Сонхва плетётся домой и, взяв ранец с художкой, уходит в парк. Ему хотелось поскорее избавиться от всех мыслей, и потому он занимает любимую скамеечку и достает скетчбук с карандашами. Обычно рисование помогало ему расслабиться и перестать думать о всём гнетущем, особенно когда разные картинки, что так и просятся на страницу его скетчбука, находятся буквально перед глазами.       Заметив на краю фонтана согретого солнцем знакомого кота, Пак мягко улыбается и, не задумываясь, принимается выводить ровные линии на чистой странице. Через пару минут на ней появляются лёгкие контуры декоративной архитектуры, ещё спустя минуту вырисовывается и спящий кот, а за ним — силуэты людей и брызжущая вода.       За пару минут закончив карандашный набросок, юноша осторожно стирает жирные штрихи клячкой, но не полностью, оставляя лишь едва заметные линии, и после переходит к акварели. Открыв маленький чехольчик, Пак достаёт из него капиллярную кисть с заранее обновленной водой, и принимается наносить тёплые пастельные оттенки на лист.       Рыжий комочек на краю фонтана шевелится и, лениво поднявшись на все четыре, потягивается, широко зевнув. Сонхва мягко улыбается, продолжая спокойно выводить мягкий свет солнца на бумаге, не сразу заметив, как кот спрыгивает и направляется прямо к нему, призывно мяукнув. Пак слабо дёргается, ведь музыка в наушниках довольно тихая и спокойная — явно не такая, чтобы скрыть в себе хрипловатый голосок пушистого.       — Привет. — Сонхва вынимает правый наушник и кладёт его рядом со скетчбуком.       Кот вновь мяукает, подбегая ближе и тут же ластясь о протянутую руку. Пак улыбается, гладя пушистого по шее и спинке, отчего тот довольно урчит и после садится рядом, уставившись на незаконченную работу.       — О, я тебя нарисовал, ты ведь не против? — Сонхва тихо усмехается, погладив кота по спине. — Ты красивый, и я не смог устоять.       Кот лишь продолжает мурчать и, потоптавшись на месте, спокойно ложится рядом с парнем, прищурив тёмно-шоколадные глаза. Пак вновь улыбается и продолжает картину, изредка прерываясь, дабы погладить кота.       Так и проходит вечер понедельника — Сонхва успевает нарисовать две полноценные картинки: солнечного кота на борту фонтана и сидящих на скамье двух парней, один из которых практически беспрерывно кормит второго клубничным мороженым с пластиковой ложечки. Кот так и продолжал греться рядом и, когда Сонхва собрал все вещи, кроме скетчбука, в ранец, тоже поднялся на лапы. Пак на прощание потрепал рыжика по щёчке и попросил не следовать за ним, ведь тот может легко потеряться или, что хуже, попасть под машину. Кот, словно понимая человеческую речь, спокойно вернулся на своё законное место — бортик фонтана. Сонхва же несмело направился к парням на скамье.       — Кто бы мог подумать, что вы станете специально сидеть возле меня и так мило общаться, чтобы у меня не было выбора кроме того, чтобы нарисовать вас. — улыбается Сонхва и укладывает скетчбук с рисунком парней на колени голубоволосого.       — Мы просто решили не прерывать тебя. — Чон Уён, поправив своё «облачко» на голове, ярко улыбается. — Иначе ты бы снова дал нам этим скетчем по балде.       — Юнхо написал, что ты сегодня был немного… задумчивым. — добавляет Чхве Сан. — Мы знали, что ты снова будешь торчать здесь, и не стали трогать тебя, чтобы ты сам подошёл к нам, как будешь готов.       Уён лишь с готовностью кивает, разглядывая получившийся рисунок.       — Спасибо. — Сонхва присаживается на скамью. — Просто… вчера случилось кое-что странное, и я весь день думаю об этом.       Уён и Сан были его лучшими друзьями — они знакомы со средней школы, а эти двое и то с пелёнок, благодаря своим мамам, что являлись лучшими подругами. К тому же Уён и Сан учатся в другом университете и им, в принципе, можно рассказать то, что не даёт покоя бедному Сонхва. Если, конечно, не учитывать тот факт, что Уён не умеет держать язык за зубами.       — Ну-ка, ну-ка, — сразу же оживает Чон, вернув скетчбук Сонхва. — рассказывай, что у тебя там такое случилось.       Со стороны раздаётся тихое урчание и все тут же обращают на него внимание, а Сонхва мягко улыбается. Кот, встряхнув мордашкой и ушками с кольцами, бесцеремонно запрыгивает на колени розоволосого и сразу ложится, довольно прикрыв глазки. Как ни в чём не бывало, Сонхва принимается гладить пушистого по спинке и бокам и тихо рассказывать, словно его небольшую тайну может услышать весь город:       — Дело в том, что… вчера вечером я встретил человека, которого… не ожидал увидеть в моём районе. К тому же, он был… блин, вот, кароче, представьте, что Рю Хваныль взяла и пришла в короткой юбочке, с подводкой, пирсингом и коротком топе в сеточку.       На лицах его друзей тут же появляется гримаса отвращения, а Сана едва ли не тошнит. Да, их учительница в старшей школе по математике была сродни Хонджуну — носила всегда одну и ту же форму, была строгой и немного… туповатой и суеверной старушкой. Даже лежащий на коленях Сонхва котик вздрогнул и фыркнул.       — Вот, вчера был такой же случай… только с моим преподом по астрономии.       — Он хоть молодой? Красивый? — продолжал кривиться Сан.       — Да, он старше меня максимум на пять лет. И да, он красивый, по моему мнению. Только, пожалуйста, не рассказывайте об этом Юнхо…       — Да, он может и в обморок упасть. — поддерживает Уён. — Во благо Юнхо мы будем молчать. Но, всё же, ты просто его встретил?       Вообще, Сонхва не был уверен в том, что случилось после того, как он заметил Хонджуна. Почему тот ему… подмигнул? Можно ли этот жест назвать чем-то на подобии брошенного вызова? Мол, раз мы встретились вне университета, осмелишься ты кому-то об этом рассказать? С одной стороны, Сонхва не имел права осуждать его, а с другой, профессор Ким действительно заинтересовал его. И это было хуже всего.       — Ну-у? — подгоняет задумавшегося Пака заинтригованный Уён.       — В общем… мы встретились в нашем любимом кафе, и он пил кофе за стойкой. Я ждал свой кофе рядом с ним, но не смотрел на него, но потом… Перед тем, как уходить, я посмотрел на него, а он на меня, и ещё он подмигнул…       — Он с тобой флиртовал?! — Сан испуганно взвизгивает. — Он же твой препод!       Можно ли назвать обычное подмигивание флиртом? Сонхва даже не задумывался над этим…       — Не думаю. — хмурится он.       Кот, присев, косится на Сана и после фырчит, прижав ушки к затылку.       — Кароче, если что, рассказывай всё нам.       Сонхва слабо улыбается, услышав в голосе Уёна толику беспокойства. Сан охотно поддакнул и пообещал чуть что защищать Сонхва любой ценой, а тот лишь с улыбкой кивнул — он ценил заботу своих младших. Они всегда были за него горой, как, впрочем, и Юнхо.       Расходится небольшая компания лишь через пару часов — Уёна и Сана дома ждёт хомячок, а Сонхва потерял вдохновение и теперь не видел смысла находиться в парке без друзей. Пушистый приятель же, успев за эти пару часов несколько раз укусить Сана и приластиться к Уёну и Сонхва, покидает их чуть раньше, убежав по-английски в сторону фонтана. Никто его, впрочем, держать и не стал.       И всю дорогу до дома Сонхва снова проводит в размышлениях. Может быть, раз Хонджун подмигнул ему, то он не против общения? Может, он попытался привлечь его внимание для того, чтобы в дальнейшем Сонхва так сильно не пугался новым выходкам? Если они, конечно же, будут. Сонхва даже не знает, что лучше: если Хонджун продолжит… делать подобное, или если же он забудет об этом, как «было, ну и хрен с ним» — как всегда реагировал абсолютно на всё отец Пака.       В любом случае… Сонхва не против и первого исхода событий, и второго. Он не будет сам что-либо предпринимать, и будет просто плыть по течению. Именно с таким завершением гнетущих мыслей Пак проходит в свою квартиру, устало вздохнув.

❃.✮: ▹ 𓃠 ◃: ✮.❃

      — На каждой парте лежит небольшая коробочка. — Хонджун поднимается со своего стула и обходит стол, взяв такую же коробку с первой пустующей парты. Обведя большинство студентов равнодушным взглядом, он опирается копчиком о свой стол, скрестив ноги и открыв коробочку, плотная крышка которой была окрашена в чёрный цвет. — Что вы можете сказать о цвете, в который окрашена крышка?       — Это чёрный… — неуверенно тянет Юна, поправив круглые очки на переносице.       — Правильно. Но что такое чёрный цвет? — задает профессор вопрос всем студентам.       — Чёрный — это отсутствие любого цвета. — слышится задумчивое с центра аудитории.       — То есть, если мы возьмём и покрасим коробку в чёрный цвет, то все лучи, что пришли на неё, должны поглотиться? — Хонджун хмыкает, покрутив картонку в руках. — Но мы же видим эту коробку, верно? Значит, часть лучей отражается, и мы уже не можем назвать этот цвет чёрным.       Сонхва, молча отсиживаясь на излюбленной последней парте рядом с едва ли не спящим Юнхо, задумчиво крутит коробку из сторону в сторону. Он бы, конечно, как художник, возразил — никакой это и не чёрный. Скорее тепло-серый, как асфальт после дождя под парящим солнцем, но не чёрный. Но, конечно же, со стороны астрофизики это будет неверным ответом, потому Сонхва молчит и с удовольствием продолжает вслушиваться в мягкий, но строгий голос профессора.       — Значит, по сути, может быть что-то чернее чёрного? — слышится тоненький голосок Юны — девушки с милейшими кроличьими ушками.       — Верно, и это такой объект, который полностью поглощает все лучи. — Хонджун закрывает коробочку и берёт со стола ручку, после чего без особых усилий делает дырку в крышке. Студенты заинтересованно следят за ним, точнее, лишь единицы из них, ибо одна половина предпочитает спать, а другая заниматься своими делами. — Проделайте в коробках небольшую дыру и после закройте саму коробку.       На минуту в аудитории повисает тишина с шумом от выполняющих задание студентов. Хонджун молчит, лениво и, Сонхва бы сказал, равнодушно следя за действиями учащихся. Пусть он и рассказывает достаточно интересно и просто — его взгляд и манера речи всё равно портили всю атмосферу. В конце концов, какими бы интересными не были рассказы — подача важна не меньше, и у профессора Кима определённо не было былой страсти к своему предмету.       — Сделали? — голос Хонджуна звучит уставшее прежнего. — Получается, что у нас, все лучи, попадающие в дырку, многократно отражаются и не возвращаются обратно. Таким образом, дырка в чёрной коробке должна быть чернее, чем коробка, окрашенная в чёрный цвет.       Указав студентам на дырку в закрытой коробочке, Хонджун одаривает студентов усталым взглядом и после усаживается на свой стул.       Сделав всё в точности, как и велел профессор, Сонхва разглядывает получившийся результат. Не то что бы его так интересовала данная тема или этот предмет в целом, но сегодня было в нём что-то… Честно, Сонхва не знал, что именно, но что-то заставило его смотреть на Хонджуна немного с другой стороны. Не с той, где тот вечно строгий, уставший и в своём несменном костюме, а с той, где он в массивных берцах и подведёнными глазами, в которых плещется азарт и жизнь.              — Можно вопрос? — слышится басистый голос с парты чуть впереди от Сонхва и спящего Юнхо. Хонджун лишь поднимает не заинтересованный взгляд на любопытного студента. — А правда, что Вы в зад любите?              По аудитории проходится тихая волна удивления и последующий за ней шёпот тут же проснувшихся студентов — даже Юнхо поднял голову на смельчака, раскрыв глаза. У Сонхва же дёрнулся глаз.       Сон Минги — тот, кого ненавидят профессора и, впрочем, большая часть студентов. Грубый, прямолинейный и ужасно конфликтный перевёртыш с волчьими, чёрными ушами и грубым на вид хвостом. Сонхва терпеть не мог подобное сочетание качеств характера, потому за все три курса он уже успел в такой же манере ответить Минги. Впрочем, их с уверенностью можно было назвать врагами.       Увидев, как щёки друга надулись от возмущения, Юнхо поспешил закрыть Сонхва рот, но тот резво вырвался.       — Давай договоримся, Минги-я. — громко, но без грубости и агрессии начинает Пак, из-за чего даже Хонджун поднял на него взгляд. — Ты не станешь говорить предполагаемой лжи в адрес других, а я не буду говорить о тебе правду.       И это было тем, на что Сонхва мог давить — он знал, может быть, слишком много.       — Чем докажешь, что это предполагаемая ложь? — Минги даже не оборачивается на него, смотря ровно на Хонджуна. — Никто не может утверждать точно, за исключением профессора Кима, а я просто хочу развеять сплетни.       — В этом случае твоё «хочу» не имеет места быть. У тебя нет права лезть в личную жизнь других, будь то профессор Ким или же кто-либо другой. Хватит унижать других для якобы собственного возвышения.       Минги ничего не отвечает, и Сонхва более чем уверен, что тот скрипит зубами от возмущения, но сдерживается. Практически в каждой их перепалке Пак выходил победителем, но он бы не сказал, что этим можно гордиться — в конце концов, ссорами и конфликтами обычно не восхваляются. Разве что только такие личности, как Минги.       — Закончили? — равнодушно продолжает Хонджун, и Сонхва обращает слегка виноватый взгляд на него. — Я могу продолжить пару?       Может быть, всё дело в не очень хорошем зрении Сонхва, а может быть в его тревожных мыслях за всю прошедшую неделю со встречи с Хонджуном в кафе, но то, что профессор задержал на розоволосом студенте свой взгляд и в нём, кажется, промелькнула благодарность, остаётся фактом. Может, он был благодарен за то, что Сонхва просто заступился за него, ведь Ким не является уважаемым среди студентов и уж явно не тем, за кого они будут стоять горой, либо же он просто был благодарен за то, что ему самому не пришлось принимать участия в небольшом конфликте и тратить и без того шаткие нервы. В любом случае Сонхва в ответ на взгляд Хонджуна ободряюще улыбается, мол, «я всегда за права человека», и вновь обращает внимание на коробочку в руках, что чуть ли не смял в порыве возмущения.       — Сонхва-я, хватит с ним грызться… — тихо ноет Юнхо. — Я же ни раз говорил тебе, что ему просто не хватает внимания…              — Ой, да иди ты со своей психологией. — вздыхает Сонхва. — Этот волчара не тот, за кого стоит заступаться.       — Так Тиранджун тоже! Он даже имени твоего не знает, да хоть зазаступайся за него — всё равно завалит!       — Давай ещё мы с тобой поссоримся. — Сонхва бросает недовольный взгляд на взволнованного друга, давая понять, что не намерен продолжать их разговор.       Несмотря на небольшую перепалку, оставшееся время до конца пары проходит спокойно. Минги, благо, был из параллельной группы, и потому после звонка сразу же смылся куда-то, и Сонхва облегчённо выдохнул. Собрав свои вещи, Пак неспешно спускался вниз, лениво следя за Юнхо, что уже топтался на выходе, дожидаясь, пока его медленный друг спустится.       — Пак Сонхва. — раздаётся строгий голос учителя, когда Сонхва уже собирается выходить из кабинета.       Розововолосый замирает на месте, оборачиваясь и вопросительно смотря на читающего какие-то бумажки Хонджуна. Тот, не отрываясь от занятия, жестом подзывает к себе и Сонхва остаётся лишь попросить Юнхо подождать его, после подходя к Киму.       — Вы что-то хотели, профессор Ким? — мягко интересуется Сонхва.       И, несмотря на всю свою максимальную внешнюю расслабленность, внутри Сонхва дрожал. Хонджун решил отругать его за перепалку с Минги? Сону в любом случае делать замечания бесполезно — он попросту пропускал их мимо ушей, причём и человеческих, и волчьих, а вот мягкотелого Сонхва вполне себе можно и отчитать…       — Да. — слегка неуверенно тянет Хонджун. Стоит дверям в кабинет закрыться, как его голос становится менее грубым, а взгляд слегка недовольным. — У Вас же проблемы со зрением, разве нет?       — Ну, левый глаз видит чуть хуже правого, но это мелочи. — Сонхва удивленно оглядывает препода.       — Советую Вам пересесть на первые парты. Я не хочу, чтобы мои студенты чувствовали себя некомфортно в моём кабинете.       «Хреново у Вас получается» — едва ли не выпаливает Пак, но вовремя прикусывает язык и лишь слабо улыбается.       — Всё в порядке, в случае чего, я прошу своего друга помочь мне. — Хонджун поднимает на него недоверчивый взгляд, отчего Сонхва улыбается шире. — Вам не стоит беспокоиться обо мне. Лучше подумайте о Со Чанбине, он за Вами записывать не успевает, я видел.       Хонджун усмехается, присев на свой стул, который, по скромному мнению Юнхо и половины университета, профессор считал собственным троном.       — Можно вопрос? — спокойно интересуется Хонджун и Сонхва с готовностью кивает. — Зачем Вы заступились за меня?       Сонхва морщится.       — Я просто не люблю, когда кто-то вот так открыто оскорбляет другого. Не могу сдержать язык за зубами, извините…       — Не извиняйтесь. — выразительные и ни капли не уставшие глаза внимательно изучают студента, отчего тот слегка тушуется. Хонджун выдерживает небольшую паузу, прежде чем продолжить тише, дабы слышал лишь Сонхва: — И спасибо. Мне приятно.       — Любой другой поступил бы так же.       Сам профессор Ким поблагодарил его! Восьмое чудо света!       Сонхва едва ли прячет широкую улыбку и скромно поправляет розовые локоны. Умеет же, однако, Хонджун ставить в неловкое положение! Сам же Хонджун, кажется, не ощущает ни единого грамма смущения и даже слегка ослабляет галстук, а лёгкая улыбка задерживается на его лице.       — Эти «любые другие» молча наблюдали и вряд ли остались бы на моей стороне, Сонхва-щи. И, пожалуйста, не мучайте ни себя, ни свои глаза. Можете идти домой.       Что ж. Ладно, это честно, но, не желая более тратить времени препода, Сонхва слабо кланяется и, уже на выходе из аудитории, оборачивается:       — До свидания, профессор Ким!       — До свидания, студент Пак.       И Хонджун вновь весело подмигивает ему.