A Thorough Defense / Основательная защита
11 июня 2022 г., 13:01
Шесть месяцев назад
В жизни Пэнси было много этапов. Она металась от одного увлечения к другому, как колибри, выжимая успех и удовольствие из каждого нового проекта, который затевала, а затем выводила деньги и переходила к следующему. Она заработала на успешной должности рекламного агента «Холихедских гарпий» (попутно подружившись с Джинни) и стала виртуозной бизнес-вумен. Сначала появился ночной клуб. Отремонтированный и проданный с прибылью. Затем — линия спортивной одежды для квиддича. Ассортимент зачарованных коктейлей, основанных на астрологических знаках. Дизайнерские поводки для нюхлеров. Бренд «Паркинсон» стал синонимом современности. Модным, актуальным. Если Пэнси давала чему-то своё имя, то люди (и, что более важно, их галлеоны) следовали за ней. Гермиона была счастлива поддерживать и подбадривать подругу в её начинаниях и даже придумывать для неё новые идеи. Но однажды в баре она слишком увлеклась выпивкой и пустилась в долгие рассуждения о свиданиях в маггловском мире. Если бы у Гермионы было больше силы воли, чем виски, она бы не пропустила детальные заметки, сделанные Пэнси. Впрочем, страх появился только на следующей неделе на вечеринке в пабе, когда Паркинсон поделилась своей последней идеей «оживить общество одиночек!» Она ухватилась за идею анонимных приложений для знакомств с таким рвением, что не говорила ни о чём другом ни с возмущённой Гермионой, ни с очарованной Джинни. Очевидно, она придумала решение на возражение Гермионы о том, что большинство волшебников не знают ни черта о мобильных телефонах и ноутбуках. Гермиона подпрыгнула на стуле, когда Пэнси опустила два блокнота и лист пергамента прямо перед её бокалом. — Двусторонние дневники, полностью анонимные, если хочешь, — сообщила Паркинсон. — Совсем как те маггловские чаты, о которых ты рассказывала! — Выслушайте её, — обратилась Джинни к собравшимся за столом, но при этом многозначительно посмотрела на Гермиону. Пэнси благодарно улыбнулась Джинни. — Вы заполняете анкету, получаете двусторонний дневник, основанный на ваших ответах, а затем вашему избраннику высылается аналогичный дневник. И всё! Пишете им, они отвечают, роман расцветает, и так далее, и тому подобное. Гарри и Рон покачали головами и вернулись к обсуждению квиддича с Дином. — Как проверяются анкеты? — спросила Гермиона, просматривая список вопросов. — Я разберусь с этим позже, найду… ну, знаете… людей. Подчинённых, — ответила Пэнси. — Это совершенно конфиденциальная услуга, — она обратила умоляющие, широко раскрытые глаза к Гермионе. — Если бы ты протестировала идею, то это была бы огромная помощь в проработке всех нюансов. Гермиона заерзала на своём стуле, но взгляд голубых глаз Паркинсон оставался таким же решительным, как и прежде. — О… Я не уверена, Пэнси, всё это звучит довольно… — Пэнси, успокойся, Грейнджер не заинтересована, — раздался нежеланный голос. — Только самые жалкие одиночки подписались бы на что-то подобное. Гермиона нахмурилась, когда Драко Малфой подошёл к их столику. — Я не жалкая, — возразила она. — Множество людей находят себе партнёров подобным образом в маггловском мире. — Люди, неспособные к интеллектуальной беседе, разумеется, — проворчал он. — Вообще-то такой способ общения требует интеллектуального диалога, а не поверхностных впечатлений, основанных на физической привлекательности, — парировала Гермиона. — Так ты согласна? — Пэнси с надеждой взглянула на неё. — Я уговорила всех одиноких членов команды Джинни подписаться, а некоторые из них даже рекламируют меня. — Я… я не думаю, что подхожу под твою целевую демографическую группу, Пэнси. — Конечно же, ты подходишь! Слушай, нам нужны все типы пользователей сервиса, не могу же я допустить, чтобы он был наводнен только игроками в квиддич, даже если это, судя по всему, твой типаж. Драко фыркнул в свой стакан, а Гермиона сузила глаза. — Есть что сказать, Малфой? — Я бы вряд ли назвал отношения с Виктором Крамом на четвёртом курсе «наличием типажа». — Удивлён, что он заинтересовался такой, как я? — Вообще-то, наоборот. — И каких именно мужчин ты бы отнёс к «моему типажу»? — Только не это, — простонала Джинни себе под нос. — Тех, кто способен построить предложение, не связанное с квиддичем, для начала, — ответил Драко. — Считаешь, что я не разбираюсь в игре? — Нет, просто это не входит в круг твоих интересов, все это знают. — О, пожалуйста, Малфой, расскажи мне побольше о моих интересах, раз уж ты так хорошо осведомлён о моих предпочтениях в парнях. — Ради Мерлина, Грейнджер, просто подпишись на дурацкий дневник Пэнси, если ты так отчаялась. Их голоса повысились. Все за столом притихли, а несколько других столов заинтересованно переглянулись. — Может быть, я так и поступлю! Ты мог бы поддержать свою подругу, похоже, она очень усердно работала над этим. — Я поддерживаю её… ты ведь не знаешь всего, — прорычал он и направился к бару. Гермиона смотрела на его удаляющуюся фигуру с лёгким сожалением. Она не собиралась так легко попадаться на его приманку, но он всегда находил точные слова, чтобы разозлить её. Несмотря на то, что он выглядел подавленным, Гермиона не чувствовала вины. Он, как обычно, был единственным, кто выводил её из себя. — Ты всегда так с ним поступаешь? — спросила Пэнси нехарактерно мягким голосом. — Прости, просто… мне не понравилось, что он преуменьшает полезность твоих идей. Паркинсон пожала плечами. — Он не самый ярый поклонник проекта, но когда я представила ему план на прошлой неделе, он вложился без колебаний. Именно благодаря Драко я так быстро приступила к работе. — О, — ошеломлённо произнесла Гермиона. Она наблюдала за ним ещё некоторое время, отмечая, как он разочарованно проводит рукой по волосам. По тому, как Драко переминается с ноги на ногу, было заметно, что он раздражён. Заказав рюмку с новым напитком, он быстро выпил её, и Гермиона проследила за движением его горла. Возможно, он и помирился с их компанией, как Пэнси до него, но это не значило, что она примет его с распростёртыми объятиями. Особенно когда он большую часть времени упорно вёл себя с ней как высокомерная задница. Она недоумевала, зачем он вообще появляется на вечеринках в пабе. В большинстве случаев он просто молча пил с Тео или разговаривал с Пэнси. Правда, когда он не пытался по какой-то причине раззадорить Гермиону. — Драко не так уж плох, ты же знаешь, Грейнджер, — произнесла Паркинсон, толкнув Гермиону локтем и выдернув её из размышлений. — Мне кажется, вы бы поладили, если бы ты не пыталась с ним ссориться. Гермиона скептически поджала губы. Разве не достаточно того, что она нашла место в своей жизни для остальных ребят? Она обменивалась рекомендациями книг с Тео, брала уроки выпечки с Милли, даже научила Блейза Забини обращаться с телевизором. Но помириться с Драко Малфоем? Когда он по-прежнему ведёт себя с ней как напыщенный болван? Вряд ли. Стоило ей упомянуть какую-нибудь книгу, как на следующей неделе он прибегал с желанием подискутировать. Стоило ей затронуть тему министерской программы, над которой она работала, он тут же расспрашивал её обо всех аспектах. Стоило ей надеть новый наряд, что-то выходящее за рамки её зоны комфорта, его насмешливый взгляд не отпускал её всю ночь. И поскольку Пэнси так явно, вопиюще заблуждалась в этом вопросе, Гермиона не испытывала энтузиазма относительно своего последнего замысла. Но она не могла выбросить из головы насмешливый голос Малфоя. Ей не казалось жалким стремление наладить некую связь, испробовать новый способ познакомиться с потенциальным любовным интересом или другом. Перед тем, как Гермиона собралась домой, она шепнула Пэнси: — Я согласна. Пришли мне анкету.***
Первый опыт Гермионы по заполнению дневника можно описать лишь как мрачный и уморительный. После того как анонимный собеседник поинтересовался цветом её волос, он выразил крайнее разочарование тем, что она не блондинка, и перестал отвечать. Второй собеседник задавал всё более тревожные вопросы о её ногах. Третий на полном серьёзе нарисовал свой член. Казалось, даже в волшебном мире мужчины потворствуют желанию присылать непрошеные изображения своих пенисов. После неудачных попыток, продолжавшихся несколько недель, Пэнси наконец вмешалась. Она заверила Гермиону, что лично просмотрит анкеты и подберёт ей кого-нибудь более достойного. «Он идеально тебе подходит», — гласило прилагаемое письмо Паркинсон, когда она доставила новый дневник. «У меня хорошее предчувствие насчёт этого». Гермиона нахмурилась и открыла чистую страницу. Её перо зависло, пока она раздумывала, как начать, готовясь к очередному разочарованию. Она чуть не подпрыгнула, когда на первой странице появилось сообщение от собеседника. «Здравствуйте?» Она опустила глаза и подавила смех. Не самое впечатляющее начало. «Здравствуйте, я случайно не ваша первая собеседница?» «Да». «Извините». «Я не совсем понимаю, как всё это работает». После череды самоуверенных задротов скромное признание казалось отрадой. «Ничего страшного, мы можем немного узнать друг друга». «Точно. Хорошо. Ну, здравствуйте, наверное. У вас есть имя?» «Звучит глупо». «Я хотел спросить, пользуетесь ли вы псевдонимом в таких случаях». «Из соображений конфиденциальности». «Вы можете называть меня Джин. Как я могу называть вас?» «М — вполне нормально». «Что бы вы хотели обсудить?» Гермиона на минуту задумалась над вопросом. Несмотря на грубость и некоторую неловкость, ни один из её предыдущих ухажеров не удосужился его задать. «Читали в последнее время книги, которые могли бы порекомендовать?» «На самом деле я прочитал несколько, но рекомендовать их было бы сложно. Признаюсь, я довольно придирчивый читатель». «Назовите мне жанр, и я гарантирую, что смогу подобрать что-то по душе». «Вы так уверены в своих силах?» «Очень даже». «Теоретическая нумерология». Эти два слова не должны были повлиять на неё. И тем не менее, её лицо вспыхнуло жаром. «Вы читали последнюю работу Вектор?» «Да, и, признаюсь, она показалась мне довольно слабой и несовременной, несмотря на то, что появилась совсем недавно». «Не любите журналы? Я считаю, что короткие, профильные статьи могут быть более передовыми и познавательными, чем книги». «Мне было бы очень интересно». «Мне нравится исследовательский подход». «В смысле, мне нравится исследовать». «Ну, знаете, пробовать всё новое?» «Я имел в виду разные вещи. А теперь я без необходимости объяснил термин «исследование» ведьме, обладающей достаточным интеллектом, чтобы знать об экспериментальной нумерологии, так что я пойду». «О, пожалуйста, не надо, я поняла, что вы пытались написать». «Признайтесь, вы надо мной смеётесь». «Да, немного, но в хорошем смысле, честно». «Думаю, это еще не самая плохая реакция». «Бросьте, вы бы почитали другую идиотскую переписку, которую я пережила, прежде чем нас свели. Один джентльмен решил, что будет уместно сразу спросить размер моей мантии». «Планка так низка». «Точно, но на сегодняшний день это самая стимулирующая беседа, которую я вела с помощью этого сервиса». «Я рад, что смог стимулировать вас». «Боги, простите». «Это непреднамеренно, клянусь». «Давайте, смейтесь». «Вы меня рассмешили. Вам будет легче, если я напишу для вас упомянутые статьи?» «Пожалуйста». Гермиона старательно выводила названия, а также подробное содержание каждой статьи. Перейдя на восьмую свежую страницу, она в ужасе отдернула перо. Боже, она всё продолжала и продолжала, а бедняга, наверное, сходил с ума, пытаясь всё это прочитать. «Простите, получилось довольно много. Возможно, больше, чем вам нужно. Или хотелось». Она едва не закрыла дневник от досады, не желая видеть, как ещё один мужчина придумывает слабый предлог, чтобы убраться подальше из-за её непомерной страсти, запуганный её интеллектом. Однако этот человек удивил её. «Четвёртая аннотация взята из рецензируемого журнала? Предпосылки довольно шаткие». «Это небольшое издание, поэтому стандарты не такие строгие. Тем не менее, мне кажется, что их теория заслуживает внимания, даже если реализация не столь безупречна, как мне хотелось бы. Она помогла мне более критично оценить работу Уэнлока с числом семь». «Я не читал Уэнлока много лет, вы навеяли на меня ностальгию». Следующие два часа они неистово переписывались друг с другом, у Гермионы сводило руку, когда она пыталась угнаться за скоростью и энтузиазмом ответов М. Взглянув на время, она неохотно сообщила, что ей пора идти спать. «Не хотите как-нибудь поговорить снова?» «Простите, до сих пор не понимаю, как всё работает». «Я с удовольствием свяжусь с вами в ближайшее время, — она колебалась, но потом решила обозначить временные границы. — Я не смогу ответить в течение рабочего дня. Может быть, назначим время? Скажем, в 8 часов вечера? Если вам удобно». «Да». «Тогда до завтра». «Спасибо за рекомендованные журналы. И за беседу». «Спокойной ночи».***
Гермиона не могла признаться в этом Пэнси. Или Джинни. Или даже вслух самой себе. Но лучшей частью её дня было наступление восьми вечера, когда она могла написать М. Вскоре это превратилось в «А почему бы нам не продолжить в семь?», что быстро переросло в «Я напишу, как только поужинаю», и Гермиона стала тянуться за дневником, как только приходила домой с работы. Временами она чувствовала нерешительность в его письме. Они оживлённо переписывались, увлечённо спорили на любые темы, но потом он резко замолкал. Проходили месяцы, и ни он, ни она не предлагали перенести их беседы за пределы страниц и встретиться в реальном мире. С одной стороны, ей было приятно осознавать, что она может общаться с кем-то таким образом, но в то же время часть её души жаждала узнать, почувствует ли она тот же восторг при личной встрече. Как выглядел М? Как он говорил? Возможно, она уже знает его? Гермиона получала удовольствие от своей обычной работы в качестве заместителя главы отдела регулирования и контроля магических существ. Она вела активную светскую жизнь, даже если еженедельные посиделки в пабе отнимали у неё время, отведённое для переписки с М. Но когда в министерской столовой или на вечеринках в «Дырявом котле» она порывалась высказать замечание, предназначенное только для него, то вовремя спохватывалась и клялась запомнить это на будущее. Она скрывала зарождающееся нечто от всех, не в силах терпеть самодовольство Пэнси и не желая подвергать себя жестоким насмешкам такого человека, как Малфой. И Боже, если бы в последние недели он не стал ещё более назойливым. Он появлялся на вечеринках с раздражающе довольным видом, только чтобы в какой-то момент загнать её в угол и подколоть по поводу её работы или статьи в «Пророке». — Это его манера общения, — попыталась объяснить Пэнси, но Гермиона отмахнулась от неё. В последнее время Гермиона хотела общаться только с одним мужчиной, и он не дразнил её из-за пышных кудрей в качестве приветствия.***
Гермиона поставила свою подпись под успешной новой инициативой и с гордостью посмотрела на чернила. Ей не терпелось рассказать М, конечно, в самых общих чертах, о последних преобразованиях, введённых ею. Раздавшийся стук в дверь её кабинета возвестил о неожиданном посетителе и испортил хорошее настроение. — Грейнджер. — Что тебе нужно, Малфой? Она практически рефлекторно раздражалась при одном только виде Драко. Он нахмурился. — Просто поздоровался, занёс кое-что для Поттера. — Его кабинет двумя этажами выше. — Я в курсе. — Что ты ему принёс? — не могла не спросить она. — Сломанный Маховик времени. — Зачем он тебе? — Разбирал старые вещи отца и наткнулся на него. — Ты в курсе, что они запрещены? — Я знаю, и опять же, он был сломан. — Верно. Так чем я могу тебе помочь? Он пожал плечами и осмотрел свои ногти. — Я никогда не был в этом отделе. Мне было любопытно. — Ну, теперь ты его увидел. — Что ты делаешь в пятницу вечером? Гермиона растерялась от резкой смены темы. — Прости, что? — В пятницу. — А что? — У тебя назначена встреча? — Какая разница? Будешь издеваться надо мной из-за отсутствия планов? — В Косом переулке открывается новый ресторан. — Да, я слышала. — По слухам, там довольно обширная винная карта. — Наверняка для тех, кто может себе это позволить. Гермиона склонила голову над своим столом, надеясь, что он поймёт намёк и уйдёт сам. — Не хочешь узнать? — Узнать? — Мы могли бы поужинать там. — Вместе? — Да. Её шея хрустнула от резкого движения, когда она подняла голову, уверенная, что ослышалась. — Зачем нам это делать? Драко закатил глаза. — О, я не знаю, Грейнджер, возможно, мы могли бы насладиться обществом друг друга за хорошей едой и бутылкой дорогого вина. — Но ты не любишь моё общество. — Чёрт возьми, да что с тобой такое? Ты так в себе уверена или просто откровенно презираешь меня? — Я не испытываю к тебе откровенного презрения, Мерлин. Это ты ворвался в мой кабинет, чтобы поболтать о ресторанах и планах на пятницу. Он вздохнул. — Забудь. Хорошего тебе дня. Драко развернулся на каблуках и ушёл, прежде чем она успела ответить. Гермиона села обратно в кресло, не в силах сосредоточиться на лежащих перед ней документах. Когда прошёл почти час, а она всё никак не могла оправиться от случившегося, она открыла ящик стола. Гермиона всегда воздерживалась от записей в дневнике во время рабочего дня, но странный разговор с Малфоем выбил её из колеи. Она удивилась, обнаружив новое сообщение, которое уже ждало её. «Извини, что беспокою в рабочее время, и, пожалуйста, не чувствуй себя обязанной отвечать сразу же. Я просто хотел поговорить с кем-то, кто не презирает меня». «Ты в порядке?» «Вроде того. Просто у меня произошёл неприятный контакт с одним… знакомым. Каждый разговор с этим человеком, невзирая на мои лучшие намерения, оборачивается недоразумениями». «Я прекрасно понимаю, о чём ты, — написала Гермиона в ответ. — Кажется, у нас похожие дни. Я, очевидно, серьёзно обидела кое-кого и понятия не имею, что наговорила или сделала». «Трудно вообразить такое о тебе. Ты прекрасно общаешься со мной». «Верно. Тебе нужна помощь в разрешении сложившейся ситуации?» «Нет, думаю, в данный момент я должен перестать верить, что этот человек когда-нибудь изменит своё мнение обо мне». «Тогда он многое упускает». «Спасибо». «Мне лучше вернуться к работе, но я напишу тебе позже вечером». «С нетерпением жду сообщения».***
Как только она прошла через камин, Гермиона быстрым движением сбросила свою рабочую сумку, стащила мантию и помчалась к своей кровати. Однако он опередил её. «Здравствуй». М всегда так начинал, и Гермиона находила это очаровательным. Сначала он показался ей странно формальным, и она засомневалась, не вызвано ли это дискомфортом, но оказалось, что это черта его характера. «Здравствуй. Ты восстановился после своего не слишком приятного дня?» «Разговоры с тобой обычно помогают, да». Её живот затрепетал. «Могу сказать то же самое о тебе». «Ты говорила, что у тебя был трудный день. Чего тебе не хватает сегодня?» «Не представляешь, как редко меня спрашивают об этом. Мне даже неловко за свою реакцию». «Почему? Ты покраснела?» «Да». «Хорошо. Позволь мне набраться смелости и сказать, что хочу посмотреть, смогу ли я добиться такой же реакции при личной встрече?» «Ты хочешь встретиться?» Это было нечто новое. Впервые. Они обходили стороной всё слишком личное, и любой намёк на встречу заставлял его немедленно менять тему. «Если тебе удобно. У меня есть ресторан на примете для ужина в пятницу, если ты свободна». «И ты думаешь, что заставишь меня покраснеть за ужином?» «Могу хотя бы пообещать, что всё пройдёт не так плохо, как с тем парнем, у которого было всего две трети дивана». Гермиона громко рассмеялась и написала в ответ: «Я никогда этого не пойму. Починить его можно было бы простой трансфигурацией!» «Может быть, он решил, что это причудливый повод для разговора». «Не могу поверить, что рассказала тебе о своём худшем знакомстве. На полном серьёзе, по-моему, это была такая уловка, чтобы нам ничего не оставалось, как расположиться на его кровати». «Как по-дилетантски. Если мужчине приходится прибегать к дешёвым манипуляциям, чтобы уложить женщину в постель, он вряд ли достоин тебя». «По моему опыту, все мужчины используют такую тактику». Она сразу же пожалела о своём резком высказывании, но он невозмутимо ответил. «Возможно, большинство мужчин. Но не те, кто ценит правильное, истинное обольщение». «То, чем ты гордишься?» «Конечно. Значит ли это, что ты согласна на личную встречу?» «Да. Хорошо. Встретимся за ужином». Её перо снова зависло. «Ты мог бы провести что-то вроде предварительной презентации сейчас? Чтобы я знала, чего ожидать от этой продуманной схемы». «Какая же ты жадина». Гермиона резко вдохнула. Это были… это были обычные слова. Они не должны так влиять на неё. Не должны учащать сердцебиение, сводить пальцы на ногах, вызывать желание просить о большем. Но он всё равно ей потакал. «Но что, если я завышу твои ожидания? Что, если я расскажу тебе обо всех деликатных, утончённых способах прикоснуться к тебе в течение вечера, ничего непристойного, конечно, но достаточных для того, чтобы ты задумалась, не перейти ли нам в другую плоскость? С твоего разрешения, естественно». «Разумеется. Что-нибудь ещё?» «Ты когда-нибудь была на публике с мужчиной, сосредоточенным исключительно на твоём удовольствии? С мужчиной, который с самого начала дал бы понять, что ты — приоритет во всех отношениях? В этом есть определённая личная связь, поверь». «После вина, я полагаю?» «О, всего лишь бокал, возможно, два, но не более того. Хочу, чтобы ты осознавала и контролировала все свои чувства. Это сделает опыт гораздо более… настоящим и приятным, не так ли?» Она согласилась. И ещё немного. Он не написал ничего конкретного, и всё же Гермиона задыхалась от желания. «Да. Думаю, я… звучит довольно… напряжённо. В хорошем смысле? Прости, признаюсь, ты меня смутил, и я думаю, что сейчас мне лучше пожелать тебе спокойной ночи». «У меня тоже появилось срочное дело, требующее внимания. Спокойной ночи». Конечно, она понятия не имела, как выглядит М, но ей представилась ухмылка, с которой он писал своё последнее сообщение этой ночью. Затем она отбросила перо и дневник и сунула руку в трусики. Она кончила в рекордное время, а слова «Какая же ты жадина» вертелись у неё в голове.***
До их свидания оставался всего один день, и взвинченные нервы Гермионы не давали ей покоя. К тому же, разговор с М только подогревал её предвкушение. «Здравствуй». «Здравствуй. Ты уладил то срочное дело? Вчера ночью?» Признался бы он в этом? Описал бы он, как она побудила его прикоснуться к себе? Хотела ли она вообще обострять ситуацию? Да. Боже, да. «Сразу же». «Что ты наденешь завтра вечером?» «Так я узнаю тебя, но также для того, чтобы подобрать подходящий костюм. Теперь я понял, как это звучит». «Я буду в зелёном». «Прекрасный цвет». «Хочешь спросить, что на мне сейчас надето?» «Больше всего на свете». «Ночная рубашка, оставляющая очень мало простора для воображения». «Не согласен. Моё воображение работает на полную катушку». «А можно мне получить от тебя немного описания для ментального образа?» «Ну, я уже в постели». «Ещё что-нибудь?» «Я всегда сплю обнажённым». «Всегда? Даже с гостем?» «Особенно с гостем. Так утро прекраснее, не правда ли? Если гость не против бодрого начала дня». «Безусловно, да. При условии, что предыдущая ночь прошла хорошо». «Справедливо. Должен заметить, что завтрак в постель — моё коронное блюдо». «Обслужишь сперва меня?» «Нет». Гермиона в недоумении уставилась на его резкий отказ. Но когда он продолжил, она чуть не сломала перо пополам. «Я всегда ем первым. Надеюсь, ты понимаешь». Она осознала, что её трусики испорчены. «Такой джентльмен. Я… наверное, мне пора идти. Я с нетерпением жду завтрашней встречи с тобой». «Я прошу прощения, если выразился слишком резко». «Нет, — Гермиона попыталась написать ответ. — Нет. Ты вёл себя чудесно. Я… ошеломлена? У тебя талант к этому. Ошеломлять меня». «В таком случае, надеюсь, ты думаешь обо мне». «Да, — написала она, пока другой рукой забиралась в нижнее бельё, — ты должен знать, что да. А ты? Думаешь обо мне?» «Да. Ничего, если я пожелаю тебе спокойной ночи пораньше? Из-за тебя возникло ещё одно неотложное дело». Её почерк был ужасен, когда она нацарапала: «Да, спокойной ночи». Отброшенное перо, забытый журнал и ещё один молниеносный, взрывной оргазм от собственных пальцев из-за его сообщений. Потребовалось всего тридцать секунд, чтобы спуститься с небес на землю, и её охватила паника. О Боже, она снова думала о нём. Она понаписала таких непристойных вещей и до сих пор не имела ни малейшего понятия, как он выглядит. Но завтра она узнает. И он тоже увидит её, всю её: властную, с вьющимися волосами, не желающую выделяться. Возникнет ли у него типичная реакция «О, ничего себе, Гермиона Грейнджер?» Изменит ли это безвозвратно сложившуюся между ними динамику? Динамику, выстроенную за месяцы обоюдного интереса, вдохновляющих сообщений, общих исповедей, забытых ради её публичной репутации? Даже долгий душ не смог избавить её от тревоги. Пройдя в халате несколько кругов по своей спальне, Гермиона в конце концов пришла к решению. Открыв дневник, она написала: «Я воспользуюсь чарами гламура. Ты не против?» «Конечно». Его следующий ответ пришел через десять минут. «Я не буду».***
Каждый её сегодняшний поступок казался неэтичным. В чужой оболочке, с чужим лицом, чужим голосом. Она тщательно подправила свою внешность с помощью ещё одного новшества Пэнси: Гламурного макияжа. Волосы Гермионы приобрели другой цвет и текстуру (чёрные, прямые), черты лица были скрыты, а голос звучал на октаву ниже, но на этом изменения закончились. Гермиона нанесла достаточно макияжа, чтобы продержаться весь ужин и некоторое время после. Если М проявит себя, она позволит зачарованному макияжу исчезнуть и посмотрит, как он отреагирует на её истинную сущность. Отчаянно пытаясь успокоить нервы и не вспотеть в платье, она оглядела ресторан в надежде отвлечься. Новейший винный бар в Косом переулке был оживлён, и Гермиона могла понять, почему кто-то вроде Драко Малфоя оценил его по достоинству. Как ни странно, в ресторан вошёл именно он. Гермиона с насмешкой наблюдала за ним издалека, радуясь своей маскировке. Драко, конечно, выглядел привлекательно в своём безупречном костюме, сшитом на заказ (полностью чёрный, с зелёной внутренней подкладкой), и с элегантно уложенными волосами. Ей стало интересно, какой ведьме посчастливится сегодня вечером оказаться в его обществе, ведь она отказалась от его странного предложения. Кем бы та счастливица ни была, Гермиона уже чувствовала себя неловко. Она никогда раньше не видела Драко нервным. Он постоянно являл собой картину самоуверенной напыщенности. Величайший из самодовольных хвастунов. И тем не менее, он дёргал запонки, поправлял галстук, жевал губу, разглядывая множество столиков. Кто способен сломить самообладание такого эгоиста? Словно услышав её любопытные мысли, Драко посмотрел прямо на неё. О Боже, он приближался к ней. Он улыбался. Смотрел ей в глаза. Он шёл к её столику. Он был… Он был М. Драко остановился перед ней и мягко поинтересовался: — Джин? Гермиона придумала как минимум три способа убить Пэнси и обставить это как несчастный случай. — Да-да-да, Джин. Я. Это я, Джин. А ты, значит, М. Он протянул руку. — Драко, вообще-то. Приятно познакомиться. Наконец-то. Она пожала ему ладонь. Как лучше избавиться от тела Пэнси — магическим или маггловским способом? — Взаимно, — слабо ответила она, ещё не привыкнув к своему новому голосу и боясь, что он её выдаст. Ей следовало сохранить гламурные чары на случай, если она проклянёт Пэнси на глазах у свидетелей. Драко сел и после нескольких попыток втянуть её в разговор (затруднённых её обрывистыми односложными ответами) замолчал, пока официант не принял их заказ. После нескольких спокойных минут, в течение которых они потягивали вино (Драко) и замышляли убийство (Гермиона), Малфой вздохнул и заговорил. — Ты училась в Хогвартсе? — Да. Хотя я старше тебя. Но не намного. Это было правдой, даже если она подозревала, что он хотел спросить, учились ли они в один год. Звук её имени заставил их обоих вздрогнуть. За соседним столом две женщины, которых Гермиона знала как сотрудниц отдела международного сотрудничества, оживлённо болтали наперебой. — Последняя инициатива Гермионы Грейнджер? — Так впечатляет, правда? Не верится, что потребовалось столько времени, чтобы протолкнуть законопроект о защите опасных существ от бесполезных спортивных мероприятий. — Здравый смысл налицо, и всё же, есть такие дурни, мечтающие не только о драконах, но и о мантикорах и прочем. В школе! — Мы уже несколько лет пытаемся переманить Гермиону из «Магических существ». Представь, как она перестроит весь турнир? — Или вообще запретит его, ради Мерлина, он так истощает департамент. — Честное слово, Турнир трёх волшебников — полнейшее гиппогрифово дерьмо. — Школьный конкурс по измерению членов, откровенно говоря. Они разразились бурным смехом, и Гермионе тоже захотелось захихикать, но она подскочила от звука голоса Драко. — Хочешь присоединиться к их веселью? Вступить в фанклуб Гермионы Грейнджер? — проворчал он. — Похоже, они восхищаются её работой. По-моему, это прекрасно. Драко несколько раз побарабанил пальцами по столу. — Я не очень понимаю Гермиону Грейнджер, если быть честным. — Прости? Что тут можно… не понимать? Он пожал плечами. — Я не уверен, ты мне скажи. Она задохнулась от ярости и тысячи возражений. Этому человеку хватило наглости сидеть здесь и просить её обосновать собственное существование? Её цель убийства ненадолго переместилась с Пэнси на Драко, но Гермионе нужна была минута, чтобы обдумать этот странный вечер, прежде чем она приговорит себя к пожизненному заключению в Азкабане. — Если позволишь, я схожу в дамскую комнату. Оказавшись в безопасном туалете, Гермиона закрыла лицо руками, поражённо прислонившись к стене. Драко был М, М был Драко. Мужчина, заставивший её кончить от одних только слов, оказался тем самым мужчиной, который с удовольствием затевал с ней споры о свободе домовых эльфов. Он, наверное, рассмеялся бы от души, если бы узнал, что за столом сидит именно она. Прекрасное зелёное платье, которое она выбрала, думая о М, оказалось совершенно бесполезным. Как и подобранные к нему кружевной бюстгальтер и трусики. Теперь к словам прилагалось лицо. И к сожалению, великолепное лицо. Малфой был привлекательным, но дело не в этом. Проблема Драко всегда заключалась в его отношении к ней, в том, что он говорил с ней самым высокомерным тоном, в том, что он постоянно оспаривал любое её мнение. Должна ли она бежать? Просто аппарировать отсюда прямо домой? Посидев ещё несколько тревожных минут в одиночестве, Гермиона решила, что правильнее будет доесть ужин, а потом пойти домой и сжечь свой дневник. Она вернулась к их столику с извинениями на языке, но Драко, как обычно, не сдержался и в очередной раз показал свою невоспитанность. — Тебя не было довольно долго. Подготовилась к защите Гермионы Грейнджер? — Ты первый заговорил о ней. — Технически это сделала та болтливая парочка, я лишь включился в разговор. — И зачем это было нужно? — Я лишь пытался привлечь внимание моей спутницы к нашей беседе. Но если ты предпочитаешь сходить на свидание с прославленной Гермионой Грейнджер, у меня есть друг, который может устроить его для тебя. — Мерлин, ты столько говорил о ней сегодня. Может быть, тебе лучше встретиться с ней? Лицо Драко окрасилось в ярко-розовый цвет. — Она была бы гораздо более интересным собеседником, в этом я уверен. — Тогда зачем было говорить о ней в таком уничижительном тоне? Ты сказал, что «не понимаешь» её. — Она просто ещё одна ведьма, такая же, как и ты, как и все остальные в нашем мире. — Смелое заявление от такого человека, как ты. Её колкость попала в цель. Драко отпрянул от стола, прикрыв глаза. — Вижу, моя отвратительная репутация опережает меня, — смирившись, произнёс он. — Зачем ты вообще пригласил меня на свидание? — Возможно, моя первая избранница отказала мне, и у меня выдался свободный вечер. — Ты даже не смотрел мне в глаза весь вечер! — Я не хотел на тебя смотреть. — Почему? — Потому что сейчас я смотрю не на тебя, не так ли? Гермиона открыла рот, намереваясь возразить, но он поднял руку. — Прошу прощения, я был груб. У меня не было права ожидать… Всё в порядке. Хорошего вечера. Бросив на стол внушительную кучу золота, он встал со своего стула и вышел из ресторана.***
Гермиона провожала его взглядом. Застывшая в гневе, неверии и унижении, она не двигалась с места в течение нескольких мучительных минут. Когда на глаза навернулись обильные слёзы, она отправилась домой, намереваясь уничтожить причину ужасного вечера. Трясущимися руками она яростно схватила книжку с кровати, и та упала на пол, раскрывшись на странице, написанной около двух месяцев назад. Драко писал: «Могу я кое в чём признаться? Надеюсь, это не покажется странным или унизительным, но я не хотел заниматься подобным. Я имею в виду дневники. У меня было предвзятое отношение ко всей этой затее, но ты убедительно доказала, что это не так. Спасибо за это». Она пролистала ещё несколько сообщений, охватывающих месяцы их общения. Некоторые записи привлекли её внимание — теперь, когда она знала личность автора, они обрели гораздо больший смысл. «Я часто чувствую себя непонятым, когда говорю». «Мне кажется, иногда люди не воспринимают мои речи, потому что они исходят из моих уст». «В детстве я был довольно замкнутым, поэтому сознательно старался расширять свой кругозор». «Прошлым вечером ты написала, что чувствуешь себя одинокой даже среди друзей. Кажется, я тебя понимаю». «Безусловно, здоровые дискуссии необходимы. Как и ты, я не стремлюсь вступать в споры, но мне нравится анализировать мнения и узнавать, почему человек пришёл к иному выводу, чем я. Мне кажется, это ошибочно истолковывается как злой умысел». Страница за страницей каждый из них вкладывал душу в слова, друг в друга. Для Гермионы это заслуживало спасения. Она не могла злиться на Драко. Но она вполне могла злиться на кое-кого другого. Сняв чары гламура, она потянулась за летучим порохом.***
Гермиона начала кричать, как только вышла из камина в оформленную со вкусом гостиную. — Пэнси! Пэнси — я не знаю твоего второго имени — Паркинсон! В дверях показалась стройная фигура, одетая лишь в шёлковый халат. — Грейнджер, у меня к столбикам кровати привязаны джентльмены, так что лучше бы это было что-то серьёзное. К тому же, с нами Уиннифред. Гермиона сузила глаза. — Я уже предупреждала тебя, что больше никогда не хочу слышать о том, чем вы с Роном занимаетесь. Не Вайолет? Нет, клянусь, однажды ты сказала мне, что это была Вайолет. — Я сказала, потому что Драко не в курсе, что это Уиннифред, а если бы он узнал, он бы бесился не меньше десяти лет. — Кстати, о том, чего Драко не знает, — Гермиона выпятила грудь и насладилась недовольством Пэнси. — Как ты могла? Ты знала обо всём, пока мы общались, и ничего не сказала! Почему ты так поступила с ним? Со мной? — Потому что ты ему нравишься. — Нет, ему нравится та женщина из дневника. — Боги, Грейнджер, ты и правда туповата в таких вопросах. Драко нравишься ты, во всей своей чванливой, чопорной, самодовольной красе. Почему, по-твоему, он всегда болтает с тобой в «Дырявом котле»? — Он не болтает со мной, он вовлекает меня в споры. — Нет, он вовлекает тебя в беседу, а ты, как правило, отвечаешь враждебно, что выводит его из себя, а потом остальным приходится несладко. — Я не понимаю. — Очевидно, — отчеканила Пэнси. Гермиона с тоской опустилась на пуфик с мягкой обивкой. Сообщения от М, разговоры с Драко — всё смешалось в её сознании, предоставляя ей объяснения, восполняя бреши в её представлениях об обеих личностях. — Я пыталась поручиться за него перед тобой. Много раз, — мягко напомнила ей Паркинсон. — Я убедила его вести дневник, когда казалось, что ты никогда не обратишь на него внимания. Я знаю, что не должна была вмешиваться, подставлять тебя, но я не жалею об этом. Потому что я была права, разве нет? Гермиона бросила на неё сомневающийся взгляд. — Вы, идиоты, хорошо подходите друг другу, не так ли? Гермиона закрыла лицо руками. — Может быть. Нет, однозначно. Я не уверена. Кажется, я всё испортила, и если он ещё не вернул дневник, то у меня нет возможности связаться с ним этой ночью. Паркинсон раздражённо выдохнула: — Светлейшая ведьма. Хорошо, что ты в доме его верной подруги с доступом к его квартире. Гермиона соскочила с пуфика и обняла Пэнси. — Ты ужасна. Если ты ещё раз выкинешь такой трюк, я перекрашу всю твою одежду в бежевый цвет. — Да, дорогая. А если ты ещё раз помешаешь мне трахаться, я перекрашу твои волосы в рыжий.***
Другой камин перенёс Гермиону в ещё одну роскошную комнату. Правда, эта была занята. Драко поспешно встал из-за стола и чуть не расплескал весь стакан виски. — Грейнджер, что…? — Я только что от Пэнси. — Честно говоря, сейчас не лучшее время, так что если это не срочно… — Это срочно. — Ты в порядке? Гермиона глубоко вздохнула, заметив открытый дневник на столе. Неужели он тоже читал их старые переписки? Размышлял всю ночь о несоответствии между теплотой, которую она излучала на бумаге, и холодной, конфликтной женщиной, которую он знал? Она провела рукой по своему телу, привлекая взгляд Драко к зелёному платью. — Если тебе интересно послушать, я подготовилась к защите Гермионы Грейнджер. Она уловила момент, когда он всё осознал. — Ты, — он провёл рукой по лицу. — Когда ты узнала? — Только сегодня. — Да, конечно, теперь это очевидно. Драко грузно сел и решительно глотнул из своего бокала. — Так ты зашла, чтобы…? — Как я и сказала. Выступить в защиту Гермионы Грейнджер. Она дополнила сказанное застенчивой улыбкой, и хотя Драко не ответил ей, он откинулся в кресле и ослабил галстук. — Тогда послушаем, — пробормотал он. Она прочистила горло и расправила плечи. — Гермиона Грейнджер — воплощение всего того, что написано в твоём дневнике. Ей нужен равный по интеллекту человек, тот, кто не отмахивается от её мнения, а принимает его. Даже оспаривает его. Ей нужен мужчина, который бы никогда не просил замолчать, не говорил, что её «слишком много» или не заставлял чувствовать себя чрезмерно властной. Сделав ещё один глубокий вдох, она продолжила. — Но она также ведёт себя так, будто знает всё, так как пытается узнать обо всём. Потому что какое-то время знание всего, наличие всех ответов было жизненно важным для неё. И иногда она делает поспешные выводы, опираясь на давние обиды. Гермиона взяла в руки свой дневник. — У меня есть идея. Она села в кресло и достала самопишущее перо. — В моих руках мой дневник, в твоих — твой. Давай просто… просто притворимся, что это наше нормальное общение. Как мы делали каждый день. Она закрыла глаза и подождала. Прошла мучительная минута, прежде чем на странице появился его почерк. «Здравствуй». «Привет. Видишь? Уже отличное начало». «Это странно». «Я знаю, но, похоже, мы прекрасно поладили. Или, по крайней мере, смогли найти общий язык без воспоминаний о прошлом». «Прости меня». «За что?» «За то, что я пришёл сегодня вечером. За то, что ты, должно быть, почувствовала и подумала, когда увидела меня». «Не стоит. Да, я была шокирована, но только потому, что не могла примирить две версии тебя в своей голове. Но чем больше я об этом думаю, тем больше понимаю, насколько я была слепа раньше. Или, скорее, не хотела дать тебе достойный шанс». Она услышала смех из угла комнаты, но не взглянула на Драко. «Что смешного?» «Я влюбился бы в тебя дважды. Боги, это так похоже на меня». «И я хочу узнать тебя. Я бы очень хотела узнать человека из дневника. Какое-то время фантазировать было приятно, но я думаю, что вернуться в реальность будет лучше». «Ты фантазировала обо мне?» «Да. Я мечтала почувствовать, как твои руки будут прикасаться ко мне вместо моих собственных». Его дневник захлопнулся. — Иди сюда, — сказал он вслух. Драко встал, когда она обогнула стол. Когда они оказались почти вплотную друг к другу, Гермиона положила руки ему на плечи. Драко позволил своим рукам лечь на её бёдра. Они простояли так несколько минут, дыша, глядя, желая. — Ну что, — прошептала Гермиона, — я доказала свою правоту? — Вполне. Она выгнула шею, а он встретил её на полпути. Драко целовал так, как писал. Сначала осторожно, не зная, как далеко можно зайти, как правильно действовать. Но Гермиона знала, как раскрыть его. Она разомкнула губы, и он последовал её примеру. Её язык прошёлся по его губам, и он ответил взаимностью. Её ладони блуждали по его телу, а он прижимал её ближе, крепче сжимая её изгибы. Вскоре она вселила в него достаточно уверенности, чтобы он взял инициативу в свои руки. Поцеловав её до головокружения, Драко прижал её к груди, а затем сел в кресло, усадив её к себе на колени. — Ты говорила, что хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе, — произнёс он ей в шею. — Где? Гермиона положила одну ладонь на свою грудь. — Здесь. Затем она провела другой рукой по бедру и запустила её под платье. — И здесь. Когда он, наконец, добрался до её трусиков, Гермиона сдавленно застонала и, не теряя времени, начала раскачиваться на его руках. — Хорошо? — спросил он. — Да. — Так же хорошо, как ты себе представляла? — Лучше. Он ввёл в неё два пальца. — А сейчас? Гермиона взялась за пряжку его ремня, быстро справившись с пуговицами и молнией. — Теперь всё идеально, — сказала она, поглаживая его член и наслаждаясь игрой на равных. Драко поцеловал её в горло, прокладывая ртом обжигающую дорожку к её уху. — Той ночью… расскажи мне, что тебя возбудило. — Когда ты назвал меня жадиной. — Потому что так и есть, правда? Он задвигал пальцами быстрее, заставляя её бёдра подрагивать. Гермиона крепче прижалась к нему и ускорила движения своей руки. — Блять, Грейнджер, — прорычал он. — Мы могли бы заниматься этим месяцами. — Мы идиоты, — ответила она, сильнее подпрыгивая на его коленях. — Пожалуйста, я так близко, пожалуйста. Он обвёл большим пальцем её клитор, и она вскрикнула, но его слова снова подтолкнули её к краю. Ей потребовалось лишь придушенное: «Вот так, Грейнджер», и всё её тело содрогнулось, когда он тоже кончил, пролившись на её руку. Тяжело дыша, они встретились взглядами, Гермиона искала на его лице сожаление, отвращение или и то, и другое. Но, похоже, он нуждался в успокоении, что она и продемонстрировала в мягком поцелуе. — Мне следует почаще заставлять тебя защищаться, — поддразнил он, а затем потянулся к ней. Гермиона заметила, как Драко притянул к себе дневник и начал писать через её плечо. Она развернулась на его коленях, чтобы прочитать: «Поужинаем завтра вечером?» Гермиона обернулась с ухмылкой. — Нет. — Нет? — Нет, — повторила она. — Ты обещал мне завтрак в постель.
