***
На пиру после распределения никто из "нового" факультета не разговаривал, все были напряженны. Никто не знал, что с ними будет, все странное с "их" факультетом настораживало и пугало. За столом почти физически ощущалось это "траурное" молчание. Каждый пытался понять что случилось и что их ждёт. Критериев распределения не было и от этого было только хуже. А если их не перераспределят? Что тогда будет? Они старались не думать об этом. Малфой всегда знал, что поступит на Слизерин, а сейчас все рухнуло. Как декорации на сцене, кроме которых только темнота... Грейнджер пыталась вспомнить о том, упоминалось ли о чём-то таком в книгах. Прочитав о волшебном мире ей казалось, что это сказка. В книгах не вся правда... Уизли хотел на Гриффиндор, на факультет, где училась его семья. Он был уверен, что ему место только там. Отделился от всех, как осколок... Поттер была знакома с этим миром недолго, но очень боялась покинуть его. Дорога жизни сделала поворот... Лонгботтом думал о товорищах по несчастью. Он надеялся, что если их и не перераспределят, то они смогут хотя бы найти общий язык. Надежда умирает последней...***
После пира их повели в кабинет директора. Они шли молча, не разглядывая великолепия Хогвартса. Каждый был больше занят своими мыслями. Они даже и не заметили каменную горгулью, когда входили в кабинет директора. А войдя внимательно прислушивались к спору профессоров, директора и Шляпы о том, что с ними будет. Вернее Шляпе пытались объяснить, что нельзя распределять детей на закрытый факультет. - Надо же, какие новости! Неужели отверженный факультет решили открыть? - раздался ехидный голос от одного из портретов предыдущих директоров. - Если бы ты слушал, Финеас, то знал бы, что никто и не думает его открывать, - недовольно отозвался другой портрет - Вы будете спорить с решением шляпы? Я помню, Армандо, именно при вас он впал в забытье. Вам он настолько не нравится? - В нём нет смысла - развёл руками тот, - Кто туда попадает? Храбрые, умные, трудолюбивые или хитрые? - Это и правда не то, что Слизерин, но маги оттуда выходили сильные. И без этого гриффиндорско-пуффендуйского желания всем помочь и всех спасти. Хотя и не все конечно. Правда чистота крови для них всегда была пустым звуком. - Поаккуратней со словами, - нахмурившись предостерёг его какой-то из портретов. - Я говорю как есть, - отозвался Финеас, - Директор, неужели вы хотите нарушить заветы Основателей? Не позволить ученикам обучаться там, куда их определила Шляпа? Все замолкли. Он был прав - нарушать заветы Основателей нельзя. Директор Дамблдор первым взял себя в руки и спросил: - Где же они будут жить? Кто сможет стать их деканом? Может вы решите этот вопрос? Финеас? Шляпа? - Их всего пять. Они могут ходить на уроки с другими факультетами. А их гостинная расположена за портретом Алькора Найта в коридоре над Большим Залом. Что то ещё? - ответил Финеас. - Думаю остальное можно решить и потом. - Хорошо, - отступил Дамблдор, - Минерва, отведите учеников в их гостиную. Надо обсудить технические моменты. Макгонагалл кивнула и повела учеников к указанному месту. Там обнаружился портрет мужчины лет пятидесяти с чёрными волосами, слегка тронутыми сединой, и синими глазами. Портрет был в полный рост и нижний край рамы касался пола, а на верхнем краю рамы посередине была выгравирована надпись: "Алькор Найджел Найт, декан Найтхайса" - Дамблдор соизволил отпустить новых учеников? - поинтересовался Найт как только они подошли - Раз вы так выражаетесь, то да. - поджав губы ответила профессор Макгонагалл, - Можете пропустить нас в гостиную? - Вас - нет, детей - да. - Почему это? - профессору эта новость явно пришлась не по душе. - Пока у помещения нет живых хозяев туда допускаются только новые ученики, - довольно объяснил Найт и, прежде чем профессор успела что-то сказать, развернувшись, ушёл, а на его месте появился проём. Габриэль посмотрела туда, виднелись тёмно-фиолетовые обои. Она решилась и прошла внутрь. За ней вбежала Гермиона, а потом вошли Рон, Невилл и Малфой. Кто знает куда приведёт эта дорога?***
Они оказались в помещении, оформленном в фиолетовых, синих и чёрных тонах. Фиолетово-чёрные стены, синие кресла и диваны, хаотично расставленные вокруг столов чуть правее двери, ближе к пустому камину. Над ним висела рама, без картины или хотя бы холста внутри. Единственным её украшением была летучая мышь, вырезанная на верхней её стороне. Напротив рамы висел герб: летучая мышь с закрытыми крыльями, за ней меч, рассекающий герб по диагонали, с одной стороны которого фон был синим, а с другой - фиолетовый. Под ним, то есть слева от входа, небольшое возвышение, напоминающее сцену. Габриэль застыла, рассматривая это великолепие. Из раздумий её вывел голос Алькора Найта: - Насмотрелись? - поинтересовался он с гордостью в голосе с одной из картин. - Приветствую в гостиной Найтхауса. С этого момента вы можете проводить здесь свободное время. Ваши спальни за той дверью, - показал на дверь в противоположной стороне комнаты, около кресел. - Почему нас вообще отправили на этот факультет?! - не выдержал Малфой, озвучив мысли всех. - Решение Шляпы, - вопреки ожиданиям Габриэль портрет ничуть не смутился. Будто ему постоянно задавали этот вопрос. - Я здесь не останусь. - К твоему сожалению, решение Шляпы обжалованию не подлежит. Она обычно оказывается права, ошибок за всё время существования Хогвартса было всего около десятка, и то большая часть из-за постороннего вмешательства. - Значит она ошиблась! - Малфой не унимался. Габриэль посмотрела на Рона, чтобы узнать действительно ли всё так плохо. Она боялась, что факультета не существует и им скажут покинуть школу волшебства, а раз факультет есть... Но на лице Рона отображалось такое же обречённое выражение. Удивительно, но он, кажется был согласен с Малфоем. Как и Неввил. - Идите поспите, может успокоитесь, - посоветовал Найт. - Утром я объясню вам остальное. - Я не собираюсь тут оставаться! - Малфой направился к выходу, но у там была только рама с пустым холстом. - Боюсь сегодня выходить нельзя, уже отбой, - язвительно заметил виновник с другого конца комнаты, у двери к спальням. Габриэль решила всё же последовать совету стража и направилась к нему. Гермиона и Невилл стояли, не зная что делать, Малфой от ярости забавно покраснел, на бледных щеках проявился лёгкий румянец, а Рон смотрел в пол, опустив голову. Поттер надавила на ручку и вошла в помещение с четырьмя дверями: правой большой, с каким-то звёздным узором, задней, ведущей обратно в гостиную, и двумя небольшими дверьми с табличками. Маленькие двери располагались по две стороны от полукруглого выступа с узорами созвездий, показавшиеся Габриэль очертаниями двери. «Женские комнаты», - прочитала она на той, которая была на противоположной стене. Зайдя туда, она увидела коридор с множеством дверей по левую руку, на которых также были таблички. На первой были выгравированы её с Гермионой имена. Когда Габриэль потянулась к ручке к ней сзади подошла Гермиона. - Ты меня напугала, - вздохнула Поттер. - Прости. Как думаешь, что будет дальше? - спросила соседка, когда Габриэль приоткрыла дверь. - Не знаю. Рон и Малфой очень переживают… - Неввил тоже. Да и вряд ли что-то хорошее, нигде в книгах про этот факультет не написано. У него нет учеников и причина закрытия не известна, что внушает опасения. Его могли закрыть из-за опасности, которую он представлял, иначе его бы не стали удалять из всех книг. Надо будет сходить в библиотеку Хогвартса и узнать… - пока Гермиона говорила они зашли в комнату. Она была в тех же тёмных тонах, что и гостиная. Две кровати с балдахинами, по разные стороны от окна. Рядом с ними стояли чемоданы «учениц». Габриэль почувствовала, что очень устала, о чём сказала соседке. Переодевшись и улёгшись на кровать, она сразу уснула.