Сборник драбблов с Карлом Гейзенбергом

      Горячий крепкий чай с чабрецом и малиновым вареньем в знойный холодный денёк — что может быть лучше? Ты разлила его по двум большим чашкам и, взяв их, направилась в сторону террасы небольшого деревянного дома на отшибе деревушки, которая, к слову, была совсем не румынской. Здесь не было ни ликанов, ни чокнутых сестёр и уродца-братца, а самое главное — тут не было ненавистной Матери. Что ещё нужно для счастья? Тишина и покой…       Свежий хвойный воздух тотчас проник в каждую альвеолу, стоило тебе выйти на улицу, а слабый порыв ветра донёс до тебе приглушённый храп мужчины, лениво дремавшего в кресле-качалке с книгой на груди. Умилительное зрелище, и ты не могла не улыбнуться, подходя ближе и ставя чашки на столик рядом с ним.       — Карл?.. — опираясь на подлокотник, ласково прошептала ты, склоняясь над ним и убирая с лица прядки седых волос, нагнанных ветром. — Я принесла тебе чай. — Твоя ладонь коснулась его, тёплой даже сейчас, и аккуратно вытащила книгу, кладя на всё тот же столик.       Гейзенберг вздрогнул, зевнул и, сонно проморгавшись, уставился на тебя осоловелым взглядом, а затем счастливая улыбка растянула его губы, и он взял твою ручку в свою.       — Спасибо, милая, — ответил он и поднёс тыльную сторону твоей ладошки для поцелуя.       Ты уселась в кресло рядом и взяла тёплую кружку в руки, согреваясь. Некоторое время вы сидели молча, каждый, видимо, задумавшись о чём-то своём. Тебе было неведомо, какие мысли сейчас витали в гениальной голове инженера; твои собственные же утекали далеко в прошлое, когда вы двое были словно два загнанных в угол зверька, боящихся сделать без необходимости лишнее движение. Теперь тебе не было страшно. Никогда. Ведь рядом с ним ты чувствовала себя действительно как за каменной стеной. Точнее, огромной металлической баррикадой.       — Знаешь, я… — начала ты негромко, разрезая тишину весеннего знойного вечера своим мягким голосом, — я никогда не говорила тебе этого, но я очень… горжусь тобой. — Понурив взгляд, ты смотрела на свои пальчики, сжимающие чашку, в то время как Карл с нежным интересом наблюдал за тобой. — Если бы не ты, что бы сейчас с нами было?.. Я имею в виду, ты создал всё это… в одиночку и противостоял Миранде тоже… почти один… Это многого стоит, понимаешь?       — Разве получилось бы всё это без тебя, моя дорогая? — с улыбкой поинтересовался он, унося тебя в тот день, когда всё для вас закончилось.

***

Пару лет назад

      Дверь снова хлопнула, и в небольшую комнату вихрем влетел Гейзенберг, быстрыми шагами приближаясь к столу, на котором стояли несколько пар стареньких мониторов, транслирующих происходящее с камер видеонаблюдения, развешанных по всей фабрике. Он уже в который раз ходил проверить готовность своей «великой армии», судорожно придумывая новые и новые планы и теряя вместе с тем последние остатки самообладания с каждой потраченной зря минутой: всё шло совсем не так, как он задумывал.       Бегая глазами с одной картинки на другую, он выискивал занозу в заднице по имени Итан Уинтерс, который — побрали бы его черти! — отверг его, казалось бы, идеальное предложение. Петляющие тёмные коридоры, наполненные изуродованными живыми мертвецами. Огромные механизмы, неустанно работающие днями напролёт. Снова безмозглые уроды, фривольно разгуливающие, где только захочется. Да уж, последние сутки дисциплина на фабрике значительно ухудшилась, потому что главный механизм — можно сказать, её сердце — сам пребывал в отчаянии и совершенно не знал, что делать дальше. И вот, наконец, взгляд наткнулся на фигурку в бежевой куртке, идущую по коридору в литейную, оружие держащую впереди и внимательно озирающуюся по сторонам.       — Живучий, как таракан…! — злобно прошипел Карл, с силой стискивая челюсти и доставая из кармана портсигар. Чиркнула спичка, и комнату вновь наполнил кисловатый запах. Ты поморщилась, наблюдая, как мужчина методично измеряет шагами комнату туда-обратно. Бежевый плащ гипнотизирующе мелькал перед глазами, а напряжение, исходившее от инженера и заставляющее мелкий металлический мусор дрожать, передавалось тебе с удвоенной силой. Так не могло продолжаться.       Опрокинув остатки виски, плещущегося в бокале, ты не выдержала и поднялась, преграждая ему путь, чуть упираясь ладошкой во вздымающуюся грудь.       — Успокойся, в конце концов, — твёрдо сказала ты, уверенно глядя на него снизу. — Так ты ничего не изменишь.       — Успокойся?! — тотчас взревел он, заставляя тебя от неожиданности отскочить в сторону, а металл вокруг угрожающе задрожать с новой силой: видеть Карла таким приходилось нечасто. — Всё летит в ебеня, а ты говоришь мне успокоиться, блядь?!       — Не ори! — тоже вскрикнула ты и сама испугалась своего голоса, дрогнувшего в этот момент. Нет, это было совершенно невозможно — находиться с ним в одной комнате и оставаться спокойной. Ещё этот кислый запах вперемешку с потом действовал почти удушающе. Тебе резко понадобился свежий воздух, чтобы прийти в себя. Поэтому, схватив со стола бутыль с крепкой янтарной жидкостью, ты грубо вручила её мужчине. — Выпей вот лучше… Псих!.. — процедила ты, перед тем как выйти за дверь под красноречивое ругательство за спиной.       Вам обоим требовалось немного времени, которого сейчас так критически не хватало. Казалось, ещё вчера ты нежилась утром в кроватке под ласковыми прикосновениями Карла и надеялась, что Матерь вернётся ещё не скоро. Как же ты заблуждалась. Но Гейзенберг, в отличие от тебя, не был так наивен и знал, что «мамочка» не могла исчезнуть просто так. Он воспользовался её отсутствием по максимуму и выжил из себя все соки: в итоге труд окупился и армия возросла аж в сотню раз. Впечатляет? Однако появление в деревне ещё одного заражённого плесенью, к тому же, взбешённого и абсолютно иррационального папаши, жаждущего спасти дочурку любым способом, инженер никак не мог предсказать, и это стало для него настоящей проблемой, особенно когда последовал отказ в кооперации.       Ты вздохнула, стоя у дверей фабрики, насыщаясь свежим горным воздухом и чуть подрагивая от холода. Кто же знал, что Гейзенберг совершенно не умеет вести переговоры?.. Если бы ты была рядом в тот момент, когда он «разговаривал» с Итаном, — может быть, у вас получилось бы прийти к некому компромиссу, но в одиночку Карл зарубил доверительные отношения на корню. Как уж тут можно было сказать «да»?.. Конечно, ты не могла винить инженера в этом: он был переполнен эмоциями, а уж в ответственные моменты ему и вовсе срывало крышу и его импульсивность выходила наружу, окончательно губя все планы. Для этого ему нужна была ты — чтобы помочь совладать с собой и не наделать глупостей.       И вдруг прикосновение к плечам чего-то тёплого вытянуло тебя из мыслей. Ты обернулась: Гейзенберг стоял за тобой, кутая тебя в свою старую стёганую куртку. Он чуть нагнулся, кладя голову на твоё плечо и прижимаясь к тебе, как маленький нашкодивший ребёнок. Ты не могла не улыбнуться: вот он, злой и страшный четвёртый лорд.       — Мы обязательно что-нибудь придумаем, — прошептала ты, устремляя взгляд к горизонту, ниже которого виднелась проклятая румынская деревушка, сейчас совершенно безжизненная и сплошь наполненная лишь кровожадными ликанами. Всё изменилось в одночасье. — Он — просто человек… отец, потерявший дочь. Представь, какого это — узнать, что твоё дитя разделили по каким-то колбам и отдали непонято кому. Что бы ты сделал на его месте?       Ответ пришёл не сразу. Гейзенберг представил на месте Розы тебя, и тогда суть его действия стала для него очевидной.       — Убил бы всех, кто встал у меня на пути.       — Да… — тихо проговорила ты. — Вот именно. А ты сказал ему, отцу, который готов зарубить каждого, кто угрожает его дочурке, что хочешь убить её и воспользоваться её силой.       — Я не говорил, что хочу её убить, — тотчас возразил Карл, отпрянув от тебя и выходя вперёд. — Я сказал, что… — Он задумался. — Сказал, что с её помощью мы сможем наконец прикончить пернатую суку. С её помощью, а не её жертвой, чувствуешь разницу? Кажется, я вполне ясно излагал свои мысли… — Он нахмурился, задумчиво потирая отросшую бороду, а затем снова взглянул на тебя. — Что, по-твоему, я похож на убийцу маленьких девочек?       Ты смерила мужчину оценивающим взглядом и усмехнулась.       — Надеюсь, ты не брал на переговоры молот? — Твоя бровь насмешливо изогнулась. Сперва Карл лишь непонимающе посмотрел на тебя, а затем обречённо выдохнул, явно не разделяя твоего веселья, и повернулся в сторону деревни, доставая сигару. Он снова закурил.       Очередной порыв леденящего ветра вынудил тебя сильнее кутаться в куртку, сплошь пропахшую машинным маслом, дымом от сигар и потом. Снег всё падал, редкий и непостоянный, припорашивая кузова старых машин и танков, полуразобранных и уже ни на что не годных. А вдалеке, между хребтами Карпатских гор, лениво поднималось солнышко, бледными лучиками пробиваясь через узкий просвет и освещая тьму забытой румынской деревни. Близился рассвет, и это означало лишь одно: церемония совсем скоро и времени остаётся всего ничего. Тебе вдруг стало невыносимо грустно от накатившего осознания безысходности; контроль над ситуацией стремительно утекал из ваших рук. Неужели всё закончится вот так? Ты взглянула на мужчину, стоящего перед тобой спиной и нервно курящего уже, наверное, десятую сигару за сутки, ощущая, как непрошенные слёзы сами собой наворачиваются на твоих глазах. Мечты о лучшей жизни растворялись в твоём сознании, будто их не было вовсе. Вы не заслуживали такой участи… Никто не заслуживал.       Быстрыми короткими шагами ты приблизилась к Гейзенбергу и порывисто прижалась к его плечу, скрытому холодной тканью плаща, утирая слёзы и тихо всхлипывая. Почувствовав тебя рядом, он встрепенулся, отвлекаясь от своих мыслей, и, затушив сигару, сунул её в карман, поворачивая тебя к себе лицом и прижимая к своей груди. Ты обвила руками его торс под плащом, ощущая тепло и родной запах его тела; он был почти горячим, даже когда температура вокруг опускалась ниже нуля.       — Ну, ну, что ты, милая? — прошептал он у тебя над головой, утешающе поглаживая по волосам.       — Я в порядке, — пробурчала ты ему в грудь, постепенно успокаиваясь, и подняла голову, встречаясь с тёмными линзами окуляров. — Может… Может быть, я попробую поговорить с ним?       Карл хмыкнул и одной рукой приспустил очки, чтобы ты могла видеть его глаза.       — Уж тебя-то, дорогая, он точно послушает, — в ехидной манере произнёс он, и искренняя улыбка коснулась его губ впервые за последнее время.       — Я серьёзно, — стараясь сохранить строгое выражение лица, сказала ты и задумалась. — Он напуган так же, как и ты. Мы должны постараться ухватиться за любую возможность…       — Что, будешь умолять? — посерьёзнев, пренебрежительно спросил он.       — Если потребуется, буду, — в тон ему ответила ты. — Должен же хоть кто-то… — И, приподнявшись на носочки, коротко поцеловала его в губы, прежде чем зайти обратно на фабрику.       За то время, что вы отсутствовали, Уинтерс успел поломать целую кучу так бережно сделанных Гейзенбергом роботов и перелопатить чуть ли не половину фабрики в поисках выхода. Инженер снова уселся на стул около мониторов видеонаблюдения и принялся выискивать засранца, наконец находя его в одном из коридоров, где ждали своего часа новенькие солдаты «Zwei». Он откинулся на спинку и, поразмышляв несколько минут, пока ты стояла сзади и наблюдала за маленькой фигуркой на мониторах, нажал на кнопку включения микрофона.       — О, Итан, какое разочарование… Я мечтал, что мы объединимся против этой сучары Миранды. Я очень… очень разочарован, — начал он, и ты положила руку ему на плечо, боясь, что он снова скажет что-то лишнее, но мужчина лишь сжал твою ладошку, словно говоря так, мол, всё под контролем. — Она похитила меня, — оглянулся в твою сторону, — нас! Сделала своими детьми. Заперла нас в деревне. Мы прислуживали ей десятки лет… Ты хоть понимаешь, Итан, насколько это унизительно?..       На камерах снова появились солдаты, и Уинтерсу приходилось параллельно отбиваться от киборгов, так что вряд ли он услышал всё, что сказал Гейзенберг, но тот тем не менее продолжил:       — Я не такой, как сёстры. Я хочу лишь освободиться от этой сучары… — в отвращении процедил он. — Мне нужна сила. Достаточно силы, чтобы уничтожить её.       Тем временем бой на мониторах с очередным солдатом с буром вместо руки разгорался, и это не могло не приводить гениального инженера в некий восторг; гордость брала за то, что он смог сделать, даже находясь в таком печальном положении.       — Вот, плоды моих стараний, — ухмыльнувшись, гордо сказал он. — Сильные уничтожат слабых — так устроен наш мир. — И он был прав, но ты не могла не почувствовать по его тону и едва ощутимому покалыванию на кончиках пальцев, что его вновь заносит не туда, поэтому чуть сжала его плечо, возвращая в реальность. — Зря ты отверг моё предложение, Итан, — добавил Карл и убрал палец с кнопки.       Ты наклонилась к нему и проговорила: «Последнее, пожалуй, было лишним», прежде чем села ему на колени, а он в свою очередь приобнял тебя за талию, придерживая. Он ничего не ответил, но из динамиков донеслось ругательство Уинтерса, явно адресованное инженеру. Ты хмыкнула, и твои пальчики коснулись дужек очков, аккуратно стягивая их с орлиного носа и складывая на столике рядом с пепельницей. Его глаза теперь были просто усталыми и разочарованными — он не знал, как поступить лучше, чтобы спасти вас и остаться при этом самим собой. Единственной надеждой на благополучный исход для обоих была помощь папаши Уинтерса, но он, как назло, отказался.       Твоя ладонь ласково прошлась по щетинистой щеке, когда ты мягко, почти вымученно ему улыбнулась и повернулась к камерам, чуть наклоняясь к микрофону.       — Итан? — спросила ты, проверяя связь, и, услышав свой механический голос, продолжила: — Послушайте, Итан, знаю, Ваше знакомство с Гейзенбергом не задалось, и у Вас, вероятно, могло сложиться неправильное впечатление о нас. Но поверьте, то, что он говорит, правда. Он… — Ты взглянула на инженера. — Мы действительно не такие, как наша чокнутая семейка. Мы просто хотим жить, хотим спастись, освободиться. Понимаете? — Папаша на камерах замедлил шаг, явно прислушиваясь. Ты поджала губы, убирая пальчик с кнопки и собираясь с мыслями, прежде чем продолжить: — Вы переживаете за дочь, я могу Вас понять, поверьте. И могу поклясться чем угодно, что мы не причиним ей вреда. Просто дайте нам ещё один… шанс объясниться. Пожалуйста, — добавила ты, отпуская кнопку микрофона.       — Умоляешь этого сукина сына… — недовольно пробурчал Гейзенберг, наблюдая за мужчиной на камерах.       — Он — наш единственный шанс, — объяснила ты, перебирая пальчиками спутавшиеся седые волосы.       — Не он, а Роза, — парировал тот. — Могли бы не церемониться с ним. Уж с обычным мужиком у меня хватит сил справиться…       — Так нельзя, и ты это знаешь, — прошептала ты, кладя голову на его плечо и ёжась от холода, когда он крепче прижал тебя к себе. Ответа не последовало, зато звук с камер снова оповещал о том, что папаша продолжает сражаться с монстрами, прочищая себе путь к любимой дочурке.       — Похоже, плевать ему на твои уговоры, — с толикой грусти заметил Карл, когда очередной его солдат полёг. — Вот же… — недовольно скрипнул он зубами, но вдруг Итан остановился и огляделся, видимо, в поисках камеры. Найдя висящий в углу аппарат, он посмотрел прямо в него, в то время как Гейзенберг заинтересованно за ним наблюдал, подавшись вперёд.       — Допустим. Давайте попробуем, — раздался голос из динамиков, заставляя тебя радостно подскочить. — Но если этот ублюдок ещё раз скинет меня вниз…       — Он не будет, — быстро нажав на кнопку, ответила ты, почувствовав, как от этих слов напрягся под тобой инженер, и улыбнулась, в успокаивающем жесте сжав его ладонь на своей талии. — Обещаю! Пожалуйста, постарайтесь пройти к лифту, я встречу Вас там! — весело добавила ты, прежде чем звонко чмокнуть Гейзенберга в колючую щеку и соскочить с его коленей. — Я же говорила!       Когда Итан наконец оказался в чуть ли не единственном сейчас безопасном месте на фабрике, ты, как гостеприимная хозяйка, предложила ему обработать недавно заработанные в бою раны на щеке и запястье, а также быстренько заштопать дырку на рукаве, которую он, вне сомнений, получил, гуляя по владениям четвёртого лорда. Вытащив с полки небольшую аптечку и усадив несчастного папашу на стул, ты принялась за работу под недовольно-пристальным взглядом инженера, стоящего в углу комнаты у заваленного хламом стола и лениво докуривающего сигару.       — Простите за это недоразумение, Итан, — сказала ты, аккуратно касаясь покрасневшей кожи с запёкшейся кровью на ней. — Будь я рядом, когда Гейзенберг приглашал Вас в нашу скромную обитель, ни за что не допустила бы, чтобы он так обращался с гостями.       Мышцы на лице мужчины чуть дрогнули, когда ты вдела в кожу иголку, но больше он не показывал как-либо, что ему больно. Он смерил Карла недовольным взглядом, прежде чем снова обратить внимание на тебя.       — Что вы предлагаете, мисс? — почти что устало спросил он.       — Взаимовыгодное сотрудничество. Кому как не мне и не Гейзенбергу знать, насколько сильна Миранда. Так что мы уверены: в одиночку её не одолеть. Никому. — Ты бережно делала стежок за стежком, объясняя мужчине, казалось, очевидные вещи. — Но, если мы объединимся, у нас появится шанс спасти всех: и Вашу дочь, и себя, и невинных людей, которые непременно пострадают, если ритуал всё-таки состоится. — Последовал тяжёлый вздох и последний стежок, прежде чем ты чуть отстранилась от Итана и посмотрела ему в глаза. — Да, мы используем часть силы Вашей дочери. Я думаю… думаю, у Вас получится самому дать нам её: всё-таки Ваша с ней связь сильнее… — Уинтерс смотрел на тебя так, что ты понимала: он тебе не верит, или, по крайней мере, верит не до конца. Повернувшись в сторону столика с инструментами, ты вздохнула: — У нас и в мыслях не было убивать Розу, поверьте! Разве мы похожи на детоубийц?       В ответ тот смерил Гейзенберга, по-прежнему угрюмо стоящего в тёмном углу, недоверчивым взглядом, ясно давая понять, что думает об этом всём. Интересно, а на что он рассчитывал?       — То есть, — вновь взглянул на тебя, — я должен поверить Вам на слово из-за красивых речей и невинных глазёнок? — Слова сквозили презрением. — Такими темпами я и с Мирандой могу быть за одно… — горько усмехнулся он, как вдруг его прервал громогласный голос инженера, заставивший тебя испуганно уронить металлический пинцет, задрожавший в твоих ладонях.       — Эй, а ты случайно не забываешься, дружище? — ядовито процедил он, бросая дымящийся окурок под ноги и в несколько шагов приближаясь к Итану, сидящему на стуле. — Не смей, слышишь? Не смей никогда сравнивать нас, тем более — её, — палец в кожаной перчатке указал на тебя, — с этой пернатой сучарой. Заруби это себе на носу! Понял?       Конечно, Итан не ответил, даже не шелохнулся и не подал виду, что ему стало хоть на толику страшно — вероятнее, так и было. Ведь за прошедшие сутки — даже меньше, чем сутки, — он успел повидать такого, что не снилось, пожалуй, и в самых кошмарных снах. Стоит ли упоминать про Луизиану?.. Так что какой-то свирепый дед в изношенном плаще и с гигантским молотом на плече вряд ли мог его напугать. Но всё-таки ты не хотела, чтобы сейчас эти двое снова начали всё по новой, поэтому, подойдя к Гейзенбергу, схватила его за плечо.       — Карл, пожалуйста, не начинай… — почти умоляюще прошептала ты, ощущая напряжение, исходившее от него, даже через слои одежды.       — Да я не… — Мужчина взглянул на тебя, растерянно сжимающую ткань его плаща; требуется несколько мгновений, чтобы желание продолжать дискуссию пошло на спад. — Scheiße… Прости, — пробормотал он, беря твою ладошку в свою и ласково потирая твои пальчики, прежде чем отпустить и отойти в сторону.       — У Гейзенберга есть огромная армия, — вновь начала ты, складывая инструменты в коробочку. — Вы и сами успели убедиться в этом. Впечатляет, правда? — Ты улыбнулась, взглянув на Карла. — Так вот, он будет готов выступить с ней за Вас и Вашу дочь, разумеется, если Вы… согласитесь помочь нам в ответ. Мы двинемся вместе до первых лучей солнца, иначе Миранда начнёт церемонию и мы банально можем не успеть. Гейзенберг и я… мы должны будем принять особенную… форму, понимаете? — робко взглянув на Итана, спросила ты, но, судя по его безэмоциональной реакции, он вполне понимал, о чём идёт речь. — Да, хорошо. Я это к тому, чтобы Вы не испугались вдруг.       — Что делать мне? — спросил Уинтерс, не обращая внимания на твоё смущение и аккуратно ощупывая зашитую рану.       — Оставайтесь позади нас и прикрывайте, насколько это, конечно, будет возможно. Бой обещает быть долгим: Вам лучше отдохнуть, пока есть немного времени. Дальше по коридору есть спальная и кухня. Ванная — налево.       В ответ тот кивнул и, не сказав вам обоим больше ни слова, скрылся за дверью. Ты проводила его сочувствующим взглядом и защёлкнула замочек аптечки.       — Бедный папаша… — вздохнула ты, когда почувствовала на своём животе чужие руки. Карл прижал тебя спиной к своему горячему телу, утыкаясь носом в твою макушку и вдыхая запах душистого мыла, в наслаждении прикрывая глаза. Ты провернулась в его объятиях, становясь к нему лицом и закидывая ручки на сильные плечи, сцепляя их вместе. — Карл, что… что если всё пойдёт не так, как мы спланировали? — тихо спрашиваешь ты, чувствуя, как внутри всё естество содрогает нарастающая паника. — Я… я не могу потерять тебя. — Слёзы застилают твои глаза, но ты продолжаешь, задрав голову, смотреть на его не менее обеспокоенное лицо, которое он тотчас старается сделать по-прежнему невозмутимым и решительным специально для тебя.       — Мы сможем, — коротко убедил он тебя и усмехнулся, заправляя за ушко прядку твоих волос. — Ты смогла уговорить этого дегенерата, так что одолеть «мамулю» для тебя… для нас — раз плюнуть, я уверен. — Нежный поцелуй коснулся твоего лба. — Всё будет хорошо. Я буду рядом с тобой всё время…       Несколько часов проходят вовсе не в терпеливом ожидании: Итан маячит из комнаты в комнату и постоянно уточняет у тебя детали плана, который вы, к слову, также придумывали в спешке, потому что всё пошло наперекосяк с тех пор, как Матерь объявилась в деревне с чудо-ребёнком и раздала проклятые колбы четырём лордам; а Гейзенберг проводил последние подготовления своей великой армии машин-убийц, пропадая в недрах фабрики; ты же сидела как на иголках, постоянно проверяя время и пытаясь хоть немного успокоиться и отвлечься, куря одну сигарету за другой.       — Малышка не заслужила всего этого кошмара, — вдруг сказала ты, порывисто выдыхая дым в сторону, когда Уинтерс, оседая на стул рядом, тоже закурил. — Мы обязательно спасём её, будьте уверены, Итан.       Сперва тот не ответил, затягиваясь спасительным никотином, но затем, изучающе вглядываясь в твоё лицо, вдруг заключил:       — Вы совсем на него не похожи.       — На Карла? — усмехнулась ты. — Неправда, у нас много общего. Вы не смотрите, что он такой весь из себя… альфач, орёт по поводу и без, грозится всех убить. — Качаешь головой. — Нет. Вы просто попробуйте представить себя на его месте, м? У него ведь была семья там, где-то в Штатах. Началась война, он был добровольцем в небольшом отряде, которому, так уж вышло, не посчастливилось отправиться именно в эту проклятую деревню… Он единственный, кто выжил из пятнадцати человек. Нельзя, однако, назвать это удачей. — Потупив взгляд, выдохнула сероватый дым. — Миранда издевалась над ним. Чего только не дала — лучше Вам не знать. И с тех пор… С тех пор он растит в себе план мести и готовит эту армию. У него было распланировано всё до мелочей: каждое действие, каждый шаг, каждая мысль — если бы Миранда неожиданно не нашла Вашу дочь. Тогда он подумал, что вы могли бы работать вместе, но Вы отказались, и я Вас не виню. — Ты закатила глаза и грустно улыбнулась. — Я бы тоже отказалась: он не умеет разговаривать с людьми, ей-богу…       — А Вы как здесь… — запнулся, подбирая слово, — оказались?       Его вопрос внезапно пробудил в тебе запертые за семью замками запретные воспоминания, которые ты доставала лишь изредка, потому как те были настолько болезненными и вызывали в тебе такое сильное чувство вины, что потом ты не могла думать ни о чём другом по крайней мере несколько дней. Но ты решительно собрала в себе остатки самообладания и неестественно улыбнулась, когда в голове всплыл её образ — маленькой девочки, ещё даже не успевшей нормально пожить в этом убогом, переполненном страданиями мире.       — Так же, как и он, — случайно, — всё же начала ты, туша очередной окурок в полную пепельницу. — Это случилось тридцать два года назад. Я очень любила путешествовать, исследовать новые места — это была моя страсть. Да, наверное, и сейчас остаётся, но куда я отсюда…? — Ты шумно выдохнула: воспоминания отзывались тянущей болью в груди. — В общем, мы ходили в походы небольшой группой, все друг друга знали — все дела… И остановились в этой колоритной, как нам тогда показалось, деревеньке. Её не было на карте, и это привлекло нас только больше. Местные, казалось, радушно приняли нас, но всё это было лишь притворство. — Твои губы скривились в презрении. — Они заманили нас в ловушку и отдали в качестве жертвы их ебучему божеству — Миранде, как Вы уже, наверное, догадались. Она ставила над нами эксперименты: ей просто нужны были новые тела. И…       Слёзы заполнили твои глаза до краёв, а грудь сдавила невыносимая боль, от которой тебе уже никогда не избавиться.       — Среди них была моя маленькая Лиззи. Ей должно было исполниться двенадцать через месяц, и я подумала: «А почему бы не свозить её куда-нибудь в Карпаты?» Ей ведь так нравилась эта вампирская тематика и всё такое. Лучше бы мы тогда просто остались дома… — тихо закончила ты, силой воли сдерживая поток рыданий.       — Мне очень жаль… — так же тихо ответил мужчина, сочувствующе положив свою ладонь на твою и сжимая.       Ты кивнула, утирая рукавом кофточки слёзы, и решительно сказала:       — Поэтому… поэтому я просто обязана помочь Вам спасти дочь, понимаете? Роза будет жить, даже если ради этого мне придётся пожертвовать собой…

***

      Что было дальше? Помнишь смутно, но одно знаешь точно: бой был настолько долгим и таким кровавым, что воздух буквально пропитался этим мерзким металлическим запахом — ты бы хотела не ощущать его больше никогда в своей жизни.       — Признаться, не ожидала, Итан, что ты примешь предложение моего сына, — так сказала Матерь, когда увидела вас у места ритуала всех, вместо одного только Уинтерса. И эти слова не могли не вызвать внутри Гейзенберга волны негодования и гнева. — О, Карл, — обратилась она теперь к нему, — ты ведь не думал, что я настолько слепа и наивна? Брось… Гигантская фабрика под землёй? Как оригинально. Но боюсь, что этого всего слишком мало, чтобы одолеть меня: можешь даже не пытаться. Ах, если бы я не знала, то так разочаровалась бы в тебе… А ты ведь был моим любимым сыном, знаешь?       И этого было достаточно, чтобы поднять внутри четвёртого лорда такую волну отвращения и ярости, что её, пожалуй, можно было бы сравнить со стремительно надвигающимся цунами. Он бросился в бой первым. Дальше всё было как в тумане, красном и яростном. Крики боли, отчаяния и страха мешались воедино с воплями и безумными возгласами Недоматери, превращаясь в оглушающий коктейль. Она становилась всё больше и больше, уродливее и уродливее, пока не превратилась в нечто совершенно не похожее на себя прежнюю. Тебе стало по-настоящему страшно. И когда её огромная паучья нога уже собиралась раздавить надоедливого папашу, ты подставилась, защищая его и посылая в неё небывалый сгусток энергии, на который была только способна. А дальше…       Она была мертва. Это было настоящее чудо! Ты слышала детский плач и счастливые возгласы Итана, твои ноги уже совсем тебя не держали, а сознание утекало куда-то далеко-далеко, исчезая в ярком свете восходящего над вами солнца, когда вдруг обеспокоенная взлохмаченная фигура вернувшегося в свой первозданный облик инженера перегородила его тебе. Его взгляд судорожно забегал по твоему измождённому телу, выискивая ранение, но того будто не было вовсе.       — Зачем ты полезла, а?! — кричал Карл, с ужасом наблюдая, как силы покидают твоё тело. — Эй! Эй, не смей терять сознание, слышишь? — пробормотал он уже тише, заметив, насколько побледнело твоё лицо всего за несколько мгновений, затем снимая свой плащ и кутая в него тебя, отчаянно пытаясь хотя бы согреть твоё стремительно холодеющее тело. — Уинтерс! Сюда! Мне нужна помощь, — позвал он и обернулся, снова обращаясь к тебе: — Пожалуйста, прошу, продержись ещё немного…       — Мы убили её, да? — прохрипела ты, и инженер закивал. Вымученная улыбка появилась на твоих губах. — Это главное. Я буду в порядке… — Из последних сил ты сжала его ладонь в своей руке и вдруг ощутила, как резко захотелось спать. Всего лишь поспать. — Я так устала… — тихо сказала ты, прежде чем тяжёлые веки начали закрываться сами. Гейзенберг приподнял тебя и что-то говорил, но его голос терялся и оставался где-то на задворках твоего сознания, а свет тем временем окутывал со всех сторон, и тебе стало так хорошо, уже совсем не больно…

***

Настоящее время

      — Ты чертовски рисковала… Самонадеянная женщина, — тихо сказал Карл, когда ты уже сидела на его коленях и утыкалась носиком в тёплую мужскую шею. Его руки сильнее сомкнулись на твоей талии, прижимая тебя к себе, так, будто если он этого не сделает, ты просто-напросто исчезнешь. Твои губы оставили мягкий поцелуй на пульсирующей венке на его шее, затем поднимаясь выше и оставляя его уже на чуть колющейся щеке, следом — на приоткрытых губах, из которых тут же вырвался приглушённый стон. Ты бы хотела усесться поудобнее, но эти чёртовы подлокотники…       — Это того стоило, разве не так?.. — кротко улыбаясь, прошептала у его губ и взглянула в светлые глаза, утопающие в расширяющихся от твоего ёрзания на его бёдрах зрачках.       — Ты безумна, meine Süßer. — Его руки опустились на твои бёдра и ласково очертили их внутреннюю сторону, пробираясь к тёплому местечку в эпицентре, когда он наблюдал за красноречивой реакцией твоего тела. — Heilige Scheiße, и так прекрасна…       — Ты обещал не ругаться. Даже на немецком, — пытаешься говорить с укором, но сама буквально таешь от его прикосновений, и тебе становится на самом деле плевать. Ты прикрыла в удовольствии веки, чувствуя пальцы инженера, нежно потирающие твой клитор сквозь плотную ткань колготок. Чёртовых колготок… И только ты открыла рот, чтобы предложить продолжить в более удобном для вас обоих месте, как Карл вдруг подхватил тебя на руки, держа под колени и под спину, заставляя тебя ахнуть и крепче удержаться за его шею.       Металлические предметы типа инструментов на полу и баночек из-под консервов на кухне мелко задрожали, когда он нёс тебя по коридору вашего небольшого дома в спальную, которая была намного уютнее той, что была у вас на фабрике. Слишком многое в современном мире было для вас в новинку, поэтому вы и выбрали этот домик, находящийся почти в уединении, подальше ото всех и вся. Мир справится и без вас; миссия, предначертанная вам, была выполнена, так что теперь вам хотелось только покоя. Ну, и друг друга.       Оказавшись в сумрачной комнате, сквозь полупрозрачную ткань штор озаряемой мягким светом последних лучиков заходящего солнца, мужчина бережно уложил тебя на кровать и принялся стягивать с тебя колготки и трусики, теперь такие влажные и пропитанные твоим душистым ароматом. Твой запах стал намного более ярким и опьяняющим, когда он аккуратно раздвинул твои ляшечки, покрывая их внутреннюю сторону чувственными поцелуями, и примкнул к твоим мягким губам, щекоча их щетиной. Его язык искусно ласкал тебя внутри, вынуждая издавать протяжные стоны удовольствия.       — Карл… — выдохнула ты, когда два его пальца оказались у входа во влагалище, и чуть выгнулась в спине, ощутив их внутри себя. — Ах…       Постепенно увеличивая темп, он просунул вторую руку под твою кофточку и задрал её выше, обнажая твои набухшие груди с затвердевшими бутонами сосочков наверху и начиная с чуткой нежностью массировать их. В наслаждении прикрыв веки и держась за ткань покрывала под собой, ты прерывисто дышала и шептала что-то о том, насколько прекрасен был мужчина над тобой. Твой вкрадчивый голос действовал на него чарующе и побуждал стараться ещё больше. Последнее время в постели он был именно таким — чутким и нежным, желающим доставить тебе как можно больше удовольствия.       Ты уже доходила до точки своего апогея и готовилась кончить, сжимая ноги вокруг торса мужчины, когда Карл вдруг безжалостно вынул из тебя пальцы и снова опустился ниже, целуя твоё пульсирующее лоно и заставляя тебя чуть приподняться и издать разочарованный стон недовольства. Самодовольная ухмылка появилась на его губах, вокруг которых виднелись остатки твоего сока, и мужчина, похожий в тот момент на довольного кота, стащившего со стола сметану, облизался, что отразилось новой волной возбуждения, протёкшей по твоему телу. Ему становилось жарко, поэтому он, поднявшись с кровати, наконец начал снимать с себя сперва тонкий вязаный свитер, а следом и майку, оставаясь обнажённым по пояс. И пока он расстёгивал ремень джинсов, у тебя появилось время в очередной раз окинуть его тело оценивающим взглядом.       Да, за последние пару лет, что вы обосновались в этой деревеньке, он порядком раздобрел на вкусной еде, отсутствии постоянно стресса и размеренной жизни с тобой, и всё же активная работа в виде фермерства не позволяла его телу окончательно заплыть жиром, так что он выглядел вовсе не обрюзгшим, а наоборот, большим и мягким, прямо как плюшевый медведь. Домашнее тело твоего папочки — так, пожалуй, ты могла бы охарактеризовать его в нескольких словах.       Расстёгивая ширинку, Карл заметил твой пристальный взгляд, который, по-видимому, показался ему странным.       — Что-то не так? — спросил он, расставив руки в разные стороны, и ты сладко ему улыбнулась, покачав головой.       — Нет, всё в порядке. Ещё как. — И поднявшись на колени, ты подползла к краю кровати, хватаясь за края джинсов и стягивая их с него вместе с трусами.       Ты взяла его пульсирующий член в свободную ладошку и, стимулируя больше, провела несколько раз вдоль, из-за чего из горла Карла вырвался возбуждённый выдох. Такой большой и толстый, что твои пальчики с трудом сходились вокруг него. Ты посмотрела в глаза Гейзенберга снизу вверх: он возвышался над тобой, такой большой и сильный, как гигантская скала, а затем коротко лизнула головку члена, заставив его тело таки содрогнуться от твоего тёплого острого язычка.       — Что ты со мной делаешь… — прохрипел мужчина и с этими словами двинулся вперёд, навалившись на тебя всем своим немаленьким весом и вынуждая откинуться на подушки. Он припечатал одну твою руку к кровати, переплетая ваши пальцы и имея таким образом точку опоры, а второй направил свой член вдоль твоих половых губ. Ты подалась навстречу, двигая бёдрами в такт, когда Карл наклонился ещё ниже, со страстью целуя тебя в губы и чуть прикусывая их в отместку того, что в порыве страсти ты чересчур тянула его за волосы.       Тебе так нравилось, когда он был с тобой нежен, когда не торопился и давал вам обоим прочувствовать каждый дюйм друг друга. Мужчина увеличивал темп, и ты явно ощущала лёгкое покалывание, будто слабый разряд тока, — непередаваемое ощущение, которое ты могла испытать только с ним. А затем сразу вошёл внутрь тебя без предупреждения, заставляя тебя громко вскрикнуть его имя. Жар ваших тел наполнил всю небольшую комнату: вцепившись в его плечо ногтями, ты почувствовала, что он уже весь взмок.       — К-ка-арл!.. Пожалуйста… — дрожа всем телом, стонала ты, тяжело дыша и извиваясь под ним, ощущая внутри себя его пульсацию. — Пожалуйста… Я уже близко!       Обе твои руки ногтями вонзились в крепкую мужскую спину (после чего наверняка останутся следы), и ты чуть приподнялась над кроватью, почувствовав чуть более сильный разряд тока, прежде чем кончила. Глаза Карла вспыхнули золотистым, когда он услышал твой полный удовлетворения стон и заметил блаженную улыбку на твоих губах. Он продолжил вонзаться в тебя, шлёпая бёдрами по твоей попке и стоная от удовольствия у тебя над ухом, пока не кончил и не излился своей спермой прямо в тебя. Ещё некоторое время мужчина плавно входил в тебя, опираясь руками на матрас и восстанавливая бешеное дыхание, а затем аккуратно вынул член и плюхнулся на спину рядом с тобой.       В комнате стало душно и слишком жарко даже для тебя, так что ты нехотя поднялась и на дрожащих ногах подошла к окну, одёргивая шторку и открывая ставни, пропуская внутрь свежий воздух. Вдохнув полной грудью, ты вернулась обратно в постель и легла рядом с Гейзенбергом, прижавшись к его плечу и положив руку на его глубоко вздымающуюся, крепкую грудь.       — Я вообще-то не пью таблетки, — вдруг сказала ты, прерывая тишину и, видимо, вытягивая Карла из полудрёмы.       — Что? — хрипловатым голосом переспросил он. — Какие таблетки?       — Противозачаточные… — пояснила ты с улыбкой и приподнялась на локте, взглянув на милый облик полусонного инженера с растрёпанными седыми волосами и припухшими губами. — Что, если я забеременею?       Он приобнял тебя за талию, а второй рукой аккуратно заправил выбившиеся прядки твоих волос. В бледно-голубых глазах играла нежность и любовь, когда Карл улыбнулся тебе и сказал:       — Почему нет? Пора бы и нам подумать о карапузах…