Назови меня грешником

27. Т/И: Номер был обычным, без излишеств: две кровати, стол, стулья и телевизор. Я сразу вспомнила былые времена, когда мы со Стивом сменяли один подобный номер на другой. Дин принёс наши вещи из машины, а сам пошел нам за едой. Я хотела сходить в душ, но грустные мысли полностью окутали меня и сил что либо делать у меня просто не было, поэтому я просто легла на кровать и закрыла глаза. Перед глазами забегали картинки. Вот я смотрю, как отец разговаривает с мужчиной и тот, обернувшись, смотрит на меня. Его изумрудные глаза пронзили меня насквозь. Наш первый разговор и сумасшедший секс на священном алтаре. Первое признание в любви. Видя все это, я испытывала огромное счастье. Да, там в своих воспоминаниях о Дине, я была счастлива, но реальность такова, что за счастьем следует боль, пустота и вечные муки в Аду. Звук открывшейся двери, вырвал меня из ярких мыслей. — На улице дождь. Т/И, что случилось? — Прости, я не хотела портить погоду… снова. Но мне так грустно и страшно. Дин присел рядом со мной и обнял меня. Его тепло сразу же подействовало, как успокоительное. — Эй, малыш, ну ты чего? Я рядом и тебе нечего бояться. — Я знаю, Дин. Но время не остановить и ты и я знаем, какой меня ждет конец. Схватив меня за плечи, Дин резко развернул меня к себе и, приподняв мое лицо за подбородок, взглянул в глаза. — Даже не смей думать об этом. Я не позволю и я все решу. А сейчас давай-ка поедим. Дин: Когда я возвращался из закусочной, пошел дождь и я сразу подумал о Т/И. Раньше я даже не задумывался, что эмоции человека могут так влиять на погоду, но Т/И, она особенная и дело даже не в том, что она не совсем человек. Сначала Т/И отказывалась от еды, но я настоял на своем. — Ничего не знаю. Тебе нужно поесть и вообще, кто в здравом уме откажется от бургера? Это же бургер. — Наверное какой-нибудь псих. — Именно, поэтому бери и наслаждайся. Я взял еще кофе или может тебе что покрепче? Т/И отрицательно покачала головой на, предложенную мной бутылку виски. Я же сделал пару глотков. Жгучее тепло приятно потекло вниз, а запахи смешались в приятную композицию. Внезапно Т/И вскрикнула и стакан с кофе выпал из ее рук. Горячая жидкость потекла по столу и я еле успел отскочить от стола. Т/И прижимала руку к плечу, а на ее лице была гримаса боли. Я бросился к Т/И и, взяв ее на руки, уложил на кровать. — Т/И, что произошло? Скажи мне! — Плечо… Оно горит. Разорвав ткань, я увидел как шрам на плече окрасился в красный цвет. Осторожно дотронувшись до него, я резко отдернул руку. Пальцы обожгло и я почувствовал сильное напряжение и пульсацию. — Лежи не вставай! Я сейчас. Я побежал в ванную к шкафчику. Сметая все, что в нем было, я снова бросился к Т/И. Она стонала от дикой боли. Раскрыв аптечку, я стал рыться в ней, пока не нашел бинты. Схватив бутылку виски со стола, я намочил ветошь и приложил к плечу. — Черт! — Теперь пей. Т/И сделала пару глотков и закашлялась, но потом жадно сделал еще глоток. Отыскав сумке нож, я присел рядом в ней. — Сейчас будет больно. — Давай уже! Ярость и боль смешались на лице Т/И, а глаза налились кровью. На долю секунды мне стало страшно от этого взгляда, но крик Т/И вывел меня из ступора. — Дин! Я облил лезвие алкоголем и провел кончиком по шраму, с каждым движением углубляя порез. — Аааа! Твою мать! Я надавил сильнее и почувствовал, как нож уперся во что-то твердое. Подцепив это что-то, я осторожно стал выталкивать его на поверхность. Пришлось воткнуть нож еще глубже, от чего Т/И еще сильнее закричала. Лезвие резало плоть и вот уже показалась блестящая поверхность того, что сидело внутри тела Т/И. Протолкнув еще немного вперед нож и из раны вылетела… пуля. Т/И: Боль была невыносимая. Тело будто кинули в раскаленные угли. Дин орудовал ножом и я думала, что этим пыткам не будет конца. Затем боль исчезла также неожиданно, как и началась. Я приподнялась на локтях и взглянула на рану. Она стала затягиваться и уже через несколько секунд от нее ни осталось только маленькое алое пятнышко. Дин и я с удивлением смотрели на идеально ровную кожу. — Как ты? Голос Дина дрожал, а в глазах застыли непонимание и страх. — Хорошо. Что там было внутри раны? Дин протянул руку и в раскрытой ладони я увидела пулю. Взяв пулю, я крутила ее в руках и не могла поверить своим глазам. Я столько лет жила с этим в своем теле, с этой болью. — Кольт… Но как? Как пуля осталась целой? — Что? Дин забрал пулю из моих руку и положил ее на свою ладонь. — Она целая. При выстреле, когда пуля попадает в цель, она деформируется и гильза отсутствует. Здесь же все целое. Даже если учесть, что выстрел был из Кольта… — Дин… Я закрыла его ладонь, оставив там пулю. — Дин, я не знаю, что все это значит, но спасибо тебе. — Т/И, тебе ли говорить мне спасибо. Я сделал то, что должен был. Винчестер смотрел на меня с такой нежностью и заботой. Мне стоило больших усилий держать себя в руках.