Любовь на реке

      Вы можете упрекнуть меня в том, что я слишком душно ностальгирую по школе. Но, признаться честно, скажу с высоты своего возраста…период с пятого по девятый класс был самым лучшим в моей жизни. Я не исключаю, что у меня в душе разыгралась ностальгия. Ностальгия…эта подлая ностальгия…она срезает все острые углы воспоминаний, оставляя только самое приятное. Я не отрицаю, что в школьные годы у меня были и серьёзные проблемы…но столкнувшись с проблемами взрослой жизни, я иногда задумываюсь: «Вот бы вернуться в те времена…»       Это было восемь лет назад. Как сейчас помню: мы сдали все итоговые работы, был конец мая, подходил к концу десятый класс и близились каникулы. Немногие оставшиеся учебные дни были очень короткие, я немного запамятовал и засиделся в классе, когда уроки уже закончились. Я сидел, согнувшись над партой, читая книгу, это был не учебник, мне просто нравилось читать ради своего удовольствия. Вокруг царила тишина и умиротворение пустого кабинета. Моё сознание растворялось на страницах раскрытой книги, в такие моменты время летело незаметно.         Но моё умиротворённое чтение оборвал он… Слава тихо подкрался сзади и обхватил за шею с возгласом: «Бу!», гармония книжного червя бесследно испарилась.         — Ты дурак? — спросил я, оборачиваясь,         — Опять ты за этими книжками! А я тебя жду уже второй час!         — Я не просил тебя ждать, это во-первых; я люблю читать, и ты не вправе осуждать мои увлечения, это во-вторых… и в-третьих… Отпрянь от меня! — я отпихнул его от себя, но не сказал бы, что это сильно помогло,         — Юр, ну ты, как всегда. — И Слава пуще прежнего повис на мне, прижимая к себе и пытаясь влезть задницей на мой стул.         — Ну чего тебе надо? — спросил я более раздраженно.         — Пошли гулять! — Он сделал глазки щеночка.         Какая навязчивая прилипала…но разве можно отказать, когда на тебя так смотрят?         — Ладно, ладно! Уболтал! Но не до вечера.         — Отлично!         Мы собрали вещи и покинули класс. Говоря мысли вслух, Слава мысленно планировал маршрут, по которому ляжет наш путь по домам. Я знаком с этим навязчивым парнем не особо давно, он прибыл в наш класс только в прошлом году, но волею судьбы (классной руководительницы…) мы оказались соседями. Нет, мы не сидели за одной партой… Слава докучал мне своим существованием со спины…         Мы пришли в супермаркет. Я уже предчувствовал, как Слава нахватает себе всякой бесполезной дребедени. Но к моему удивлению, он был довольно серьёзный. Он шёл впереди на один шаг и явно был погружён в глубокие раздумья, нервно потирая тонкими пальцами кончик носа. Но когда мы встречались взглядами, он неумело прятал «маску волнительных мыслей» и пытался изобразить того же взбалмошного парнишку, каким я привык его видеть.         Ничего не купив, мы покинули супермаркет. Слава остановился, я вместе с ним.         — А почему бы нам не наведаться на наше место? — неожиданно серьёзным тоном спросил Слава.         Я прикусил губу, но всё же одобрительно кивнул. Дело в том, что нас связывала одна история… Когда Слава только перевёлся в наш класс, он не был тем, кем его можно видеть сейчас. Он был глубоко закрытым в себе парнем, неряшливо одевающимся, с растрёпанными волосами, который не имеет ни малейшего представления о коммуникации людей в социуме. Где-то полгода назад, я просто шёл домой и по удивительному стечению обстоятельств наши со Славой дороги совпадали. Он плёлся у края обочины, смотря себе под ноги. Я сразу узнал его и обратился к нему. На все мои вопросы он отвечал обрывисто и неуверенно. Слава выглядел так, будто не спал несколько дней, будто его терзают изнутри какие-то переживания. Я полюбопытствовал у него, дескать, что случилось. Он несколько секунд что-то мямлил из-под чёлки, но после прямым текстом выдал: «Мне разбили сердце…». Я вздохнул и настроил себя на историю об очередной подростковой влюблённости, от которой меня уже тошнит. Но к моему удивлению, Слава рассказал мне историю не о какой-то самовлюблённой «светской львице», возомнившей себя самой-самой…а о влюблённости, скажем так…нетрадиционной. Слава был влюблён в своего одноклассника, которого знал с первого класса, но чувства по отношению к нему разгорелись в его сердце самым неожиданным образом и так ярко, что он ничего не мог с собой поделать… Все его мысли были посвящены этому парню. На некоторые мгновения мне показалось, что Слава в своем рассказе едва не обожествляет его. И однажды несмотря на свою природную застенчивость, Слава настроил себя и решил признаться ему в чувствах. Слава всё спланировал за несколько недель с невероятной дотошностью. И вот в назначенный день (всё по плану), он подошёл к своему возлюбленному и признался… Ответ и реакция убили в Славе всё живое. Его возлюбленный с брезгливостью отпрянул и назвался гомофобом, после чего послал Славу с самыми омерзительными ругательствами. После этого жизнь Славы превратилась в ад… Этот парень то и дело подтрунивал его, унижал и измывался над ним за то признание. Уже через неделю весь этаж, на котором находился класс, в котором учился Слава, знал, что он из «этих самых». Душевное состояние Славы было глубоко угнетённым, сам он был сломлен всей обрушившейся на него ненавистью. Он умолял родителей перевести его в другую школу на другому конце города… После долгого месяца упрашиваний, они согласились. Так он и перевелся в нашу школу и в наш класс. Но страданий это не поубавило… Глубокая рана была нанесена ему в самое сердце.         В день, когда Слава всё мне рассказал, мы пришли на небольшой искусственный островок на окраине парка, сели на лавочку у самого берега реки, после чего Слава начинал горько плакать. И так было изо дня в день. Я не могу назвать себя первоклассным психологом, но всё же я пытался его утешать и успокаивать. Было заметно, как эти посиделки у реки на краю парка ему помогают. Славу можно сравнить с вялым цветком, за которым неожиданно начали ухаживать. После месяца таких посиделок, он расцвел и привязался ко мне, после чего и началась наша очень… необычная дружба.