Тихая гавань

      Как только они сошли с трапа самолёта, его лёгкие наполнились холодом, и, когда он выдохнул, дыхание помутнело, вырываясь изо рта, словно дым. Гарри давно отвык от подобной погоды. Сентябрьский Лондон не баловал своих жителей солнцем или теплом. Порывистый ветер проникал сквозь нити одежды, покусывая кожу, отчего Гарри невольно поёжился и притянул Гермиону к себе.       Они оттягивали этот момент полтора месяца. Момент встречи с прошлым, расстановок всех точек над «и», чтобы дальше шагать в будущее.       Неделя. Она попросила провести здесь с ней всего неделю — и он не мог отказать. Если бы понадобилось, то он бы провел вечность в этом сыром, промозглом, туманном городе. Потому что в нём было его личное солнце, носившее имя Гермиона.       Гарри задумался, на автомате ловя такси, и вздрогнул, когда свежий ветер лизнул его лицо. Тут же со скрипом шин по мокрому асфальту перед ними затормозил чёрный кэб. Из багажа у них была лишь небольшая сумка, и они быстро нырнули на заднее сидение, переплетая замёрзшие пальцы.       Гермиона улыбнулась и назвала адрес. А затем молча положила голову Гарри на плечо.

***

      Ночь они провели в её лондонской квартире, а с утра Гермиона направилась в Министерство, где собиралась обсудить кое-какие дела с Кингсли, написать заявление об увольнении и забрать вещи. Она упорно отказывалась покупать новую палочку и только фыркала, когда Гарри предлагал ей это.       На выходных была запланирована встреча с Грейнджерами, отчего по позвоночнику пробежала волна страха. Гарри не знал, как к нему отнесутся родители Гермионы, и будут ли они рады столь стремительному переезду её на Гавайи. Да и вообще, учитывая их прошлое, стирание памяти и кучу неприятностей и опасностей, как они вообще встретят столь странного друга дочери, который вдруг стал совсем не другом, а кем-то большим.       Гарри заказал доставку продуктов и приготовил ужин. У него была ещё уйма времени, чтобы сделать что-нибудь полезное. И он решился. Он не был там почти пять лет и от предвкушения начинали дрожать колени. Он оделся и вышел из дома.       Гарри не мог отрицать, что Лондон действовал на него волнительно, будил сокрытые в руинах сознания воспоминания. С одной стороны, он хотел побыстрее убраться отсюда, но с другой — какая-то его часть не могла дождаться, чтобы взглянуть на знакомые лавки и здания, окунуться в детство, поверить в волшебство, испытать тот первобытный восторг, который способны испытывать разве что маленькие дети. И вот, спустя час, он стоял на мощённой камнями аллее перед «Лавкой Олливандера», пытаясь унять неуместную дрожь в пальцах.       Когда парень вошёл внутрь, где-то в глубине магазина привычно зазвенел колокольчик, окуная его в воспоминания. Знакомые тысячи узеньких коробочек, выстроившихся вдоль стен от пола до потолка.       — Добрый день, — послышался тихий голос. — О… Неужели это вы?       Гаррик Олливандер немного осунулся за эти годы, но в остальном остался всё тем же узнаваемым стариком, от чьих, почти бесцветных глаз, исходило странное, прямо-таки лунное свечение.       — Здравствуйте, — сглотнул Гарри, снова чувствуя себя одиннадцатилетним несмышлёным мальчишкой, каковым он впервые заявился сюда много лет назад. — Я бы хотел приобрести палочку. В подарок.       Пожилой волшебник уставился на Гарри своими выцветшими глазами.       — Я знаю, что палочка выбирает хозяина, но мне очень нужно… Мистер Оливандер, виноградная лоза и высушенное сердце дракона… Помните?       — Мистер Поттер, я помню каждую палочку, которую продал. Неужели с палочкой мисс Грейнджер что-то произошло?       — Она… она сломалась, — сглотнул Гарри, ни капли не удивляясь проницательности старца.       — Хорошо, — кивнул владелец магического магазина и, отойдя к полкам, потянулся к коробкам, и ладонь застыла в воздухе. — Вы же знаете, что не существует двух одинаковых палочек, мистер Поттер… — задумчиво рассуждал он, почесывая подбородок свободной рукой. — Но мне кажется… да… определённо в этом что-то есть. Я помню мисс Грейнжер… интересная девушка…       Он словно провалился в какой-то транс, а потом выдернул с полок одну из коробок.       — Виноградная лоза и перо феникса. Почти одиннадцать дюймов. Думаю, это то, что нужно.       Гарри кивнул, не желая спорить с мастером своего дела. В конце концов, если эта палочка не понравится Гермионе, она всегда сможет приобрести другую. Но окончательно отказаться от магии Гарри ей не позволит. Уж кому, как не ему, знать, насколько это болезненный процесс.

***

      Вернувшись домой, Гарри спрятал покупку на дно своей сумки, решив выбрать удобный момент, чтобы вручить подарок Гермионе. Для этого нужно было подловить её в соответствующем настроении, а пока она и так немного нервничала от количества навалившихся дел, и он не хотел волновать её лишний раз.       Настойчивый звонок вывел его из задумчивости, и Гарри, довольный и соскучившийся, направился к двери, предвкушая прекрасный романтический вечер наедине с любимой. Наверное, она забыла ключи и по какой-то причине не стала пользоваться камином.       Гость на пороге переминался с ноги на ногу, устремив на Гарри набыченный взгляд.       — Значит, это правда? — буркнул Рон, шагая внутрь, не дождавшись приглашения. — Вас уже засняли и в «Пророке» опубликовали.       Гарри мало интересовали сплетни магической Британии, да и бывшему другу он вовсе не обрадовался. Последнюю их встречу много лет назад вряд ли можно было бы назвать приятной.       — Что тебе нужно?       — Да вот пришёл поинтересоваться, каково это? Испортить жизнь лучшей подруге…       — Давай без повторений. Боюсь, в этот раз мы способны разобраться и без тебя, — процедил Гарри, сжимая руки в кулаки.       — Как ты мог заставить её уйти из Министерства?! Она мечтала об этом всю жизнь!       — Мечты меняются, Рон. И я никогда не заставлю её делать то, чего она не хочет. Никогда не оставлю её в сложный момент и не буду творить козни за спиной. Все средства хороши, да? Это новый девиз Рональда, мать его, Уизли, не так ли?       — Да и идите к дементору! Оба! Забирай эту шлюху себе, раз она тебе так нужна! И… — договорить Рону не дал резкий удар в лицо, от которого он едва не оказался на полу.       — Ты охренел?! — взревел он, махнув мантией и вскидывая руку с палочкой. — Сам напросился!       Но Гарри словно озверел. Ему бы и в голову не пришло бить Уизли, если бы тот продолжал оскорблять его. Но тронуть Гермиону?! Ему было плевать, что силы не равны, и что магический поединок — это не маггловский мордобой. Плевать, что Рон явно намеревался использовать магию. Чувство самосохранения словно отключилось. Подумать только. Из-за этого завистливого ублюдка они потеряли столько лет. А теперь он ещё изрыгает своим ртом оскорбления? Ярость, раскалённая добела, заклокотала где-то внутри.       Гарри резко метнулся вперёд и захватил вооружённую руку противника за кисть, одновременно отшагнув назад и выворачивая её по спирали. Ошарашенный Уизли, явно не ожидавший подобного манёвра, выронил палочку от нестерпимой боли в запястье. Гарри пнул оружие в сторону, оттолкнул Рональда от себя. Тот с утробным рыком бросился на него, но был встречен двойкой ударов: прямым, боковым. А третий — страшный удар, нанесённый с разворота наотмашь, отправил бывшего друга в глубокий нокаут.       Гарри сам оторопел от произошедшего. Да, в его жизни был период, когда он брал уроки рукопашного боя. Но это было давно, ещё в Америке. После лишения магии парень чувствовал себя слабым и уязвимым. И тогда, начиная новую жизнь, он пробовал себя во многих сферах, пока всерьёз не увлёкся яхтингом. Видимо сейчас инстинкты просто взяли верх над разумом.       Когда Рон попытался подняться, он схватил его за шиворот и рывком толкнул к выходу. Следом полетела волшебная палочка. Гарри с трудом удержался, чтобы не сломать её. Дверь захлопнулась. Он сжал виски ладонями, а сердце ещё бешено колотилось. Да, когда-то Рон был его другом. И даже спас ему жизнь. Гарри помнил хорошее и умел быть благодарным, поэтому ему было немного не по себе от произошедшего. Он медленно добрёл до ванной и плеснул в лицо ледяной воды, пытаясь успокоиться.       «Всё будет хорошо. Обязательно!»

***

      Родители Гермионы встретили его более чем доброжелательно. Гарри аж расчувствовался, ведь совсем не ожидал столь тёплого приёма. Парень вызвался помочь мистеру Грейнджеру с жаркой в саду на гриле колбасок и овощей, пока дамы накрывали на стол. Они разговорились. Обо всём и ни о чём. Об автомобилях, ремонтных работах по дому и способах приготовления мяса. А под конец мужчина лишь похлопал его по плечу и произнёс:       — Я никогда не видел свою дочь настолько счастливой. Надеюсь, ты и дальше будешь прилагать к этому такие же усилия.       — Не сомневайтесь. Я люблю её.       Мистер Грейнджер на несколько секунд задержал свой взгляд на лице Гарри, а потом кивнул и вернулся к готовке.       Сам ужин прошёл чудесно. В тёплых семейных разговорах и традиционных английских шутках. Под конец Гермиона помогла маме убрать со стола, и они камином отправились в её Лондонскую квартиру, которая служила им временным пристанищем.

***

      Дождь усиленно колотил в окно, а ветер свирепствовал, словно раненый зверь, завывая и выплескивая свою ярость на ветки деревьев, прогибающихся под его силой. От подобного напора листья практически облетели и валялись под ногами у немногочисленных утренних прохожих, спешащих на работу, хлюпая по лужам. В общем, Лондонская осень в этом году никого не радовала, и Гарри был рад, что они не задержатся тут надолго. Он медленно просыпался, различая звуки буйства природы за окном, но тут по лицу скользнули чьи-то ладони и через секунду он ощутил горячие губы на своих скулах, шее, ключицах…       Это было лучшее пробуждение из всех возможных. Ради него можно было даже терпеть ненавистную Британию, навевающую на него тоску и грустные воспоминания. Он невольно улыбнулся и зарылся рукой в пышные кудри, пока их обладательница осторожно, смакуя каждый сантиметр его кожи, добралась до его живота, вырисовывая на нём дорожки и узоры.       Возбуждение не заставило себя долго ждать, нахлынув откуда-то снизу и Гарри чуть выгнулся, ещё не совсем представляя, что она задумала, но уже предвкушая невероятное утро. Звуки дождя растворились где-то в барабанных перепонках, всё внешнее перестало волновать.       Гермиона издала смешок и чуть приподняла голову, взглянув на него. Глаза Гарри были закрыты, но по широченной довольной улыбке было понятно, что он уже не спит. Одеяло поползло вниз, обнажая орган, сразу же выдававший его состояние.       — М-м-м, — протянула она, уставившись на него, — кто-то уже проснулся…       Улыбка стала ещё шире, но Гарри упорно не открывал глаза и старался не двигаться, предоставив ей право вести в этой шаловливой утренней игре. Но когда ловкие пальчики сжали основание члена, а её шершавый язычок коснулся головки, он не смог сдержаться и застонал. Она на секунду остановилась, покосившись на него, а затем погрузила член в рот, попутно лаская языком, продвинулась до середины и выпустила со звонким «чпок».       Пальцы Гарри с силой сжали её волосы, утопая в каштановых кудрях, и она повторила манёвр, заставив его снова застонать. Ещё и ещё. Глубже, быстрее, параллельно водя пальчиками по мошонке, играя яичками. Гермиона ласкала крепкую головку, она щекотала его уздечку, она буравила языком дырочку на конце. Гарри уже вцепился свободной рукой в простынь, сминая ту изо всех сил. Его бёдра непроизвольно задвигались в такт движениям её головы. Какой-то наркотический туман заполнил его сознание, растворяя остатки мыслей, превращая клетки кожи в оголённые провода. Он открыл глаза и чуть приподнял голову, желая запечатлеть навечно в памяти эту картину. Гермиону, играющую с ним, владеющую им, умело доводящую его до кульминации… Он был полностью в её руках. Дикий зверь, превратившийся в ручного и ласкового. Твёрдый, как камень, ствол, толкался в рот в бешеном ритме, и она послушно позволяла входить ему максимально глубоко.       — Герми! Мерлин! Да-а-а-а! — выкрикнул он в пустоту комнаты, чувствуя, как член запульсировал прямо в её горле, выплёскивая живительное семя.       Она ещё раз пощекотала его языком, заставив Гарри дёрнутся от остроты ощущений, и выпустила. Улыбаясь, устремила на него свой удивительный тёплый взгляд, и когда парень чуть пришёл в себя от головокружительного оргазма, произнесла:       — Доброе утро, господин капитан.       — О-о-о, — едва мог вымолвить Гарри, в глазах которого ещё взрывались звёзды, — Иди ко мне.       Какое-то время они молча нежились в кровати, наслаждаясь лёгкими прикосновениями друг к другу и почти детскими поцелуями. Но постепенно язык Гарри переходил в наступление, усиливая, раскачивая, зажигая. Он ловко приподнялся и навис сверху, гипнотизируя взглядом, от которого Гермионе уже захотелось кончить. Только Гарри мог смотреть на неё так… так… она не знала, как… по-своему, уникально, возбуждающе-проникновенно.       Руки собственнически заскользили по бедрам, задирая сорочку, под которой не оказалось белья, что вызвало его довольный смешок. А затем его голова оказалась между её ног, и он лизнул клитор, вызвав то ли всхлип, то ли стон.       Он протиснул ладони под её упругие ягодицы, и отстранил голову, разглядывая набухшие и манящие половые губы. Её запах, запах возбуждения, желания, греха… сводил с ума.       — Гарри, что ты… — Гермиона до сих пор продолжала немного смущаться подобных его желаний, что распаляло его ещё больше.       Он не дал ей договорить, проведя языком по влажным складкам, пьянея от её вкуса, заводясь от её возгласов. Гарри ласкал её нежно, долго, полностью контролируя процесс и никуда не торопясь. Он доводил её до такой стадии нетерпения, что её руки с силой вцеплялись в волосы, вдавливая его в себя, а стены комнаты готовы были стать пунцовыми от смущения от раздававшихся криков и стонов. Гарри освободил одну руку, переключая её на клитор, а язык остервенело врывался прямо во влагалище. Подступающий оргазм не заставил себя долго ждать. Гермиона дернулась, насаживаясь на его язык сильнее и сильнее, а потом задрожала вся, от головы до кончиков пальцев. Рассмеялась, закрывая раскрасневшееся лицо ладонями, и через несколько секунд обмякла, совершенно обессиленная, но счастливая.       Гарри ещё какое-то время покрывал поцелуями бархатные бёдра и живот, а потом примостился рядом, всматриваясь в любимые черты. Он чувствовал себя счастливым. Полным. Живым. Таким, как никогда раньше. И не знал, каких богов благодарить за такой подарок.       — Герми, — начал он, когда она немного пришла в себя, — я тут подумал…       — Что?       — Мы можем остаться в Лондоне, — сглотнул он. — Если это важно для тебя. Тут же твои родители и ты можешь продолжить карьеру в Министерстве. Думаю, я справлюсь…       — Гарри, — она прикоснулась пальчиками к его щеке, не дав ему договорить, — не стоит. Я хочу начать новую жизнь, подальше от всего этого, понимаешь. Это не из-за тебя… это важно мне самой… А родителей всегда можно навещать или приглашать в гости.       — Но чем ты будешь заниматься на Гавайях? Ты же взвоешь там от скуки через пару месяцев, когда я тебе надоем…       — Глупый! Ты никогда мне не надоешь, — она чмокнула его в нос. — А насчёт остального не беспокойся. Я уже всё обдумала. Буду заниматься защитой окружающей среды и редких видов тропических птиц. К тому же, имея связи с Министром Магии, всегда можно раздобыть нужные дипломы, и у магглов не будет ни малейших сомнений в моей квалификации. А дальше дело за малым. Общественная деятельность мне по душе.       — Гермиона Грейнджер и подделка документов — сильно, — рассмеялся Гарри, поражаясь, как она умудряется всё планировать и продумывать.       — Ну… это же для благого дела. Гавайи — это земной рай, и я хочу сохранить его для последующих поколений, капитан.       — Ещё одно… — Гарри притянул девушку к себе за талию. — Я не хочу, чтобы ты совсем отказывалась от магии, Гермиона.       Она тут же напряглась, явно готовясь спорить, но он приложил палец к её губам.       — Ты удивительная волшебница. И я хочу видеть тебя ею хотя бы дома. Прошу, подумай над этим. Я не готов принять такую жертву. Поверь, меня ни капли не задевают твои умения. Я горжусь тобой. И хочу видеть палочку в твоих руках, хочу наблюдать, как ты колдуешь, трансгрессируешь и совершаешь что-то невероятное. Это твоя часть и я люблю её. Не лишай себя её… и меня… Пожалуйста…       Она затихла, моргнула и, уткнувшись в его плечо, пробубнила:       — Я подумаю, Гарри. Но пока давай оставим эту тему. И нам пора вставать. Скоро придёт агент по недвижимости. Нам же через три дня нужно освободить квартиру.

***

      Когда они поднимались по трапу самолёта, обещавшего доставить их из этой надоевшей печальной промозглости в царство солнца, света и ярчайших тропических красок, Гарри довольно улыбался. Он был рад покинуть Лондон. Всё-таки за эти годы он уже порядком отвык от Британской столицы с её серостью и туманами и научился жить в абсолютно других условиях. Но и вторым поводом послужила маленькая победа — Гермиона посетила Косой переулок и приобрела новую волшебную палочку, отчего с души у Гарри свалился огромный груз.

***

      Три месяца спустя. Гавайи, остров Мауи.       Из-за дождливой погоды пришлось отменить вторую экскурсию, и Гарри вернулся домой раньше обычного. Заскочив в местную лавку, купил продукты, решив приготовить ужин. Иногда ему нравилось возиться на кухне, и он как раз успевал это сделать до прихода Гермионы, которая настолько увлеклась своей новой работой, что раньше семи вечера дома не появлялась. Её захватила деятельность по защите местной природы, она усиленно погрузилась в изучение юриспруденции и уже умудрилась сорвать планы одному «инвестору», желающему построить новый отель, вырубив при этом часть тропического леса.       Через несколько часов индейка, фаршированная яблоками, перекочевала из духовки на стол, источая невероятный аромат. Гермиона немного задерживалась, и Гарри прошлёпал в спальню, намереваясь почитать что-нибудь до её прихода. Ужинать в одиночестве он не любил.       Подойдя к полкам, он задумался над выбором книги, но ничего не заинтересовывало его расслабленный мозг. Тогда Гарри решил принять душ и, открыв шкаф, чтобы взять чистое полотенце, увидел внизу свою дорожную сумку. Почему-то она завладела его вниманием. Парень бросил её здесь, когда они вернулись из Лондона, даже не разобрав вещи. Рука скользнула внутрь, где на дне лежала заветная коробочка из лавки мистера Олливандера.       Так как Гермиона сама приобрела себе новую палочку, к которой уже привыкла и по возможности использовала, подарок Гарри оказался ненужным. Он провёл пальцами по упаковке, откинул крышку, взял палочку в руку, пытаясь вспомнить, каково это? Мозг ещё хранил те незабываемые воспоминания. Тело, казалось, до сих пор ощущало ту волну силы, сконцентрированную внутри, готовую взорваться и вырваться на свободу через этот замысловатый деревянный инструмент.       Гарри поднялся и сжал рукоятку в ладони. Просто хотелось хотя бы на секунду провалиться в прошлое и почувствовать то невероятное тепло, которое возникало, когда кожа руки соприкасалась с волшебной палочкой.       Он сосредоточился, вспоминая счастливые моменты своей жизни. Сейчас это было нетрудно, так как таковыми был заполнен каждый его день, проведённый вместе с Гермионой. Их удивительно нежные утра и страстные ночи, океанские закаты и пешеходные экскурсии по тропическим лесам в поисках редких птиц, шум водопадов, под который они любили целоваться и домашние ужины. Или же обычные вечера, когда Гермиона строчила свои доклады, а он заботливо заваривал ей чай.       Гарри настолько погрузился в ощущения, что выпал из реальности, а пальцы буквально прилипли к рукоятке из виноградной лозы. Внезапно тело обдало жаром, будто внутри что-то взорвалось, рассыпалось искрами по всему организму, продолжая жалить его мелкими огоньками. В ладони, казалось, завибрировала энергия. И Гарри, словно под гипнозом поднёс палочку к глазам и прошептал:       — Люмос.       И оторопел, застыл ледяной скульптурой, увидев на конце яркое голубое свечение.       — Гарри?! — вопль Гермионы, раздавшийся со стороны двери вывел его из оцепенения и он, в страхе, отшвырнул палочку прочь, не понимая произошедшего, гадая, не сошёл ли он с ума.       — О, родной! — она кинулась ему на шею, окончательно приводя его в чувство. — Я думала… Догадывалась, надеялась, что это может случиться…       — Что?! Ты о чём, Гермиона? — обнимая её в ответ, переспросил он, ничего не понимая. Его ещё лихорадило от пережитого шока и ощущений. Он не мог понять, где реальность, а где галлюцинация.       Гермиона же отстранилась и хитро посмотрела на него.       — Новая жизнь, Гарри.       У Гарри был такой вид, будто он провалился в прошлое и попал на урок к профессору Трелони, любившей выражаться загадками.       — Ох, — глаза девушки сияли и она посмотрела на него, как на несмышлёныша, не понимающего очевидных вещей. — В общем, я собиралась сказать тебе сегодня. Я беременна… И это будто новый цикл, новая жизнь… Ну, ты правда не видишь связей?       Для одного часа Гарри испытал столько потрясений, что его мозг не справлялся с обилием мыслей, скачущих в черепной коробке, словно взбесившиеся пикси. А потом эйфория накрыла его с головой, словно волна во время океанского шторма. И он, всё ещё не понимая её умозаключений, но безумно счастливый от последней новости, заключил её в крепкие объятия, втянул носом незабываемый аромат волос и закрыл глаза. Сердце бешено танцевало внутри. И всё, на что хватило Гарри, это произнести:       — То, что ты должна стать миссис Поттер, не обсуждается.