королева бала

      С рассветом солнечные зайчики начинают показывать своё озорство и пробираются сквозь тонкие занавески в квартиры спящих людей. Они нежно ласкают человеческую кожу, не понимая, что мешают. Одни им радуются, а другие же — проклинают. Так и сейчас бесстыжие проказники начали опалять кожу омеги, что раскинул свои конечности по огромной кровати. Парень пытался сопротивляться: натянул одеяло до головы, разворачиваясь в противоположную сторону от окна, но всё бесполезно. Комната была слишком яркой, казалось, что само солнце поселилось внутри неё, поэтому сопротивление оказалось бесполезным. Омега открыл глаза и наткнулся взглядом на белый потолок. Голова безбожно трещала, а весь вчерашний день мутно плавал на подсознании. Да и вспоминать не хотелось, пока взгляд не спустился ниже. Серые стены, большой плазменный телевизор — что-то здесь не так. Где Чимин? Осознание того, что Ким находится не в своей комнате, с силой ударяет по и так раскалывающейся голове. Он присаживается на кровати и понимает, что на нем нет одежды, одно нежнее бельё. Вдруг до слуха доходит звук льющейся воды, доносящийся откуда-то неподалёку. Парень пытается вспомнить все события прошлого вечера и ночи, но в голову приходят только ненужные отрывки и ничего дельного. Парень зарылся руками в волосы и согнулся, опёршись на локти. Он не оставлял попыток задействовать свой мозг и всё-таки вспомнить что-либо полезное, но от этого занятия его отвлекла открывшаяся дверь. Омега поднял голову и столкнулся с чёрными глазами, в которых, по мнению Тэхёна, можно было утонуть. Перед ним стоял никто иной, как Чон Чонгук, и чего только ожидал Ким? На его бёдрах было закреплено полотенце, которое скрывало паховую зону и ноги до голени. Волосы были мокрыми, а капельки с них стекали по шее, прокладывая дорожку до махрового полотенца, в котором растворялись. Ким задержал взгляд на последней капле и оторвался от столь увлекательного наблюдения, решаясь задать интересующие вопросы.       — Почему я здесь и почему голый? Что между нами вчера было, извращенец? — на последнем слове в глазах альфы показалось удивление, но лишь на долю секунды, далее оно сменилось привычным равнодушием с капелькой азарта.       — Ты действительно хочешь знать? — получив кивок в ответ, Чонгук зачесал влажные волосы назад и стал подходить к омеге, пока не упёрся в кровать. — Хорошо, тогда слушай. Ты нажрался в говно, а вокруг тебя было столько похотливых альф, желавших трахнуть тебя прямо посреди зала, поэтому я, как добрый рыцарь на белом коне, спас принцессу из лап злодея. Я не знаю где ты живёшь, поэтому мне пришлось привезти тебя к себе домой. Это ответ на твой первый вопрос. Мне продолжать?       — Не томи уже, рассказывай, чтобы я мог со спокойной душой съебаться отсюда, — голос омеги звучал холодно. Чонгуку это не понравилось, захотелось поиздеваться над этим заносчивым омежкой.       — Как скажешь. Я тебя завёл в эту комнату, а сам вышел. Собирался спать в на диване в гостиной, он там дорогой, знаешь ли. Если бы ты его заблевал — всю жизнь бы расплачивался. Ну не суть, главное то, что было дальше. Лёг я значит, начал засыпать и знаешь что? — губы Чона растянулись в усмешке. — Я услышал такие звуки. Сначала я не придал этому значение, думал, что послышалось, ровно до того момента, пока я не услышал своё имя, которое ты протяжно простонал. Мне стало любопытно, что же там происходит, поэтому я встал и направился в свою комнату. Мне открылась такая ахуенная картина. На кровати ты стоял в коленно-локтевой и трахал себя пальцами, при этом стонал моё имя, было так приятно. Увидев меня, ты начал только активнее работать руками и громче стонать, прося трахнуть тебя. Ну извини, там никто не сдержится, да и я не сдержался, ты выглядел так пошло и развратно, что будь я омегой — всё равно трахнул бы тебя, — к концу рассказа Тэхён сидел весь красный от стыда, парень ведь действительно поверил в эту сказку.       — Боже, какой позор, — омеге хотелось плакать, но он не собирался показывать слабину при этом наглом альфе. Хотелось его ненавидеть за то, что он использовал пьяного омегу, но по сути, его вины не было. Если всё действительно так, как он рассказал — ненавидеть надо было самого себя. — Слушай, давай забудем об этом, и тебе не стоит об этом трепаться. Мне стыдно, что всё так вышло, я не такой омега, — Тэхён не хотел рассказывать этому придурку о том, что он был у него первым, чтоб не зазнавался. Но также не хотелось, чтобы по университету ходили слухи, мол он шлюха, которая отдалась первому встречному.       — А что? Разве тебя не берёт гордость за то, что ты смог переспать с таким самцом, как я? — Чонгук открыто издевался. — Это, скорее всего, был твой лучший секс в жизни, ставлю сто баксов на то, что никто тебя так не трахал, как я.        «Конечно не трахал», — думает омега, — «меня вообще никто не трахал, кроме тебя, кусок безмозглого дерьма».       Вместо ответа Тэхён просто встал и начал искать свои вещи. Те были аккуратно сложены на стульчике, что было странно, но парень не обратил на это внимания. Альфа молча наблюдал за всем происходящим. Он и не задумывался о том, что эта шутка может как-то задеть Кима. Ну переспал и переспал, что с того? Чонгук же не какой-то стрёмный альфа, с которым даже целоваться стыдно, не говоря уже о чём-то большем. Но для Тэхёна всё было иначе. Первый секс многое значил. Всё должно быть по любви и на трезвую голову, этим надо наслаждаться сполна. Сейчас же Ким понимал, что никакого ему первого секса по любви не светит. Только есть ещё одна странность.       — Почему я ничего не чувствую? — он обернулся к Чонгуку и посмотрел на него, изогнув бровь в вопросительном жесте.       — В смысле не чувствуешь? Ты о чём?       — В прямом. Никаких физических признаков того, что меня лишили девственности. А также нет засосов, — быстро протараторил Ким. Его действительно это волновало.       — Стоп, что? Повтори, что ты сказал? — Чон подвинулся ближе, будто омега говорил шёпотом, и издалека ничего не слышно.       — Я сказал, что нет засосов на теле.       — Нет, до этого. Повтори то, что ты сказал до засосов, — младший действительно не понимал, что от него хотят. Он сказал, что нет физических признаков того, что… Вот же чёрт.       — Вот же чёрт, — озвучил свои мысли парень. — Ничего, не бери в голову. Мне нужно одеваться и идти, мои друзья переживают за меня, — Тэхён подошёл обратно к стулу, на котором находилась его одежда. Он начал собираться, как его окликнули.       — Тэхён, ты девственник? — омега застыл на месте. Что за вопрос? Может он и был девственником, но уже им точно не является, благодаря кое-кому. Парень решил не отвечать на этот дебильный вопрос и продолжил одеваться. Чонгук же в два шага преодолел расстояние между ними и, схватив Тэхёна за локоть, развернул на себя. — Не игнорь меня, когда я с тобой говорю, а тем более задаю вопросы, — эти слова старший едва ли прорычал омеге в лицо. — Я спрошу ещё раз. Тебе стоит ответить честно. Тэхён, ты девственник? — хватка на руке усилилась, а Ким поднял взгляд на Чонгука.       — Что ты ко мне пристал? Нет, не девственник, — зло выкрикнул Тэхён, а потом добавил, едва слышно, — со вчерашней ночи.       — Господи, глупый. Не было ничего вчера ночью, я просто решил над тобой поиздеваться за твой холодный тон в отношении меня, — Чонгук хмыкнул и встретился с удивлённым взглядом напротив. Тэ начал вырываться из рук Чона.       — Ты блять ебанутый? Боже, как только Земля носит таких хуесосов, как ты, — хватка альфы вновь усилилась, а сам он наклонился к лицу Кима максимально близко.       — Ещё раз, слышишь? Ещё хоть один ебанный раз я услышу из твоих уст подобное обращение ко мне — я клянусь тебе, я трахну тебя глубоко и жёстко. Я буду тебя брать на сухую и не посмотрю на то, что ты девственник. Ты будешь проклинать тот момент, когда ты позволил себе так высказаться обо мне, ты меня понял? — в ответ молчание, а в глазах напротив промелькнул страх, и пусть. — Я блять тебя спрашиваю, ты меня, сука, понял? — последние слова альфа прошипел в лицо Тэхёна.       — Д-да, — Ким опустил взгляд вниз. — Теперь отпусти меня, мне нужно уходить, — отпускать не хотелось, но и держать Тэхёна он не мог. Да, пах тот безумно вкусно, да так, что крышу сносило, но это всё же чужой человек, с которым они пересекались пару раз. Но что-то в нем притягивало альфу, и того, который внутри и является зверем, и того, который Чонгук.       Из своих раздумий Чона вытащил хлопок входной дверь, который означал, что в квартире он вновь один. В спальне альфы всё пропиталось хвоей, которая пленила сознание. В голове невольно начали всплывать картинки, на которых он представлял, как грубо берёт омегу за непослушание. Как тот садиться перед Чоном на колени и послушно заглатывает всю длину, а затем покорно ждёт и смотрит вверх, в глаза альфы, пока второй жёстко трахает его в рот по самые гланды, держа за волосы. От мыслей член начинал твердеть, и хотелось осуществить все свои фантазии в реальность, а осознание того, что этот омега совсем чистый, никем не тронутый, срывало крышу. Хотелось его испачкать, но только собой. Научить всему для себя. Показать ему всё то, что нравится самому. В голове проскочила мысль, что кто-то может сделать это первым, обогнать Чонгука и завладеть телом мальчишки раньше. Эта мысль заставляла кровь венах бурлить и бежать быстрее. Нет, такого допускать нельзя, с этим нужно что-то делать, но сперва стоит вновь заглянуть в душ, ведь у Чонгука до сих пор стоит на этого светлого мальчика.