королева бала

      Сеул встречает не радужно. Густые тучи перекрывают солнце, от чего температура лишь понижается. Город стал ещё более серым и мрачным, даже яркие вывески и билборды не способствуют улучшению ситуации.       Час назад самолёт, в котором находилась семья Чон, приземлился. Отдых, как и предполагалось, пошёл лишь на пользу. Чонгуку была приятной мысль о перемирии с Сокджином, всё-таки альфе его не хватало. Добравшись до дома, Чон принял душ, переоделся и решил немного вздремнуть. Да, он спал в самолёте 18 часов, но на кровати всё же удобнее. На вечер он договорился с друзьями о встрече в клубе, который, хоть и открылся недавно, стал их любимым. А ещё хотелось встретить Тэхёна. Это желание было странным, но навязчивая мысль увидеть омегу не выходила из головы. Что-то в нём было такое, что притягивает Чонгука — хотелось завладеть скорее не им, а его телом. Чон был уверен, что этот Ким лишь прикидывается недоступным и врёт о своей девственности. Ну как его с такой внешностью ещё не трахнули? А запах… Такой приятный и дурманящий. Так, Чон Чонгук, тебя занесло не в ту степь, спи уже.       Будильник прозвенел в девять вечера, сама же встреча была назначена на одиннадцать. Просто раньше этого времени в клубе делать нечего. Чонгук полежал в кровати ещё пару минут и встал, принявшись искать буклеты с едой. Он заказал доставку с какого-то ресторана, ибо стоит поесть, прежде чем напиться в доску. Ему сообщили, что заказ будет доставлен через час, поэтому он не отказал себе понежиться в кровати ещё какое-то время. Ну а что, ему не нужно наводить «марафет» на лице, одежда висит в шкафу, так что гладить её тоже нет необходимости. Лишь уложить волосы и надеть эту самую одежду. Ну и выбрать, что надеть, хотя это не составит труда — в голове уже было пару идей.       Как ему и говорили, спустя час в дверь позвонили — это был курьер, который быстро достал из термосумки заказ, дал на подписание какую-то бумажку и так же быстро ретировался. Поев, альфа отправился вновь в спальню, но на этот раз, чтобы достать образ. Он надел белую рубашку с принтом, которую заправил в чёрные брюки. Талию выделяет ремень, а в ушах серьги. Уложив причёску, он взглянул последний раз на себя в зеркало и остался довольным. На часах уже 22:40, значит нужно выезжать в назначенное место.       Народу в клубе было больше, чем обычно, а всё из-за того, что сегодня пятница. Запахи омег и альф смешивались с запахами пота и алкоголя, а ещё в клубе витал явный запах секса, впрочем, всё как и во всех подобных заведениях. Хосок, Намджун, Югём и Тэмин уже были внутри, поэтому Чон сразу направился в вип-зону.       — Оооо, Чонгук-щи, ты пришёл, — первым его заметил Хосок, который сразу встал с дивана и направился к Чону, раскрывая руки для объятий. — Я скучал по тебе, друг.       — Хоби-хён, меня не было полторы недели, а не семь лет, отстань, — Чонгук пытался отцепить альфу от себя, но тот прилип как банный лист.       — Я и дня без тебя не могу, а тут целых полторы недели, — видимо, они успели выпить по паре шотов, пока ждали Чонгука.       — Дай он пройдет и закажет себе выпить, что ты к нему прилип.       «Спасибо, Намджун-хён», — прошептал Чонгук одними губами, когда Хосок всё же соизволил с него слезть.       Парни начали говорить на разные темы, пить и иногда выбираться на танцпол — всё как и всегда. Чонгук заметил довольно симпатичного омегу, одиноко танцующего на краю танцпола, и решил присоединиться к нему. Всё-таки секс у него был недели две назад, а всё это время он обходился дрочкой в душе, и тело требовало нормальной разрядки. Этот омега представился, но Чонгук даже не слушал, так что не запомнил имени. Зато возраст узнал, совершеннолетний — это вся информация, которая его волновала. Педофилом он не заделывался. Чон пристроился к нему сзади и начал пританцовывать в такт музыке, потираясь пахом о задницу омеги, а тот и не был против, наоборот, сам стал активнее. Омега развернулся к Чону лицом, встал на носочки, чтобы поцеловать альфу, но Чонгук отвернул лицо и чужие губы мазнули по скуле. Парень поджал губки, но возражать не стал, а начал блуждать руками по телу Чонгука, при этом всё так же потираясь о член альфы. Чон шепнул ему на ухо что-то типа «не хочешь ко мне?», на что получил положительный кивок и повёл омегу на стоянку, где находился его Форд. Трахаться в клубе он не станет — это слишком мерзко и негигиенично, что важно для альфы.       В машине омега постоянно норовился ему отсосать, но Чон и так выпил, подвергать ни себя, ни пассажира опасности он не станет, поэтому попытки пресекал, а добравшись до квартиры, всё же позволил. Сосал парень неплохо — не лучший минет в жизни, но и не худший. Вбирал член почти до основания, но до конца не мог — помогал себе рукой. Зато компенсировал это шаловливым языком, которым проводил по набухшим венкам, не забывая уделить особое внимание головке. Терпеть Чонгук устал, поэтому принялся самостоятельно вбиваться в чужой рот, предварительно схватив омегу за волосы. Тот на эти действия лишь гортанно простонал, пуская вибрацию по члену, и покорно принимал член, смотря прямо в глаза альфы. В уголке этих глазок скапливались слёзы от напора, но, видимо, ему нравилось, раз он послушно сидел на коленях. Почувствовав приближающийся оргазм, Чонгук вытащил член изо рта парня и, по настаиванию самого омеги, кончил ему на лицо. Тот лишь собрал семя возле рта и с губ пальцем, засунул его в рот и вытащил с причмокиванием. Пошло, но сознание в этот момент представило другое лицо, более желанное. От этой картины член начал твердеть по новой, а запах костра усилился больше, чем при первом возбуждении. Омега, естественно, принял это на свой счёт и улыбнулся, пытаясь вновь затащить альфу в поцелуй, который снова не состоялся.       — Прости, малышка, не целуюсь, — парень вновь поджал губы и снова промолчал. Чонгук взял его за руку и повёл в спальню, член твёрдый, минета было не достаточно.

***

      Тэхён знал, что будет больно, но не знал, что настолько. В универ он не ходил с того момента, хотя прошло уже полторы недели. Течка закончилась — засосы на шее остались. Чимин расспрашивал о произошедшем, видел друга разбитым, а по прошествии течки к нему присоединился и Юнги. Ким не хотел говорить, не хотел, чтобы за него переживали, но обманывать не мог физически. Засосы не спрятать, хромату тем более. Он зашёл в аптеку после произошедшего и купил заживляющую мазь ведь знал, что его порвали — не мог не порвать, он девственник, а его взяли без растяжки, хоть и была течка. Когда он пришёл в общежитие, то сразу отправился в душ, где со слезами пытался стереть с себя противный запах. Он надеялся, что вместе с запахом сотрет воспоминания, душевную боль смоет вода, но ничего не вышло. Запах хоть и сошёл, но воспоминания остались, а синяки на бёдрах и засосы на шее стали явным доказательством произошедшего. Все полторы недели он собирал себя по крупицам, по крайней мере, пытался, но, кажется, вышло не очень. Лицо осунулось, круги под глазами стали яркими, а само лицо потеряло человеческий оттенок. Да, друзья помочь пытались, поддерживали, просили описать альфу, чтобы Юнги со своими приятелями не оставили на нём ни одного живого места, но Тэхён молчал. Он не хотел, чтобы у кого-либо были неприятности из-за него, он хотел забыть об этом, как о страшном сне, пока что получалось плохо. Но сидеть дома вечно он не может, жизнь продолжается, хотя это даже не жизнь — сейчас это существование. Ким понимал, что стоит восстанавливаться, ничего уже не исправить, не изменить, нужно просто принять как факт и забить, положить на это гигантский хуй, но и вы его поймите, прошло слишком мало времени, чтобы вернуться к привычной жизни.       Сегодня понедельник, а это значит одно — новая учебная неделя. На шее вместо россыпи засосов осталось несколько, изначально самых ярких, и те уже через пару дней полностью выцветут. Синяки на теле тоже исчезли, а анус практически зажил. Тэхён надел серое худи, которое больше него раза в два, и такие же большие спортивки. Капюшон от худи и волосы справлялись со своей задачей — прикрывали глаза, которые были красными от бессонницы и ежедневных слёз. Главным страхом было столкнуться с насильником, Тэхён понимал, что если увидит его — ощутит всю боль по новой, а со временем она, хоть и не особо, но притупилась. Но тогда Ким ещё не знал, что бояться нужно не насильника, а кого-то другого, и не ему.

***

      Чонгук стоял с друзьями в коридоре, обсуждая какую-то очередную сплетню, и тут послышался до боли знакомый и приятный запах.       — Ох, бедный Тэхён-и, — Чон перевёл взгляд на Хосока, который смотрел куда-то за него. Альфа обернулся и увидел Ким Тэхёна. Хоть глаза скрывались за капюшоном и чёлкой, можно было разглядеть, что с ним не всё в порядке.       — Что с ним? Почему бедный? — Чон перевёл взгляд обратно на друга.       — Я не знаю, стоит ли об этом говорить, не думаю, что он хотел бы этого.       — Если не скажешь ты, то я подойду и сам спрошу у него, как думаешь, это ему понравится? — он глянул на друга с прищуром.       — Боже, Чонгук, ладно, — Хосок нервно выдохнул. — Только давай отойдем, это не надо знать всем, — он взял Чона за предплечье и отвёл от компании. — В общем, он не ходил в универ всю прошлую неделю. Сначала Чимин, его лучший друг, сказал, что у него течка, ну я и оставил как есть. Но течка же не длится всю неделю, я стал беспокоиться о нём. Пришёл к нему в комнату. Видел бы ты его, Чонгук. Парень выглядел как живой труп, сейчас он выглядит как модель, если сравнивать с тем его состоянием, — альфа рассказывал это, а аромат кофе лишь усиливался — злился.       — Ближе к сути, Хосок-хён, — терпение не безгранично, а тем более у Чонгука.       — Его изнасиловали, — Хоби посмотрел в глаза Чонгука и увидел там огромную ярость. Запах костра полностью перебил его собственный и казался сейчас как нельзя кстати. Было ощущение, что всё вокруг полыхнёт синим огнём и сгорит дотла. Ярость в глазах напротив настораживала.       — Кто? — Чонгук, видит Бог, пытался сдерживаться, но выходило из рук вон плохо.       — Он не сказал. Никому не говорит. Тот альфа оставил хуеву тучу засосов и отметин на его теле, он порвал его, Чонгук. Но я прошу тебя, не совершай ошибок, — последние слова Хосока Чонгук уже не слышал. Он не понимал, что делает, когда подлетел к омеге, и схватив его за руку, потащил из школы. Он не понимал, что делает, когда срывал капюшон с этого же омеги, и пелена ярости застилала глаза ещё больше, когда он увидел не до конца сошедшие засосы на прекрасной бархатной коже.       Чонгук не знал, когда и как они добрались до его квартиры, как оказались внутри. Но злость начала утихать, когда он встретился с глазами омеги, в которых плескался явный страх. Сейчас хотелось лишь одного — обнять омегу, что он и сделал, приходя в себя.       — Тэхён, — не разрывая объятий начал альфа. — Скажи мне, кто это. Кто это сделал, скажи мне, прошу, — он оторвался от Кима и заглянул в его лицо. Омега опешил сначала от объятий, а затем вздрогнул, услышав вопрос. Откуда он…       — Тебе Хосок-хён рассказал? — глаза наполнились влагой. Омега принял это за предательство. Значит, он доверил Хосоку это, а тот просто взял и выложил всё рандомному человеку? Ну спасибо. — Какая тебе разница? Какая вам всем разница? — голос сорвался на крик. — Разве тебя это ебёт? Ты ведь мне никто, ты меня видел несколько раз и всего-то, зачем тебе это нужно? — слёзы скатывались по щекам. Почему каждый считает нужным спросить его об этом? Зачем они все напоминают ему о том, что теперь он грязный, использованный.       — Я от тебя отстану сразу, как ты мне скажешь кто это сделал. Я тебе обещаю, — Чонгук старался сдерживать свои эмоции и не давить на омегу. На вопросы Кима ответить он не мог. Он и сам не знает, зачем ему это, просто понимает, что ему необходимо знать. Понимает, что натворит глупостей, но альфа сухим из воды не выйдет. Он сначала помучается физически, а затем и в обезьянник загремит. Это Чонгук ему обеспечит. — Я его не трону и пальцем, — врёт. — Я лишь хочу, чтобы он ответил за свой поступок по всей строгости закона, — «но сначала своим ебалом» остаётся неозвученным.       — Я… я не знаю, Чонгук. Я его не знаю, — Тэхён плакать перестал, но не успокоился. Руки у омеги дрожат, как и губы, а взгляд опущен вниз. — Зачем ты хочешь помочь мне? Я грязный, использованный и противен сам себе. Неужели тебе не мерзко стоять рядом со мной, так ещё и говорить, просить рассказать? — он поднимает на альфу глаза полные боли.       — Не говори так, ты не грязный, не противный. Да, это хуйло тебя использовало, но за это он должен ответить. Каждый человек должен отвечать за свои поступки, а особенно за такие. И нет, мне вовсе не мерзко стоять рядом с тобой и разговаривать. Я очень хочу, чтобы ты мне его описал, пожалуйста, — Чон действительно сам себя не понимал. Будь на месте Кима другой омега — он бы просто забил хуй. Ну изнасиловали — насильник мудак, но они разберутся сами, это не его дело. Тут тоже не его дело, но оставить как есть он не может, хочется собственноручно сломать каждый палец на ладонях, которыми альфа посмел дотронуться до омеги. Хочется вырвать язык, а затем зашить рот, которым он посмел ставить засосы Тэхёну. Хочется на его глазах отрезать по кусочку его маленького вялого члена, а затем эти же самые кусочки скормить псам, всё так же на его глазах. Чонгук не был безумцем (может чуть-чуть), но с этим альфой хотелось только так и никак иначе, хоть и не выйдет. Чон не глупый, знает меру. Но избить до полусмерти сможет, ещё как.       — Он… он немного ниже тебя. У него светло-карие глаза, а волосы выкрашены в мятный, и сам он пах мятой, — Тэхён говорит шёпотом. Он не знает, почему говорит всё это почти незнакомому человеку, но от чего-то хочется ему довериться, как никому другому. — Это всё, что я могу сказать, правда.       — Этого достаточно, всё хорошо. Посмотри на меня, Тэхён, — альфа приподнял лицо Кима пальцами, а сам же Тэхён посмотрел в смоляные глаза напротив. — Спасибо тебе, akachian. Спасибо за то, что доверился мне, — хотелось впиться в губы напротив, но Чонгук понимал, что Тэхён сейчас этого явно не желает, не после того, что произошло с ним.