The fall of the Sun

      — Прошу, остановитесь!       Голос Кана звучит неуверенно, сбивчиво. Его даже никто не слышит. Они так и продолжают показывать свою силу, не собираются останавливаться и отступать. Сражаются не на жизнь, а на смерть, защищая свою честь.       Минки лишь выполняет свои обязанности, приказ. Он не собирается проигрывать и отступать, даже не намерен поддаваться. Уён же, в первую очередь, пытается так отчаянно защитить Ёсана. Он знает, что будет дальше: найдя то сокровище, они будут до последнего вздоха младшего использовать его, пока не достигнут желанного.       Ёсан предпринимает попытку остановить бой, чем усугубляет ситуацию. Его отталкивает Сон, разозленный происходящим, бросает на него сердитый взгляд. Пока Уён, обессилено упавший на землю, пытается подняться, Минки делает маленькие шаги к Ёсану. Мысленно задает себе вопрос, как вообще такой слабый мальчишка сможет изменить этот мир? Для сына выдающихся людей он слишком слаб и жалок. И точно не способен осуществить их мечты. Может ли быть, что Сонхва ошибся? Что если этот ребенок – фальшивка?       Он определенно не тот, кто им нужен. Ведь он даже не способен защитить себя.       Чон, поклявшийся в верности Кану и обещавший ценой своей жизни защитить его, через боль встает на ноги. Через боль и страх делает короткие шаги, еле держась на ногах. Наносит еще один удар, но Сон оказывается проворнее и быстрее, ведь на нем нет ни одной царапины. Он совершенно не выбился из сил, слишком зол и еще просто устал бороться с Уёном. Знает, как сильно тот силен, знает также, что младшему не победить, ведь Минки гораздо опытнее и сильнее. Один шаг в сторону, меч свой подняв, насквозь пронзает его.       Из груди рыцаря вырывается сдавленный хрип, ноги подкашиваются. Сон его ловит за руку, как тот, выронив из рук меч, крепко вцепился в него. Тоненькая струйка крови стекает по подбородку, а взгляд встречается с чужим. Чон как-то глупо улыбается, внутри ликуя, что проиграл именно ему. Но страх его сильнее: кто защитит Ёсана?       Ёсан вскрикивает, роняя слезы на землю. Он дрожит, на льющуюся кровь смотрит. Перед глазами его вновь прекрасная женщина со слезами на глазах улыбается, а после Уён дарит ему самую яркую улыбку. Его друг, защитник и буквально старший брат принял весь удар на себя.       Минки не хотел. Он бы никогда не посмел навредить Уёну, что был ему как младший брат. Они вместе провели половину своей жизни, заботились друг о друге и были опорой в трудные времена. Они вместе пришли к тому, что имеют сейчас. Сердце его пронзает боль, душу терзая. Но вместо сожалений произносит:       — Знаешь ли ты, Уён, в чем между нами разница? — Минки сдерживает свои бушующие эмоции, скрывает еле заметную дрожь, — Ни я, ни твой брат никогда бы не посмели предать человека, спасшего наши жизни.       Чон знает. Он прекрасно знает, что Минки и Сан умрут сами, но даже не допустят мысли о предательстве Сонхва. Все потому, что Пак сломал ту клетку, в которой они были заперты, дал им силу, способную защитить себя и близких. Он дал им жизнь, что была отобрана взрослыми, погрязшими в грехах и политических интригах.       — Я… — Чон сплевывает кровью, — я лишь хотел н-не дать ему пройти через то, что сделало нас такими, х-хён.       Ёсан подползает к Уёну, стоит его телу упасть на землю. Минки стискивает зубы, опустив взгляд на младшего. Это его самый большой грех, который никогда не сможет замолить. Надеется, что Уён злится на него и никогда не простит.       Кан трясущимися руками касается рыцаря, трясет его и просит придти в себя. Захлебывается в слезах, бредит. Его голос срывается, руки пачкаются в крови. Сон подмечает, что от такой картины он вот-вот потеряет сознание, слишком шокирован. И, правда, слабак.       Минки уверен, что этот мальчишка, купающийся в любви герцога и друзей, никогда не испытывал нечто подобное. Ему не понять горький вкус потери близких людей, провала и собственной ничтожности.       Но знал ли Минки, что его поступок положил начало непоправимому будущему, в котором ребенок, с детства терявший все ценное, и правда будет способен уничтожить этот мир?       Отчаяние Ёсана было настолько сильным, что внутри, казалось, ломались кости, сердце словно разрывалось на маленькие кусочки. В ушах стоит чей-то громкий, полный боли, крик. Перед глазами продолжает копиться лужа крови, испачкавшая его одежду и руки. Он кричит еще сильнее, пальцами вцепившись в собственные волосы.       Сердце колотится все сильнее и сильнее, будто бы вот-вот сломает ребра.       — Перестань, — довольно тихо произносит Сон, — это твоя вина. Ты должен был сразу пойти за мной.       И Ёсан верит его словам. Он виноват, это он убил Уёна. Если бы он просто послушал этого человека, то его другу не пришлось бы умирать. Если бы не он, то все было бы иначе.       — Простите, простите, простите меня, — словно в бреду сдавленно шепчет, задыхаясь. Это порядком пугает Минки, он тянет к нему руку, чтобы помочь подняться.       — Эй, ты… — по сторонам смотрит. Кажется, сейчас вся улица проснется и выйдет из своих домой.       Но Минки больше взволнован не этим. Вокруг Ёсана золотая пыль приподнимается с земли, из груди его маленький яркий огонек светится. Золотые искры появляется, собираясь в тоненькие линии, кружащиеся вокруг него. И завороженный этим Сон не может даже пошевелиться, он впервые видит что-то настолько прекрасное. Он слышит сдавленный крик, а после все исчезает.       В следующую секунду он раздраженно вздыхает, в стороне стоя. Меч его направлен на сидящего на земле Уёна, которого за плечи придерживает Кан. А после слышит:       — Хён поймет меня, — опираясь на меч, Чон пытается встать, но падает, — я не могу допустить, чтобы он пострадал…       Минки удивленно хлопает ресницами, изумленным взглядом смотря на не менее удивленного Ёсана, по щекам которого текут слезы.       — Ч-что за…— потрясенно произносит, меч свой уронив.       Чон хмурится, заметив изменившийся взгляд. Он оглядывается на Кана, что роняет слезы и неотрывно смотрит на маркиза. Да что, черт возьми, они вытворяют?       Ёсан не понимает, что происходит, почему это снова повторяется. Он лишь крепче сжимает свои пальцы на предплечьях рыцаря, что еще пару секунд назад истекал кровью. Неважно, что это, главное, что Уён жив. Он жив, он рядом, он в порядке.       — П-прошу Вас, — голос его дрожит, еле встает на ноги, — не убивайте его. В-Вам ведь… Вам ведь тоже будет больно…       — Как ты это сделал? — на одном дыхании спрашивает Минки, делая маленький шаг назад.       — Я пойду, — неоднократно кивает, — пойду с Вами, только прошу, не марайте свои руки в крови близкого Вам человека, п-пожалуйта…       Уён, наверное, впервые видит такого шокированного Минки. Он смотрит на Ёсана слишком изумленно, словно перед ним стоял призрак или живой мертвец. И сам Кан говорит странные вещи.       У Кана голова кругом, тошнота к горлу подступает. Перед глазами мутно становится, ноги перестают держать. Падает. И пульс его слабый-слабый, еле уловимый. И у Чона нет иного выхода, как принять помощь Сона и придти к Паку, у которого определенно есть способ помочь Ёсану.

***

      — Ах, Юнхо, что ты делаешь? — Хонджун, перехватив друга за локоть, взглядом его буравит.       — Я собираюсь отправиться на поиски Ёсана, — Юнхо, раздраженный ситуацией в целом, старается более мягко убрать чужую руку.       — Ты не доверяешь мне? — восклицает Ким, сильнее сжимая пальцы, — Я же сказал, что найду его!       — Дело не в доверии, Хонджун, — вздыхает, — Сколько я еще должен ждать? Уже даже не два дня прошло, сколько, Хон?       — Я делаю все возможное, чтобы найти его, — произносит, стиснув зубы, — просто подожди еще немного…       — Может быть поздно, если я продолжу ждать еще, — Юнхо удается ослабить хватку Кима, отстранить его от себя.       У него больше нет терпения, чтобы оставаться на одном месте и спокойно ждать. Что если именно сейчас Кан больше всего нуждается в помощи? А если он найдет его, а уже будет поздно? Если какие-то жалкие пару минут уничтожат последний шанс? Юнхо больше не может сдерживать себя, устал от обещаний. Сам найдет, перевернет эту Империю с ног на голову, но найдет. Даже если понадобится объявить войну, то, не обдумывая, сделает это.       Хонджун снова собирается сказать пару слов о происходящем, но гневный крик останавливает не только его.       — Где эта сволочь, с которой я одной крови? — Чонхо отталкивает от себя стражу, пробирается вперед.       — С-сволочь? — шокировано приоткрыв рот, спрашивает один из подчиненных.       — Я говорю об этом бесчувственном ублюдке, что зовется моим братом, — шипит, выбегая на главный двор.       Резко останавливается, заметив Кима в компании Чона. Сейчас его особо это не волнует, кровь кипит из-за другого.       — Ты что устроил? — устало потирая переносицу, вздыхает Ким.       — Ты еще смеешь спрашивать? — фыркает, — Какого черта ты ограничил меня в моих полномочиях? Какого, я спрашиваю, черта, ты запер меня в комнате?!       — Это лишь мера предосторожности, — цокает языком, — небольшой домашний арест.       — Домашний арест? Ты… — казалось, будто бы Чонхо сейчас от злости взорвется.       Юнхо даже не собирается участвовать в семейных разборках, у него своих забот и переживаний полно.       — Сейчас слишком плохое положение дел, я лишь пытаюсь защитить тебя, — Ким хмурится, — Я не могу допустить, чтобы ты пострадал, идиот. Оставайся в комнате и не деланий ничего, что могло бы принести проблемы.       Хонджун, на самом деле, просто собирается закрыть Чонхо, чтобы не наломал дров. Ему известно, что он пару раз встречался с канцлером Пака, знает, что они проводили вдвоем слишком много времени. И это ему мешает. Портит все просчитанные им действия.       Ему бы не хотелось убивать брата ради своих целей, потому лучше избавиться от него другим способом. Запереть в комнате и избавить от лишних связей, казалось, было наилучшей идеей.       — Не создавать проблем? — усмехается Чхве, — А что же сейчас делаешь ты, уважаемый братец?       Ким вздрагивает от ухмылки младшего и его слов.       «Не может быть, чтобы он все знал» — думает, смотря как чужой взгляд с озлобленного меняется на забавляющийся.       — Не неси чепухи и возвращайся в комнату, — холодно произносит, отвернувшись, — отведите брата в его покои и следите, чтобы он не выходил оттуда.       — Ладно, раз так сильно хочешь от меня избавиться, то я не буду портить твои планы и просто вернусь в комнату, — в полуобороте произносит, — но, знай, что я не буду просто наблюдать, если ты потянешь нашу Империю ко дну своими глупыми идеями.       Чонхо уходит в сопровождении стражи и дворецкого, даже не обернувшись напоследок. Хонджун чувствует мурашки, бегущие по спине, из-за произнесенных слов.       — Что он имеет ввиду? — заинтересованный в последних словах Юнхо бровь вскидывает, голову набок чуть склонив.       — Ничего такого, — плечами пожимает Ким, — Давай вместе отправимся на поиски Ёсана. Я относительно знаком с территорией, на которой сегодня должны проводить поиски.       — Хорошо, — Чон кивает, — давай поступим так.