Часть 7
17 июля 2022 г., 22:03
Чонхо по длинному коридору плетется, взгляд притупив. Заученный и тысячи раз пройденный путь от главных ворот до комнаты проходит, мысли в своей голове мешая. В первую очередь думает о брате, что по ночам покидает пределы дворца, оправдываясь тем, что занят поисками сына герцога, а после – увиденное в той комнате. Если таким способом удастся найти парня, то Чхве сделает все возможное, чтобы помочь.
Если Сонхва и правда хочет получить ту опасную вещь, то отдаст ее, даже если найдет первым. Он не будет соревноваться с Паком, не станет возражать. Чтобы спасти брата, увязшего в собственных алчных желаниях, Чхве сделает все, рискнув всем, что у него есть.
Парень испуганно дергается в сторону, когда чужая рука опускается ему на плечо. Оборачивается, изумленным взглядом изучая острые черты лица. Сан.
— Что-то произошло? — тихо спрашивает, тяжесть взгляда чувствуя, — Почему Вы..?
— Вы должны были сказать, что поранились, — Сан руку парня поднимает, рассматривает его рану, — тем более это рана от использованного для заклинания предмета. Может загноиться.
— Все в порядке, не беспокойтесь, — старается убрать и спрятать руку, — это лишь царапина…
— Вот, — платком с лечебными травами накрывает царапину, — не стоит так относиться к себе. Даже если внутри Вас так много переживаний, думайте о том, что они разрешаться в лучшую сторону.
Чонхо смотрит, как Сан аккуратно обрабатывает его рану, перевязывает. Поднимает взгляд, вспыхнув, стоит ему встретиться со взглядом напротив. Сейчас он не кажется таким жестоким, взгляд его более добрый, слабая улыбка играет на его губах.
— Будьте осторожны, Ваше Высочество, — кланяется.
Сан последний взгляд на принца бросает, разворачивается и делает несколько шагов, как слышится тихое робкое:
— Чонхо.
Вопросительно вскидывает бровь, обернувшись. Чонхо же, покашляв от смущения в кулак, взгляд свой куда-то в сторону уводит.
— Просто Чонхо, — повторяет, — когда будем видеться вне собраний моей семьи, пожалуйста, говорите со мной неформально… мы же теперь одна команда.
— Хорошо… — в кулак смеется, замечая, как же неловко было младшему, — Чонхо.
Принц улыбается ему в ответ, платок с травами прижимая к руке. Пак Сонхва вовсе не то чудовище, как описывают в слухах, а его подданные – не просто жестокие марионетки, убивающие всех на своем пути. Они такие же люди, испытывают те же чувства, что и другие; на первом месте для них, конечно же, стоят гордость и честь, преданность Империи. Только вот они все совсем не такие. Отрезать бы этому жалкому идиоту, распускающему слухи, язык.
***
Красное вино вот-вот перельется через края крутящегося в руках Императора бокала. Тяжелый взгляд за восходом солнца следит, глаза его сиять заставляя. Прохладный ветер путает волосы, приподнимает одежду. Его задумчивость была настолько велика, что даже громкий грохот перед замком не привлек внимания. — Я прочесал всю деревню, следов мальчишки нет, — из мыслей его выводит оперевшийся на перила Чхве, тяжело вздохнув, — им даже спрятаться там негде было бы. Сонхва взгляд на него переводит. Он был спокоен, совершено не выражает никаких эмоций. Но это только сильнее волновало Сана. На минуту ему показалось, что еще чуть-чуть и Пак точно взорвется. Все его эмоции и чувства, что приходится подавлять, скоро выйдут наружу. И Сан был прав. Стекло лопается от того, насколько сильно его сжали. Вино стекает по руке, капая на перила, вниз по ним стекая, при этом мешаясь с кровью. — Если Минки не найдет его, то мне проще самому начать действовать, — буравит взглядом случайно замеченного Кима, что вышел из главных ворот, — Ах, не хотелось марать руки. — Он еще не вернулся, — Чхве разворачивается, руками упираясь в перила, чуть назад наклонившись, голову к небу задрав, — подожди немного. Ах, небо такое чистое… Пак прислушивается к словам и поднимает голову. После долгих сильных дождей, наконец, наступило чистое и светлое небо. Смотря на него, Чхве отпускал свои переживания, думал о прекрасном времени, в котором он, будучи ребенком, мечтал о беззаботной жизни в домике около озера, где жил бы вместе со своей возлюбленной и детьми. Казалось, общая цель уже близка. Но в самый последний момент все меняется, рушится и растет недоверие к родному человеку. Сан не поддается тревоге, беспокойству или злости, держит себя в руках, ждет момента, когда все недопонимания будут решены. Сонхва же думает о том, что это время можно было бы посчитать мирным. Тихое и спокойное утро, когда можно насладиться уединением, когда за пределами его дворца царит гармония и равенство, когда идеальный мир, к которому он стремится, наконец, радует его душу. — Я приказал Минки не жалеть тех, кто решил порушить мои планы, — на выдохе. Он взгляд все также задерживает на голубом небе, когда взгляд Сана, в котором отображается страх, обращен к нему. — Мне жаль, если догадки об Уёне окажутся… — На все твоя воля, — перебивает, не желая услышать заключение, — Мы дали клятву: всегда следовать за тобой, Сонхва. Ты – наш Император, который подарил нам веру в самих себя. Люди, выбравшие сторону врага, заклеймившие свой род, как предателей Родины, должны быть соответствующе наказаны. Даже если Уён – мой брат, это не оправдывает государственную измену. — Рад, что ты понимаешь это, — Пак криво усмехается, наконец, посмотрев на Чхве.***
Ёсан тихо приоткрывает дверь, хмурится, когда та скрипеть начинает. За окном только-только рассвет наступает. Дешевый постоялый двор, в котором Уён принял решение остановиться, немного пугал. Парень впервые так далеко от дома, никогда не был в подобном положении, что ни говоря уже о ситуации. С первого этажа до глубокой ночи доносились крики и ругань, дружеские восхваления и женский смех. Подобный шум сильно мешал, потому лишь пришлось притвориться, что, несмотря на это, получилось уснуть. Парень знал каждый город, деревни и отведенные для производства земли своей Империи, однако не был силен в знаниях, касаемо территорий, соседних стран. Лишь общие политические сведения, чтобы быть подготовленным в случае, если придется участвовать в собраниях. Все, что было известно об этом месте, так это то, что данный город является портовым, здесь недалеко граница с небольшим королевством, а еще есть возможность выбраться в другие места, следовательно, есть вероятность вернуться домой. Домой, где его ждет отец и друг, рядом с которыми он в безопасности. Тихо спускается по лестнице, оглядывается по сторонам, надеясь, что ни одной живой души он не встретит в такой час. Ему удается без происшествий выбраться со двора, на улицу. Все дома и торговые лавочки были закрыты, мертвая тишина окутала город, которую изредка прерывал шум, исходящий от кораблей. Сориентировавшись, в какую же сторону ему нужно, Ёсан направился в ту сторону, что вела к выходу в море. Он переходит на бег, успокаивает себя надеждами о возвращении домой, пока слезы и ком в горле душат его. Кан так и не смог понять намерений Уёна, его мысли и просто не находящее объяснений поведение. Еще Кан понимает, что вернуться в столицу Империи у него не получится, что-то говорит ему о том, что туда нельзя. Однако оставаться здесь также небезопасно, особенно после того, как Чон отказался говорить причину. Ёсан останавливается, падая на колени, когда слышит выстрел, пронесшийся прямо у его головы. Глубоко дышит, обернувшись. Незнакомец, скрывавшийся под мантией с капюшоном, цокает языком. Убирает револьвер, хватаясь за меч, обнажив его. Он направляется прямо на Кана, что, в ужасе застыв, сглатывает вязкую слюну. Алые пряди челки, что видны из-под капюшона, из стороны в сторону колеблются, походка его уверенная, выдержанная. — К-кто Вы? — Ёсан пятится назад, свой взгляд удерживая на мече. — Важнее другое: кто ты, Кан Ёсан? — усмешкой отвечает, кончиком меча указывая на него, остановившись. Незнакомец достаточно высок, взгляд у него пугающий, до дрожи пробивает. Лицо его знакомо. Тот самый маркиз, помогавший нынешнему Императору устроить революцию. Вопрос его не так в тупик ставит, как само присутствие. И что только забыл в такое время в каком-то портовом городке человек Сонхва? — Отойдите, Сон Минки, — голос прибывшего Уёна был четким и грозным, лицо его выражает недовольство. Проснувшись и заметив отсутствие Кана, он немедленно отправился на поиски. И каково же было его удивление, заметив знакомую фигуру, а после само происходящее. Чон отчетливо понимает, что созданное им недоверие Ёсана загнало их в тупик. Понимает, что теперь им некуда бежать, потому что Сон Минки их нашел; потому, что Сонхва не даст им возможность. Осознает, что если им не удастся уйти, то это конец для них обоих: Пак не позволит жить предателю, не позволит и уйти ценному и важному ключу к двери, за которой находится желанное. — Ты не в том положении, Ён, — Сон хрипло смеется, все также взглядом окидывая Кана, — ты же знаешь, что ты уже покойник? — Я не посмотрю на прошлое и просто убью Вас, Маркиз Сон, если Вы дотронетесь до него, — шипит, лезвием меча прикоснувшись к шее. Минки на него косится, смех не сдерживая. Опускает меч, позволяя Ёсану облегченно выдохнуть, но в тот же момент резко ударяет по Чону. Тот успевает отразить удар, но пропускает следующий, что царапиной на его руке ложится. Кан вздрагивает, на кровь смотрит, что ручьем катится по руке, пачкая рыцарскую форму. Дышать перестает. Перед глазами картина непонятная стоит. Невероятной красоты женщина оставляет на его щеке поцелуй, добрыми и наполненными слезами глазами смотрит, ее ласковый голос в груди теплотой разливается, а ее нежные руки по голове гладят. И эта болезненная улыбка, просящая поверить в лучшее, когда буквально мир рушится; когда в сердце остается лишь печаль; когда сожаления беспощадно душат; когда лжет о счастливом будущем, хотя прекрасно знает, что это их последний день вместе. — Н-нет… остановитесь… пожалуйста… — шепчет Кан. Лязг железа возвращает его в реальность, в которой Уён терпит поражение. Боевые навыки маркиза невероятны, Чон от него не отстает. Он также силен, но в этой битве ему не победить. И Кан даже не может предположить причину, почему Уён так отчаянно сражается, понимая это. Почему же маркиз поддается ему, несмертельные раны оставляет, будто бы играется. — Сдавайся, Уён, — полосит по груди, заставляя того пасть на колени перед ним, закрывая собой Кана, — Сонхва будет в ярости, когда узнает, кто за этим стоит. Ёсан бросается к Чону, держит за плечи, надеется, что хоть кто-нибудь выйдет и поможет им, но застывает, стоит ему услышать это имя. — Я это прекрасно знаю, — хрипит. — Ты ставишь под угрозу не только план, но и жизнь Сана, — голос Минки был твердым, от него веяло холодом, — разве этот мальчишка стоит того? — Хён поймет меня, — опираясь на меч, Чон пытается встать, но падает, — я не могу допустить, чтобы он пострадал… — Что Вам нужно? — взяв себя в руки, Ёсан встречается взглядом с Соном, — Какую цель Вы преследуете? — Если пойдешь за мной, то я не убью его, — кивает на Ёна, — а если будешь противиться, то все усложнишь. Ты же не хочешь, чтобы наш Император заставил родного брата Уёна убить его? Ёсан в изумлении распахивает глаза. Он прежде никогда не слышал о брате. Да и, в принципе, что-то о семье. Только сейчас он осознал, что Уён никогда не рассказывал ему о себе что-то настолько личное. — Уён, мы должны пойти с ним, — Кан обращается к раненому, — иначе будет поздно залечить твои раны. — Нет, — резко отвечает, — они в любом случае убьют и меня, и тебя, — голову приподнимает, прямо в глаза смотрит, — верно, Минки? Сонхва не простит никого, кто посмел даже допустить мысль о предательстве. Если не он сам, то Сан убьет меня. А после они избавятся и от тебя, Ёсан, когда ты перестанешь быть им полезен. — О чем это ты? Я совершенно не понимаю… — Кан слезы не контролирует, ему страшно. Страшно от количества пролитой крови и от пугающих слов о смерти. Руки его дрожат, страх горло сжимает, отчего дышать становится невероятно трудно. Ёсан и слова сказать не успевает, как Уён резко подрывается и вновь начинает бой. Кан просит их остановиться, умоляет маркиза пощадить их, обещает сделать все, о чем только его попросят. Сон отвлекается на него, пропускает удар. Шипит из-за резкой боли и буквально меняется. В его глазах потух даже намек на сочувствие, а движения становятся все более резкими. — Прошу, остановитесь! — Ёсан предпринимает попытку остановить бой, чем усугубляет ситуацию. Его отталкивает Сон, разозленный происходящим, бросает на него сердитый взгляд. Пока Уён, обессилено упавший на землю, пытается подняться, Минки делает маленькие шаги к Ёсану. Мысленно задает себе вопрос, как вообще такой слабый мальчишка сможет изменить этот мир? Для сына выдающихся людей он слишком слаб и жалок. Чон, поклявшийся в верности Кану и обещавший ценой своей жизни защитить его, через боль встает на ноги. Собирается нанести еще один удар, но Сон оказывается проворнее и быстрее, насквозь пронзая его. Из груди рыцаря вырывается сдавленный хрип, струйка крови стекает по подбородку, а взгляд цепляется за чужой. Ёсан вскрикивает, роняя слезы на землю. Минки не хотел. Он бы никогда не посмел навредить Уёну, что был ему как младший брат. Сердце его пронзает боль, душу терзая. Но вместо сожалений произносит: — Знаешь ли ты, Уён, в чем между нами разница? — Минки сдерживает свои бушующие эмоции, скрывает еле заметную дрожь, — Ни я, ни твой брат никогда бы не посмели предать человека, спасшего наши жизни.
