Девятнадцатилетний гангстер

       Люси проснулась от ощущения того, что кто-то пытался поднять ее с кровати. Приоткрыв еще сонные, но уже измученные глаза, она тут же распахнула их до невероятных масштабов, когда поняла, что Нацу почти что взял её на руки.        — Т-ты ч-что…?        Драгнил пропустил этот тихий, почти что беззвучный недошепот мимо ушей и поднял девушку на руках так, что ей оставалось только крепко обхватить его шею, в надежде, что он не уронит или не бросит её где-нибудь специально.        С детства боявшаяся высоты златовласка зажмурилась и почти что вкогтилась своими ногтями в тело Нацу. Что он собирается делать? Неужели снова причинит ей вред? Или, еще хуже, повторит то, что сделал с ней тогда?..        — Чего вцепилась-то так? — небрежно спросил парень, поворачивая шею, чтобы посмотреть в лицо блондинке.        — Б-боюсь… — пролепетала она, словно сама не понимая до конца, что её так пугало: парень, близость с ним или его действия, а чуть позже добавила, — высоты…        Розоволосый заливисто рассмеялся. Это было так нелепо: взрослая девушка, а боится…высоты? Вот умора. Пронзительная усмешка осветила его губы. Будучи всего лишь поднятой на уровне его груди, разве это высота, которую стоит бояться? Глупость какая.        Утихомирив свой непрекращающийся хохот, Нацу вдруг стал серьезным. В голову пришла мысль о том, что Хартфилия боится не только высоты, но и…его? Веселье тут же сменилось ощущением какой-то непонятной грусти.        Для кареглазой его смех звучал просто противно. Он будто бы насмехался над ней, над её опасениями и страхами. Они ведь есть у каждого человека? Зачем издеваться? Однако поток её мыслей был перерван, как только она почувствовала поверхность кафеля босыми ногами.        Девушка осмотрелась: белоснежная плитка, небольшое зеркало, фаянсовый унитаз и жемчужного цвета ванна, набранная водой до верху — Нацу принес её в ванную комнату.        Пара взглядов вцепились друг в друга: его, дымчато-серые, и её, шоколадно-карие, смотрели неотрывно. Стоя напротив, никто не решался прервать установленный контакт, пока…        Парень двинулся в её сторону, подойдя непозволительно близко:        — Не бойся, — вспоминая её зажмуренные от страха глаза, пока он нес её на руках и, будто бы извиняясь за это, произнес Драгнил, чуть тише обычного.        Девушка шумно дышала через рот, и едва ли она увидела его пальцы, тянущиеся к все еще надетой на ней шелковой белой блузке, начала дрожать.        — Я же сказал — не бойся. — повторил он неохотно, чуть слышно цокнув от недовольства.        Его длинные пальцы медленно, гипнотизирующе начали расстегивать одну пуговицу за другой. Хартфилия замерла: то ли от страха, то ли от заворожения… И в этот самый момент, златовласка произнесла:        — Нет, — руки Нацу остановились, и Хартфилия по привычке прикрыла грудь руками. Она понимала, что привести себя в порядок действительно нужно, а Нацу просто так отсюда не уйдет, поэтому, смирившись, продолжила, — я сама.        Повернувшись к нему спиной она полностью сняла с себя блузку, скинув её на пол. Следом за ней Люси потянула молнию сбоку, и черная юбка плавно опустилась на холодный кафель. Только сейчас она увидела свою руку, не просто с повязкой, а плотно перемотанную пленкой. Видимо, Нацу предусмотрел, чтобы вода не попала на рану.        Драгнил неотрывно следил за каждым её движением, будто он самый настоящий хищник, наблюдающий за своей добычей. Закончив с верхней одеждой, блондинка, сгорая со стыда, взглянула на Нацу через плечо и тут же безмолвно опустила взгляд, моля лишь о том, чтобы он отвернулся. Розоволосый понял этот жест лишь спустя некоторое время, так сильно он засмотрелся на девушку. Несмотря на то, что он всегда добивался того, чего он хочет, и никакая девушка не могла перечить его желаниям, ему ни оставалось ничего другого, как отвернуться. Он понимал, что если сейчас он продолжит стоять на своем, так упрямо рассматривать её в упор, то она может и вовсе отказаться мыться.        Люси с благодарностью поджала губы и чуть кивнула, проследив за тем, чтобы парень действительно отвернулся. Белые кружевные трусики и такого же цвета бра очутились там же, где уже лежали их предшественники.        Кареглазая чуть коснулась носком воды: горячая, но не настолько, чтобы обжечься. Помедлив, она залезла в ванну целиком и расслабившись, вытянула ноги. Опускать в воду правую руку, на которой находился порез, хоть и хорошо перемотанный, девушка побоялась.        В этот момент, Нацу повернулся и двинулся к ней, так умиротворено лежавшей в прозрачной воде. Его взгляд прошелся по её лицу, закрытым, чуть подрагивающим глазам, белоснежной шее с ярко выраженными венами, спустился чуть ниже, задержав свой взор на округлой груди, которая в таком положении казалась даже больше обычного, затвердевших, молочно-розовых сосках, впалому животу…        Будто бы почувствовав чужой взгляд, так настырно рассматривающий её, Люси резко открыла глаза и, сжавшись, прикрылась руками.        — Ч-что ты делаешь?! Перестань! — прокричала она.        Не ответив блондинке, Нацу перевел свой многозначительный взгляд на её голову и, взяв один из тюбиков, лежавших на краю ванны, всмотрелся в него. Сверившись, что это верный тюбик, парень выдавил немного зеленой жидкости себе на ладонь и принялся втирать это в чуть мокрые волосы девушки.        Люси заерзала, явно не ожидая такого. Движения Нацу были в какой-то мере нежными и даже успокаивающими, что Хартфилия, неожиданно для самой себя, расслабилась. Сероглазый чередовал шампунь с водой, активно поливая её на голову Люси. Его большим ладоням, казалось бы, не хватало места на её миниатюрной блондинистой голове. И когда он поднялся своими пальцами снизу вверх со стороны шеи, сзади, златовласка почти что промурчала от удовольствия, но вовремя опомнилась и, краснея, сказала:        — Я-я могу и сама…        — Нет, не можешь. Это сделаю я, — перебил её, парень, массирующими движениями касаясь кожи головы.        Спустя пару мгновений Драгнил включил душ и направил его на пшеничного цвета волосы. Смыв остатки шампуня, он выключил воду и, взяв в руки необычной формы баночку, выдавил немного на мочалку.        Услышав характерные звуки, Люси сильнее прижала руки к груди и попыталась обернуться. В это время Нацу уже прислонил мочалку к её голой спине и начал медленно водить ей вдоль плеч девушки.        — С-стой…!        Мягко массируя кожу, рука парня опускалась всё ниже, задевая ярко-выраженные лопатки и продвигаясь к позвоночнику. Хартфилия неестественно выгнулась, почувствовав волокнистый материал мочалки уже рядом с областью копчика.        Розоволосый продолжил. Поднялся наверх и обвел зону левого надплечья, опускаясь к плечу и переходя на переднюю часть тела. Неожиданно для Люси, мочалку вдруг задела часть её ключиц, а затем плавно перешла на грудь, вернее ту открытую верхнюю часть груди, которую Люси старательно пыталась прикрыть.        Парень приложил свою свободную руку к её локтю, требуя этим жестом освободить из плена ее ладоней эту прекрасную часть женского тела. Чувствуя сопротивление, Нацу вдруг обратил внимание на её глаза.        Златовласка сидела неподвижно, почти не дыша, отчаянно глядя Драгнилу прямо в глаза. Её брови подрагивали, а карие, цвета какао, глаза поблескивали на свету. Нацу увидел застывшие в уголках капельки слез, которые будто бы ждали приказа, готовые вот-вот скатиться по щекам.        Она была похожа на того маленького, жалостливого котёнка, которого Нацу однажды видел попрошайничающим возле открытого магазина, и какая-то неведомая сила просто не позволила ему и дальше настырно тянуть её локоть.        Не ожидавший от себя такого, Драгнил разжал ладонь, которой он держал её локоть и положил на бортик ванны, полную пены, мочалку.        — Жду тебя на кухне, — хрипло бросил он и ушел, опустив голову.        Закрыв за собой дверь, он понимал, что это было довольно глупое решение, оставить её сейчас там одну. Всё-таки, он сам притащил её туда, а теперь, словно бесхребетная тряпка, ушел, поведясь на её слезливый взгляд. Да и мало-ли, что ещё может прийти в голову этой блондинке? Вдруг захочет себя утопить?        После этих мыслей, Нацу стало не по себе. Взгляд тут же метнулся в закрытую комнату спальни, которая была видна ему с кухни. Показалось, или там кто-то прошел?        Через пару минут на кухню зашла Люси, одетая в длинные пижамные штаны и такого же типа закрытую кофту. Нервно потирая руки за спиной, она неуверенным шагом приблизилась к кухонному столу, за которым сидел розоволосый. Нацу молча наблюдал за её действиями. Простояв на ногах несколько секунд, она боязливо взяла стул, стоявший рядом с парнем, и, отодвинув его на безопасное расстояние, присела.        — Ты…спас меня… Зачем? — тихо спросила она, опуская взгляд.        Парень шумно вздохнул.        — Посчитал нужным, — взор его дымчато-серых глаз, буквально на секунду переместился на её перемотанную руку, но тут же вернулся обратно, всматриваясь в её лицо, — вот и спас.        Девушка не знала, что надо делать в таких ситуациях. Стоит ли благодарить его? Или, наоборот, проклинать? Невольное молчание продолжилось между ними. В горле будто бы застряло хрипучее «Спасибо?».        Вся обстановка напоминала ей сейчас те времена, когда она встречалась с бывшим парнем. Сдержанность, деликатность, внимательность со стороны Нацу и спокойствие…? Будто бы Нацу был не человеком, изнасиловавшим её, а парнем или заботливым другом. И это смущало. Очень смущало. Она не понимала, правильно ли всё это? То, что она чувствует? Неужели каждый насильник такой?        Возможно поэтому, она нерешительно спросила:        — Ты…занимаешься чем-то криминальным, ведь так?        Вполне очевидный вопрос, на которой она и сама уже знала ответ.        — Ха…догадливая, — усмехнулся сероглазый, который тут же придумал язвительную шутку, но вслух озвучивать не стал.        — Почему? — краткий, но оттого не менее важный вопрос. Оказалось, что предыдущий был просто подводкой к этому.        Драгнил хмыкнул, чуть закатывая глаза. Неужели непонятно, причина у всех одна… Или…        Немного пораскинув мозгами, не создаст ли это какие-либо трудности, Нацу пришел к выводу, что ничего плохого не случится, если он поделится своей историей.

Несколько лет назад

POV Нацу

       Мой отец болел уже продолжительное время. После того, как его в очередной раз забрали в больницу, я начал изводить себя самого. Долго думал, как всё обернётся, и смогу ли я прожить без него, совсем один?        Тогда мне впервые дали попробовать травку. Эффект был невероятный: на смену апатии и вечным переживаниям пришло спокойствие и веселье. Тогда я даже и не знал, чем это всё закончится.        Но вскоре, после нескольких часов эйфории и приятного опьянения, тревожность, грусть и беспокойство усилилось. На следующий день я хотел ещё. Мне нужно было еще.        По счастливой случайности, я смог найти того парня, который дал мне впервые траву. Он сказал, что знает, где можно найти еще, но мне придется заплатить…        …Парень привел меня в какое-то здание, с виду напоминавшее спортивный клуб.        — Эй, торч! — обратился кто-то к моему знакомому, — еще одного нам привёл?        Когда я понял, что разговор идёт про меня, незамедлительно ответил:        — Я не торч, — кивнул на знакомого, предложившего мне заветный пакетик, — он сказал, что у вас трава есть.        Один из громил в этом зале заливисто рассмеялся.        — Все вы так говорите, — он подошёл ко мне почти вплотную, — думаешь, просто попробую, а потом втягиваетесь с головой. Или, хочешь сказать, ты не такой?        Мне было всего шестнадцать, конечно, мне было страшно. Я попытался успокоиться, но застрявший комок в горле решил по-другому, и я судорожно сглотнул слюну вслух, что ещё больше рассмешило моего собеседника.        — Я не такой! — попытался переиграть ситуацию, но моё эго уже было задето. Здоровяк заинтересованно оглядел меня с ног до головы, видимо, ему понравилось то, что, несмотря на свой возраст, я был в отличной форме.        — Не такой, говоришь? Малой, слушай, а денег заработать не хочешь?        Я полюбопытствовал.        — Сделаешь то, что я скажу, и получишь столько, что сможешь не только несколько пакетов травы купить, но и на себя деньги останутся.        Предложение было очень заманчивым, а учитывая моё состояние на тот момент… Я просто не мог не согласиться! И я согласился. Поверил. Решил, что попробую, если не понравится, откажусь. Но было поздно…        Я начал сотрудничать с ними. Сначала незаметно подбрасывал наркоту возле школ, универов, жилых домов. Затем начал выискивать подходящих людей и предлагать попробовать. Получалось у меня хорошо, ведь те люди, которых я видел, были почти в такой же тяжелой жизненной ситуации, как и я сам. Так что о тягостях жизни я знаю как никто другой. Да и врать про наркотики тоже особо не приходилось, ведь пробовал, и это действительно было приятно и хорошо, только умалчивал, что за вторую дозу придётся уже заплатить…        Спустя неделю у меня появился первый заработок. Конечно же, я потратил его на траву. Я наконец-то смог насладиться жизнью: у меня были и деньги, и веселье. Всё, что я не тратил на траву, я отдавал за лечение отца. Пару раз я навещал его в больнице, он интересовался, почему я изменился, вдруг стал таким весёлым и улыбчивым.        Но вечером меня ломало. Осознания пустоты и депрессия атаковали меня, и я хотел больше того, радужного настроения, удовольствия. Я заигрался. Перестал навещать отца и все деньги отдавал на траву. Деньги кончались, работа тоже была не вечной. Я погряз в долгах тем людям в спортивном клубе.        Я настолько был с головой в совершенно других делах, что забыл о самом главном. Спустя месяц мне позвонили из больницы и сказали, что отец умер от внезапного инсульта.        В этот момент я потерял всё: заработок, настроение, друзей и, самое главное — свою семью. Я понял, что эти грязные деньги доставляли лишь короткое удовольствие. И я захотел сбежать…        — Нацу, Нацу, Нацу… — человек расхаживал по темной комнате, пока я, уже достаточно потрепаный, был привязан к стулу, — неужели ты думал, что сможешь так легко уйти?        Он больно пнул меня по лицу, я тут же почувствовал запах кожи и металлический привкус во рту.        — У тебя остался должок… Не забыл?..        И я продолжил. Продолжил заниматься этим делом, раскидывать эти чертовые мешочки и втюхивать их по-тихому школьникам и студентам.

END POV Нацу

Настоящее время

       От этой истории у Люси по всему телу пошли мурашки. Она искренне не понимала его, но чувствовала…жалость?        Понимая, что ситуацию надо как-то разбавить, девушка встала из-за стола и подошла к столешнице. Поставив чайник кипятиться, она открыла верхний шкафчик и едва ли успела достать оттуда кружку, чтобы налить чая, как вдруг почувствовала мужские руки у себя на талии.        Златовласка не вымолвила ни слова даже тогда, когда он крепко обнял её со спины и уперся носом в её шею, вдыхая аромат тела девушки.        Этот жест был настолько нежным и мимолетным, что она даже и не поняла, когда ей вдруг начало…нравиться?        Упёршись взглядом в одну точку, блондинка пыталась прогнать эти мысли у себя из головы, но с другой стороны, совершенно не предпринимала попытки освободиться от плена его рук. Испытывала к нему сожаление?        Неожиданно она почувствовала чувственное, но легкое прикосновение губ к своей шее, которое поднималось всё выше, выше, дотрагиваясь губами до мочки уха Люси, отчего она поежилась, словно от холодного ветра и, наконец…        Губы Нацу накрыли уста девушки, мягко сминая их. Ласковое и чуть влажное прикосновение нижней губы Нацу к её верхней, заставило сердце девушки пропустить удар. Она даже не успела закрыть глаза и всё также смотрела вперед, но видя перед собой уже не кухонные шкафчики, а закрытые глаза парня и что-то розовое, чуть торчавшее сверху.        Теплые, деликатные касания его губ, казалось, делали этот поцелуй еще слаще. И хоть это продлилось не так долго, но ощущалось не менее чувственно. Он целовал её медленно, пробуя на вкус, но не доставляя дискомфорта. Словно заботился о ней, даже здесь, в поцелуе, будто она маленькая и хрупкая.        Хартфилия не успела опомниться, как услышала звонок в дверь. Оба резко отпрянули друг от друга: Нацу, вытирая взмокшие уголки губ, Люси, с чуть приоткрытым ртом, алая.