Голос

      В будущем Облачные Глубины не утратили своего благородства. На самом деле в современном мире Гусу считался одним из самых престижных мест для обучение. С течением временем они расширили область своего академического влияния. Теперь там могли получать знания обычные люди, никак не связанные с заклинательством, которые выбрали стезю искусства. Сюда в основном приходили люди желающие изучать литературу и музыку, иногда живопись, однако, несмотря на то, что двери в обитель бессмертных были открыты для всех желающих, туда было очень тяжело поступить. Каждый студент проходил жесткий отбор, состоящий из нескольких этапов, потом же было сложно не вылететь после первой же сессии. Оказалось, что даже с развитием технологий, списать при преподавателях-заклинателях было чем из ряда фантастики. Также многие стремились зачислиться лишь для того, чтобы завести знакомства с заклинателями, но, с совершенствующимися, обыватели пересекались крайне редко из-за разделения территории на зоны.       Мин Хуа был потомственным заклинателем, не принадлежащим к орденам и кланам, также он был далёк от творчества, поэтому за всё свою недолгую жизнь, Хуа никогда не бывал тут. Представление о Гусу у него сложилось исключительно из сплетен и историй рассказанных третьими лицами. По итогу он точно знал, что тут штампуют самых занудных представителей общества культиватоворов, которые помешаны на соблюдении бесчисленного количества бестолковых правил и не умеют думать самостоятельно.       Сейчас, поднимаясь по лестнице все выше и выше, он ощущал странную нереальность происходящего. Воздух был более разреженный, чем на равнине, кислорода буквально не хватало для не привыкшего организма, что создавало еще более чарующую атмосферу. Наравне с этим, легкий туман как будто скрывал обитель бессмертных от всех мирских забот. Тишину прерывал только шорох одежд и тихое стрекотание насекомых. Хуа чувствовал, что все тревоги отходят на второй план. Хотелось немедленно сесть в позу лотоса, помедитировать, ещё сильнее отрешится от мира. Вдохнуть полной грудью и... — Вэй У Сянь! Что ты там делаешь?! Хватит копаться, мы опоздаем! — кричал на своего шисюна Цзян Чэн. ... не вспоминать, что ты заточён в теле неуравновешенного мальчишки пубертатного возраста. Один только характер чего стоит. Весь путь от Пристани Лотоса до Облачных Глубин, Ваньинь безостановочно ворчал на брата своего друга. При чем абсолютно не имея никакого повода. Хуже старика, ей-богу. Самое забавное или наоборот грустное заключалась в том, что за маской раздражения была заинтересованность во всех шалостях, а ворчливостью была прикрыта радость. Эта смесь эмоций заставляла голову Мина разболеться, при её-то физическом отсутствии. — Ты просто невыносим... Потом же сам будешь пить припрятанное им вино. — Усталый вздох получился практически осязаемым. — Не лезь. Он позорит орден. — проскочившая мысль явно была навязана небезызвестной мадам. Мин Хуа бы посоветовал этой дамочке походить к психотерапевту, и, по возможности, на законодательном уровне запретить взаимодействовать с детьми и людьми в целом. Её яд отравлял даже на расстояние, и с этим надо было срочно что-то делать.       Если вспомнить некоторые научные статьи по истории из времени Хуа, то можно придти к выводу, что эта Юй (уважительно к ней обращаться у Хуа язык не поворачивался) методично поганила отношение между сводными братьями, не принимая сам факт, что Вэй Усянь тоже член семьи, упорно выставляя его слугой и вдалбливая эту мысль всем вокруг, включая и самого Вэя. Ах да, ещё и юридически не включила приёмного сына в клан. Стерва.       Голова Мина начала раскалываться. Его также бесил совершенно аморфный глава Цзян. По его мнению, он провалился как отец и для родных детей, и для приемного. Несостоятелен во всех смыслах. Ох и выскажет он ему однажды, мало не покажется. Однако сейчас нужно сосредоточится на маленькой фиолетовой тучке. — Может хватит выставлять себя безгрешным и совершенно незаинтересованным? И скажи мне, чем именно он там позорит орден, а? — Что тут непонятного?! Его поведение не соответствует статусу главного ученика! Он выставляет орден не в лучшем свете! — мысленно брызжа слюной и кривя губы. — Да? А разве твой орден неизвестен тем, что его основал странствующий заклинатель? И, если я не ошибаюсь, Цзян славились свободным нравом… А! Может быть ты вовсе и не наследник Цзян, а Юй? — у Хуа были твердые намерения раскрыть этому, упаси боже, наследничку глаза. — Что ты несешь?! Я — Цзян! — у Ваньина начал дергаться глаз. Его вроде как отчитывали, но понимания почему так происходит не было. Разве он не прав? При чем тут Юй? — Я несу истину в неокрепшие умы. В данном случае, в твой. Запомни! Ты — Цзян, ты —наследник, а Вэй Ин твой сводный брат, и если ты также думаешь о нем, то должен и вести себя соответственно! Брат за брата, если тебе угодно. — Мин Хуа мысленно потер складку между бровей. Тут работы непочатый край, а он даже не психолог, не говоря уже о целителях душ — Ты!... — начал шипеть Чэн. — Цзян Чэн, всё в порядке? Ты стоишь на месте несколько фэнь и строишь совершенно ужасные гримасы... — Вэй Ин вглядывался в лицо шиди, пытаясь визуально выявить проблему. Его неимоверно заботило странное поведение брата. Чэн-Чэн стал часто застывать на месте, меняя выражения лица и не откликаясь на своё имя. Взгляд его при этом устремлялся в даль и проходил сквозь попавшихся на пути, как будто он вел диалог с чем-то призрачным, невидимым чужому взору. — А?... Да... все в порядке, пойдем скорее, опаздываем. — Цзян Чэн понесся вперед, не переставая размышлять о словах Мин Хуа и оставляя позади себя недоумевающего Вэй Ина с озадаченным выражением лица.       В это же время воображаемая голова Хуа не выдержала напряжения от мечущихся мыслей его персонального наследничка и наконец-то взорвалась, отправляя своего владельца в спасательный обморок.

***

— Уважаемый наследник, подъем! Ночь прошлаааа, прошлааа пора ненастная, солнце взошло, солнце взошлооо! — Хуа надрывался добрых пять фэнь, пока не добился пробуждения своего подопечного.       Стоит отметить, что несмотря на то, что Мин презирал практически все правила Гусу, но очень любил их ранний подъем, являясь самым настоящим жаворонком, хотя и считал, что эта его личная отличительная черта, а гусята просто мазохисты, не умеющие распределять свои планы на день без вмешательства руководства. Сейчас же к радости от утра, добавилось счастье лицезреть недовольное помятое лицо слишком много думающего мальчишки в отражение ледянющей воды для умывания.       Да, это была месть за вчерашний мозговой штурм, который Хуа предпочел бы не слышать. В обители спокойствия хотелось только тишины. Хотя нет-нет да проскальзывала мысля, что парнишка в таком интересном возрасте не подумал не о чем провокационном... Неужели у пацана эректильная дисфункция?... — Я вообще-то все слышу! Что ещё за дисфункция?! — Зашипела злобная тучка, очухавшаяся после утреннего соло. — Ничего-ничего, не бери в голову! Мы совсем разберемся. — пропел Хуа, потирая ручки.       Под непрекращающееся ворчание Мин начал продумывать индивидуальный план тренировок для своего носителя. Хуа не для красного словца назвал себя мастером, он успел поработать во многих орденах и кланах как приглашенный учитель. Его метод обучения заключался в более глубоком изучение пяти чувств, и их дальнейшем совершенствование. Это позволяет ощущать других людей на уровне ци: предвидеть действия оппонента, чувствовать настроение, определять ложь. Главная сложность освоения этой техники заключалась в том, что человек должен отрешится от мирского, слиться с природой.       В их ситуации, это становилось фатальной проблемой. Цзян Чэн не мог контролировать себя совершенно. Даже если визуально он держал лицо, в душе у него был шторм.       Мину предстояла пресловутая "миссия невыполнима" и, хоть он и не Том Круз, сдаваться не в его привычках.